Миллион миров

«Какой-нибудь миллионер поставил машину и клепает эти фигурки автоматом».

«А может, в дебрях космоса прячется культ, и тысяча послушников красят фигурки».

«Сто возможных объяснений, и почему именно Робинзон?!»

Одиссей вздохнул. Он понимал зрителей, разум которых требовал простых и понятных ответов. Объяснить, почему из всех возможных версий его неотступно преследовал именно Робинзон, было нелегко. Но будучи мифотворцем поневоле уже много-много лет, Фокс хорошо понимал, как действует его разум – за интуицией всегда прячется несокрушимая жизненная логика.

– Вопиющая неэффективность одного действия при многолетнем упорстве в его совершении кричит об отсутствии выбора, – только и ответил детектив.

Он посмотрел на Ану; она следила за его нарративом, задумчиво прикусив губу, чтобы ничего не сказать. Ана уже дважды совершала ошибку, не веря в выводы Фокса и подвергая сомнению его доводы. Но в этот раз ей захотелось поверить. Потому что из всех приходящих в голову объяснений – именно одинокий Робинзон на затерянной планете, с которой нет выхода, создающий фигурки с таинственным посланием старому другу или врагу – был идеален. От этого образа у Аны по затылку пробежали мурашки.

Пленник, изо дня в день творящий безнадёжный ритуал, старательно кодирующий каждый шекл, чтобы он отличался от всех предыдущих и нес указание на новые координаты… Это подходило к тайне фигурок настолько полно и без зазоров, что хоровод пёстрых версий, высказанных Кизей, казался колодой одномерных баек. Ана осознала, что гипотеза Фокса просто блестящая. Жаль, что Кизя погиб, не узнав её.

«И вообще самая глупая версия на свете! Если он отправляет фигурки как записки о помощи, он бы делал их с единственными координатами: этой дикой планеты! Чтобы его нашли и спасли».

Это возражение поддержало сразу огромное количество людей, Одиссей даже рассмеялся их воодушевлённому и возмущённому единству. Всё-таки мышление большинства разумных существ по умолчанию торопится сделать очевидный шаг, не задумываясь хотя бы чуть-чуть дальше.

– Назовите, не сверяясь с нейром, координаты планеты, на которой вы находитесь, – предложил детектив.

Он знал, что сделать этого не сможет практически никто. Ведь ты не засоряешь память тоннами технической информации, особенно когда с детства привык к всезнающему ответчику-ИИ, живущему прямо у тебя в голове.

«Уел, сыщик».

«Если он застрял на дикой планете, то мог свалился туда с аварией, а нейр повредился».

«Всё равно это сплошная фантазия!»

– Ну хорошо, – кивнул Фокс. – Пусть эта версия слишком смелая, пусть вместо Робинзона будет кто угодно, мы скоро выясним, кто. Сейчас важно, что посылатель шеклов знает нашего убийцу, между ними есть прошлое. И судя по тому, как сильно убийца старается не получить сообщение старого друга – это неприятное прошлое.

«Может, один бросил другого на той планете» отреагировали десятки тысяч энтузиастов. «Из-за денег».

Глаза Одиссея сверкнули: они уже мыслят его идеей, их удалось увлечь и зажечь. Впрочем, с энтузиастами, жадными до новых теорий, это было несложно.

– Но главный вопрос, на который мы ещё не ответили: почему четыре тысячи триста двадцать пять найденных шеклов указывают на четыре тысячи триста двадцать пять случайных координат?

«Да, умник, почему? Давай свою догадку!»

– Сейчас дам. Девятнадцать лет назад Корвин выдвинул теорию, что свойства шеклов являются кодом и это координаты, шифр и одновременно ключ к драгоценному наследию. Которое многие тут же возжелали отыскать. С этого момента шекловоды по всей галактике искали точку, на которую указывают шеклы. Пытались выявить закономерности и совпадения в открытых координатах, выдвигали объединяющие теории – но так и не нашли. Потому что всё это время вы искали особое потрясающее место, на которое указывают шеклы. А их создатель методично разбрасывал фигурки с координатами, которые указывают места, где его НЕТ.

«Не понял».

«И я не поняла».

«И мы не поняло».

«А я и не пытался!» зарябил эмо-блок.

– Представьте карту сокровищ с красной точкой в том месте, где зарыт сундук. Теперь представьте карту сокровищ с тысячами красных точек, которые указывают на места, где сундука точно нет.

– Но зачем? – воскликнул юный волаж, который с трудом справлялся с волнением. – Зачем тратить столько сил и столько времени, чтобы вводить нас всех в заблуждение? Чтобы… надсмеяться над собственным посланием?

– Ты уже ответил на свой вопрос, – улыбнулся детектив. – Чтобы поиздеваться. Но не над нами, ведь создатель шеклов не знает никого из нас. А над убийцей. Ведь он знает убийцу.

– Друг предал друга! – воскликнула Ана, сердце которой забилось в груди, как заведённое. – Предал ради богатства, ради сокровища… которое так и не получил.

– Оно осталось у Робинзона, – кивнул Одиссей. – И он методично посылает убийце карту сокровища, но каждый раз метка на карте указывает туда, где его нет.

«Вау».

«Но зачем?»

«Этот Робинзон сумасшедший или просто придурок?»

«Да что вы слушаете этого сыщика, он просто несёт бред».

«А прикольно!»

«В чём насмешка-то, не понимаю…»

– Это не просто насмешка, это напоминание, – ответила Ана. – Каждый шекл напоминает убийце о том, что он сделал. О предательстве, которое совершил, о друге, которого потерял. И о тщетной охоте на сокровище, которое он так жаждет обрести.

– И самое смешное, что… – Одиссей хотел добавить нечто замечательное, но усилием воли прервал себя посередине фразы. Он смотрел Ане в глаза азартно, ожидающе: ну давай, говорил его взгляд, ты можешь догадаться, дострой картину!

– Шеклы и есть то самое богатство? – ахнула она. – Они такие необычные, многоморфные… это какой-то новый минерал, материал?

– И насмехаясь над предателем, он отрывает от сокровища по кусочку, – жестом показал Фокс, – по маленькому слитку. Придаёт им нужную форму, фактуру и цвет. И кидает в поломанное устройство гипер-переброса, которое не способно перенести живого, но может отправить кусок материи, который выпадет… где-то. Наш Робинзон знает, что настолько необычные фигурки обязательно найдут, и убийца рано или поздно получит его послание.

Ана стояла с открытым ртом, глаза сверкали в полумраке сферы. Правда обожгла её – она смогла во мгновение ока провидеть прошлое и настоящее за слоями неопределённости и темноты. Это было потрясающее ощущение истины и восторга.

А в следующий миг она подумала: каково Фоксу ощущать такое каждый день? Каково это, быть способным выстраивать из мельчайших обломков живые панорамные картины, возрождать правду, которая была скрыта, и которую ты постиг вопреки всем препятствиям и раскрыл?

И кто вообще способен на такое: мудрец… провидец… пророк? Который вместо того, чтобы вести людей за собой, работает мусорщиком чужих тайн.

Толпа зрителей многолико шумела даже через стрим. Одним нравилась новая теория, у других она вызвала оскомину, а третьи попросту не собирались принимать методику бездоказательных домыслов Одиссея Фокса. Забавно, ведь все версии о шеклах были точно таким же сборищем фантазий, ещё и полным противоречий и пробелов.

Впрочем, прелесть ситуации была в том, что именно в данной точке пространства и времени собралось три миллиона личностей, которые относились к выдумкам весьма благосклонно. Поэтому множество шекловодов были сейчас в восторге: ведь эта гипотеза стала первой, объясняющей сразу всё.

– Подведём итоги, – кивнул Фокс. – Я полагаю, что шеклы создаёт и разбрасывает сквозь гиперпространство одинокий Робинзон космоса, пленник необитаемой планеты. Его послание адресовано бывшему другу, который ради богатства и сокровища предал его. Но волей судьбы сокровище осталось именно у Робинзона; ещё не знаю, как это случилось, что там на самом деле произошло…

– Да, в сущности, вы ничего ещё не знаете, – раздался строгий, суховатый, но вместе с тем властный голос. – Как ни увлекательно сочинять цветастые предыстории, они остаются всего лишь игрой. Они не основаны на фактах и потому не имеют реального веса.

Гигантская волна одобрения стала ему ответом. Эмо-блок заполнился красками согласия и поддержки, когда самый уважаемый шекловод в галактике вступил в игру. Белоснежные седины профессора Корвина холодно светлели на фоне космоса, когда он шагнул в одну визиограмму к самозваному детективу, подключаясь к его стриму.

– Вы играете с чувствами огромного количества преданных фанатов, молодой человек, – проронил доктор археологики. – Эти замечательные люди всех видов и рас отдали годы своей жизни, исследуя поразительную тайну, которую все мы пытаемся постичь.

– Мы раскроем эту тайну сегодня, – ответил Одиссей Фокс.

– Вы самозванец, – сдержанно кивнул профессор. – Вы умело управляете вниманием толпы, манипулируя подачей продуманной лже-версии, шаг за шагом приближая собравшихся к неизбежному финалу: вымогательству денег.

Лицо детектива озарила медленная, расцветающая улыбка.

– Вы одновременно правы и не правы, профессор, – очень довольный, ответил он. – Вы неправы в первой половине обвинения: я не успел бы продумать свою версию; у нас не было на это времени, всё происходящее заняло меньше дня! Сейчас я просто импровизирую, и версия рождается у вас на глазах. Но вы совершенно правы во второй половине: я действительно хочу провести сбор денег.

– А, – Корвин поднял указательный палец и скупо улыбнулся. – Почему я не удивлён? И на что же вы хотите собрать деньги, поясните, будьте добры?

– На раскрытие тайны шеклов, конечно! – клятвенно соврал Одиссей Фокс.

– Вот как, – на лице профессора ходили желваки, но он оставался идеально-вежлив. – Позвольте узнать, как именно помогут деньги?

– Нам нужно открыть нуль-портал, который перенесёт одного индивида, крупного и важного индивида, в нужную точку. Стоимость такого переброса составит, как мне подсказывает Гамма, ох… шесть с половиной миллионов.

– Мы же все понимаем? – вежливо спросил Корвин у аудитории шекловодов. – Что, собрав деньги с доверчивых фанатов, этот аферист исчезнет или провернёт какой-нибудь цирковой трюк?

– Именно поэтому, профессор, переводить деньги нужно вам, – кротко кивнул Фокс. – Друзья, вы можете доверять самому уважаемому шекловоду в галактике, доктору Корвину из Халгурского университета, герою-исследователю и покорителю планет. Переводите деньги на его счёт, а когда сбор нужной суммы будет завершён – доктор рассмотрит мои доводы и сам решит, можно ли им доверять. Можно ли потратить собранные деньги на нуль-портал.

Щека учёного дёрнулась, он едва справился с собой.

– Как вы смеете, – проговорил он, бледный от ярости, – приплетать сюда славных исследователей, которые рискуют жизнями ради родных планет? Которые работают в тяжелейших условиях и гибнут внезапно и страшно, в непредсказуемых и опасных кризисах, к которым слишком часто никто не готов?!

– Но профессор, – воскликнул Одиссей, – Кизя погиб просто так, без всякого смысла! Вы видели съёмку, я не мог такое подделать! Обратитесь к новостям системы Гуро и проверьте!

– В системе Гуро вы вместе со своей подругой объявлены в розыск, – отрезал Корвин, его хищный аристократичный нос возмущённо раздулся и сжался. – Кто знает, возможно вы сами провернули эту страшную сцену, принесли в жертву невинную и несчастную пешку, чтобы устроить себе основание для сбора таких денег?!

– Тогда тем более нужно закончить расследование, – развёл руками Фокс, голос которого звенел от чувств, вложенных в каждое слово. – Мы должны раскрыть тайну шеклов, найти и наказать убийцу! Если убийца я, то пусть я понесу наказание; если убийца кто-то другой, мы найдём его и поможем свершиться правосудию – все вместе. Все шекловоды галактики. Мечта стольких людей будет исполнена, несчастный Робинзон космоса сможет наконец-то вернуться к цивилизации, а Кизя… Кизя будет отомщён.

Напряжение в огромной аудитории нарастало с каждой фразой. Параллельно со спором детектива и доктора шла ещё сотня тысяч жарких дебатов и дискуссий, громких до сетевой хрипоты; они взрывали «Шекланд» и множество порталов поменьше, будоражили тематические сообщества и СМИ. Сколько прямых репортажей прямо сейчас шло по гиковским каналам? Наверное сотни.

«Профессор, давайте соберем!» предлагали десятки тысяч голосов.

«Вы же сможете решить, тратить деньги или нет. Если он предложит пустышку, просто откажите!»

«Нас больше трёх миллионов, даже если каждый десятый скинется по десятке, будет половина нужной суммы».

«Я дам двести».

«А я… сорок шесть!»

«Если это мошенник, припрём его к стенке и заставим вскрыться».

«Ну же, профессор, откройте сбор».

– Я… – запнулся Корвин, растерянно оглядывая вал призывов и просьб. – Друзья, я не уверен в целесообразности такого действия. Поймите, если это мошенничество, то даже когда я сделаю всем возврат, каждый потеряет проценты за две операции…

«ДА ПЛЕВАТЬ!» ответило сообщество шекловодов галактики. «Мы хотим знать тайну».

«Если этот двуногий может хотя бы на шаг нас приблизить к разгадке, над которой все бьются так долго…»

«…То мы не имеем права упускать этот шанс».

«ОТКРЫВАЙТЕ СБОР».

Профессор посмотрел на самозванца, в его глазах одни чувства боролись с другими, но по сдержанному лицу учёного и испытателя было сложно понять, какие именно.

– Что ж, – кивнул Корвин, – если вы настаиваете.

И предоставил миллионам зрителей данные счёта.

– Пока все скидываются, – кивнул Одиссей Фокс, – мы сделаем следующий шаг.

– Какой же? – процедил профессор.

– Отыщем планету.

– Вы хотите сказать, приведёте нас к лже-планете, которую заранее подыскали и заготовили? – усмехнулся учёный. – Ведь найти настоящую по таким скудным данным невозможно, уж за два десятилетия мы бы смогли.

– Профессор, вы до сегодняшнего дня ничего не знали про Робинзона и планету, – вежливо напомнил Одиссей. – Так что вряд ли могли её раньше искать.

Корвин запнулся.

– Да, я перепутал… с планетой, которую всё время пытались найти тектонисты.

Происходящее откровенно ему претило, но профессор уже не мог пойти против огромной толпы своих же поклонников – и против желания ответить на вопрос, который гложет его столько лет.

– Тектонисты нарисовали гипотетический портрет мира, в котором образовалась такая двойственная материя, – кивнул Фокс. – Но планет в галактике два триллиона, большинство из них не изучено и не освоено. Осмотреть даже те, что просто зарегистрированы в поисках нужной – требует прямого контакта и заняло бы, не знаю, десятки тысяч лет! Совсем другое дело, если искать только среди отвергнутых миров. Ведь их гораздо, гораздо меньше.

– Отвергнутых? – нахмурился исследователь. – О чём вы?

– Если где-то существует особая планета с уникальным веществом, и никто про неё не знает, но при этом убийца предал своего друга ради этого вещества… Значит, планету всё-таки нашли.

Детектив развёл руками, подчёркивая неоспоримость этого вывода.

– А раз так, то сложно предположить иную историю, чем та, где двое покорителей сначала открыли планету, а потом скрыли это, чтобы поделить прибыль. Они объявили этот мир непригодным к колонизации, а затем один предал другого… ну и понеслось.

«Шикарная история» оценили шекловоды.

«Профессор, так он аферист или нет?»

«Новые гипотезы неплохо укладываются».

«Во что укладываются?»

«Да во всё».

– Нам осталось лишь прошерстить все планеты, отвергнутые покорителями. И найти нужную.

– В галактике с десяток тысяч межзвёздных исследовательских и колонизаторских организаций! – воскликнул Корвин. – Я полжизни проработал в одной из них, но подобных учреждений как минимум по сотне в каждом секторе!

– Но есть идеальный помощник, который позволит нам отыскать нужную организацию вообще без труда, – улыбнулся Одиссей.