Помоги проекту - поделись книгой:
Проводим время, как можем. С Данилычем охотимся. Сегодня убили нерпу в глубине льдины, у лунки. Вечером я стрелял по медведю, но неудачно. Далековато было, и я, видно, промахнулся. Медведь ушел. Виктору тяжелее. Парень тает на глазах. Он все больше лежит.
От медвежатины отказались в пользу собак. Хорошо, что у меня и Данилыча перестали болеть животы. Отделались легким испугом.
3 июня.
Погода без изменений, но сверху не сыплет, и улучшилась видимость. Утром увидели, что далеко по горизонту на северо-западе чернеет неширокая и невысокая полоса. Может, это остров, верхняя часть которого закрыта низкими облаками? Но мы теперь осторожнее и недоверчивее. Раз уже обожглись на этом. Но все же мы с надеждой и верой в лучшее то и дело всматривались в ту сторону, на эту темную загадочную полоску. После полудня, ближе к вечеру, сменился ветерок на южный, и этот южачок, будь он неладен, принес легкий туман, который скрыл от нас обнадеживающую темную полоску на горизонте.
4 июня.
Почти весь день погода без изменений – туман при видимости до трех километров. Мы волнуемся. Где мы? Куда и с какой скоростью дрейфуем? Остров ли это? А если остров, то не пронесет ли наше ледяное поле мимо? Как долго простоит туман?
Замечаем, что открытое море, что к западу от нас, уже забито плавучим льдом в 7-8 баллов. Что и как дальше – пока не видно из-за тумана.
Но вот сейчас к 10 часам вечера снова потянул южак, разгоняет туман, и на глазах улучшается видимость. Что будет дальше – посмотрим. Какое-то предчувствие – что-то должно решиться. Волнуемся.
Горючее кончилось
5 июня.
Ночью разошелся ветер. Окончательно разогнал туман и стал рвать и гнать куда-то на север надоевшие нам тяжелые низкие облака. На горизонте снова показалась темная полоса, но теперь она казалась ближе и несколько сместилась к западу. Несомненно, это был остров, сверху закрытый облачностью.
К часу ночи стали появляться голубые просветы среди облаков, но мы вскоре заснули, не дождавшись, когда очистится небо. В половине пятого нас, как и в прошлый раз, разбудил радостный, возбужденный голос Данилыча:
– Парни! Ребята! Проснитесь! Остров-то какой перед нами! Теперь это – настоящая Беннета!
Я и Виктор быстро вылезли из спальных мешков, и нас ослепило яркое утреннее солнце. Небо почти очистилось от облаков, только над головой виднелись высокие и неподвижные редкие перистые облака. На снег и торосы трудно было смотреть без очков – так они искрились разноцветным блеском под лучами восходящего солнца. На месте той темной полосы виднелся незнакомый, словно сказочный, остров. Остров был небольшой, но высокий. На фоне голубеющего неба возвышался ледяной лиловый купол, понизу обрамленный черными скалами. Странное сочетание: золотисто-светлый, лучезарный цвет центральной части острова с мрачным, даже зловещим отливом черных скал. Да, перед нами было не облако, как в прошлый раз, а настоящий арктический остров, затерянный в необозримых ледяных просторах океана. Но что это за остров?
Я чувствовал, что мои товарищи ждали от меня ответа на этот вопрос, но я был тоже в затруднении.
Это наверняка один из островов Де-Лонга. Но какой? Можно точно сказать, что это не остров Беннета. Так, Виктор?
Саша, я сейчас не помню описание этих островов и даже туманно представляю, как они расположены по отношению друг к другу, – как-то виновато сказал Виктор. И добавил: – Надо искать второй остров. Надо посмотреть с верхотуры, с тороса.
Мы поднялись на свой наблюдательный пункт и осмотрелись. Северная акватория горизонта была далеко видна. Ледяные поля с разводьями. Ближе к западу просматривалось водное небо. В южной части небосвода видимость ухудшалась – там стояло какое-то неясное марево по горизонту, а выше – водное небо. Второго острова мы не открыли.
Меня спросили о расстоянии между Генриеттой и Жаннеттой и как они расположены. Верный ответ, конечно, я не мог дать ребятам, но, напрягая память, я рассказал им, что знал об островах Де-Лонга. Оба острова небольшие, скорее всего, меньше нашего Четырехстолбового, а остров Жаннетта меньше Генриетты и расположен к югу или юго-востоку от острова Генриетты на расстоянии приблизительно километров тридцать-сорок. Оба острова скалистые и труднодоступные, центральная часть их должна быть покрыта постоянно нетающим льдом. Вероятно, перед нами остров Генриетты, так как при хорошей видимости к северу и северо-западу не просматривается другой остров. Если же это остров Жаннетты, то остров Генриетты мы должны увидеть где-то в северной части небосклона. Значит, остров Жаннетты находится где-то южнее, и мы его не можем видеть из-за туманной дымки.
Спустя часа полтора эта туманная дымка накрыла и нас, скрыла от нас незнакомый остров. Светит солнце, а видимость не более пяти километров. Тепло. Температура к полудню повысилась до плюс 1 градуса – первый день с плюсовой температурой.
Мы решили ждать, когда остров будет от нас на западе – тогда он будет ближе. Мешает дымка, но мы надеемся, что с понижением температуры в ночное время она исчезнет. Потом мы с Виктором долго говорили об островах и действующих полярных станциях в акватории Восточно-Сибирского моря, особенно об островах Де-Лонга. Виктор в прошлом году окончил Ленинградское арктическое училище, где курсантам читали подробный курс «Истории советской Арктики», который хорошо ознакомил их со всеми островами и действующими полярными станциями нашей Арктики. По его словам, остров Генриетты он помнит потому, что здесь находится самая тяжелая и суровая по природным условиям полярная станция и еще по заманчивому поэтическому названию острова – остров Генриетты… Звучит! И хорошо запоминается… О двух других островах он помнит смутно.
В свое время на курсах полярных работников я тоже слушал «Историю советской Арктики», но из-за недостатка времени более кратко. Хотя нам повезло. Метеорологию нам преподавала Нина Николаевна Толстикова, жена начальника Управления полярных станций Е.И.Толстикова. Евгений Иванович иногда приходил на ее занятия, слушал ответы курсантов. Последнее его посещение было в мае прошлого года. Мы уже знали, что нашу группу направят на месяц раньше, чем курсантов других групп, и направят в восточный сектор Арктики. Нас уже начинал волновать вопрос распределения, то есть кто на какую полярную станцию попадет. И мы, курсанты, попросили Евгения Ивановича рассказать нам о быте и природных условиях каждой полярной станции восточного сектора Арктики. Евгений Иванович согласился, попросил Нину Николаевну занять ее учебный час под свою лекцию. Ровно час Е.И.Толстиков рассказывал нам о полярных станциях, в основном о маленьких, островных полярных станциях, где тяжелее быт и природные условия.
«Если хотите по-настоящему узнать и увидеть Арктику, то надо зимовать на небольших станциях, а лучше на островных, где быт и природные условия более суровые, где можно проявить свой характер… Там настоящая Арктика!» – говорил нам Евгений Иванович.
О полярной станции о.Генриетты он сказал, что из-за труднодоступного подвоза грузов (иначе, снабжения и смены зимовщиков) станция недавно временно законсервирована до лучших времен. Помню, кто-то задал вопрос: как понимать консервацию станции? Евгений Иванович отвечал, что техническое и научное оборудование, а также оставшееся продовольствие с объекта не вывозилось. Оставлено до лучших времен.
На своей полярной станции, где хорошая библиотека, долгой зимой я отыскал и перечитал почти все, что было об Арктике, особенно о попытках обнаружить легендарную землю Санникова. Предполагалось, что находится она там, где мы сейчас находимся, северо-восточнее Новосибирских островов. Читал я и о трагической экспедиции Де-Лонга в конце прошлого века. Думаю, что эти познания помогают мне лучше ориентироваться здесь, где дрейфовал на судне «Жаннетта» американский полярный исследователь Де-Лонг.
6 июня.
Как мы и предполагали, с понижением температуры ночью дымка исчезла, и вновь открылся остров. Теперь он находится от нас в направлении вест-норд-вест (западо-северо-запад) и, кажется, стал ближе. Завтра утром остров будет от нас на западе или почти так, и мы пойдем к нему. Теперь, когда есть неподвижный ориентир, мы видим, что дрейфуем довольно быстро.
Погода капризная. К утру юго-западный ветер закрыл от нас чистое небо плотным покрывалом из низких лохматых слоисто-кучевых облаков. Облака быстро плывут, и небо как бы шевелится. Остров словно в прятки играет с нами – то скроется, то вновь покажется нам. Думаем, до него не более 30 километров. Он нам кажется таинственным, холодным и страшным, как неприступная цитадель. Завтра пойдем на его штурм, даже если он не будет виден. Нам бы только добраться до его припая, если только он существует.
7 июня.
Очень тяжелый день. За длинный день прошли не более 15 километров. На пути встречается много торосов и небольших разводий, а на ровном льду много снежниц, небольшие озерки пресной воды. Наша обувь, не приспособленная к таким путешествиям, промокла насквозь и отяжелела. Ко всему этому, после полудня пошел мокрый снег, перешедший в дождь. Виктора жалко. Как можем, помогаем ему в дороге.
В дорогу отправились с полузаправленным примусом. Надеялись, что вечером на примусе удастся немного просушить унты, но горючего хватило только на приготовление пищи. Все, баста! Теперь мы остались без огня, без горячей пищи. Приспособили шарфы под портянки и – в сырые унты. Конечно, ноги не поморозишь, сейчас нулевая температура, но простудить можно. Неудобства большие, но мы сегодня так измотались, что, невзирая ни на что, очень хочется спать.
Главное – мы достигли припайного льда. До острова осталось идти километров десять-двенадцать, может чуть больше.
8 июня.
Находимся на безлюдной полярной станции «Остров Генриетты». Это уже победа! Первый этап выживания, тяжелого и, казалось, безвыходного нашего выживания, закончился. Начинается второй этап нашего выживания, борьба за жизнь. Какое оно будет – покажет будущее. Конечно, будет нелегко. Теперь эта полярная станция людная, живая!
К острову мы подошли в полдень и сравнительно легко. Сегодня похолодало, на льду подтянуло снежницы, на припайном льду не было разводий. Восточный берег острова. Уперлись в неприступную отвесную скалу, высотой метров под сорок. Два часа отдыха на пустой желудок, затем решили искать полярную станцию. Я был уверен, что мы находимся у острова Генриетты. У ребят такой уверенности не было. Виктора и вещи оставили на месте, а мы отправились вдоль неприступных береговых скал. Данилыч на собачках – к югу, я пешочком – на север. Если кто из нас обнаружит станцию – вернуться назад к Виктору. Остров сравнительно небольшой, и его, вероятно, можно объехать на собачках за несколько часов.
На пути встречались торосы, но не крутые, посильные, так что идти было можно. Через полчаса я обогнул какой-то мыс и пошел вдоль берега в северо-западном направлении. Заметно было, что берег здесь становился ниже и уже не скалистый, это был крутой каменистый берег. Через минут двадцать я обогнул еще один мыс, крутой и высокий и значительно выдвинутый в море. Передо мной открылась неглубокая, до полукилометра в ширину бухта с пологими берегами. В некотором отдалении от берега центра бухты были видны крыши строений.
Я стоял словно завороженный. Чувствую, что на глазах выступают слезы радости.
– Вот она, милая… голубушка ты наша… спасение наше, – говорил я, плача от радости. И еще что-то бормотал, что-то сумбурное. Сначала хотел повернуть назад с радостной вестью, но передумал. Не терпелось посмотреть станцию.
Берег здесь был невысокий, метра 3-4 высотой, и был не каменный, коренной, а ледяной, или, вернее, сложен из плотного, слежавшегося снега, по твердости не уступающего льду. Не без труда я отыскал место, где можно было подняться наверх. Снежно-ледяная поверхность с подъемом протянулась к коренному берегу метров на 150. Пользуясь плотными снежными застругами, рискуя скатиться назад к морю, я преодолел это расстояние и вышел на коренной берег. На возвышении, в сотне шагов от меня стояли небольшого размера, невзрачные строения полярной станции. Подойдя ближе, стал определять назначение каждого помещения. Жилой дом, склад, баня… Назначение четвертого домика сразу не смог определить. Должно быть, механическая мастерская, решил я.
В приподнятом настроении я спустился к морю и заспешил к своему лагерю. Обогнул первый, крутой мыс, вскоре обхожу второй и вижу: навстречу мне катит на собачках Данилыч.
– Поворачивай назад, Николай Осипович, – говорю ему. – Бери Виктора с вещичками и вези их на полярную станцию «Остров Генриетты».
Каюр недоверчиво смотрит на меня, дескать, не разыгрываю ли я его. Но вот глаза его как бы смягчились, заискрились радостью.
– Неужели нашел? – почти шепотом спросил он.
– Только что оттуда, дорогой Николай Осипович. Она недалеко отсюда, сразу же за вторым поворотом. Данилыч как бы с облегчением вздохнул, опустился на нарту, снял свою шапку-малахай и вытер сразу вспотевшее лицо. С минуту молча сидел, уткнувшись лицом в шапку.
– Спасибо тебе, Саша, за хорошую весть, – тихо и душевно сказал он, поднимаясь. Быстро развернул собак и покатил назад. Я тоже повернул назад и зашагал к своей станции.
Ближе к вечеру мы уже осваивались на новом месте. В первую очередь отыскали бензин и заправили примус. Мы были очень голодны. При жилом доме была небольшая кладовка, где хранилась часть продуктов. Здесь были сухие колбасы, различные консервы и концентраты, три двадцатикилограммовых ящика сливочного масла, три мешка сахарного песка, сгущенное молоко и некоторые другие продукты. Большая часть продуктов должна храниться на складе. Это мы определили по остаточной продуктовой ведомости, которую мы поверхностно, наскоро просмотрели. В другой материальной ведомости нас интересовали обувь и одежда, так как мы со вчерашнего дня были в сырой обуви и одежде. Среди различного довольно длинного перечня материальных ценностей отыскалось то, что нам сейчас было так необходимо: телогрейки-бушлаты, сапоги, валенки, носки и другая обувь и одежда. Оставив Виктора кашеварить у примуса, мы с Данилычем отправились вскрывать склад. В складе, небольшом крепко скроенном помещении, был образцовый порядок. Все вещи были аккуратно разложены по полкам и на полу, и мы без труда отыскали то, что нам было нужно.
Когда мы переоделись в сухое, пусть и холодное, белье и одежду и обулись в новые валенки, затем плотно поужинали (королевский ужин) супом на концентрате, разогретыми консервами из гречневой каши с мясом и рыбными консервами, вдоволь попили сладкого чаю с колбасой – мы почувствовали себя другими людьми – бодрыми и счастливыми. К сожалению, поели без хлеба (его надо еще испечь, мука-то есть на складе), но его заменили галеты. Ужинали в небольшой столовой, которую на полярных станциях называют кают-компанией, как на пароходах. Рядом и кухня.
Печи решили топить завтра с утра, так что эту ночь решили переспать в спальных мешках. Если затопить печи сегодня, то будет задымленность помещений, стены и потолки в комнатах отпотеют, так что ночевать здесь будет невозможно – можно угореть.
Но вот Данилыч не вытерпел. Достал где-то старую доску, принес угля и растопил печь-плиту на кухне. Решил подсушить нашу обувку. Неугомонный он человек.
10 июня.
Вчера с утра затопили печи. Большая печь, обогревающая комнаты, сначала слегка дымила, потом обошлось. Печь на кухне Данилыч уже опробовал накануне, и она сразу загудела. Температуру в помещениях довели до 18 градусов. Больше не стали. Опасались перегреть кирпич – потрескается. Как мы и предполагали, промороженные стены и потолок сильно отпотели, долго плакали, в доме словно туман – пар смешанный с дымом. Пришлось откашливаться. Ближе к вечеру проветрили помещение. Стены и потолок почти просохли. Вечером снова затопили. Стало тепло, хотя влажность ощущалась.
Спать ложились по-человечески, на кровати, отдыхали от спальных мешков. Хорошо-то хорошо, да вот не смогли мы вчера помыться, ложимся спать и чувствуем – тела наши несвежие, в заскорузлости, застарелым потом отдают; баньку тоже топили, но для прогрева помещения. А вот сегодня истопили ее по-настоящему – помылись с парком. Какое это удовольствие после того, что мы испытали, оказаться в бане! После нее мы были учтивее и добрее друг к другу, разомлевшие, долго сидели в своей крохотной кают-компании и пили крепкий чай.
Около бани обнаружили несколько вытаявших из снега, отполированных и твердых, небольших стволов деревьев. Это был плавник – выброшенные морем стволы деревьев. Значит, на острове где-то есть прибрежные пониженные места, откуда зимовщики на плаву буксировали его к снежному берегу и каким-то способом затаскивали к станции. Это очень хорошо, что здесь есть плавник. Значит, будут у нас дрова, а угля здесь достаточно, лежит рядом с жилым домом. После обеда напилили и накололи два бревнышка, так что теперь на некоторое время дровишками мы обеспечены.
Первый хлеб
11 июня.
Погода пасмурная, неуютная. Иногда начинается дождь, но ненадолго. Температура воздуха нулевая. Около станции появились пуночки, как бы полярные воробьи.
Поют, щебечут. Мы их подкармливаем кашей и хлебными крошками – клюют за милую душу. Кстати, вчера Данилыч испек первый хлеб. Правда, немножко он был присадистый, не пышный, но душистый. Как же мы ему были рады! Я и Виктор поздравляли Данилыча и так восхваляли, готовы были его расцеловать за этот хлеб! Так мы соскучились по хлебу!
Утром провели совещание, обсудили свое положение и как жить дальше. Мои товарищи решили, чтобы я был не как старший по положению, а как начальник станции. Решили как-то оживить станцию, не находиться на ней на положении иждивенцев, выжидая, когда нас здесь обнаружат и вывезут, а вести активный, деятельный образ жизни. Решили четыре раза в сутки, по климатическим срокам систематически вести метеорологические и гидрологические наблюдения. Конечно, эта работа, возможно, впоследствии окажется безрезультатной для науки, но она будет дисциплинировать нас, даст нам стимул и смысл нашему вынужденному пребыванию на полярной станции. Надо срочно восстановить метеоплощадку и заново оборудовать метеокабинет. Сейчас метеокабинет с радиорубкой расположены в соседнем однокомнаном домике, за стеной которого находится механическая мастерская. Мы решили взять ртутный барометр и самописцы из метеокабинета и установить в одной из комнат жилого дома. Так будет удобнее для нас.
Мастерская оказалась в плачевном состоянии. Крыша над помещением односкатная и довольно плоская, состоит из нескольких слоев толи и рубероида. Сейчас на крыше лежит полуметровый слой подтаивающего льда. Когда мы открыли это помещение, то ужаснулись. Мотор для выработки электроэнергии, аккумуляторы – стеклянные емкости со щелочью были подо льдом. Емкости, конечно, разодрало. Было чему ужаснуться. Мы теперь лишены электроэнергии и оказались в неприятном положении. Лишены радиопередач, освещение – керосиновая лампа.
Откуда здесь лед? Догадаться нетрудно. Во время сильных осенних штормов обильные брызги, а, может, и каскады воды достигали территории станции. При минусовой температуре во время шторма на плоской крыше шло быстрое нарастание льда, в результате чего под его тяжестью крыша проломилась, и потоки ледяной воды хлынули в помещение. Печальная история.
Данилыч добровольно взял на себя обязанности повара с условием, чтобы мы готовили топливо для кухонной печи и приносили на кухню снег или лед для воды. И еще у него одна обязанность, которую он никому не уступил бы, – кормить и ухаживать за собаками. Кстати, собака Найда 8 числа принесла пять щенков. Какая умница! Не в дороге ощенилась, не во льдах, а через два часа по прибытии на постоянное место. Словно знала, что мы найдем станцию, и терпела. Последние два дня при переходе на остров в упряжке ее не использовали – она спокойно, понимающе плелась вместе с нами сзади нарты.
Более внимательно познакомились с документацией, отражающей, что сейчас есть на полярной станции. Прикинули, что продовольствия, одежды, обуви, всего, что необходимо для жизни, нам хватит, минимум, на 2-3 года, а может, и больше. Другие материальные ценности и оборудование нас меньше интересуют. Механическим и радиотехническим оборудованием мы уже не можем пользоваться из-за выхода из строя аккумуляторов и движка. Горючие материалы – бензин, керосин, каменный уголь – здесь в достатке. Обрадовало нас, что на станции оказалась двухвесельная лодка. Это хорошо.
Сегодня хорошо натопили большую печь, и теперь чувствуем, что воздух в доме теплый, сухой, жилой. После обеда занимались в механической мастерской, скалывали лед. Решили там временно поместить Найду со щенками. Остальные собаки до холодов будут находиться на воле. Собаки без привязи и, кажется, уже освоились, но далеко от станции не уходят.
13 июня.
Вчера и сегодня занимались оборудованием метеокабинета на новом месте и метеоплощадкой. Самописцы, ртутный барометр и метеостол перенесли в одну из комнат жилого дома, что побольше. Барометр установили (старались установить) точно на таком же уровне, на каком он был в метеокабинете. Иначе будут искажаться показания атмосферного давления воздуха. На метеоплощадке освободили ото льда обе психометрические будки и два флюгера: с тяжелой и легкой досками. Поставили дождемер, подтянули и укрепили ослабевшие оттяжки флюгерных мачт. В метеобудках установили термометры и психрометр, которые нашли в метеокабинете в хорошем состоянии. 13-го в час ночи я делаю после длительного перерыва первый климатологический срок на полярной станции «Остров Генриетты». В климатическую книжку записываю температуру и влажность воздуха, количество осадков, если они будут, направление и скорость ветра, состояние облачности и ее балльности, состояние видимости, вид и интенсивность осадков и некоторые другие атмосферные явления. Это на метеоплощадке. А в метеокабинете снимаются показания ртутного барометра (атмосферное давление) и самописцев – барографа и термографа, регистрирующих тенденцию изменения давления или температуры в течение суток.
Сейчас 11 часов вечера. Через два часа я приступаю к работе, делаю первый метеосрок, который на станциях не передается по рации, как синоптический срок, а служит только для науки. А если бы работала связь, то мы делали бы и синоптические сроки (четыре срока в сутки), и тогда бы станция была задействована в работе. Но, увы! Будем делать четыре климатологических срока: в час ночи, в 7 часов утра, в 13 и 19 часов. Я провожу ночной и утренний сроки, Виктор – дневной и вечерний.
15 июня.
Неделю прожили на полярной станции. Обвыкаемся. Но ознакомиться с островом пока нет возможности – времени нет, и погода мешает. Сегодня весь день туман. За неделю, что здесь находимся, ни разу не видели солнца.
Температура около нуля, минусовая. Вчера решил начать ознакомление с островом. Шел верхним наскальным берегом, который возвышался над уровнем моря не менее чем на 40-50 метров. На пути много оголенных от снега камней и небольших валунов. Снег пожелтел, стал рыхлым и ноздреватым. Сначала дорога шла в западном направлении, затем берег завернул на юго-запад и уклонялся ближе к югу. Прошел я приблизительно километра полтора и услыхал множество птичьих голосов. «Птичий базар», – обрадованно подумал я. С приближением к нему птичий гвалт усиливался, выделялись голоса чаек и кайр. Но пошел дождь, и мне пришлось повернуть назад.
17 июня.
Вчера стоял туман, а сегодня с утра солнечно. Все кругом преобразилось: засверкало, заискрилось, снег и белые льды слепят глаза. Температура плюс один градус, но на солнце, на припеке значительно теплее. И на душе повеселело, хотя где-то внутри у каждого из нас затаилась и как бы шевелится временно приглушенная тоскливая тревога. Мы только значительно улучшили свое положение, снявшись с дрейфующих льдов, но не избавились от ледового плена. Теперь мы Робинзоны, и о нас никто на свете не знает, что мы здесь. И судьба наша неопределенна, будущее – туманно… Что поделаешь, пока нужно вживаться, жить в непривычных нам условиях, а дальше что будет… Будем надеяться, что с наступлением навигации, может, залетит сюда с целью разведки ледовой обстановки самолет и обнаружит нас. Не в этом году, так в следующем, следующем за следующим… Будем жить надеждой.
Утром я и Данилыч решили на собачьей упряжке объехать остров. Сначала ехали вдоль восточной части острова (на самом деле мы больше шли или бежали за собачками, держась за передок нарты, – упряжка-то слабенькая – всего пять собак). Скоро мы добрались до того места, где в прошлый раз (когда была обнаружена станция) Данилыч из-за сильной заторошенности не смог дальше ехать и повернул назад. Действительно, картина впечатляющая! Огромные льдины, некоторые высотой до 15-20 метров, беспорядочно громоздились вдоль отвесной базальтовой стены острова и, казалось, пытались преодолеть берег, но, достигнув лишь середины скалы, остановились. Высота скалистого берега в этом месте была не менее 40 метров.
Мы решили объехать неодолимый для нас ледяной барьер. Дальше от берега торосы были менее крутые и высокие и, пройдя около километра вдоль гряды, мы благополучно преодолели их и вернулись к острову. За грядой торосов берег круто уходил к западу, и мы, то и дело преодолевая невысокие гряды навороченного льда, минут сорок двигались, пока не повернули на северо-запад. Вскоре мы достигли птичьего базара.
Высота птичьих скал была не менее 70-80 метров. Птиц было много, но я думаю, что их будет еще больше, так как, вероятно, этот базар находится в стадии заполнения прилетающими пернатыми. И птичий гомон здесь был не такой оглушительно-оголтелый, как помню на птичьем базаре в бухте Угольной. Сейчас птицы были спокойнее. Они только осваивались, подбирали под гнезда карнизы, и, возможно, у некоторых несушек, особенно у кайр, появились первые яйца. Вот будет теплее – и птичий базар загалдит так, что за версту будет слышно. Здесь по численности преобладали кайры. Они занимали в основном средние этажи и самые широкие карнизы и уступы. В менее удобных местах для гнезд и, как правило, ниже кайр селились менее прихотливые чайки-моевки, а еще ниже среди каменных россыпей у подножия скал – чистики и люрики. А на самых верхних этажах чинно восседали и плавно парили в воздухе полухищные крупные чайки – бургомистры. И вся эта пернатая братия мирно уживалась между собой.
Как мы прикинули, от птичьего базара до станции было не менее трех километров. Остров мы обошли за 4,5 часа. Он имеет почти овальную форму и на всем протяжении окаймлен высокими скалистыми, в основном базальтовыми, берегами.
По нашим расчетам остров Генриетты имеет протяженность с севера на юг не более четырех километров и почти столько же, может быть, чуть меньше с востока на запад.
Вчера загуляла одна из наших собак – Белка. Собака молодая: ей и года еще нет. Теперь у нее только один ухажер – молодой кобель Уголек. Два других кобеля Балбес и Трезор кастрированы. Балбес и есть балбес, ведет себя спокойно, а вот Трезор уже дважды схватывался с Угольком, хотя и бесполезен для Белки. Охочая сука возбуждает и кастрированного кобеля, но Данилыч строгий хозяин – привязал Трезора.
18 июня.
Утром после завтрака солнце исчезло за облаками. После полудня задул юго-западник и быстро стал крепчать. Вечером он достиг ураганной силы. Воет ветер, а на море трещит и с грохотом ломается лед. Значит, на море сильный прилив.
Мы отсиживаемся в теплом доме, собаки спрятались от ветра на крылечке, Найда с потомством своим ютится в сарае. Теперь нам никакие бури-ураганы не страшны. Мы же находимся не в дрейфующих льдах. А каково сейчас птицам на птичьем базаре? Ведь ураганный ветер хлещет напрямую по птичьей скале.
19 июня.
Утром встали – глазам не верим. К востоку и северо-востоку от острова – чистая вода. По ней гуляют крутые волны в белых барашках. Лед отогнало от острова на несколько километров. Ветер заметно ослабевает и дует порывами. С противоположной западной стороны острова лед скрипит, трещит, и впечатление такое, что лед лезет на остров.
К вечеру ветер поутих, и на море стала успокаиваться волна. Над водой вблизи острова появляется множество пернатых: чайки, кайры, бургомистры. Между ними, ближе к берегу, снуют проворные чистики. Воздух оглашен их криком. Особенно крикливы и неугомонны чайки-моевки. Мы рады за птиц.
Не погибли, уцелели горемычные, пережили непогоду. Где же они прятались от свирепого ветра?
Теперь можно сделать вывод: около острова нет припая. Мы благополучно добрались до острова по временно прижатым к нему сросшимся ледяным полям. Тогда нам здорово повезло. А если бы ледовая обстановка вокруг острова оказалась как сегодня?
Кстати, сегодня с утра пришла в охоту вторая наша дама – пятилетняя матерая сука Челита. Началось с того, что она здорово потрепала Белку, за которой продолжал ухаживать Уголек. Теперь молодой кобель ухаживает за Челитой. А Белка держится в стороне от них, с неприязнью и досадой поглядывая на коварную соперницу и изменника Уголька.
Это хорошо, будет у нас тягловое пополнение. В дальнейшем, я думаю, нам будут нужны собаки, много собак. Все дело в корме, как и сколько мы его добудем.
22 июня.
Поделиться книгой: