- Кто знает. Но! Я верю… этим старым тритонам. Не зря они подставили нам именно этого парня. Любое их предчувствие на вес даже не золота, на вес инфокристаллов со стратегической информацией! Я не удивлюсь, если окажется, что эти старые пни знают все о наших проектах. До самых мелких подробностей.

Второй покачал головой, поднялся и подошел к нише в стене. Тихая вспышка - и он вынул оттуда поднос с двумя чашками крепчайшего кофе. Пряный аромат коричной арабики поплыл по бункеру.

- Опять ты северный сорт заказал. Сколько раз я тебе говорил, пей более мягкий - хонку, или хотя бы смесь хонки с южной арабикой, - недовольно проворчал глава Кубикса, но чашку взял.

Коренастый слегка скривился, но промолчал. Он давно уже не отвечал на эту ритуальную фразу.

Пока они спорили, Марахов выбрался к опушке рощи. Он уселся на верхнее сплетение побегов плакучки и рассматривал окрестности. Дерево под ним неторопливо опускалось к земле. Когда ветви оказались почти у самой земли, Серж легко соскочил на траву, потянулся, расправляя плечи, потом нагнулся и пару минут массировал ноги. За его спиной тимма неспешно расправлялась, вознося к солнцу гибкие ветви.

В последний раз проведя ладонями по икрам, Марахов выпрямился и поправил небольшой мешок, висящий за спиной. До сих пор рюкзака заметно не было - слишком он был тощ. Сразу видно, что человек давно в походе - почти все припасы подошли к концу. Мужчина пару раз невысоко подпрыгнул и направился к виднеющимся вдали горам медленным, экономным бегом. Он умел бежать долго. Очень долго.

Металлический посверк в небе - летающий глаз двинулся за ним.

- Больше ничего интересного не будет. Тут голая степь. Может у гор опять встретит стаю змей-гремучек - ну, это он легко пройдет, - сказал второй наблюдатель. - Закрыть окно?

Его начальник долго молчал, внимательно рассматривая бегущего человека. Высокая трава скрывала бегуна до бедер. Казалось, что Марахов плавно и, как-то даже нежно, плывет по травяному морю

- Знаешь что - давай-ка его сюда, - внезапно решил худой и отхлебнул остывший кофе. - Нечего нам еще сутки ерундой заниматься. И так ясно, что тренировку пройдет. Он всегда проходил ее без проблем.

Помощник неодобрительно покачал головой.

- Или нет, - раздумчиво произнес худой. - Наверху хорошая погода. Давай-ка проветримся.

Второй наблюдатель недовольно поднял брови, - мысль лететь куда бы то ни было не вызывала в нем радости, - но промолчал. Из-за его левого уха выполз тонкий усик микрофона, и он вызвал флаер для них и пару флаеров с охраной. Отдал указания и достал из ящика стола тяжелую чешуйчатую кобуру. Затолкал в нее длинноствольный десантный сагит и повесил на левое плечо.

- На кой дьявол ты эту дрянь с собой тащишь? - проворчал худой. - Любишь дурацкие игрушки. Нет бы, нормальный кофе научиться заказывать…

Коренастый обиженно засопел и вышел из комнаты.

…Через полчаса они подлетали к нужному месту. Флаер давно уже перемахнул через горы, к которым направлялся агент, и теперь стремительно приближался к той точке, где Марахова видели в последний раз.

Машину вел коренастый.

- Так ты уверен, что собираешься его отправить в…

- Да.

- Черт! Это важное пророчество и чертовски большая высота. Стоит ли рисковать?

- Я уверен, что парня можно использовать. Эти динозавры не подсунули бы нам порченый товар.

- Меня беспокоит, что мы вообще сумели определить, что он подставной агент.

- Последнее время наши… хм… друзья… стали слишком небрежны. Они спешат и организуют прикрытие своих операций из рук вон плохо, - ответил худой, рассматривая проносящуюся под флаером степь. - Не беспокойся. Все выйдет нормально, пусть эти старики получат свою долю. Операцию все равно готовим мы, и сливки достанутся именно нам.

Тени флаеров прыгали далеко позади по ровной земле, изредка взбираясь на невысокие холмы, резко перечеркивали серебристые ленты ручьев и мелких рек.

- Небрежны… И каков твой вывод?

- Старики что-то знают и потому спешат.

- Что-то во Внешнем космосе? - на миг обернулся к нему коренастый.

- Возможно. Ходят слухи… хм… странные слухи.

- Я их слышал. Империя Мелден. Но ты подумай, где она - и где мы!

- Не знаю, не знаю… Но боюсь, нам надо ускорить Проект. Поэтому я использую любого, кто у нас в руках, даже агента этих старых пней.

- Они слишком спешат… - не отрываясь от управления флаером, пробормотал его помощник. - Их что-то давит и подталкивает… Знаешь, на этом можно сыграть. Подумай…

Он умолк.

Человек похожий на волка закрыл глаза и задумался. Наконец, когда флаер уже начал снижаться, он ответил на недосказанное коренастым:

- Опасно, но можно попробовать. Нам нужно ускорить Проект, а значит - нужна прорва энергии. М-да… Можно попробовать поиграть… хм… хотя с ними играть опасно. Надо придумать нечто-то этакое… Ты говорил, что у тебя есть новые образцы капсул?

- Да, "Кондор" уже почти готов.

- Хорошо, пусть будет "Кондор". Но Марахова все равно возьмем в работу, чуть позже.

Больше они не проронили ни слова.

Тепловой сканер тихо звякнул и высветил на лобовом стекле направление на агента. Пару минут назад тот увидел темные точки флаеров, летящих со стороны гор, и успел укрыться под быстро вырезанным из земли большим куском дерна.

Флаер с наблюдателями заложил широкий вираж. Машина осторожно опустилась на траву. Стальные лапы щелкнули и вцепились в землю, погасив инерцию. Флаер качнулся туда-сюда и застыл. Охранение осталось кружить над местом посадки.

Наблюдатели выбрались из флаера и пошли в сторону укрывшегося агента. Солнце припекало, из-под ног прыгали крупные кузнечики. Не доходя несколько шагов до места, люди остановились, и коренастый брюзгливо произнес:

- Марахов, вы можете больше не прятаться.

Отвалив в сторону полосу дерна, тот спокойно поднялся и отряхнулся от земли и песка. Несколько ярко-зеленых травинок застряли в его темных волосах.

Оглядев стоящих перед ним, он слегка поклонился каждому, и поздоровался:

- Господин Моттэ. Господин Когнар.

Марахов сорвал длинную травину, сунул ее в рот и едва заметно улыбнулся. Когнар поморщился, но промолчал. Первый наблюдатель, глава Кубикса Танцующего Лотоса Филипп Моттэ, усмехнулся и, смотря прямо в глаза агенту, произнес:

- Агент Марахов. У нас есть для вас небольшое задание. Совсем даже маленькое, да. Полагаю, для вас не является секретом наш основной проект по созданию защитника человечества, Сверхсущности под кодовым именем Диктатор.

Марахов молча кивнул.

- Так вот, для его создания нам необходимо заполучить несколько менее… хм… сильных существ, созданных в разное время человечеством. - Тут Моттэ ненадолго умолк, и покачался с пятки на носок. - Сверхсуществ, да. Так называемых Сущностей. Вы отправитесь в будущее и доставите к нам одну из них.

Агент все так же молчал.

- Разумеется, вы выполните задание. Силой или уговорами, но притащите Сущность к нам, - жестко улыбнулся Моттэ. - Или ее бывшего носителя, если Сущность приходит не навсегда, лишь на время. Провал недопустим. Слишком высоки ставки. Вы это понимаете?

Марахов равнодушно кивнул.

Моттэ и Когнар удивленно переглянулись. Спокойствие агента их несколько удивило. Он не понял?

- Это задание - почти верная смерть, - бледно усмехнулся Когнар и утер мокрый от жары лоб. - Вы можете отказаться.

Моттэ остро посмотрел на него. В какую игру решил сыграть его помощник?

Марахов перевел взгляд на Когнара и пожал плечами.

- Все мы смертны. А полевые агенты - в особенности.

- -

Яркая, оранжево-золотая птичка-инки осторожно перепорхнула на блюдце с медом. На столе были расставлены десятки крошечных тарелок, мисок, чашек и блюдец, но инки нужна была только одна. Со светлым горным медом.

Вкусно!

За птичкой с интересом наблюдали два старика.

Один из них - явный европеец, с когда-то приятными чертами лица. Ныне на этом лице морщины соперничали с глубокими вертикальными шрамами. Некогда огонь прошелся по его лицу жестокой кистью, оставив бугры и канавы шрамов. Рука хирурга так и не убрала их. Видно, так захотел сам старик.

На старике небрежно сидели синий с золотым шитьем свободный костюм-двойка и белая рубашка. Завершал неброское великолепие золотой браслет, край которого выглядывал из-под левого рукава.

Старик был сед и стар, как само время. Его жизнь уходила корнями в такое далекое прошлое, о котором не мог помыслить никто из ныне живущих. Так далеко и так глубоко, что если проследить его родословную - в ней будут найдены совершенно разные народы. Он был потомком многих народов, но русских и французов среди его предков было больше.

Второй - японец. И вряд ли моложе первого: волосы его седы, а глубокие морщины покрывали лицо, напоминающее маску божка хитрости и насмешки. Даже когда он говорил или думал о чем-то серьезном, улыбка таилась в уголках рта и глаз.

Его цветами были белый, красный, оранжевый и золотой. Длинный халат из оранжевого шелка, расшитый алыми драконами и белый широкий пояс. Странный наряд для этого времени и места, ну так что ж - он мог себе это позволить.

Европеец и японец - удивительная пара в том мире, где уже две тысячи лет эти названия были далеким и позабытым прошлым. Старики, помнящие странное. Люди, что видели далекое прошлое, то прошлое, которое вновь вступит в свои права. Не сейчас, чуть позже.

А пока… Пока - крохотная оранжевая птичка.

Инки переступила лапками на краю блюдца, осторожно шагнула на мед. Там, в центре, мед наверняка вкуснее, слаще и ароматнее. Она в блаженстве погрузила маленький клюв в янтарный мед, попробовала угощение и принялась клевать, изредка поднимая голову, чтобы ароматные сладкие капли легче скользили по горлу. Инки не заметила, как ее лапки утонули в тягучей жидкости. Она попыталась шагнуть еще ближе к центру блюдца.

Что?! Кто держит меня?

Инки в ужасе забила крыльями, все сильнее увязая в коварном угощении.

Морщинистая рука осторожно высвободила ее из сладкого плена. Другая рука смоченной в холодной воде салфеткой осторожно стерла мед с ее лапок и перьев. Затем инки невысоко подбросили над столом.

Громко чирикая от обиды и страха, крохотная птичка упорхнула через открытое окно в сад - купаться в пруду, чистить от липкого меда перышки и жаловаться подругам на несправедливость судьбы. Так вкусно, так сладко - и так опасно! Хотя кто ее будет слушать? Ее подружки только весело над ней потрещат и вернутся к обычным делам - ловить мошек, собирать капли нектара с цветов, и хватать на лету сверкающие брызги воды из фонтана.

Спаситель инки повернулся к собеседнику.

Тот с добродушной усмешкой наблюдал за ним.

- Да, Яматоро, нет в тебе истинной безжалостности самурая. Куда дел, спрашивается? Твои благородные предки смотрят на тебя из сияющих чертогов Аматерасу и грозно хмурят брови. Как же, великий Яматоро Тоххайдо, глава Клана Тоххайдо, занимается спасением каких-то птиц! А что же тайны Вселенной, что же войны империй?

- Да и ты, Ивви, не проявляешь чудеса жестокости. Кто на прошлой неделе отпустил на охоте олененка?

- Так то мой олень - что хочу, то и творю. Да и мал этот олешек был, едва нам на один зуб.

- Вот и хорошо, - кивнул японец и хитро прищурился. - А это моя птичка. У меня уже восемьдесят шесть, а у тебя только семьдесят три спасенные жизни. Тебе, старый ты черепах, придется очень постараться, чтобы меня догнать.

- Ничего, вот приглашу тебя на очередную охоту, да и отпущу живыми всех пойманных оленей с кроликами - тут же тебя перегоню.

Старики захихикали. Смеялся Яматоро Тоххайдо, глава клана Тоххайдо, смеялся и названный его брат Ив Лентер, глава клана Лентер.

Двое владык играли в одну им ведомую игру. Их сила и влияние давно переросли планету Шилсу, где некогда обосновались их кланы. Ныне Лентер и Тоххайдо строили звездную Империю. Империю Шилсу. Гигантскую доску для игры, где ставкой будет жизнь человеческой расы, а разменными фишками уже не люди. Нет, не люди - планеты и звездные системы.

Но даже от великих дел надо отдыхать. А с кем это выйдет лучше, как не с давним другом и товарищем, как не с тем, кого знаешь вот уже без малого половину тысячелетия?

Старики играли.

Жизнь и смерть миллионов людей в их руках - но так ли это интересно? Нет. Люди - это слишком просто.

Тогда, может быть, существование человечества? И здесь ответ будет таким же. Сотни лет - долгий срок, чтобы даже столь великая цель стала привычной и обыденной.

Лишь жизнь мелких существ, жизнь олененка или птички-инки ценились в их игре. Такова была их прихоть, и не было на планете закона сильнее, чем малейшее желание любого из них.

Что ж, игра на сегодня закончена. Дела ждут, торопятся отвлечь стариков от их маленьких игр.

Лентер и Тоххайдо расположились за круглым столом, в открытой всем ветрам комнате, почти веранде, с огромными, никогда не закрывающимися окнами и широким выходом в сад. Сплошное светлое дерево и темный камень - загородную резиденцию Тоххайдо отделал по последней моде позабытой ныне Земли. Мало кто помнит ее, и еще меньше тех, жил когда-то на ней. Десяток или два стариков можно найти на Шилсу, тех, кто помнит зелень лесов и пронзительное синее небо прародины людей.

Так далеко, так долго.

И так больно.

Немногие могут позволить себе такие воспоминания. Старая боль - удел сильных. Ив Лентер и Яматоро Тоххайдо, обломки старого человечества, главы великих кланов, заставляли себя помнить. Помнить и жить давним. Жить той клятвой, что связала двух таких разных людей и их кланы в нерушимый союз.

Велика цель - велика и клятва.

…Лентер поднялся из-за стола и подошел к окну. Прямо перед ним раскинулся громадный парк - буйство растительной жизни, кипение кропотливо взращенной людьми зелени. Большая часть деревьев и кустов была собрана со всех концов Шилсу, но некоторые из них были родом с Земли.

Причудливые изгибы выложенных гранитными плитами дорожек тут и там рассекали сад на неравные части. Пруды и фонтаны ласкали глаз сверкающей на солнце игривой водой. Сотни птиц щебетали в ветвях, дрались за пищу или самок, вили гнезда или просто кружили над деревьями, подставляя крылья лучам яркого солнца. Неподалеку меж кустов мелькнула полосатая шкура местного кролика. Он пробирался медленно, часто останавливаясь и тяжело дыша.

Жарко. Середина лета.

Лентер отвернулся от окна и добродушно хмыкнул:

- Однако умеешь ты устраивать жизнь на природе. Надо будет моих ребят послать в ученики к твоим умельцам. Пусть учатся правильному обустройству парков.

- Ты уже двести лет это говоришь, и где твои люди?

- Да, ты прав. Постоянно даю себе зарок и каждый раз забываю. Видно старею, в памяти ничего не могу удержать!

Лентер усмехнулся.