Помоги проекту - поделись книгой:
Наказывать нужно на холодную голову, за то, что надо (то есть справедливо), а не за то, что получил двойку в школе. За такое бить не следует ни в коем случае. А надо за серьёзные вещи: когда ребёнок протянул руку к чужому (с намерением украсть) или совершил что-то критическое, греховное. Кто же должен останавливать человека, как не отец и мать? Люди говорят: нужно объяснить, убедить ребёнка. Конечно, вначале нужно объяснить, рассказать. А потом, если не действует, можно и наказать: еды лишить, например. ‹…› Разок-другой можно ударить крапивкой, например, как раньше бабушки внучат шмагали: и за дело, и для здоровья. ‹…› Можно отказать в том, что обещали: например, сводить в зоопарк или театр. Раньше на колени ставили. Это всё очень индивидуально. Здесь нельзя переборщить.
Но без наказания тоже нельзя, ведь Бог нас наказывает, будучи Отцом. ‹…› Писание прямо об этом говорит:
Наши дети… интенсивно обучаются хамству, а хамство, особенно в отношении взрослых, категорически недопустимо. Если мы детям это спускаем, даём возможность хамить, значит, мы расписались в собственной беспомощности… С самого начала, в зависимости от возраста ребёнка, надо либо договариваться, либо жёстко это пресекать. Лучше, чтобы это делал мужчина. Он должен управлять процессом воспитания.
Никогда не бейте детей, я вас умоляю! Это наша немощь духовная заставляет нас их бить, мы компенсируем нашу немощь физической силой. Нам лень с ними говорить, лень с ними общаться, лень объяснить, в чём дело – и мы быстро «решаем вопрос». Пугаем их. Но через физическое насилие мы уничтожаем их душу! Самое страшное, что можно сделать с ребёнком, – это причинить ему физическое насилие, потому что воспоминание об этом остаётся в его душе навсегда. Он будет играть любящего вас сына, будет рядом с вами жить, ухаживать за вами до гроба – но никогда не забудет ту боль, которую вы ему причинили. Чуть-чуть постарайтесь, сядьте, поговорите с ними. Они не маленькие! Мы думаем, что они ничего не понимают – нет, просто они по-другому понимают, у них иное восприятие мира. Мы должны на их языке объясняться с ними – и тогда они нас поймут, обязательно. А любое насилие – даже во благо, как мы думаем, – уничтожает это взаимопонимание, и мы теряем самых близких друзей. Каждый удар, который вы наносите ребёнку, создаёт колоссальную дистанцию между вами. И потом мы удивляемся: почему мой сын не навещает меня? Почему моя дочь не приходит, не звонит? А потому, что есть вот эта дистанция, которую мы сами сконструировали через насилие, и в подсознании человека сохраняется неприязнь, ненависть к нам.
Дети – это святые, такие, какими мы должны стать. Господь нас призывает: будьте как дети. А мы, наоборот, перевоспитываем их и хотим сделать такими, как мы сами. Жестокими, прагматичными, безжалостными. То есть убиваем ту душу, которую Господь вручил нам, которую Он любит!
Конечно, [детей] надо воспитывать, но только через любовь, только на равных! Мы с ними должны говорить абсолютно на равных. Это сто́ит энергии, времени, но это единственный путь. И тогда, когда ребёнок вырастет, он будет вашим другом! Он будет общаться с вами, будет делиться любым секретом, будет радоваться тому, что вы его родной человек.
9. О свободе, запретах и ограничениях
Если не ограничивать свободы ребёнка, он упадёт и разобьётся. Всё это необходимо для того, чтобы ребёнок вырос в безопасности. На первый взгляд, все эти средства отнимают у ребёнка свободу – однако без всего этого он подвергался бы опасности умереть, начиная с первого момента своей жизни. Но дети – когда они маленькие – не понимают, что нуждаются в ограничении. И когда они подрастут, они тоже не понимают, что им требуются ограничения другого рода, и поэтому стремятся к свободе. Но что это за свобода? Свобода стать калекой? От такой свободы дети гибнут. Они должны понять, что пока не закончат учёбу, пока не получат в руки диплом, пока они не станут зрелыми – чтобы быть правильными людьми, – им необходимо ограничение. Ведь в первой же опасной ситуации они могут погибнуть! Дети должны почувствовать ограничение как необходимость, понять, что это благословение Божие. Они должны быть благодарны своим родителям, которые их ограничивают.
Трудный вопрос о детях: когда бывают в кругу родных и сверстников, допускать ли их к картам и к танцам? Как это решить – не знаю. Что́ вошло в обычай светских обращений, трудно противостать, сообращаясь с миром. Просто надобно быть исповедником, перенося укоризны, насмешки и презрение. Но и допустить с юных лет до карт – это может со временем обратиться в привычку и даже в страсть; также и танцы… которые мир считает невинным удовольствием в обществе, а в сущности оные греховны. Сколько можно, надобно внушать детям, что для них вредно и то и другое; но они, смотря на других детей, упражняющихся в сих забавах, или будут им завидовать, или осуждать, а себя считать лучшими их. И тут подобает иметь мудрость, но не со своим разумом, а молить Господа, да упремудрит вас, как поступать в воспитании детей, и да сохранит их от тлетворного духа вредных обычаев мирских.
Принуждения родителей не помогают детям, но душат их. Бесконечные «не трогай этого», «не ходи туда», «сделай это так»… Но ведь уздечку надо тянуть так, чтобы её не порвать. Надо обличать детей тактично, для того чтобы помочь им осознать свою ошибку, но при этом не допускать, чтобы между вами образовывался разрыв.
‹…› Я советую матерям насиловать себя в молитве и не насиловать детей. Если они постоянно говорят ребёнку: «Не делай этого, не трогай того», даже по отношению к пустячным вещам, а иногда и несправедливо, – то в случае серьёзной опасности, например, если ребёнок хочет плеснуть в огонь бензина, – он не послушается и, сделав это, сильно покалечится. Ребёнок не понимает, что в словах «не делай этого» скрыта любовь. Но когда ребёнок немного повзрослеет, у него появляется эгоизм, и если ему делают замечание, он ерепенится, думая: «Разве я маленький, чтобы они обращались со мной так?» Родители должны дать ребёнку понять, что подобно тому, как они берегли его, чтобы он не обжёгся, пока он был маленьким, так и сейчас, когда он стал взрослым, они берегут его от другого огня.
Если определил Господь жить нам во время «компьютерное», то можем ли мы оградить детей наших от того, чем живут окружающие? Но вот смотрите: один на компьютере издаёт богослужебные книги, а другой – нечто непотребное. И разве под суд надо отдавать компьютер?.. Сколько ума, такта, живой любви необходимо иметь вам, чтобы не потерять сыновей и привести их к Богу… Тут впору самой сесть за компьютер, чтобы говорить и о Боге на языке и на уровне понятий детей своих. Ведь компьютер-то тоже изобретён не без Божьего попущения. ‹…› Молитесь о детях, показывайте им в жизни следы Промысла Божия, который созидает жизнь. То, что осознали вы во взрослом состоянии, они должны увидеть и понять ещё в детстве.
Нельзя механически изолировать ребёнка от всех радостей и удовольствий светской жизни: музыки, чтения, кино, светских празднований и пр. Во всём до́лжно искать золотую середину, соблюдать разумные компромиссы. Так, телевизор можно использовать для просмотра видеофильмов, вне эфирного беспредела. Это даёт возможность контролировать поток видеоинформации и в то же время позволяет избежать появления синдрома запретного плода. Аналогично при пользовании компьютером – необходимо категорически устранить игры и строго контролировать пользование интернетом. И так во всём.
Какие-то фразы – например, мамина: «Нельзя читать, что пишут на заборах» – остались в памяти, как резцом на стекле вырезаны. А ведь весь интернет – это чтение того, что пишется на заборах. И родители должны сказать детям, что настоящие и хорошие люди этого не читают и не сидят в социальных сетях. ‹…› Чем позже произойдёт погружение в миазмы человеческого «отстоя», тем лучше. Потому что даже наше государство… которое мало заботится вообще о детях, только в обратную сторону, – и то признаёт, что есть информация, вредная для их психического здоровья.
– Ну, забрать, наверное, не получится. ‹…› Пробуйте то, что можете: ругайте, выключайте компьютер, заставляйте их работать, выгоняйте их из-за компьютерного стола, займите их каким-нибудь другим видом деятельности… плачьте, просите, молитесь – «разбивайтесь в лепёшку». Это как раз тот случай, когда можно считать, что у вас пьяница в доме. Понимаете? Ребёнок, который не отрывается от компьютера, как игроман себя ведёт, это то же самое, что мужик пьющий. ‹…› Это такая же степень зависимости, может быть, даже худшая, потому что в случае с пьяницей мы имеем некую химию… На уровне клеток человек становится зависимым от этого питья. А в случае игромана: там в голове что-то меняется!
‹…› Отобрать компьютер нельзя, но можно попробовать переориентировать его увлечение компьютером на компьютерное творчество. Например, попытаться с ним писать программы. То есть та же машинка стоит у тебя на столе, но ты уже на ней работаешь: составляешь программы, рисуешь, создаёшь сайты или разбираешь-собираешь компьютер… Смысл такой: зависимость нельзя убрать, но её можно перемодулировать, переформатировать, перенаправить. Поэтому, если ваш ребёнок влюблён в компьютер, значит, надо найти такого взрослого человека, который прекрасно разбирается в компьютерах. Чтобы этот взрослый человек подсказал вашему ребёнку, научил его глубже понимать машину, понимать программы, работать с ними. Вот это будет хороший творческий выход.
Я считаю, что воспитание молодых людей должно выражаться в том, чтобы оградить их от массовой культуры. В первую очередь от эстрады. Для этого нужно учить их классической музыке. Мы это делаем в нашей гимназии, дети играют и поют Баха, Генделя, и уже, конечно, Дима Билан не катит. ‹…› Массовая культура – это культура суррогатов, вторичного продукта, как говорил Войнович. А наша задача, Церкви, наоборот, приобщить молодёжь к высокой культуре. Каждого молодого человека внутри Церкви нужно воспитывать как дворянина.
На память приходит прозорливый совет некоторых Оптинских старцев относительно воспитания детей. Совет заключался в том, что ребёнку надо привить хороший вкус к литературе, живописи и музыке. Иначе, дескать, скоро под именем искусства человеку такую гадость предложат, что он ею отравится, если внутрь примет.
Слова эти исполнились в точности. Под именем искусства человеку уже очень давно предлагают подлинную отраву. И противоядие должно заключаться в привитии молодой душе хорошего вкуса, так, чтобы её воротило и гнало прочь с отвращением от бесовской эстетики и плоских подделок под гениальность.
Наши помощники – музеи и театры, выставки и концерты, классика литературы и классика кинематографа. Это наши друзья.
‹…› Мы не спасём ничьи уши и глаза, в том числе и свои собственные, от потоков информационного мусора. Но мы обязаны помочь человеку воспитать вкус, чтобы затем он мог самостоятельно ограждаться от дешёвой нечисти и с открытыми глазами отстаивать чистоту своего душевного дома.
Мы убеждены в необходимости самого разностороннего светского образования… в контексте христианской истории и культуры. Пытаться же ограничить образование ребёнка сугубо церковной тематикой не возвысит его духовно, но… скорее всего, обеднит – ведь в этом случае решающее значение приобретает духовное устроение воспитателей, уровень которого запрограммировать невозможно.
‹…› Не будем забывать, что все явления человеческого духа – музыкальная и художественная культура, высокие образцы прозы и поэзии, достижения исторической и философской мысли – в основе своей несут неистребимый образ Божий. Всё прекрасное на земле заключает в себе крупицы Божественной Красоты и Премудрости.
Это богатство – та молочная пища, которая даёт возможность человеку приблизиться к Высшему Сокровищу и в конечном итоге позволяет обрести подлинную глубину религиозного мировоззрения – а не начётническую, бытовую или фольклорную его форму. Раскрыть эту перспективу перед ребёнком должны его воспитатели.
Как бы мы ни хотели оградить его от современного мира, создавая свои православные коллективы, мир всё равно проникнет в душу ребёнка, и ему придётся пройти через многие искушения. Эти искушения начинаются ещё до того, как ребёнок оканчивает школу. В православной гимназии появляются дети спонсоров, которых берут туда не потому, что они православные, а потому, что их родители платят деньги и хотят, чтобы их ребёнок, не посещая церкви, всё-таки учился в школе, где не ругаются матом, где не курят, где более или менее приличная обстановка, и эти дети часто являются источником соблазна. В детском коллективе один такой ребёнок может принести очень много вреда, и поэтому нужно укреплять в наших детях способность противостоять злу, противостоять тому, что может погубить душу. Дети, воспитывающиеся в обычных школах, в этом смысле часто более стойки. И раньше, когда Церковь была гонима, дети православных родителей учились в обычных школах и лучше умели противостоять злу. Наши дети слишком размягчены и слишком аморфны, они не умеют ценить то доброе, что у них есть. А то злое, что их окружает, к сожалению, их соблазняет, они не умеют с ним бороться. Ко встрече со злом нужно готовить ребёнка с детства. Я помню, как отец Артемий Владимиров замечательно рассказывал про свои беседы с маленькими детьми. Он им говорил: «Ну, детки, кто из вас будет курить, когда вырастет? Кто… хочет, чтобы зубы у него были жёлтые, а изо рта текла слюна?» – то есть создавал негативный образ курильщика, и это впечатляло детей.
Мы пытаемся оградить ребёнка от дурного влияния, и это правильно. Но в этом стремлении мы заходим слишком далеко – мы ограждаем ребёнка вообще от всего, и он остаётся совершенно один. Мы запрещаем ему дружить во дворе, в школе, и всё время стараемся пристроить его в такое место, где он сможет «безопасно» дружить. ‹…› Но поместить ребёнка в гетто – это тоже не выход: он выйдет в мир совершенно не готовым. Такой ребёнок не приучен защитить ни себя, ни ближнего, к откровенности он тоже не приучен. Здесь надо быть очень осторожным и уважать детскую свободу. Если мы сохраним доверие ребёнка, то сможем взять его отношения с другими под свой мягкий контроль, но навязывать детям, с кем им дружить, мы не должны.
Есть запреты, которые не работают вообще или работают с отрицательным результатом. Скажем, если вам не нравится кто-то из друзей вашего подростка, вы ничего не добьётесь, запретив это общение. Намного разумнее будет почаще приглашать этого друга на свою территорию. Дайте понять вашему ребёнку, что вы будете рады, если его друзья придут к вам. Тогда человек, который вам не нравится, будет в зоне вашего влияния.
Любовь к ребёнку должна быть разумной и зрячей. Во всём потворствуя и потакая ему, мы разрушим в нём нравственное чувство, испортим его сердце, обречём в будущем на одиночество и отчуждение от людей.
10. Приобщение ребёнка к вере и церкви
Приносили к Нему и младенцев, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же, видя то, возбраняли им. Но Иисус, подозвав их, сказал: пустите детей приходить ко Мне и не возбраняйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдёт в него.
Можешь ли ты сказать, что сын твой или во время совещания с тобой слышал, или сам узнал когда-нибудь, что клянущийся, хотя бы клялся не ложно, оскорбляет Бога? Также, что злопамятному спастись невозможно, ибо пути, говорится в Писании, злопамятных к смерти (см.: Притч. 12:28)? Или что злоречивого Бог так посрамляет, что даже устраняет его от чтения слова Божия? Также, что гордого и дерзкого Он низвергает с неба и предаёт гееннскому огню? Или что взирающего на жену нецеломудренными очами наказывает, как действительного прелюбодея? А столь обыкновенного у всех греха – осуждения ближних, навлекающего на нас тягчайшее наказание, убеждал ли ты когда-нибудь сына избегать этого греха и читал ли ему Христовы заповеди об этом? Или и сам ты не знаешь, что есть такие заповеди? Как же сын будет в состоянии исполнять то, заповедей о чём не знает и сам отец, который должен бы научить его?
Пусть научится он молиться со всем старанием и сокрушением. И не говори мне о том, что ребёнок никак не может воспринять этого. Ибо много видим таких примеров у древних, как, например, Даниил, как Иосиф. Не говори мне о том, что Иосифу было семнадцать лет, но подумай, чем привлёк он к себе отца больше, чем старшие братья. Разве не был младшим Иаков? А Иеремия? Не двенадцати ли лет был Даниил? А Соломон, не двенадцать ли лет было ему, когда произнёс он ту чудесную молитву; а Самуил не воспитывал разве своего учителя, сам ещё будучи юным? Итак, не будем отчаиваться, ибо не принимает этого тот, кто незрел душой, а не возрастом.
Запечатлеем у него в памяти такой совет: «Дитя, бойся Бога и, кроме Него, не бойся ничего другого». Это сделает его человеком разумным и приятным: ибо ничто не мешает разуму в такой степени, как эти страсти. Страха Божия достаточно для мудрости и для того, чтобы иметь должное и правильное суждение о человеческих делах. Ибо вершиной мудрости является то, чтобы не увлекаться ребячествами. Пусть приучится считать ничем деньги, человеческую славу, власть, смерть и эту (временную) жизнь – и, поступая так, будет разумным.
Так как, по Писанию,
А чтобы страх Божий всадить в сердца их, нужно им часто напоминать, что Бог везде есть, и со всяким человеком присутствует, и, что́ человек ни делает или мыслит, видит, и, что́ ни говорит, слышит, и за всякое слово, дело и помышление худое гневается и будет судить, и грешников вечному мучению предаст, как и праведным и добрым людям воздаст мзду за добрые их дела, и согрешающего или зло творящего может в самом деле показнить.
Питая юную душу верою Христовою, христианские родители как нельзя более облагораживают её, расширяют силы её для нравственного возрастания, и там, где остаётся безуспешным всякое человеческое усилие, благодать Божия изменяет человеческую природу на лучшее. Так, например, родители угрозами могут запретить ребёнку на некоторое время делать худое. Но надолго ли угрозами и наказаниями можно его удержать? Запретить же не только делать худое, но и думать о худом, желать худого может только мысль веры о Всеведущем Боге, Судии сердец.
Весьма благотворное влияние имеет на детей частое ношение их в храм, прикладывание ко святому кресту, Евангелию, также поднесение к иконам, осенение крестным знамением, окропление святой водой, осенение крестом колыбели, пищи и всего прикасающегося к детям, благословение священника… и вообще всё церковное чудным образом возгревает и питает благодатную жизнь дитяти, и всегда есть самая безопасная и непроницаемая ограда от покушения невидимых тёмных сил.
Веками утверждённый опыт показывает, что крестное знамение имеет великую силу на все действия человека, во всё продолжение его жизни. Поэтому необходимо позаботиться вкоренить в детях обычай почаще ограждать себя крестным знамением, и особенно пред приятием пищи и пития, ложась спать и вставая, пред выездом, пред выходом, и пред входом куда-либо, и чтобы дети полагали крестное знамение не небрежно или по-модному, а с точностию, начиная с чела до персей, и на оба плеча, чтобы крест выходил правильный.
Молитвою [сыну] не докучайте, можно надоесть. Советуйте ему хоть немного да молиться утром и вечером, не читая никаких молитв, а так, умно очи к Богу возводя. Вечером – Бога поблагодарить за день, утром попросить о дне – своими словами, как знаешь, только бы делом. И этого довольно. Поклоны три-пять с такими мыслями. И днём иногда пусть обращается к Богу с краткою молитвою: «Господи, помилуй; благослови, Господи». Больше этого не нужно.
Надобно… просить Бога сохранить их юные сердца от вольномыслия, и сами старайтесь внушать им, по понятиям их возраста, о Православной Церкви и благочестии: что в юном сердце напишется, то в совершеннолетии более утвердится… При хождении с ними в церковь можно слегка говорить, что значит церковь и Кому в ней служат – Всевышнему Богу, Создателю нашему – и что Он знает и видит, что́ мы не только делаем и говорим, но и мыслим. За хорошие дела награждает, а за шалости наказывает. Часто или редко брать с собою в церковь надобно по усмотрению их расположения, а иногда и по убеждению, а паче в большие праздники надобно брать их с собою.
Мы можем отвратить детей от Христа, если слишком жёстко следуем церковным правилам. Дети не любят давления. Не принуждайте их ходить с вами в церковь. Вы можете сказать: «Тот, кто хочет, может пойти со мной сейчас или позже». Пусть Бог говорит с их душами.
Поделиться книгой: