Помоги проекту - поделись книгой:
«Ты его размазал!»
«Мы все его размазали. Я перевела денег на нуль-портал, значит, я тоже поймала убийцу!»
«Бедный Кизя…»
«Бедные покорители!»
«Этот сыщик красавчик».
«Ура! Победа! Ура!»
«Чего вы радуетесь, идиоты, теперь цена на шеклы упадет в тысячу раз».
«А я успела продать 😊».
Примерно десять миллионов зрителей бесновались по всем подключённым каналам, превратив эмо-блок в туманность подиковатее и похлеще даже Конской головы.
– Кхе-кхе, – вежливо подал голос профессор Корвин. – Я должен принести свои искренние извинения, молодой человек.
Одиссею было слегка неловко их принимать, но нельзя же запретить ближнему признавать свою неправоту.
– Я принял вас за мошенника, прошу простить мою оплошность. Шекловодство мне… слишком дорого. За годы теоретизирований, исканий, споров и ссор я обрёл здесь множество единомышленников и даже друзей. Это стало огромным утешением… после трагедии на Лавинаре.
– Я понимаю, профессор, – с уважением кивнул Фокс. – Вы можете не извиняться. В конце концов, именно вы спасли мне жизнь. Я уже начал бояться, что что-то пошло не так, что сейчас нас с Аной… Бррр.
– Нет, – слегка виновато улыбнулся учёный. – Мы, конечно, все были поражены происходящим и продолжали смотреть трансляцию якобы оборванного стрима. Но быстро поняли, что это ваша хитрость, которая позволит вывести спрута на чистую воду. Простите за ненамеренный каламбур. Раскрыть преступления Шура и показать его признания на миллионы зрителей. Ведь он так и не понял, что вместо стрима его ИИ управлял
Одиссей сдержанно улыбнулся.
– Когда ваш Гамма сообщил мне план действий, я, поверьте, тут же согласился его исполнить, – продолжал Корвин. – Мы все вместе решили, что происходящее не может быть инсценировкой и спектаклем, созданным ради того, чтобы развести шекловодов на собранные деньги. Ведь эти средства отправлялись с моего счёта напрямую корпорации «Ноль», вы никак не могли их получить.
Учёный развёл руками.
– Поэтому, коротенько обсудив всё это, сообщество подавляющим большинством приняло решение открыть портал в указанных вашим ИИ координатах. Потребовалось немного времени на согласование параметров заказа с корпорацией «Ноль»… К счастью, мы успели.
– И мы с Аной очень благодарны вам за это, – искренне признался Одиссей.
– Это мы благодарны, – помолчав, ответил профессор и поражённо покачал головой. – Вы за один день сумели раскрыть тайну, которая никому не давалась двадцать с лишним лет.
– Просто повезло, – уверил сыщик. – Невозможное стечение обстоятельств. Иногда такое случается.
«А чего теперь?»
«Пора спасать Робинзона».
«Да, передайте координаты службе спасения!»
– Ну уж нет, – сказал помятый человек в уютном свитере. – Наш стрим не закончен, мы не разгадали ещё две загадки. Мы отправляемся на безымянную планету, отыщем Роберта, спасём его. И зададим пару вопросов.
– Все вместе? – растроганно спросил профессор Корвин.
– Все вместе, – подтвердил Одиссей Фокс.
✦ Глава 8: Старая история ✦
– Ты был неправ, – сказала Ана. – В конечном итоге я оказалась бесполезна.
Она держалась за взлохмаченную голову и выглядела одновременно виноватой и злой.
– Вообще-то Шур вырубил тебя первой, потому что считал слишком опасной. Это был удар-комплимент.
– Но он ошибся. По-настоящему опасным был ты.
– Так и есть. Я старше, умнее и сильнее тебя. Ну, не физически, но в целом. Я выдержу там, где ты сломаешься; я всегда как минимум на шаг впереди. И шутки у меня лучше. С этим ничего нельзя сделать, я не могу стать хуже, чтобы тебе было комфортно и легко.
– Я прекрасно это понимаю, – Ана побледнела. – И буду знать свою роль: послушной ученицы великого детектива.
– И со временем ты узнаешь, сколько на самом деле значит эта роль, – отрезал Одиссей. – А сейчас, пожалуйста, найди на этом корабле капсулу экстремальной медицинской помощи и подготовь к приёму пациента-человека. Мы не знаем, в каком состоянии Робинзон, если он ещё жив.
Через прозрачные сегменты сферы было видно, как приближается безымянная планета с длинным регистрационным номером. И, боже мой, она была оранжевая, но лиловая, ровная, но кривая, пупырчатая, но колючая. Двойственная целиком от и до. Эмо-панель взорвалась всеми оттенками восторга.
«Это не координаты планеты» крикнул кто-то. «Это координаты чудес!»
– Бедный Роберт, – содрогнулся детектив. – Как же он жил в таком мире?
– Первую тысячу лет тяжело, а потом привыкаешь, – полчаса спустя философски ответил высохший и истощённый старичок, лежащий в открытой мед-капсуле.
Его кожа была загорелой клочками: белые участки соседствовали со смуглыми, смуглые с тёмными от загара. Редкие белесые волосы, как тонкая солома, неровно падали на измученный выживанием лоб. На макушке ближе к затылку красовалась грубая, хоть и давно зажившая рана: след от проникающего удара, который когда-то уничтожил его нейр.
Робинзон выглядел как сморщенный губошлёпый туземец – каждая черта по-отдельности плоха и некрасива, но вместе они складывались в удивительно живое и вызывающее симпатию лицо. Оно то замирало, и тогда походило на затвердевшую маску страдания напополам с улыбкой. То оживало, и тогда лучилось иронией и добротой.
– Солнце-то ни в чём не виновато, но светит ровно, а вот здешняя атмосфера пестрит, – пояснил Роберт, заметив взгляд Аны. – И носовые фильтры часто забиваются, потому что местный воздух то пожиже, то погуще.
– Вы умудрились выживать четверть века в повреждённом блоке колонизации, притом, что на этой планете даже воздухом дышать нельзя?!
– Можно, только осторожно, – возразил сморщенный человечек. – Лёгкие не любят, когда их пучит и начинают капризничать, протестовать…
– Имейте в виду, согласно Большому Старательскому закону этот мир принадлежит вам! – волнуясь, сообщил Корвин. – Вы прожили на ничейной планете в одиночку больше пяти полных циклов, и теперь владеете всем, что здесь есть.
– Я говорил Мег об этом! – подняв кривой указательный палец, переломанный в двух местах, со слабой улыбкой ответил истерзанный жизнью Робинзон. – Говорил, что я здесь хозяин! Но она никогда меня не слушает.
– Мег? Вы так назвали планету?
– Мегера, а как же ещё, – кивнул Роберт, и жалобно добавил. – Сущая стерва, я так с ней настрадался!
– Мы можем забрать вас прямо сейчас и отвезти в любую систему, – сказал Фокс, с состраданием глядя на владельца одной из самых уникальных планет галактики.
Старичок со вздохом закрыл глаза, хотя он ни на секунду не мог расслабиться и замереть, всё время слегка двигался и дёргался, менял положение тела. Это стало неистребимой привычкой спустя двадцать пять лет на планете, где гравитация двоилась, и приходилось всё время переступать ногами и перехватывать руками, чтобы не упасть и не подлететь.
– Боже, я могу расслабить мускулы, на самом деле расслабить, – неверяще и растерянно пробормотал Роберт. – И в глазах ничего не рябит. Всё вокруг такое… одномерное. Как это может быть?
Все молчали, не зная, что здесь можно сказать.
– Как вы меня нашли? Что с Этлибом?
– Если вы имеете в виду старого друга-октопода, то он в тюрьме, – ответил Фокс.
– А вы знаете, что Этлиб убил всю нашу команду?
– Он практически признался в этом перед миллионами зрителей.
– Запрограммировал поля и контуры станции, чтобы они открылись, и комнаты заполнились воздухом Мегеры. Наши друзья и соратники задохнулись с такими криками, а я…
Робинзон замолчал, потом слабо махнул рукой.
– А я не сумел ему помешать. Может, потому что до последнего верил, что он этого не сделает.
– Мы всё не могли понять, как так вышло, что спрут убил всех ради сокровища, но само сокровище не получил.
– Я сказал Этлибу, что не буду радоваться жизни вместе с ним, – пожал плечами старик. – А всем его выдам. И если он не хочет ответить за свои преступления, то ему придётся меня убить.
– Но он не смог.
– Он ответил, что в тюрьме сижу как раз я… и оказался прав! Разбил мне нейр, а его вирус уничтожил инфосистему, оставив только жизнеобеспечение, да и то, не целиком. Он всё продумал, чтобы я оставался здесь, на Мегере, и не смог сбежать.
Старичок посмотрел на них смущённо.
– Этлиб считал, что любит меня, можете себе представить? Хотя, когда мы познакомились, он был абсолютно уверен, что ни одно создание, лишённое щупалец, не может знать настоящей любви. А я думаю, если любовь такова, то нужно бежать от неё без оглядки, изо всех сил.
Старичок замолчал и прикрыл глаза рукой, хотя затем неловко добавил:
– Впрочем, я люблю свои фигурки. Они мне как дети, я выжил только благодаря им.
– И вы не один, Роберт! – растроганно воскликнул седовласый Корвин. – Ваши фигурки любит огромное количество поклонников! Цена на них достигает астрономических сумм.
– Вот как. После стольких лет на фильтрах, рециклинге и сухпайке начинаешь думать, что деньги немножко переоценены, – заметил Робинзон. – Многое в жизни стоит дорого, но кое-что достаётся нам совершенно задаром: сама жизнь. Впрочем, что за чушь! Я с радостью стану миллиардером.
– У меня остался один вопрос, – спросил Фокс. – Почему девяносто девять в периоде? Почему у всех фигурок такой вес, что вы хотели этим сказать? Я бился над этим вопросом, но так и не понял.
Старый покоритель планет посмотрел на сыщика долгим, слегка удивлённым взглядом.
– Чтобы правильно задать вопрос, надо знать большую часть ответа, – сказал он наконец. – Это старый математический нонсенс ещё с прабабушки-Земли. Мы с Этлибом оба были математиками, он пошёл в информационные системы, а я в инженерию. Ещё в школе мы узнали про парадокс Черепахи и Ахиллеса. Да, Ахиллес в сто раз быстрее черепахи, но пока он пробегает сто шагов, черепаха сдвигается ещё на один шажочек вперёд. Пока он пробежит сто процентов этого шага, черепаха проползёт ещё один процент вперёд, и так до бесконечности. Поэтому, с точки зрения древних авторов этого парадокса, Ахиллес никогда не догонит черепаху и всегда будет отставать на один крошечный микро-шаг. Конечно, это только ошибочная математическая коллизия, в действительности девяносто девять в периоде равно единице, а быстрый легко обгонит медленного. Но у нас с Этлибом с тех пор было символическое соревнование: он Ахиллес, а я черепаха.
В глазах Роберта темнела боль.
– И разбрасывая фигурки с весом в девяносто девять в периоде, я напоминал ему… Что, убив наших друзей, пожертвовав нашей дружбой и сломав нашу жизнь ради чёртовых денег, он никогда не догонит мечту.
Воцарилось молчание.
– В общем, это старая история. Старая как мир.
– Скажите, что мы можем для вас сделать? – спросила Ана, наклонившись к несчастному и погладив его ладонь. – Что доставит вам радость?
– Мудрец ищет не удовольствий, а отсутствия страданий, – слабо улыбнулся Роберт. Его измождённое тело, покрытое сетью язв, шрамов, плохо заживших ранений и старческих морщин, каждым своим движением издавало безмолвный вопль о помощи.
А Одиссей внезапно вспомнил, как вся эта поразительная и совершенно случайная история началась с того, что у него заболела шея и Ана потащила его в магазин покупать диван. Он вспомнил божественный «Лавфлюис», который во мгновение ока сделал жизнь межпланетного сыщика такой комфортной. Слишком комфортной. Ведь настоящий мудрец иногда ищет страданий, потому что уже понимает их значение и роль.
– У меня для вас подарок, – сказал Фокс. – Он немного весь розовый, но с ним ваши мучения быстро сойдут на нет. Ещё в этом деле помогут огромные деньги, которые вы получите по Большому Старательскому закону, продавая двойственную материю этой планеты. Кстати, вот прямой контакт совета директоров корпорации «Кристалльная чистота». Став богатым, вы сможете приобрести лучшие синтетические обновления и прожить остаток жизни куда лучше, чем до сих пор.
– Лучше поздно, чем никогда, – со слабой надеждой отозвался старик. – Так что, знаете… огромное вам спасибо. Вам всем.
У всех шекловодов галактики сегодня выдался удивительный день.
Фазиль с тележками ещё не вернулся из бизнес-тура в систему Гуро, Чернушка методично долбала мусорную гору в поисках металлических деликатесов, Гамма совершал миллионы операций в секунду. В общем, Одиссей и Ана оказались на «Мусороге» совершенно одни.
– Я полная дура! – схватив Фокса за плечи, воскликнула девушка, сгорая от стыда. – Переживаю из-за ерунды, когда во вселенной полно тех, кто реально страдает. Этот старик… вся его жизнь была изуродована, а он сохранил в сердце чистоту. И ты. Ты!
– Что я? – опасливо уточнил Одиссей.
– Ты, настоящий ненастоящий, наглый мудрый, юный и единственный реально взрослый… ты двойственный, как шекл! – воскликнула она, рдея и чуть ли не задыхаясь от эмоций. В волосах Аны разрасталась вишнёвая волна. – Ты достался мне, как выигрыш в лотерею, один шанс на миллиард, я это понимаю. Я просто…
– Слишком откровенная? – поднял брови Одиссей.
Она с облегчением рассмеялась, но по-прежнему не отпускала его плеч. А Фокс едва сдержался, чтобы не поцеловать Ану прямо сейчас. Ведь он прикрылся шуткой от её искренности, чтобы не сделать какую-нибудь вопиющую глупость. При внешнем спокойствии, Одиссея переполняли чувства, которых он не испытывал всю предыдущую жизнь и от которых отвык давным-давно. Руки сами собой тянулись схватить Ану за талию, привлечь к себе, будто он имел на это полное право. Губы горели, хотелось прервать самобичевания девушки и нагло целовать её снова и снова. Забыть обо всём, кроме её гибкого тела, пылающих волос и любимых глаз. От мыслей об этом всё внутри одновременно вздымалось и слабело.
– Одиссей, – сказала Ана тихо, глядя на него снизу-вверх из-под шёлковых локонов. – Я просто…
Неизвестно, как бы повернулась судьба галактики, сумей Ана закончить фразу. Но она не сумела. Из подпространства пришёл луч звёздного света, он упал на девушку, словно неотвратимый меч пустоты. Они замерли, а по всему лучу пронёсся непререкаемый и равнодушный голос.
– Афина Веллетри Перерождённая Низложенная. Младший совет Империи Олимпиаров принял решение об изменении твоего статуса. Ты остаёшься отвергнутой и отлучённой от дел императорской Семьи, но наделяешься обязательством второго межзвёздного ранга и правом владения системой Лендария. Твоё вступление в должность архонта Лендарии произойдёт через тридцать три витка стандартного времяисчисления Великой сети.
Руки Аны упали с плеч Фокса, волосы стали серыми от шока. Луч угас, и наступила неуверенная, испуганная тишина.
– Что это значит? – спросил детектив, хотя и без пояснений понимал, что.
– Меня назначили управляющей Лендарии, – прошептала Ана, пытаясь осознать, что сейчас чувствует. – Это богатая и важная система, она принадлежит… маме. Через тридцать три дня, чтобы забрать меня, прибудет рейгат, боевая станция провозглашения и поддержания власти Империи Олимпиаров.
Она смотрела на Фокса, как загнанный и потерявшийся человек, но вместе с тем в глубине глаз Аны появилось то малозаметное королевское величие, которое она всегда тщательно скрывала и которое проявлялось в ней так редко. Сердце Одиссея сжалось. Они только сделали первый шаг навстречу друг другу – а теперь чужая воля развернёт Ану и поведёт её в противоположную сторону. И уже через месяц, погружённая в круговорот политики и интриг, она практически забудет про межпланетного сыщика, про свою коротенькую жизнь на борту «Мусорога».
– Это хорошая новость или плохая? – спросил Фокс просто чтобы услышать, что она думает.
– Н-не знаю!
Она явно была не готова.
Поделиться книгой: