Мы материализовались в дальнем углу Дейрдриной спальни, чтобы заведомо не задеть никого из присутствующих. Нашему взору открылась весьма живописная картина. Дана сидела на краю кровати и торопливо застегивала халат; Брендон лежал в постели, натянув до подбородка одеяло, лицо его было красное от стыда и смущения, он часто хлопал ресницами, а на подушки возле него валялся смятый клетчатый берет с помпоном. Перед кроватью, профилем к нам, стояла Дейрдра и, подбоченясь, гневно смотрела на Дану.

— …такое! — раздраженно говорила она. — Приводишь в мою спальню парней, чтобы предаваться с ними разврату, а потом все спихнуть на меня. И это ты называешь дружбой? Тоже мне подруга, хороша!

— Артур, сестра… — облегченно пробормотал Брендон, увидев нас.

Проследив за его взглядом, Дейрдра повернулась к нам. Лицо ее мигом потеряло жесткое выражение, голос смягчился.

— Здравствуй, Кевин. Ты, как всегда, кстати. Представляешь, эта скромница… — Тут она умолкла, заметив Бренду, и удивленно моргнула. Затем посмотрела на Брендона и снова на Бренду. Видимо, их внешнее сходство произвело на нее впечатление. — Так это твой брат?!

— Да, дорогая, — ответил я, бесшабашно улыбаясь. — Это мой брат Брендон, а это, как ты уже догадалась, моя сестра Бренда.

— Но как он попал сюда? — Теперь уже растерянной выглядела Дейрдра.

Я подошел к ней и поцеловал ее в лоб.

— Извини, накладка вышла. Мы с Брендой проводили один эксперимент, и его невольной жертвой стал Брендон. У него и в мыслях не было забираться в твою постель. — (Краем глаза я заметил, как щеки брата вновь вспыхнули ярким румянцем). — Эта кровать как будто заколдованная. Сначала я невесть каким образом оказался здесь. Теперь вот и Брендон…

— Еще бы! — язвительно отозвалась Дана, не преминув пустить шпильку в адрес кузины. — Ведь это же кровать Дейрдры. Подобно своей хозяйке, она притягивает мужчин, как магнитом.

Предупреждая ответную колкость со стороны Дейрдры или вспышку ее праведного негодования, я быстро заговорил:

— Итак, друзья, будем знакомиться? Полагаю, представлять вас друг другу нет необходимости.

Знакомство состоялось, можно сказать, в домашней обстановке. Все происходило без лишних церемоний, неформально, правда, при этом Брендон и Дана чувствовали себя неловко и немного нервничали. Мой брат, кутаясь в одеяло, неуклюже поцеловал руку Дейрдры, затем смущенно взглянул на Дану и с виноватым видом улыбнулся ей. Она ответила ему застенчивой улыбкой.

Бренда вела себя более раскованно. Она обняла Дейрдру, расцеловала ее в обе щеки и обменялась с ней несколькими любезными фразами, после чего то же самое проделала с Даной. Затем девочки заговорили наперебой, как три закадычные подружки, уже с юмором обсуждая недавнее происшествие. Бренда служила буфером между Даной и Дейрдрой, предотвращая опасные повороты в разговоре, которые могли бы привести к очередному потоку взаимных упреков и язвительных реплик.

Мы с Брендоном на этом празднике жизни чувствовали себя лишними. К тому же мой брат нуждался в более удобной и приличной одежде, чем одеяло и берет с помпоном, о чем я не замедлил сообщить, как только три наши птички на мгновение прекратили свое чирикание, чтобы перевести дыхание. (Кстати, я с удивлением отметил, что речь уже шла не о конфузе, который приключился с Брендоном, а о пижаме Бренды. Сестра демонстрировала свой наряд, вернее, себя в своем наряде, с такой грацией и непринужденностью, словно была профессиональной супермоделью, а Дейрдра и Дана то и дело ахали от восторга).

Извинившись перед девочками за вынужденную отлучку, мы с Брендоном телепортировались в каюту Бренды и Пенелопы на нашем корабле. Брат сразу же бухнулся в кресло, протянул босые ноги к камину и облегченно вздохнул.

— Ну и приключеньице!

— В целом приятное, — добавил я с хитрой усмешкой.

Он в замешательстве опустил глаза.

— В общем, да. Хотя мне было неловко и ужасно стыдно, я чувствовал себя на верху блаженства. Дана прелестная девушка.

— Надеюсь, ты хоть воспользовался случаем и потрогал ее? — спросил я, втайне ожидая отрицательного ответа.

Брендон еще больше смутился.

— Видишь ли, Артур, когда я очнулся, то не просто лежал голый в постели. Я обнимал Дану.

— Вот-те на! А что же Дана?

— Она была так ошарашена, что даже не вскрикнула.

— А потом?

— Потом… Потом я начал целовать ее. Я совсем потерял голову! Сдуру я подумал, что сплю, и решил… мм… в полной мере насладиться своим сном.

Я рассмеялся — но, боюсь, мой смех звучал не очень весело.

— Она сопротивлялась?

— Нет, ни капельки. Впрочем, и не отвечала на мои поцелуи; просто позволяла мне целовать себя и все. Думаю, она была в шоке.

— А дальше?

Брендон немного помолчал, блуждая взглядом по каюте и избегая смотреть на меня.

— Я пошел бы и дальше, — наконец ответил он. — Но тут вовремя вмешалась Бренда, и я опомнился… То есть, перестал целовать Дану, но до последнего момента из объятий ее так и не выпустил.

— А что это был за последний момент?

— Ну… Когда вошла Дейрдра.

Я хрюкнул.

— М-да… Неудивительно, что она восприняла мое объяснение с некоторым скептицизмом. Не думаю, что, обнимая Дану, ты был похож на невинную жертву нашего с Брендой эксперимента.

— Так вы в самом деле проводили эксперимент?

— В некотором роде. Мы ходили к Источнику.

Брендон так и впился в меня взглядом.

— Бренда приняла посвящение?!

— Да. И не вздумай обижаться, что мы не посоветовались с тобой. Ведь ты бы только пожал плечами и пожелал нам удачи.

— Я вовсе не обижаюсь, — покачал головой Брендон. — Просто теперь кое-что проясняется.

— Что именно?

— Именно то, как я оказался в постели с Даной. Когда мы с Брендой находимся в разных потоках времени, с нами приключаются всякие чудеса. Из-за той самой связи. Обычно мы держим слабый контакт, насколько возможно слабый, но стоит одному из нас дать волю своим эмоциям, контакт усиливается, и чем выше эмоциональное напряжение, тем он становится теснее… — Брендон на мгновение умолк, затем удрученно произнес: — И это самое паршивое, что может быть. Так и в случае с Даной — едва лишь я достиг определенной степени возбуждения, Бренда сразу же «засекла» меня.

— Но это уже случилось после, — заметил я. — А как объяснить то, что ты оказался там?

— К этому я и веду. При большой разности течения времени тесный контакт между нами приводит к эмоциональному шоку у того из нас, кто находится на низшем уровне. Помнишь, когда мы отправились в Хаос…

— Да, помню, — нетерпеливо перебил его я. — Бренда говорила мне, что все это время старалась не нервничать и не колдовать по-крупному, чтобы не «ужалить» тебя.

— То-то же. Иначе бы мое потрясение эхом отозвалось в ней, и она непроизвольно выдернула бы меня из Чертогов.

— Ага! — сообразил я. — Ты хочешь сказать, что, купаясь в Источнике, Бренда крепко «ужалила» тебя своими эмоциями, но поскольку коэффициент кратности в Безвременье равен бесконечности, ты никак не мог последовать за ней, тем более, что Врата были закрыты. Гм… Бренда, кстати, была уверена, что с тобой ничего не случится; мол, ты лишь отделаешься шоком.

Брендон задумался, потом медленно кивнул.

— Пожалуй, так оно и было бы, если бы не твое зеркальце. Ведь оно настроено на Образ Источника, не так ли?

— На мой Образ, — уточнил я.

— По-моему, это неважно. Главное, что я был в контакте с Источником через твое зеркальце и твой Образ. Думаю, дело было так: Бренда не отреагировала на мой шок, зато последовала реакция Источника, и он швырнул меня… ну, сам знаешь куда.

— На кровать Дейрдры, — закончил я. — И это уже второй раз. Мистика какая-то.

— Скорее, не мистика, а совпадение. Тебе не кажется, что во сне ты просто захотел оказаться в постели с Дейрдрой, вот Источник и исполнил твое невольное желание.

Я неопределенно хмыкнул. Такая мысль уже приходила мне в голову.

— Ну а как насчет тебя?

Щеки Брендона зарделись.

— Когда со мной это произошло, я как раз думал… Ну, мне хотелось… В общем, случившееся не шло вразрез с моими желаниями.

Я ухмыльнулся, затем, не выдержав, громко захохотал. Брендон растерянно и немного обижено смотрел на меня, а когда я успокоился, он с похоронным видом произнес:

— Тебе смешно. А мне грустно.

— Почему?

— Ты еще спрашиваешь почему! Я вел себя с Даной, как похотливый кот. Я чуть было не овладел ею против ее воли.

— Она же не сопротивлялась, — не очень уверено возразил я.

— Но и не отвечала на мои… гм… ухаживания. Она была в полном оцепенении.

— Ты что-то говорил ей при этом?

— Мм… да. Толком своих слов я не припомню, однако не думаю, что блеснул оригинальностью. Я говорил то, что говорят все в таких случаях.

Я живо представил эту картину и отвернулся к иллюминатору, чтобы мой взгляд не выдал меня. Ах, как бы я хотел оказаться на месте Брендона! При мысли о том, что он обнимал ее, целовал, ласкал, говорил ей слова любви, я испытал болезненный приступ ревности и лишь неимоверным усилием воли подавил поднявшееся во мне раздражение. Потом я вспомнил про Дейрдру и чуть не расплакался от отчаяния. Что мне еще не хватает, почему я рыщу по сторонам? Зачем мне другие женщины, если у меня есть Дейрдра и я счастлив с ней… А счастлив ли?..

— Артур, — отозвался Брендон. — Ты все-таки имеешь виды на Дану. Ты влюблен в нее.

Это был не вопрос, а констатация факта, отрицать который было бессмысленно. Пришла пора посмотреть правде в глаза, посмотреть прямо, не лукавя, и узреть страшную истину — я действительно люблю Дану. Люблю по-настоящему, как и Дейрдру. Может быть, немного иначе люблю, более нежно и менее страстно; может быть, не так сильно люблю… а может, и сильнее, чем Дейрдру. Это было не то наваждение, что влекло меня к Бранвене. Камни, похоже, здесь ни при чем, вернее, они сделали свое дело, послужили катализатором, а дальше процесс пошел естественным путем: от симпатии — к нежности, от нежности — к влюбленности, от влюбленности — к желанию и, наконец, от желания — к любви.

И, собственно, почему я решил, что мне нужна именно Дейрдра? На чем основано мое убеждение, что она должна быть главной женщиной в моей жизни? Я встретил ее, влюбился в нее и переспал с ней еще до того, как впервые увидел Дану. А что, если бы королю Хендрику Готийскому понадобилась не девица-но-никак-не-девственница королевской крови Лейнстеров, а просто девица-и-девственница? Тогда, возможно, я повстречал бы на лужайке у озера вовсе не Дейрдру, а Дану… Впрочем, Дана не разгуливала бы голышом, собирая цветы и распевая не очень приличные песни, да и вообще ей бы в голову не пришло соблазнять похитителя, она пустила бы в ход другие чары свою колдовскую силу, но в принципе…

К черту все принципы, домыслы, предположения! Диана, милая, родная, моя маленькая тетушка, моя тайная жена — зачем ты ушла вслед за мной, почему ты не дождалась меня? Будь ты жива, я знал бы, кому отдать предпочтение. Я бы вырвал из своего сердца двух рыжеволосых красавиц с изумрудными глазами и любил бы только тебя — мою голубоглазую шатенку, мать моей единственной дочери…

С тяжелым вздохом я отошел от иллюминатора и присел на койку Пенелопы.

— Ты прав, брат, — тоскливо сообщил я Брендону. — Я люблю Дану.

— И что ты намерен делать?

— Ничего… То есть, я женюсь на Дейрдре.

— А любить будешь Дану?

— Я их обеих люблю. Глупо. Смешно. Горько. Но такова жизнь… увы! Я выбираю Дейрдру, а ты добивайся любви Даны. Надеюсь, ты будешь счастлив с ней.

Брендон медленно покачал головой.

— Ты совсем запутался, братец.

— Это уж точно, — согласился я. — Но могу поклясться, что…

Брат предостерегающе поднял руку и строго произнес:

— Не надо, Артур. Никаких клятв. Если ты соблазнишь Дану, мне будет больно. Но если при этом ты еще и нарушишь свою клятву, мне будет больно вдвойне.

От продолжения этого щекотливого разговора нас спасла Пенелопа. Она вихрем ворвалась в каюту, раскрасневшаяся то ли от холода снаружи, то ли от жары в камбузе, и, весело поприветствовав нас, принялась рыться в вещах.

— Обед готов? — поинтересовался я.

— Да ведь рано еще! Часа через два будет вам пир горой. Я втолковала коку и его помощнику, что и как нужно делать, теперь они сами справятся. Они, оказывается, вовсе не кретины, а просто неучи.

— Ты куда-то спешишь? — спросил Брендон.

— Ага, — коротко ответила моя дочь, забивая до отказа большущий чемодан платьями, юбками, брюками, блузками, шортами, халатами и прочими нарядами из богатой коллекции Бренды, включая даже ночные рубашки и нижнее белье.

— Судя по всему, — заметил я, — ты собираешься в длительное путешествие.

— Ах! — спохватилась Пенелопа и рывком захлопнула крышку чемодана. Простите… — Она растерянно моргнула. — Бренда попросила меня всего-навсего не слишком задерживаться, а я спешу, как на пожар.

Я ласково улыбнулся ей. Вообще-то суетливость трудно отнести к положительным качествам человека, но суетливость Пенелопы мне нравилась. Впрочем, не буду хитрить — мне нравилось в ней решительно все, даже ее чрезмерная мнительность, даже ее частые приступы меланхолии, чередующиеся с бурными всплесками активности.

— Ты уже разговаривала с Брендой?

— Только что. Она хочет познакомить меня со своими новыми подругами, Даной и Дейрдрой, — тут Пенелопа метнула на меня ревнивый взгляд. — А заодно решила устроить небольшую демонстрацию мод в узком кругу.

— Это в стиле Бренды, — усмехнулся брат. — Чуяло мое сердце уже тогда, когда она вертелась перед ними в своей пижаме…

Вдруг Пенелопа всплеснула руками и звонко рассмеялась, глядя на закутанного в одеяло Брендона.

— Ты и об этом знаешь? — спросил я, догадавшись о причине ее смеха.

— Да, знаю, — ответила она, всхлипывая; от избытка веселья у нее на глазах выступили слезы. — Бренда говорила, что, по словам Даны, Брендон выскочил из зеркальца, как чертик из табакерки, второпях позабыв прихватить с собой одежду.

— Неправда, — ворчливо возразил Брендон. — Берет-то я прихватил.

За этой репликой последовал новый взрыв смеха Пенелопы. Она была подозрительно беззаботна и жизнерадостна даже для своего активно-суетливого состояния. Это неспроста, подумал я и решил прозондировать почву.