Помоги проекту - поделись книгой:
Д. Корбетт во время своих странствований по джунглям Индии не раз близко подходил к тиграм, которые, заметив охотника, никогда не трогали его. В конце концов этот замечательный натуралист пришел к выводу, что «тигры, исключая раненых и людоедов, очень добродушны. Если бы это было не так, тысячи людей не могли бы работать в джунглях, где зачастую тигры встречаются чуть ли не на каждом шагу…»[55]. Во многих районах Индии население, по наблюдениям К. Андерсона, гораздо больше боится диких слонов, чем тигров, так как слон опаснее[56]. На Дальнем Востоке был случай, когда экспедиционный отряд приблизился на десять метров к тигру, не заметив его. Зверь встал и… спокойно ушел, не обращая внимания на остолбеневших при этом от неожиданности людей. Подобных примеров известно немало.
А вот несколько встреч с туранскими тиграми. В 1879 году один охотник на Сыр-Дарье, пробираясь через тростники, неожиданно вышел прямо на зверя, который сидел от него всего в пяти шагах. Нервы охотника не выдержали, он бросился бежать. Конечно, хищнику ничего не стоило несколькими прыжками догнать человека и убить его, но «коварное» и «кровожадное» животное этого не сделало. В 1929 году на Нижнем Пяндже тигр бросился на круп лошади, сбросил человека, лошадь утащил, но хозяина ее не тронул.
Пожалуй, наиболее впечатляющий случай описан Эль-Регистаном. Как-то один колхозник пошел искать своего пропавшего теленка. Проходя по полю, примыкав тему к тростникам, человек заметил в кустиках хлопка нечто рыжее. Решив, что это теленок, забравшийся куда не положено, колхозник огрел его палкой. «Каков же был его ужас, когда это «нечто рыжее» заревело громовым ревом!.. Тигр, разбуженный невежливым ударом палки, гневно разинув пасть, гремел: «Аоууун! Ху-а-а-а-б!» И, небрежно вытянувшись, смазал лапой по голове остолбеневшего от страха человека»[57]. После чего хищник лениво зашагал по полю, а человек остался лежать на земле. Отделался он за столь ужасное оскорбление могучего зверя довольно дешево: кожа на голове у колхозника была содрана.
О том, насколько добродушен туранский тигр, убедительно говорит и случай, о котором рассказывается в очерке «В захолустье» Д. Иванова: после выстрела зверь напал на охотника, свалил его, постоял над ним и ушел, не добив своего врага. Ну как здесь не согласиться с Д. Корбеттом, назвавшим тигра добродушным зверем!
Уже в XIX в. Е. Т. Смирнов пришел к выводу, что «здешние тигры очень редко нападают на людей»[58]. А инженер В. Соколов, охотившийся в районе Перовска в 1903–1915 годах, писал: «О случаях нападений на людей не было слышно…»[59]. «Туранский тигр, — делает заключение С. Строганов, — обычно не нападает на человека. Во всех достоверно известных мне несчастных случаях столкновения с туранским тигром инициатива нападения принадлежит человеку»[60]. К таким же выводам пришли и ученые, изучающие этого хищника на Дальнем Востоке.
О том, что первым всегда нападает человек, говорят подобные же случаи, описанные в очерках «Мантык — истребитель тигров», «Охота на тигра», «В захолустье».
Многих пугает то обстоятельство, что тигр нередко ходит по следам людей. На человека эта привычка грозного хищника действует угнетающе, но то, что тигр идет за человеком, отнюдь не означает, что владыка джунглей собирается напасть. С. Строганов рассказывает, что тигры нередко ходили за ним в Тигровой балке, но ни разу не предпринимали такой попытки[61]. По словам проф. А. Г. Банникова, зверь идет за человеком до границ своего участка и прекращает преследование, после того как тот покидает его пределы[62].
Когда мы говорим, что преследование человека не грозит ему нападением, то, естественно, не подразумеваем здесь охотника, ранившего тигра. Ибо в этом случае нападение вполне возможно. Говоря о добродушии и миролюбии этого хищника, не надо, конечно, впадать в крайность. Так, если вы случайно встретите тигрят и вздумаете поиграть с ними или хотя бы приблизиться к ним, то предварительно лучше написать завещание. Ибо это одно из немногих положений, когда тигр, вернее тигрица, может убить человека (но, впрочем, не всегда это делает).
Проанализировав поведение тигра в случае встречи с человеком, А. А. Слудский пришел к заключению: «Тигр переходит в нападение, как правило, лишь при следующих обстоятельствах: 1) когда он ранен и его преследуют; 2) если к нему подойти, когда он остановлен собаками; 3) при подходе человека к логову с маленькими тигрятами; 4) при случайном, неожиданном для тигра, подходе к нему ночью»[63]. Н. А. Байков писал еще об одном обстоятельстве, при котором тигр может броситься на охотника: когда хищника в течение длительного времени преследовали, не давая возможности поесть и отдохнуть[64].
Но даже при этих обстоятельствах тигр нападает далеко не всегда. Так, при отлове тигрят на Дальнем Востоке тигрицы обычно убегают напуганные выстрелами. Прежде, когда этих хищников было больше и они не так боялись людей, как в наше время, переловить тигрят без боя с тигрицей было трудно.
А вот что рассказывает Д. Корбетт о бенгальском тигре. Когда человек подходит к тигрятам, тигрица нападает не сразу. Прежде она предупреждает его рычанием, затем грозным ревом. Если человек не понимает и не уходит, «тогда уже вина за любое полученное увечье полностью ложится на незваного гостя»[65].
Итак, здоровый хищник никогда не бросается на человека первым, если только тигра не вызывают каким-либо образом на нападение. Но все, что говорится в этой главе, относится — подчеркиваем еще раз — именно к обычному, здоровому тигру. Ибо между ним и тигром-людоедом лежит пропасть. Тигр, как видите, животное довольно-таки безобидное (если его не трогают), тигр же людоед — явление безусловно кошмарное. Он нападает всегда сам, и, когда такой зверь где-либо появляется, людей охватывает ужас…
…Пустеют дороги, население запирается в домах, нередко прекращаются лесоразработки или сельскохозяйственные работы. Были случаи, когда крестьяне покидали деревни, забрасывались целые округи…
Жителям больших городов по существу просто невозможно представить себе то состояние ужаса, которое охватывало население местности, где хозяйничали тигры людоеды.
В конце сороковых — начале пятидесятых годов прошлого столетия тигры-людоеды неоднократно появлялись на нижней Сыр-Дарье. Дело дошло до того, что командир Отдельного Оренбургского корпуса генерал В. А. Перовский 2 октября 1851 года написал специальное донесение помощнику военного министра князю В. А. Долгорукову, в котором говорилось: «Исправляющий должность начальника Аральского укрепления майор Дамас в конце 1849 г. донес предместнику моему, что с приближением на зимовку к сему укреплению киргизских аулов в окрестностях оного появились тигры в большом противу прежнего числе. Кроме истребления лошадей и другого скота, встреча с сими хищными зверями всегда почти оканчивалась смертью кого-либо из киргиз, которых, как оказалось по собранным сведениям, в течение 1848 и 1849 гг. заедено тиграми до двадцати восьми человек»[66].
В начале пятидесятых годов XIX века тигр-людоед напал на коменданта форта Кос-Арал и загрыз его. В 1858 году около Перовска зверь убил женщину. В 1880 году в восьмидесяти пяти километрах от Ташкента, в окрестностях одного горного кишлака, был убит тигр, также растерзавший женщину. О людоедах на Сыр-Дарье рассказывает очерк «Мантык — истребитель тигров», а о появлении этих чудовищ в Чирчикской долине (1883 год) — очерк Е. Т. Смирнова. Даже в начале XX века наблюдались случаи появления тигров-людоедов в Средней Азии.
Известны тигры-людоеды и на Дальнем Востоке. В пятидесятых — шестидесятых годах прошлого столетия нападения на людей в Уссурийском крае и в Приамурье были заурядным явлением. О некоторых из них рассказал Н. М. Пржевальский в своей книге «Путешествие в Уссурийском крае». Тигры-людоеды появлялись и позднее, вплоть до конца XIX века. Так, в 1892 году в пятнадцати километрах от Владивостока свирепствовал людоед, нападавший на рабочих лесопромыслов. Для его уничтожения пришлось огранизовать команду из военных охотников, которая в конце концов убила хищника.
Д. И. Шрейдер, побывавший в 1891–1893 годах в Уссурийском крае, вспоминал: «Живущему здесь то и дело приходится слышать доносящиеся из всех округов печальные вести о кровавых исходах встреч обывателей с давнишним обитателем уссурийской тайги: там хищник двух манз-рабочих заел, там — солдата унес, в другом месте — на почтовую тройку напал, в третьем — ребенка у матери вырвал и на глазах у ополоумевшей женщины сожрал, в четвертом — он уже прямо врывается в хуторок новоселов-переселенцев, со страхом, любопытством и трепетом глядящих на разрушительные подвиги невиданного ими «ситцевого» зверя…»[67].
Но в общем-то тигров-людоедов на территории нашей страны было немного. После Великой Октябрьской социалистической революции сведений о появлении таких зверей нет. Гораздо чаще встречаются людоеды в других странах Азии. Так, в пятидесятых годах прошлого века тигры перебрались через пролив, отделяющий Сингапур от материка, и растерзали двадцать человек. На Яве в 1882 году из-за нападений тигров-людоедов пришлось переносить в другое место целую деревню. В конце XIX — начале XX века тигры свирепствовали в Корее. Но особенно мрачную и громкую славу завоевали людоеды Индии. Приведем некоторые факты.
В Нижней Бенгалии с 1860 по 1866 год тигры убили примерно четыре тысячи двести человек. В 1870–1880 годах во всей Индии от людоедов ежегодно погибало по восемьсот — девятьсот человек. В 1890 году людоеды загрызли семьсот девяносто восемь, а в 1924 году — шестьсот три человека. Некоторые из этих зверей прославились количеством убитых ими людей. Так, Чампаватская тигрица за четыре года загрызла двести тридцать четыре, а Чоугарский тигр-людоед за пять лет — шестьдесят четыре человека. В 1964 году был уничтожен людоед в штате Мадхья-Прадеш, имевший на своем «счету» двести шестьдесят семь жертв. В последнее время в Индии ежегодно погибает от тигров по нескольку сот человек.
В шестидесятых годах XIX века в Центральных провинциях Индии из-за нападений тигра-людоеда прекратилось движение по некоторым дорогам, жители ряда деревень покинули родные места. В 1862 году другой такой зверь, убив более ста рабочих, прервал строительство железной дороги Бомбей — Аллахабад; оно было возобновлено лишь после уничтожения этого чудовища. Одна тигрица мешала нормальному ведению сельскохозяйственных работ на площади в тысячу квадратных километров.
Убийства людей тигром, сначала редкие, становятся более частыми по мере того, как хищник осознает свою силу и превосходство над беспомощным населением. Убедившись, что человек — самая легкая и доступная добыча, людоеды наглеют все больше и больше. Постепенно они переходят от ночной охоты или охоты в сумерках к нападениям днем. Ведь днем люди передвигаются неизмеримо чаще, чем ночью, и подстеречь человека в светлое время суток опытному убийце ничего не стоит.
Тигры-людоеды нападают обычно врасплох, когда человек один. Но, убедившись в безнаказанности нападений, людоеды, окончательно обнаглев, бывает, кидаются не только на группу безоружных рабочих лесопромыслов, но даже атакуют вооруженных людей.
Постоянно имея дело с человеком, людоеды вырабатывают особую «тактику» нападения. Обычно они бросаются на жертву с расстояния, которое можно покрыть одним прыжком. Это смертельно опасно не только для безоружного, но даже для опытного хорошо вооруженного охотника, так как стрелять приходится не целясь, навскидку, и только моментальная реакция спасает очутившегося в таком положении человека. Вот почему «на сто случаев нападения тигров-людоедов бывает только один, когда жертва ускользает от зверя»[68]. Неудачные охоты на людоедов, попытки перехитрить их делают этих зверей еще более осторожными, опытными, а потому и более опасными.
Отрицательную роль в борьбе с тиграми-людоедами в Индии играла господствующая в этой стране религия — индуизм. Догма о непротивлении злу и вера в судьбу в течение тысячелетий прививали людям безропотность, покорность. Население или не оказывало тиграм никакого сопротивления, или сопротивлялось робко и нерешительно.
Определенную роль сыграло здесь отсутствие у населения огнестрельного оружия, так как английские колонизаторы не разрешали индийцам иметь даже гладкоствольные ружья. Но главная причина гибели столь большого числа людей от когтей тигров-людоедов в Индии кроется все-таки в пассивности населения. Бирманцы или малайцы, вооруженные лишь копьями и большими ножами, боролись с тиграми гораздо энергичнее и потому с большим успехом.
Естественно, что при обсуждении вопроса: охранять тигров-людоедов или уничтожать — не может быть и тени сомнения. Их следует уничтожать как можно скорее. К сожалению, под выстрелы охотников чаще попадают ни в чем не повинные животные, ибо убить людоеда не так-то просто. Ну, а как же охотятся на тигров?
Способов охоты на тигров множество, и мы расскажем лишь о некоторых. В прошлые столетия индийские феодалы устраивали большие облавы на этих хищников, в которых участвовали тысячи людей и сотни слонов. В XVII веке большие охоты на тигров устраивали китайские императоры. «Эти охоты, — пишет К- Фохт, — скорее походили на военный поход, чем на охоту; тысячи вооруженных людей с сотнями слонов окружали кольцом тигровые логовища, пытаясь взять его сомкнутыми копьями; весьма редко, однако, хищник не прорывался через эту цепь, оставляя по себе смерть и увечье»[69].
В XIX веке в Индии широко практиковалась охота с сетями, расположенными в виде треугольника. В вершине треугольника сооружался помост, на котором размещались охотники. Загонщики старались загнать тигра в суживающийся коридор из сетей; если это удавалось, зверь выходил на стрелков. Но нередко он поворачивал и прорывался через цепь загонщиков.
До сих пор в Индии и Непале тигров стреляют со слонов. Эта охота более результативна и требует к тому же меньше людей. Так, 1 мая 1855 года в Ауде (Индия) со слонов было убито одиннадцать тигров без потерь со стороны охотников. Но, случается, полосатая кошка кидается на слона или охотника, и далеко не всегда дело обходится без несчастных случаев. Советский кинооператор Г. Асатиани, побывавший в Непале, рассказывает, что во время охоты тигр кинулся на слона и разорвал ему бок[70].
Тигров ловят в различные ловушки, капканы, западни; на тропах настораживают копья, луки со стрелами, наконечники которых иногда смазывают ядом; устанавливают и ружья, нередко по нескольку сразу. Тигров травят стрихнином, а на Яве в прежние времена воины окружали этих хищников и убивали копьями.
Один из наиболее целесообразных способов охоты — стрельба с лабаза (махана), сооруженного около жертвы тигра. Иногда сооружают лабаз в месте, часто посещаемом зверем, привязывают рядом приманку (скажем, козленка) и ждут прихода хищника. Об этом увлекательно рассказывается в книгах Д. Корбетта и К. Андерсона.
Отдельные смельчаки отваживаются преследовать тигра в одиночку, хотя для подобной охоты нужно редкое сочетание таких качеств, как хладнокровие, большой опыт, отличное знание повадок тигра, мгновенная реакция и умение стрелять навскидку.
Коренные жители Дальнего Востока — гольды, нанайцы, орочи, удэгейцы — до прихода русских на тигра не охотились. Удэгейцы, например, считая хищника священным зверем, убивали его лишь в целях самозащиты или в случае нападения тигра на стойбище. Орочи убивали этого хищника, культ которого был у них очень силен, только в порядке мести за убитых им сородичей. В одном из гольдских родов существовала вера в близкое родство с тигром. Тотемы тигра известны и у отсталых лесных племен Индии.
Русские переселенцы на Дальнем Востоке подкарауливали тигров у добычи, но чаще всего охотились на этих хищников с собаками. Хорошие зверовые лайки — незаменимые помощники при охоте на тигра. Найдя след, собаки нагоняли и останавливали зверя. Если собаки были неопытные, это стоило жизни одной или нескольким из них. Охотники, определив по лаю место, где остановился тигр, подходили к нему и стреляли со ста — ста пятидесяти метров, обычно из винтовок. Так как опытных охотников, знающих повадки тигра, было немного, то несчастные случаи на подобного рода охотах происходили довольно часто.
Коренное население Средней Азии и Казахстана активно на тигра охотилось довольно редко. Во-первых, этот зверь не очень уж досаждал людям, а во-вторых, охота на него с примитивным огнестрельным оружием была сопряжена с огромным риском. Но если звери слишком наглели, им объявлялась беспощадная война.
На реках Или и Чу отважные казахские охотники, обнаружив место отдыха тигра во время полуденного зноя, подползали к нему как можно ближе и били из мултуков — фитильных ружей с прямыми нарезами. Это оружие своей допотопностью всегда поражало русских, почему оно и упоминается во многих очерках, статьях и заметках того времени. Охотились на тигра и с подхода из юрты; этот способ подробно описывается в публикуемом очерке Е. Т. Смирнова.
Около животного, убитого хищником, устанавливали несколько ружей со взведенными курками. Веревку, соединенную со спусковыми крючками, натягивали таким образом, чтобы тигр, подходя к убитому животному, непременно задел за нее. Однако хищник редко бывал убит, чаще он уходил раненым. Обычно его не преследовали, и через некоторое время зверь или умирал от ран; или выздоравливал, или, оставшись калекой, превращался в людоеда. Этот варварский способ охоты давно уже запрещен почти во всех странах мира.
А. В. Каульбарс, проводивший в 1873 году исследования низовьев Аму-Дарьи, рассказывает: «Так как тигр враг всем, то в аулах существует обычай взаимной помощи против его нападений. Поэтому, как только пастух усмотрит вблизи стада, или уже после нападения на последнее, тигра, то он подает условный знак голосом, по которому в аулах все поднимается в миг на ноги Всяк вооружается чем попало: ружьем, пикой, саблей, кетменем, и все с неистовым криком бросаются к стороне, куда тигр увлек свою жертву, или где он показался. Пораженный и напуганный этим шумом, зверь часто бросает свою добычу, остатки которой на следующий день служат для угощения семейства и друзей хозяина погибшего животного»[71].
Но все же, повторяем, специальной охоты на тигров до прихода русских не существовало. Поэтому не было ничего удивительного в том, что хищники, чувствуя свою безнаказанность, врывались в аулы, а иногда даже гуляли по стенам русских фортов, интересуясь невиданными для них сооружениями. В конце сороковых годов из добровольцев — солдат и казаков — были образованы специальные команды для истребления тигров. Но так как опыта охоты на этого хищника не было, схватки с ним обходились русским людям весьма и весьма дорого.
Охотничьи команды действовали обычно так: место, где находился тигр (чаще всего массив непролазного тростника), окружали со всех сторон и начинали медленно приближаться к предполагаемому местоположению зверя. Невидимый в чаще, он внезапно кидался на людей. Редко удавалось положить его сразу, на месте, чаще начиналась ожесточенная схватка, в ход шли штыки и кинжалы…
Во время одной из таких охот на Сыр-Дарье в середине прошлого века двое солдат были настолько тяжело изувечены могучим хищником, что вскоре скончались от ран; пятеро других были ранены, но остались в живых. Тот самый майор Дамас, о котором Перовский писал в военное министерство, в ноябре 1849 года по просьбе казахов устроил облаву на тигров. В ней участвовало сорок солдат и казаков. Зверя окружили в густых зарослях и убили, но трое рядовых были при этом ранены, а один — лишился руки. О таких же страшных схватках в тугаях и тростниках рассказывается и в повести о Мантыке и в «Охоте на тигра» Н. Н. Каразина.
Убитые и раненые при охоте на тигра в Средней Азии и Казахстане — явление обычное. Даже в начале XX века, когда был уже накоплен большой опыт охоты на этого зверя, несчастные случаи оставались нередкими. Так, перед первой мировой войной в Термезском госпитале как-то одновременно лечилось пять пограничников, раненных на тигровых охотах.
Охотились на тигров не только группами, но и в одиночку. Мантык, например, один ждал зверя, идущего по его следу. Применяли для охоты на этого хищника и собак, которые останавливали тигров. Но в Средней Азии, в густых зарослях, этот способ был менее эффективным, чем в лесах Дальнего Востока.
Ставили на тигра и капканы, непременно с волокушей из тяжелого бревна. Без такой волокуши хищник или вырывался из неподвижного капкана, или отрывал лапу и уходил. Тигра обычно догоняли на лошадях, причем; в погоню отправлялось чаще всего десять — пятнадцать человек, которые стреляли в хищника с лошадей.
Наибольший результат при наименьшей затрате сил и средств давала охота на засидках около добычи, не доеденной тигром, или около приманки. Недалеко от туши убитого животного вырывали яму (см. очерк «В захолустье» и отрывок из романа «В камышах») или сооружали лабаз («В камышах»). Стрельба с лабаза была более безопасной, чем из ямы. Иногда просто ждали веря у трупа, как об этом рассказывается в повествовании о Мантыке.
Читая очерки, вошедшие в этот сборник, многие будут удивлены большим числом несчастных случаев во время охоты на тигров. Объясняется это несколькими причинами. Главное, как уже говорилось, отсутствие опыта, ясных представлений об этом животном, его повадках, силе и как следствие — легкомысленное отношение к грозному хищнику. Так, в очерке «В захолустье» охотник, уже знакомый с тигром, все же счел возможным идти на него с гладкоствольной одностволкой — оружием, явно не подходящим для такого рода охоты.
Анализ источников показывает, что в тигра стреляли когда надо и когда не надо, с любого расстояния, при любом случае, из любого оружия. Раненых зверей часто не добивали, грубо нарушая тем самым одно из основных правил охоты. Облавы организовывались иногда так неумело, что оканчивались или ранением некоторых охотников, или, в лучшем случае, бесплодной потерей времени, как это правдиво показано в очерке Е. Т. Смирнова.
Не подходящим для охоты было и оружие: вначале шомпольные ружья, затем винтовки Бердана и Мосина. Эти винтовки — хорошее боевое и охотничье оружие, но выстрел из них не останавливает тигра при прыжке, даже при удачном попадании. Когда тигра стреляли из боевых винтовок на Дальнем Востоке с более или менее далекого расстояния, то обычно оставалось время на перезарядку винтовки. Но когда тигр нападал с расстояния в три — пять метров — в тростниках Сыр-Дарьи или Аму-Дарьи — и пуля не отбрасывала его назад, времени на перезарядку не оставалось. Охотник или погибал, или получал тяжелые ранения; иногда его выручали товарищи, а в исключительно редких случаях — кинжал.
Английские охотники в Индии чаще всего шли на тигра с двуствольным крупнокалиберным нарезным ружьем (штуцером), тяжелая пуля которого может остановить тигра даже при прыжке с близкого расстояния. Сейчас при охоте на тигров широкое применение находят крупнокалиберные охотничьи автоматические винтовки.
Но дело не только в отсутствии опыта или достаточно мощного оружия. Охота на тигров опасна всегда и для всех, хотя, естественно, в разной степени. Ведь этот хищник не хочет дешево продавать свою шкуру и в случае настойчивого преследования сам нередко переходит в решительную контратаку.
Тигр — животное высокоразвитое. В своих действиях он руководствуется не только инстинктом, но и приобретенным опытом. Сталкиваясь с людьми, тигр вскоре начинает отличать вооруженного человека от невооруженного, а затем вырабатывает «тактику», позволяющую ему или уходить от преследования, или атаковать врага в выгодный для себя момент. Поведение тигра индивидуально, и предугадать заранее, что сделает ну хотя бы раненый зверь во время приближения к нему, невозможно. «Во всех его действиях, — пишет Н. А. Байков, — видна какая-то продуманность, граничащая с разумностью и последовательностью. Обмануть и провести тигра очень трудно…»[72]. Особенно тигра-людоеда.
Раненый или здоровый, но раздраженный преследованием, тигр устраивает засаду. Он сворачивает с избранного им же направления, идет в обратную сторону параллельно своим следам, пропускает охотника вперед, затем выходит на его след и, случается, нападает сзади. Этот прием тигров успешно использовал Мантык. Он поворачивался на сто восемьдесят градусов и ожидал хищника, который обычно выходил прямо на охотника. Нескольких тигров отважный калмык убил именно таким способом, но в конце концов был растерзан зверем, вышедшим на его след.
Хищник не обязательно нападает сзади: в зависимости от ветра он может атаковать и с фланга. Иногда разъяренный зверь нападает спереди, подпустив человека на длину одного прыжка. Впрочем, если тигр заметит, что его обнаружили, он уходит, не нападая. Но это не значит, что хищник отказался от борьбы: нет, просто он будет выжидать более удобного случая, повторять свои маневры, иногда до тех пор, пока не растерзает охотника или сам не будет убит.
Другая особенность охоты на тигра заключается в том, что собаки, столь часто спасающие человека во время схватки с медведем, при нападении тигра помочь не могут. Дело в том, что медведь, на которого наскакивают собаки, старается схватить их и часто оставляет человека в покое. Тигр, нападающий на человека, на собак не обращает никакого внимания. Да и редкая собака решится вцепиться в грозного зверя. Сравнительно легко увертываясь от лап медведя, даже опытная собака не сможет избежать когтей гигантской кошки, если подойдет к ней слишком близко: настолько молниеносны движения владыки джунглей. Поэтому опытные лайки ближе чем на пятьдесят шагов к тигру не подходят.
Есть и еще одно существенное отличие охоты на тигра от охоты на медведя или, скажем, леопарда: многие избавлялись от «объятий» косолапого или когтей пантеры, убивая этих зверей кинжалом. Другое дело тигр: при первом же нападении он калечит или так сильно придавливает человека, что тот, даже если и сохранит присутствие духа, чаще всего просто не может шевельнуть рукой, даже не будучи в шоковом состоянии. А иногда в состоянии шока, все видя и понимая, ничего не может предпринять. Нужно редкое стечение обстоятельств, чтобы охотник, которого подмял под себя тигр, убил бы его, оставшись при этом живым.
Это возможно лишь в том случае, когда после первого нападения охотник, хорошо владеющий холодным оружием, не теряет сознания, сохраняет присутствие духа и возможность пустить в дело нож или кинжал. Так убили тигров Мантык и Шумов — герой очерка «В захолустье». В подавляющем большинстве случаев человек, на которого накинулся этот хищник, бывает убит или тяжело ранен.
Тигр опасен не только своей силой, стремительностью и внезапностью нападений. Уже само присутствие зверя, его вид, голос настолько сильно действуют на людей, что, случается, даже смелые и опытные охотники теряют хладнокровие. Вот несколько примеров психологического воздействия присутствия тигра на человека.
Е. Т. Смирнов, например, рассказывает, как в середине семидесятых годов прошлого столетия группа офицеров отправилась на охоту за тиграми. Ехали тростниками. Неожиданно шагах в двадцати от них на полянку выскочил тигр, прилег около убитой лошади и страшно зарычал. «Можно себе представить, — пишет далее автор, — что сделалось с охотниками! Храброе оренбургское воинство, забыв про винтовки, бросилось в сторону со всех ног и полегло рядами в грязную канаву…»[73].
В августе 1915 года три охотника поехали за фазанами в район Перовска. Увлекшись охотой, они зашли далеко в тростниковые джунгли и вдруг на небольшой поляне увидели спокойно стоявших трех тигров… Когда охотники пришли в себя, оказалось, что они, «бледные и запыхавшиеся, стоят около сторожки, от которой… начали охоту…»[74]. Между тем охотники имели патроны, снаряженные пулями.
В 1878 году на Дальнем Востоке десять солдат получили приказ уничтожить тигра. Зарядив берданки, они двинулись в путь. «Враг не заставил себя долго искать и предстал авангарду в своем диком величии, без малейшего намерения уступить поле битвы. Его выражение, его движения и размеры показались солдатикам настолько внушительны, что они ретировались — ретировались настолько быстро, что некоторые обронили даже свои берданки»[75].
Не думайте, однако, что столь сильно этот хищник девствует только на неподготовленных охотников. Вот что пишет Н. А. Байков, вспоминая одну из своих охот на пира: «Услышав его голос, невольно крепче сжимаешь винтовку в руках. Сердце стучит в грудную клетку, начинается нервная дрожь. Чувствуешь свою полную беспомощность перед этим грозным владыкой тайги в случае его внезапного нападения из темных недр заросшего густого леса. Ощущение это довольно сильное, в чем и заключается весь интерес и заманчивость такой охоты»[76]. А вот слова другого прославленного охотника: «Даже днем близость тигра, если он вас и не видит, заставляет сердце биться учащенно. Но ночью, к тому же темной, когда тигр, и не обычный, а людоед, наблюдает за вами, сердце вовсе готово выскочить из груди»[77].
Не удивительно, что охота на тигра считается одной из наиболее опасных. «Нельзя не признаться, что для открытой борьбы с этим зверем нужны необыкновенное мужество и присутствие духа»[78], — писал Е. Т. Смирнов. «Охота на тигра — самый трудный вид этого спорта»[79], — считает К. Андерсон. По мнению Н. А. Байкова, охота на тигра — наиболее рискованна и опасна[80]. Таковы высказывания охотников, хорошо знающих тигра. И только человек, никогда не видевший этого зверя в естественной обстановке, мог написать о нем такую легкомысленную фразу: «Стрелять в тигра не представляет почти никакой опасности: он постоянно избегает борьбы с человеком…»[81].
Учитывая все трудности и опасности охоты на тигра, известный советский охотовед Д. К. Соловьев включил его в «первую пятерку» наиболее опасных для охотника зверей земного шара. Наряду с тигром сюда входят также лев, слон, носорог и буйвол[82]. Многие охотники добавляют еще и леопарда.
Трудность и опасность охоты на тигров не исключает; понятно, отдельных фантастических удач, звучащих нередко просто анекдотически. Вот три ярких случая. Однажды на Сыр-Дарье солдат отправился на охоту за фазанами с шомпольным ружьем. Совершенно неожиданно он увидел мирно лежащего тигра, находившегося от «его в десяти шагах. Солдат выстрелил зверю в бок — и убил его наповал[83]. В Индии четырнадцатилетний мальчишка, только что приехавший из Англии, на первой же охоте убил двух тигров[84]. Один советский специалист, работавший в Непале, как-то ехал на слоне по джунглям, неожиданно увидел тигра, выскочившего на дорогу, вскинул винтовку, выстрелил — и убил хищника наповал[85].
Вполне естественное нежелание быть убитым, жестокий отпор, который дает тигр своим преследователям, — все это вызывало (а может, и сейчас вызывает?) негодование и возмущение бездарных или просто трусливых охотников. Именно они-то, а также литераторы, наслушавшиеся о нем басен, и создали легенду о необычайной «лютости», «кровожадности» тигра, о его поразительном «коварстве». Остается только недоумевать, почему, собственно, тигр должен безропотно подставлять себя под пули охотников? Ведь именно люди проявляют коварство, уничтожая тигров всеми способами, именно людей можно обвинить в кровожадности, ибо они — а вовсе не тигры — убивают зверей просто так, без всякой нужды, без острой для себя необходимости.
На тигра охотятся не только потому, что он наносит ущерб человеку, или потому, что этого зверя считают чудовищем. Добыть тигра — мечта многих охотников: ведь шкура этого животного — вершина охотничьей карьеры. Кроме того, шкура высоко ценится своей красотой и редкостью.
Впрочем, у тигров ценится не только красивая шкура. Китайцы и корейцы, например, почти всю тушу тигра используют для изготовления различных лекарств. Кроме того, из мяса и размельченных костей приготовляется на-ниток, делающий, по поверьям китайцев, человека храбрым. В наши дни гораздо большую ценность представляю!' не убитые, а живые тигры, охотно приобретаемые зоопарками.
Какие же можно дать ответы на вопросы, поставленные в начале статьи?
Итак, тигр — обычный хищник, отнюдь не лютый, иг ужасный, не коварный, не кровожадный, не свирепый. Это — красивое и сильное животное, отличающееся скорее добродушием, чем свирепостью. Но добродушен тигр только до тех пор, пока его не трогают.
Сейчас в СССР никто уже не выступает за истребление этого зверя. Более того, специалисты начинают даже склоняться к мысли, что тигры, если их не слишком много, животные скорее полезные, чем вредные. Хорошо известно, что в случае уничтожения всех хищников число других животных, например копытных, сначала увеличивается, а потом резко сокращается. Так, если охотники решат, что на данной территории мало оленей, и будет признано необходимым увеличить их число, истребив волков, то сразу же после полного уничтожения последних количество оленей резко возрастет, но впоследствии, через несколько лет, начнется их массовая гибель от эпизоотий. Если, конечно, «функции» волков не перейдут к другим хищникам.
Хищники в первую очередь уничтожают слабых и больных животных. Прекращение этого процесса человеком нарушает естественный отбор. Вот почему они необходимы в природе, хотя, конечно, численность их надо регулировать. Но у волков — как «орудия» естественного отбора — есть по крайней мере четыре отрицательных качества: во-первых, они уничтожают больше, чем им нужно для насыщения; во-вторых, распугивают всю дичь в данной местности; в-третьих, являются носителями бешенства; в-четвертых, регулировать их численность очень трудно ввиду быстрого размножения.
Крупные и средние кошки (львы, леопарды, рыси и т. д.) лишены тех или иных из этих недостатков, а тигр не имеет ни одного из перечисленных. Вот почему имен-по представителей семейства кошачьих выгодно сохранять в определенных количествах, даже в заповедниках, как это делают чехи, допуская существование рыси в Татрах. Такую же роль может играть владыка джунглей в некоторых районах нашей страны.
Установлено, что в Сихотэ-Алине тигры преследуют волков. И там, где нет волков, но обитает полосатая кошка, численность животных выше, нежели там, где обитают волки, но нет тигров. «Иной раз, — рассказывает известный дальневосточный тигролов И. П. Богачев, — просто дивишься: в одном ключике тигры живут, в другом, рядом — табун кабанов пасется, изюбры кругом ходят… А вот волчьего следа не увидишь, всех волков тигрица, как кошка мышей, выловит. Волк — тот не столько съест, сколько разгонит. Где волки — там нет зверя, где тигр, там скорее и другого зверя сыщешь»[86].
Впечатление от появления тигров было настолько велико, что все писали и говорили об этом звере, гораздо меньше внимания уделяя волкам. Ведь волк невелик, не гак страшен с виду, словом — животное более будничное, если так можно сказать. Другое дело тигр — зверь могучий, эффектный, страшный с виду…
И вот туранских тигров истребили, а волки уцелели и по-прежнему режут скот в Средней Азии и в Казахстане. Перечитывая старые материалы о тиграх, ныне невольно обращаешь внимание на те места, которые прежде не замечали. А было не так уж мало таких заявлений: «Возможно, что и в Хиве, например, он (тигр. —
Альфред Брэм, который называет тигра «страшным», «кровожадным», самым опасным хищником на земле, между прочим, написал и такую фразу: «Для земледелия это добрый приятель, который в больших размерах играет роль домашней кошки, спасая посевы от некоторых животных, например от оленей и диких свиней, которые сильно вредят земледельцу и от которых он не знает как избавиться»[88].
Это замечание А. Э. Брэма совершенно справедливо. Но тем не менее в Индии и сейчас уничтожают тигров и леопардов и не трогают (по религиозным соображениям) обезьян, наносящих немалый ущерб сельскому хозяйству. Отстрел же леопардов — естественных врагов обезьян — еще больше увеличивает численность последних.
В Восточной Африке преследование леопардов привело к тому, что кабаны и обезьяны, размножившись в огромных количествах, стали наносить сильный урон сельскому хозяйству. Уничтожение леопардов пришлось прекратить, и теперь там этих животных охраняют, отстреливая и истребляя кабанов и обезьян.
Итак, истребление хищников бьет в конечном итоге по человеку. Ибо надо знать, кого следует уничтожать и когда истребление какого-либо вида нужно приостановить. А для этого необходимы глубоко обоснованные рекомендации ученых.
Конечно, было бы нелепо сейчас ставить вопрос о расселении тигра по всей территории его прежнего обитания. Большие площади тайги, пойменных лесов и тростников освоены, да и на необжитых землях не везде можно поселить грозного зверя. Население не выдерживает его близкого присутствия, живет в постоянном страхе и нервном напряжении, поэтому тигра можно реакклиматизировать лишь в строго определенных местах, лучше всего в заповедниках и заказниках[89].
Нам уже приходилось писать[90] о том, что тигров желательно расселить в Тигровой балке, в низовьях Аму-Дарьи, где-нибудь на нижней Сыр-Дарье и в устье Или, создав в этих местах заповедники. В них мог бы охраняться не только туранский тигр, но и вся своеобразная фауна и флора пойменных лесов и тростников. Завозить этих хищников нужно из Ирана и Афганистана, где обитает туранский тигр, то есть тот же подвид, который водился прежде в Средней Азии и Казахстане. С этим следует поспешить, иначе в Иране и Афганистане истребят последних тигров…
На Дальнем Востоке тигры могут обитать не только в заповедниках (площадь которых следует увеличить), по и на обширных неохраняемых горнолесных территориях. Численность этого хищника может быть увеличена без опасности для жизни людей и без ущерба для скотоводства в пять, возможно, даже в десять раз. Увеличение количества тигров потребует строгого соблюдения двух правил: своевременно отстреливать старых зверей и никогда не оставлять подранков.
Остановимся теперь вкратце на публикуемых материалах.
Материалы, включенные в сборник, не только дают представление об охоте на тигра в Средней Азии и Казахстане, но и знакомят также читателей с природой пойменных лесов и тростников, с обычаями и нравами коренного населения, показывают жизнь русских солдат и офицеров в этих районах. Если говорить о жанрах, то это документальные очерки, кроме отрывка из повести Н. Н. Каразина «В камышах».
В сборник вошла лишь часть известных нам очерков об охоте на туранского тигра. Все произведения, включенные в книгу, показывают этого хищника в те времена, когда он был еще обычен и охота на него не была случайностью. Написаны они в последней трети прошлого столетия.
Читая очерки, не следует забывать, что авторы пользуются терминами, многие из которых исчезли после Великой Октябрьской социалистической революции, например казахи везде именуются киргизами. В нашей публикации сохранен стиль очерков, оставлены все выражения и обороты речи, характерные для авторов этих произведений.
События в очерках развертываются в 1840–1880 годах, то есть в то время, когда завершилось присоединение Казахстана и Средней Азии к России. Русские войска продвигались с севера, вдоль Сыр-Дарьи, и с востока — со стороны Верного (Алма-Аты). По мере продвижения в стратегически важных пунктах сооружались форты, о которых часто упоминается в публикуемых произведениях.
В первой половине XIX века на территории Средней Азии существовало три феодальных государства — Бухарское, Кокандское и Хивинское ханства. В социально-экономическом отношении это были отсталые государства, производительные силы которых подрывались непрестанными смутами, набегами кочевников, междоусобными войнами. В результате ряда походов русских войск Средняя Азия была присоединена к Российской империи; Бухарское и Хивинское ханства стали вассалами России, а Кокандское было ликвидировано.
Несмотря на колонизаторскую политику царского правительства, включение Казахстана и Средней Азии в состав России объективно имело прогрессивное значение. Прекратились непрерывные феодальные столкновения, были созданы условия для более быстрого социально экономического развития, роста производительных сил. Благоприятным оказалось и сближение народов Казахстана и Средней Азии с передовой русской культурой.
Авторы очерков показывают отсталость и бедность подавляющей части казахов. Очерки говорят о доброжелательном отношении русских к коренным жителям Туркестана, как обычно именовали до Великой Октябрьской социалистической революции Среднюю Азию и часть Казахстана. Известно, что передовому русскому обществу чужды были идеи расового или религиозного превосходства над другими народами. Более того, вошедшие в сборник материалы показывают, что дружеские отношения устанавливались между офицерами и солдатами Туркестанского корпуса, с одной стороны, и коренным населением — с другой. Так, Петр Касаткин, главный герой повести Н. Н. Каразина «В камышах», — желанный гость в казахском ауле. Герой рассказа «В захолустье» Шумов тесно связан с казахами и живет с ними, как говорится, душа в душу.
Наиболее интересное в научном отношении произведение — «Мантык — истребитель тигров». Написано оно офицером и охотником, подписавшимся оригинальным псевдонимом
Очерки Б. Карпова — ценнейший источник сведений о туранском тигре; очень хороши в них картины природы низовьев Сыр-Дарьи и сцены охоты. Написаны очерки своеобразным языком, хотя некоторые выражения кажутся нам сейчас старомодными. В 1966 году в несколько сокращенном виде очерк «Мантык — истребитель тигров» вошел в сборник «Владыка джунглей», на который мы не раз ссылались в данной статье. В настоящем сборнике очерки Б. Карпова даются с некоторыми сокращениями по тексту журнала «Природа и охота», 1880, т. IV, октябрь — декабрь.
Автор трех последующих произведений («Охота на тигра», «В камышах», «Не в добрый час») — известный в свое время русский писатель и художник Н. Н. Каразин (1842–1908). В течение нескольких лет он служил в войсках Туркестанского корпуса, участвовал в научных экспедициях (1874 и 1879 годы), изучавших природу и население низовьев Аму-Дарьи.
Каразин хорошо знал жизнь русского солдата, нравы и обычаи коренного населения, природу этих районов. Он написал ряд романов, повестей и очерков на темы среднеазиатской жизни, создал множество рисунков. Одно из лучших его произведений — приключенческая повесть «В камышах», из которой мы включили в сборник отрывки, рассказывающие о появлении тигра-людоеда и об охоте на него. Герои повести вымышленные, но сцены охоты на тигра воссозданы с документальной точностью.
Очерки Н. Н. Каразина «Охота на тигра» и «Не в добрый час» содержат некоторые любопытные факты, но характеристика тигра как «лютого зверя» может вызвать сейчас лишь улыбку. Эти очерки печатаются с некоторыми сокращениями. Все произведения писателя даны по изданию: Н. Н. Каразин, Полное собрание сочинений, СПб., 1905 («Охота на тигра», «Не в добрый час» — выпуск XII; «В камышах» — выпуск XIII).
Поделиться книгой: