История

В это время королеву Эмму[385] и Адальберона, епископа Ланского[386], обвиняли в позорном разврате[387], хотя это обвинение выдвигалось втайне и не подтверждалось открыто никакими свидетелями. Но так как сказанное тайком оказалось у всех на слуху, епископы сочли, что следует обсудить это обвинение, чтобы их брат и сотоварищ не подвергался такому позору.

Итак, вышеназванный архиепископ собрал собор епископов в Сант-Макре, в Реймском диоцезе. Они вместе и разобрали некоторые неотложные дела, после чего архиепископ ...[388]

67. Германцы и белги возводят на трон Оттона

После кончины Оттона[389], короля германцев, королем германцев и белгов стал Оттон; его сын, который правил государством решительно и с успехом. То был муж выдающихся природных дарований и большой доблести. Он славился осведомленностью в свободных искусствах, так что в ходе научных диспутов он мог и искусно задавать вопросы, и правильно разрешать их. Королевство Германия вместе с частью Галлии оставалось под его властью до последнего дня его жизни, но иногда на сомнительных условиях. Ведь между ним и Лотарем, королем галлов, была свирепая вражда, и непонятно было, за кем осталась победа. Поскольку Оттон удерживал Бель-гику, а Лотарь пытался захватить ее, они оба применяли друг против друга и силу, и хитрость; каждый утверждал, что ею владел его отец, и оба, не раздумывая, защищали свои права на нее с помощью больших военных сил. Ведь на самом деле она принадлежала Людовику, отцу Лотаря, а позже он пожаловал ее Оттону, отцу Оттона[390]. И таким образом Бельгика стала главным поводом для раздора между ними.

68. Гнев Лотаря на Оттона

В то время, как Оттон поселился во дворце в Ахене вместе с беременной супругой Феофано[391], Лотарь был очень встревожен тем, что Оттон находится так близко. Он собрал в Лане на совещание герцога франков Хугона и других знатнейших людей королевства, чтобы спросить их совета. Герцог пришел. Затем и все остальные, с кем он собирался посоветоваться, были допущены к королю. Когда они расселись, король напомнил им, что он претерпел двойную обиду: когда враг захватил часть его страны и теперь, когда враг бесстыдно подступил к границе его королевства. И наиболее обидно не то, что он занял его владения, но что, захватив их, осмеливается приближаться к его границе. Он же жаждет отметить за это, если они пожелают согласиться с его решением. Он не может отплатить тому своими силами, поскольку у него не хватает войска для осуществления замысла. Но если они согласятся исполнить его желание, он после отблагодарит их.

69. Внезапное нападение галлов на Оттона

Герцог и другие знатные сеньоры сразу и без возражений одобрили решение короля. Они обещали по доброй воле пойти за королем на Оттона, чтобы, настигнув его, убить или обратить в бегство. План похода держался в тайне и был известен столь немногим, что выступившие в поход воины не знали, куда они направляются. Собранное войско шло столь тесным строем, что поднятые вверх копья напоминали скорее лес, чем оружие. Войско выступало в виде отдельных клиньев, каждое из которых имело свой опознавательный знак. Когда войско пересекло широкий Маас, центурионы, которых назначили и распределили по центуриям, разведали, что у Оттона недостаточно войска. Итак, они приближались, предвидя большую нехватку военных сил у врага[392].

70.

Когда это достигло слуха Оттона, он, будучи человеком храбрым, ответил, что Лотарь ни за что не сможет ни напасть на него, ни проникнуть в его владения, ведь и войска у него недостаточно, и на верность своих людей он не может полагаться. Но когда и одни, и другие упорно твердили ему, что Лотарь уже близко, он ответил, что ничто не заставит его поверить, если только он не убедится своими глазами. Итак, Оттон потребовал коня, вскочил на него и поехал смотреть. Он увидел, что Лотарь приближается с двадцатью тысячами воинов и стал раздумывать, стоит ли сейчас сопротивляться, или временно отступить и вернуться позже с большим войском. В конце концов он не устоял перед наседавшим Лотарем и уехал, не без слез, вместе с женой Феофано и знатными людьми королевства, бросив дворец и королевские инсигнии.

71.

Лотарь подошел с войском, намереваясь настичь Оттона, и он в самом деле захватил бы его, если бы обоз его войска не задержался в пути. Если бы он прибыл днем раньше, до его отступления, то смог бы или пленить его, или предать смерти. Дворец был занят врагами; королевские столы опрокинуты, съестные припасы растащены обозниками. Извлекли из тайников и увезли королевские инсигнии. Бронзового летящего орла, укрепленного на крыше дворца по воле Карла Великого, повернули на восток. Ведь германцы повернули его на запад, намекая на то, что их конница может одолеть галлов, когда пожелает. После этого безуспешного похода Лотарь увел войско без заложников и не заключив мира, надеясь вернуться позже.

72.

Оттон, на которого обрушилось такое несчастье, привлекал к себе своих людей многочисленными дарами и большими милостями. Жаждая отомстить, он старался вернуть расположение тех, кого он обидел, возвращая им отнятое имущество или предоставляя обещанное ранее. Умиротворив всех и призвав тех, кто случайно отсутствовал, он собрал вместе знатных людей королевства и так обратился к ним:

73. Речь Оттона к его людям

«Не без причины, славные мужи, я пожелал собрать вас. Ваша доблесть побудила меня просить совета у вас, украшенных природными дарованиями и взращенных в духе благородства. Я не сомневаюсь, что получу от вас наилучший совет, ибо я никогда не забуду, сколь отважно и доблестно вы служили мне до сих пор, ни разу не нарушив верности. Теперь же, славные мужи, призовите вашу доблесть, чтобы обрести и честь, и славу, ведь вы блистаете мудростью на совете и на войне непобедимы. И ныне от вашей доблести зависит, не последует ли за громкой славой позорное бесчестье. Итак, постарайтесь изо всех сил скрыть испытанный нами позор под завесой величайшей славы. Вам известно, что недавно Лотарь обратил нас в постыдное бегство. За это следует воздать не просто военным походом, но смертью; это следует сделать ради вашей славы, этого требует время, к этому побуждают и удобные обстоятельства. Если вы предпочитаете повелевать, а не быть рабами, пока сильна ваша молодость и дух могуч[393], вы не пренебрежете этим деянием. Докажите вашей врожденной доблестью, что вам неведом страх перед незнатными людьми и чернью». И все порешили, что быть посему.

74. Нашествие на Галлию

Тем временем[394] Оттон готовился идти войной на Галлию с тридцатью тысячами всадников[395]. И, не мешкая, выступил в поход, послав вперед центурионов[396]. Его войско заполонило Кельтскую Галлию, частью пожгло ее и частью опустошило. В свою очередь наседая на Лотаря, который не имел военных сил, Оттон принудил его пересечь Сену и заставил идти плакаться к герцогу[397]. Взволнованный неожиданным нападением врага, король приехал в Этамп, а герцог расположился в Париже, чтобы собрать войско. Пока войско собиралось, Оттон с войском продвигался вперед, разграбил и сжег королевское поместье Аттиньи, но подступив к окраинам города Реймса, оказал большие почести святому Ремигию[398]. Миновав город Суассон и почтив святого Медарда, он начисто разграбил дворец в Компьене. А выступавшие впереди войска центурионы разрушили и подожгли монастырь святой Балтильды в Шель, не известив об этом короля. Он сильно огорчился из-за этого и направил немалые средства на восстановление монастыря.

Наконец он подошел к реке Сене и разбил палатки для войска в виду города Парижа; почти вся округа опустошалась в течение трех дней.

75.

Итак, подошли всадники с обозными прислужниками, несущими продовольствие, и заняли пространство в 160 стадиев[399]. Так как перед ними протекала Сена, никакое войско не могло приблизиться к ним. А герцог на другом берегу реки собирал воинов, но трех дней не хватило, чтобы собрать достаточно большое войско, поэтому он не мог повести его в сражение.

76. Поединок

В то время, как оба войска пребывали в замешательстве и гадали, на чьей же стороне окажется победа, некий германец, уверенный в своих силах и отваге, один подошел при боевом оружии к мосту, который вел к воротам, укрепленным железными засовами и гвоздями, и предложил сразиться с ним один на один. Многократно призывал он врага выйти на поединок. Он уже начал бесчестить галлов ругательствами и никто не отвечал ему, когда герцогу и нескольким знатным сеньорам, которые прибыли туда, доложили, что на мосту у ворот стоит такой вот человек, предлагает сразиться с ним один на один и докучает сеньорам поносными и обидными речами, и что он не уйдет оттуда, пока либо кто-нибудь не сразится с ним в поединке, либо защитники города не откроют ворота и не впустят все вражеское войско. Герцог с сеньорами, не стерпев этого оскорбления, уговаривал молодых воинов отогнать безумца[400] и обрести славу, избавив всех от такого позора[401]. И сразу многие, пылая отвагой, предложили ответить на вызов. Из многих был избран Ивон[402], он и пошел сражаться. Храброму мужу сулили награду; засовы были сняты и ворота открылись перед ним. Оба поединщика двинулись навстречу друг другу. Они яростно сшиблись, прикрывшись щитами и уставив копья, и нанесли друг другу несколько ран. Наконец германец бросает копье[403] и мощным ударом пробивает щит галла. Но когда он выхватил меч и продолжил наступление, тотчас был поражен наискось копьем галла и расстался с жизнью. Победа досталась галлу, он унес отнятое у врага вооружение и доставил герцогу. Герой просил обещанной награды и получил ее[404].

77. Отступление Оттона из Галлии и бегство его людей

Оттон, зная, что войско галлов мало-помалу собирается, и зная также, что его войско может ослабеть, как из-за долгого пути, так и из-за вражеских нападений, решил отступить; дав сигнал, он свернул лагерь. Обозникам тоже велено было поторопиться; снявшись с места, они отступили, торопливо и не без страха. Одни успели перейти широкую Эну, другие же, едва вступив в воду, были атакованы с тыла войском, посланным королем. Враги застигли их врасплох и сразу перебили многих, но никого из известных людей. Тем временем Оттон, отступая с войском, достиг Бельгики, там он распустил воинов; он завоевал такое расположение и любовь у своих людей, что они обещали сложить за него головы, какая бы опасность ему ни угрожала.

78.

Лотарь, понимая, что он не может ни заманить Оттона в ловушку, ни силой одолеть его, неоднократно спрашивал у своих приближенных, что лучше — продолжать сражаться с врагом, или помириться с ним. Он думал, что если продолжать войну, то может случиться так, что герцог соблазнится подарками и перейдет на сторону Оттона. А если уж мириться с врагом, то с этим надо поспешить, чтобы герцог не упредил его и не пожелал сам заключить мир с ним. А это могло произойти со дня на день. Так что из этих двоих он больше опасался герцога. Наконец, на совещании было решено предложить Оттону дружеский союз с королем, ведь он — муж доблестный, и с его помощью Лотарь сможет не только укротить герцога, но и подчинить других тиранов. Итак, послы, отправленные Лотарем, были весьма милостиво приняты Оттоном и трудились ради достижения дружбы между ними, а герцог ничего не знал.

79. Речь галлов к Оттону

«До сих пор процветали охотники до раздора, вражды и резни, так как на благороднейших королей большое влияние имели те, кто больше всего любит раздор[405]; ведь они считали, что смогут хорошо нажиться, пока короли находятся в ссоре. Мало того, они замышляли и общую погибель, чтобы присвоить себе почетное место и большую славу у людей, пребывающих в смятении. Но государство больше выиграло бы, если бы злоба дурных людей была бы уже давно обуздана и воссияла бы ясным светом добродетель людей добрых. Да вернется согласие и да процветет оно между славнейшими королями, тогда зачинщики зла перестанут докучать вам и государство будет управляться вашей добродетелью лучше, чем тогда, когда оно было предано алчному раздору. Вы оба станете править спокойнее, когда заключите дружбу и объедините два войска в одно. Если один из вас решит идти войной на другие народы за пределы своего королевства, то обретет в своем брате надежного защитника своих владений. Да будут угодны мир и дружба светлейшим королям, которых к тому же связывает кровное родство. Пусть дружба одолеет тех, чьи раздоры несут гибель государству, да установится согласие и да правит оно мужами».

80. Ответ Оттона галлам

На это Оттон ответил: «Я давно знал, какой вред наносят государству бесконечные распри, когда знатные сеньоры обоих королевств то и дело воюют друг с другом. Я знаю также, какое благо сулят государству согласие и дружба. Признаюсь, я и до сего дня прилагал много усилий, дабы достичь мира и согласия, и всегда ненавидел злобную зависть и раздор. Уничтожьте это несогласие, я считаю, что вам это по силам, ведь мы своей взаимной враждой причинили большой ущерб государству. Я одобряю ваше мудрое предложение. Пусть все согласятся исполнить сказанное вами». Уговорив его, послы уехали и, склонив королей ко взаимной благосклонности, подготовили их к заключению дружбы. Было установлено время переговоров и назначено место, удобное обоим: так как их королевства граничили в области реки Маас, они решили встретиться в месте под названием Маргу.

81. Примирение королей Лотаря и Оттона

Итак, они встретились[406]. Подав друг другу руки, они, не колеблясь, обменялись самым дружеским поцелуем и скрепили дружбу обоюдной клятвой. Та часть Бельгики, которая была предметом спора, перешла под власть короля Оттона. Установив мир в своем королевстве, Оттон уехал в Италию и прибыл в Рим, чтобы повидать своих людей и расспросить их о положении дел в королевстве; а также подавить волнения, если они есть, и призвать смутьянов к миру в случае, если кто из сеньоров находится в ссоре. А Лотарь, поехав в Лан, вместе со своими приближенными занялся подобающими ему делами. Он уже не надеялся на дружбу с герцогом, ведь хотя он и добился мира хитростью, но имел против него большие подозрения. Все это уже стало известно народу, и некоторые в возмущении роптали против герцога, а герцог, тая в душе печаль, все сносил, а так как у него в обычае было по любому поводу спрашивать совета, он позвал к себе знатнейших сеньоров и обратился к ним с речью.

82. Речь герцога к его приближенным

Он начал так: «Всегда полезно спросить достойного совета у сведущих людей. Только к ним следует обращаться при необходимости; они всегда дадут разумный совет. Я считаю вас хорошими советчиками и никогда не забуду, сколь часто вы одолевали моих противников своей доблестью и дарованиями. Поскольку вы связаны со мной клятвой и вложением рук, я не сомневаюсь в том, что вы сохраните нерушимую верность, и без колебаний прошу совета у моих верных. Если вы согласитесь со мной, то будете вознаграждены; если откажете мне в помощи, может произойти несчастье и на вас падет позор. Речь идет о жизни и смерти, поэтому будьте великодушны и дайте мне полезный совет. Вы знаете, как коварно король Лотарь обманул меня, неосторожного, когда без моего участия решил помириться с Оттоном и достиг этого. Из его памяти напрочь изгладилось, как отважно я подвергался стольким опасностям, как недавно он благодаря мне обратил в бегство врага и похитил из Бельгики инсигнии своего противника. На что же мне отныне надеяться, когда он так коварно обманул мое доверие?»

83. Приближенные герцога обращаются к нему

На это знатные сеньоры ответили: «Мы знаем не только каким опасностям ты подвергался вместе с нами за короля Лотаря, но и какое несчастье угрожает тебе с тех пор, как два короля, по слухам, сговорились против тебя. Ведь если ты двинешь войско, защищаясь от одного из них, то сразу оба они встанут против тебя. Если попытаешься бороться с обоими, то неминуемо столкнешься со многими бедами: с мощными набегами, с частыми засадами, поджогами и грабежами и, что хуже всего, среди нечестивой черни пойдут слухи, что мы не защищаемся от противников, а вероломно и безрассудно подняли мятеж против короля. Кроме того, народ станет обманываться, что можно, не совершая правонарушения и клятвопреступления, покидать своих господ и надменно поднимать головы против них. Нам кажется, что единственным и наилучшим образом действий в такой опасности было бы, поскольку два наших противника объединились против нас, отдалить одного от другого. А если невозможно склонить их на измену друг другу, найдем выход в дружеском союзе с одним из них, чтобы он, связанный с нами, не мог предоставить другому ни помощи, ни поощрения. Этого можно добиться, если ты, отправив послов, осторожно и благоразумно обратишься к Оттону, который ныне находится в Риме. Оттон не настолько беден рассудком, чтобы не знать, что ты превосходишь Лотаря и военными силами, и богатством, ведь он часто слышал об этом и сам испытал. Поэтому ты легко добьешься его дружбы, этому будет способствовать и ваше кровное родство, которым ты связан с ним так же, как и Лотарь».

84.

Герцог охотно принял этот совет. Итак, отправив послов в Рим, он сообщил Оттону о своих намерениях[407]. Оттон принял послов на удивление милостиво, говорил с ними о заключении дружбы и выразил полную готовность к союзу. Если герцог приедет к нему, чтобы доказать прочность обоюдной дружбы, он достойно и с почетом примет его и его людей. Послы, вернувшись, доложили герцогу порученное, и герцог отправился[408] в Рим вместе с некоторыми людьми, отличавшимися умом и хитроумием: Арнульфом, епископом Орлеанским, Бурхардом[409] и .....[410], а также несколькими другими, избранными из числа его приближенных. Он почтил святых апостолов, а затем встретился с королем.

85. Свидание Оттона с Хугоном

Оттон, желая добиться вящей славы, подстроил, чтобы все прислужники удалились из королевской спальни, а его меч остался лежать поверх плетеного кресла; герцог вошел в сопровождении только одного епископа, поскольку король говорил на латыни, а епископ переводил его слова герцогу. Итак, их ввели и король принял их очень благосклонно. Король отбросил все обиды, нанесенные ему герцогом, и, поцеловав его, обратился к нему с дружеским расположением. После долгих переговоров о заключении дружбы король, выходя из покоев, обернулся и попросил свой меч, а герцог чуть отошел i наклонился, чтобы взять меч и поднести его королю. Меч был оставлен на кресле нарочно, чтобы герцог на глазах у всех подал королю меч и тем показал, что и дальше будет носить его[411]. Но епископ, советник герцога, выхватил у него меч и сам поднес королю. Король был восхищен его сообразительностью и хитроумием и после часто с похвалой рассказывал об этом поступке своим приближенным. Заключив крепкую дружбу с герцогом, он распорядился проводить его с почетом и миром до самых Альпийских гор.

86. Письмо Лотаря к Конраду

Король Лотарь и королева Эмма повсюду готовили засады против герцога и измышляли разные уловки, чтобы захватить его на обратном пути. Итак, король отправил к Конраду[412], королю алеманнов письмо приблизительно следующего содержания: «Лотарь, Божьей милостью король франков, Конраду, королю алеманнов, привет. Мне всегда на радость было соблюдать договор о дружбе, давно уже заключенный нами. Так как наша дружба благодаря моим стараниям всегда приносила обильные плоды, я считаю возможным сообщить вам о некоем деле и просить вас исполнить мое желание. Ты знаешь, что некогда я считал герцога своим другом. Но узнав, что он был моим тайным врагом, я отказался от его дружбы. А сейчас он поехал в Рим и встретился с Оттоном, чтобы убедить его нанести мне оскорбление и уготовить погибель моему королевству. Вот почему призовите все ваши силы и способности, чтобы он не ускользнул от вас. Будь здоров». Он повсюду разослал лазутчиков, чтобы они поджидали появления герцога на горных отрогах, между скал и на перекрестках дорог.

87. Письмо королевы Эммы к матери

А королева Эмма отправила к своей матери такое письмо: «Своей матери Аделаиде, августе императрице навечно, Эмма, королева франков, привет. Хотя меня и отделяет от вас большое расстояние, я прошу у вас помощи, как дочь у матери. Герцог Хугон не только коварно убедил знатных людей королевства нарушить верность нам, но затеял также отдалить от нас брата моего Оттона, для чего и поехал к нему в Рим. Итак, чтобы ему не удалось исполнить свое заветное желание, я прошу вашей помощи, как дочь у матери, пусть наш заклятый враг будет захвачен на обратном пути. Если можно, следует оставить его в плену, чтобы он не возвратился безнаказанным. А чтобы этот коварный человек не ухитрился ускользнуть от вас, я постаралась описать вам все особенности его внешности»[413]. Затем она описала по порядку его глаза, уши, губы, зубы и нос, и остальные части тела, а также голос, и сделала столь подробное описание, что те, кто не знал его, могли бы теперь разыскать его и опознать[414].

88. Переодетый Хугон избегает засад

Герцог узнал об этом и поспешил с возвращением. Заранее опасаясь засад, он сменил одежду и притворился одним из прислужников. Он сам направлял и погонял вьючных лошадей, сам надевал и разгружал тюки и старался всем услужить. Герцог столь ловко скрывался с помощью потрепанного платья и неряшливого вида, что успешно миновал все засады, которые он не мог объехать, и благополучно провел тех, кто сидел в засадах. Только на одном постоялом дворе его чуть было не схватили. Ведь когда он отправился спать, ему приготовили удобное ложе и все его приближенные окружили его, предлагая свои услуги. Одни, преклонив колена, снимали с него обувь, другие принимали снятое, третьи, склонившись, растирали босые ноги и обертывали их чистыми обмотками. Хозяин сквозь щель в двери увидел это. Но его застигли за подглядыванием и сразу позвали и впустили в комнату, чтобы он никому не рассказал об увиденном. Выхватив мечи и угрожая ему смертью, если подаст голос, они связали ему руки и ноги и затолкали в чулан. Там он и пролежал с заткнутым ртом до самого рассвета. По окончании ночи они поднялись еще в сумерках. Взяли и хозяина, усадили на коня и везли с собой до тех пор, пока не миновали все подозрительные места. А проехав их, они развязали и отпустили его и благополучно совершили оставшийся путь. Так же он избежал и ловушек короля Конрада, прячась, переодеваясь и используя различные уловки, хотя лазутчики усердно разыскивали его. Наконец, избежав стольких зол, он вернулся в Галлию.

89.

Когда оба государя узнали о коварных замыслах друг друга, они жестоко обрушились друг на друга, но не силой оружия, а с помощью тайных козней, так что раздоры великих мужей терзали государство в течение нескольких лет. В то время дурные люди предавались грабежам, притесняли бедняков, бесчестно посягали на имущество тех, кто был слабее. Тогда наиболее мудрые советники обоих государей собрались на совет и много жаловались на раздоры своих господ.

90. Примирение Лотаря и Хугона

Они постановили, чтобы доброжелатели каждого из государей просили другого о мире, дабы каждый из двух, тронутый дружелюбием другого, легче пошел к нему навстречу и горячо покаялся перед ним в нарушении дружеского союза. Этот план вскоре увенчался успехом. Они сумели благополучно убедить их и те заключили прочный союз. Так была скреплена их взаимная дружба[415].

91. Возведение Людовика[416] на трон королевства франков

Поскольку король желал, чтобы его сын Людовик унаследовал его трон, он попросил герцога устроить его коронацию, на что герцог ответил, что он охотно и не мешкая возьмет на себя исполнение этого замысла. Он отправил послов, чтобы созвать в Компьене знатных сеньоров королевства. Там герцог и остальные сеньоры провозгласили Людовика королем, а Реймский архиепископ, блаженной памяти Адальберон, короновал его как короля франков[417] в день святой пятидесятницы. Теперь правило два короля и обоим герцог выказывал необычайную обходительность и предлагал всевозможные услуги, превознося перед всеми королевское достоинство и не скрывая своей покорности. Он обещал им упрочить их власть над народами, которые им подвластны, а также успешно укротить непокорных. Он полагал, что Людовику и Лотарю следует править в разных королевствах, чтобы теснота одного королевства не умалила власти обоих королей.

92. Возведение Людовика на трон Аквитании и его женитьба

Пока герцог усердно осуществлял этот замысел, некие коварные люди, зная о его планах и надеясь приобрести себе славу, пришли к королеве Эмме и сказали, что хотят посоветоваться об одном весьма важном деле. Принятые королевой, они сказали, что, как им кажется, королю Людовику лучше всего взять в супруги Аделаиду[418], вдову недавно скончавшегося Рагемунда, герцога Готии. С помощью этого брака можно не только увеличить его королевское могущество, но и извлечь другие выгоды. В самом деле, Людовик соберет под своей властью всю Аквитанию, равно как и Готию, заняв, как господин своей жены, все хорошо укрепленные города, а затем, в чем и заключается главное преимущество этого плана, отец и сын, находясь и тут, и там, смогут постоянно теснить герцога и других врагов, зажатых посередине.

93.

После того, как королю объяснили суть этого замысла, он в присутствии графа Гозфреда велел исполнить его. Приготовления шли без ведома герцога. Позже он узнал о них, но чтобы не показалось, что он противится королям, скрыл обиду и никак нс противодействовал. Тем временем собрались знатные люди королевства, была построена королевская конница, привезены королевские инсигнии, подготовлены в большом количестве съестные припасы, нагружены повозки. Когда все было готово, оба короля с большой конницей двинулись в Аквитанию и достигли замка, который исстари называется Бриод.

94. Восшествие Людовика и Аделаиды на трон Аквитании и их развод

Там заранее предупрежденная Аделаида устроила им пышный прием. В назначенный день, совершив подобающие обряды и взяв достойное приданое, король Людовик сочетался браком и был вместе с женой коронован епископами и возведен на трон[419]. Но их королевский титул нс столь почитался, чтобы они смогли осуществлять королевскую власть над знатными сеньорами. Кроме того, между ними не было никакой супружеской любви. Ведь он был еще совсем молод, а она — в преклонных летах[420], и различия в их привычках порождали частые ссоры. Они отказались от общей спальни и отдыхали в разных покоях. Если им надо было поговорить, они делали это под открытым небом. И беседы их ограничивались несколькими словами. Так они жили в течение двух лет, у них стали обычными сильные ссоры, а вскоре последовал и развод.

95.

Людовик, лишенный наставника, предавался суетным забавам, как все юноши. Одежду, принятую на его родине, он сменил чужеземной. Его положение было плачевным, он унижал себя и шла молва о его неспособности править. Тот, кто совсем недавно был могущественным королем, благодаря своему происхождению, славе и богатству, ныне влачил свою жизнь в нужде, испытывая недостаток как в средствах, так и в военных силах. Узнав об этом из разных источников, король Лотарь решил отозвать своего сына, понимая, что он и к худшему скатится, поскольку не обладает достоинством, чтобы блюсти королевскую честь, Итак, он приготовил конницу, чтобы вернуть сына. Вступив в Аквитанию, он пришел в Бриод, забрал сына и увез[421]. Покинутая королева, печалясь и опасаясь дальнейших обид, поехала к Вильгельму Арльскому[422] и вышла за него замуж. Так их развод привел к неприкрытому разврату.

96. Смерть Оттона

В то время Оттон претерпел серьезную неудачу на войне с варварами. Он лишился войска, перебитого врагами, и сам попал бы в плен, если бы по Божьей милости не успел вернуться[423]. Позже, в Риме, он захворал из-за дурного пищеварения и страдал запором в кишечнике от разлития черной желчи; желая выздороветь, он принял четыре драхмы алоэ. От этого его внутренности пришли в расстройство и в течение двух дней продолжалась диарея, вызвавшая геморроидальную опухоль. Переполненные прилившей кровью опухоли по прошествии немногих дней привели к его смерти[424].

97.

У покойного остался пятилетний сын Оттон[425]. В то время, как одни могущественные люди желали, чтобы он унаследовал отцовское королевство, другие возражали против этого. В конце концов королевство осталось за ним, но только после многих усилий и различных превратностей. Ведь Хезилон[426], двоюродный брат покойного короля, которого до тех пор содержали в оковах в темнице, поскольку он оспаривал корону, освободился, благодаря козням дурных людей, на погибель королевству, и многие из них приняли его в своих замках. Столь же знатный, как и Оттон, он был красив и крепок телом, охоч до почестей и властолюбив, духом силен, но коварен. Жаждая править, он склонил на свою сторону и сделал своими приближенными и друзьями всех клятвопреступников, осужденных по суду или опасающихся суда за содеянное[427], наконец, просто всех бесчестных людей, которые были ему по душе. Благодаря их коварству, он похитил сына покойного короля, маленького Оттона, рассчитывая править вместо него. Итак, полагая, что королевство уже находится в его власти, он готовился принять корону и скипетр. Он решил просить помощи у Лотаря и надеялся сделать его своим другом и соратником, уступив ему Бельгику; он отправил к нему послов, чтобы они скрепили этот договор клятвой. Согласно этой клятве, оба короля должны были встретиться в назначенном месте у Рейна[428].

98.

Согласно клятве, переданной через послов, Лотарь в назначенное время пересек Бельгику со своим войском, чтобы не нарушить обещание, и прибыл в назначенное место на Рейне. Но Хезилон, опасаясь, что если он поспешит навстречу, то знатные сеньоры заподозрят его в том, что он хочет принять Лотаря в своем королевстве, решился нарушить клятву и отказался прийти. Поняв, что над ним посмеялись, Лотарь отступил, однако не без труда, ибо белги, через земли которых он проходил с войском, возмущенные его появлением, завалили деревьями проезжие пути и вырыли глубокие рвы поперек дороги. Они хотели не сразиться с врагом в открытом поле, а напасть с тыла на противников, задержанных этими препятствиями, либо обосноваться на высоких горах и осыпать стрелами и камнями идущих внизу. Так как им не хватало духу сразиться в открытую, они разместили лучников с луками и арбалетами на возвышенных местах, и пока войско проходило внизу, они с высоты одних пронзили, а других изранили стрелами и другими снарядами. Но молодые воины отыскали проход к ним, взобрались и обрушились на врагов; в гневе они ранили некоторых, а некоторых предали смерти. Трижды они нападали столь свирепо, что навалили груды мертвых тел, подобные холмам. Когда они спустились, войско изрубило мечами завалы на дорогах и раздвинуло копьями наваленные кучи деревьев, и так расчистило себе путь. Наконец, с большим трудом войско миновало вражеские земли.

99.

В то время никто нс правил Германией, ведь Оттону не позволял править нежный возраст, а стремление Хезилона стать королем оспаривалось лучшими людьми королевства. Поэтому Логарь, пользуясь случаем, подумывал о вторичном вторжении в Бельгику, чтобы вернуть ее под свою власть, ведь Оттона больше не было, а знатные сеньоры жили в раздоре и королевство оставалось без короля и никем не управлялось[429].

100.

Итак, он призвал Одона[430] и Хериберта[431], мужей известных и могущественных, и открыл им свое тайное желание. И поскольку немногим ранее он милостиво пожаловал им огромные владения их дяди, умершего без наследников, вместе с хорошо укрепленными замками, они тотчас ответили, что готовы служить ему и во время мира, и на войне. После того, как они обещали свою помощь, король рассказал им о своем намерении вернуться в Бельгику и завоевать ее; они предложили для начала взять Верден, так как этот город находится ближе всего, и они нападут на него, осадят и не отступят, пока не возьмут его. И они до тех пор останутся в Бельгике, пока либо не завоюют ее силой, либо пока белги не признают себя побежденными и не сдадутся. Приняв от них клятву, король сразу двинул свое войско на Верден.

101. Взятие Вердена

Расположение города позволяло нападающим подступить к нему спереди по удобопроходимой равнине, но с тыла он был недоступен. С этой стороны поднималась скала и простиралось глубокое ущелье. На другом его краю высились крутые отроги. Город изобиловал источниками и колодцами, на радость его обитателей, но и соседствовал с лесом и омывался рекой Маасом с крутыми берегами[432]. Итак, подступ был только спереди, и нападающие соорудили на равнине военные машины разного назначения. Защитники города также приготовились к сопротивлению. Сражение длилось восемь дней напролет. Но поняв, что союзники вне города не посылают им никакой помощи и что они не смогут вынести тяжести бесконечного сражения, жители города посовещались и решили сдаться врагу на условиях, что им не причинят никакого ущерба и оставят невредимыми. Они открыли ворота города и сдались Лотарю[433].

102.

После этого король оставил в городе для охраны королеву Эмму. А сам с войском вернулся в Лан и позволил своим людям разойтись. Он пользовался у них такой благосклонностью и любовью, что они сулили, если он повторит поход, вновь пойти за ним, куда прикажет, и, бросив на время дома и детей, врукопашную сражаться с врагом[434]. Тем временем Лотарь обсуждал со своими людьми, что ему лучше предпринять: идти дальше и силой оружия подчинить себе всю Бельгику, или, обосновавшись в Вердене и разослав послов, увещевать врагов и склонить их на свою сторону. Если он одолеет их мечом, то только после большого кровопролития, и в дальнейшем не сможет добиться их доверия, причинив друзьям столько бед. А если будет ожидать, пока они вернутся к нему, привлеченные его милостью, то, полагал он, надо будет опасаться, как бы такое бездействие не усилило наглости его врагов.

103. Нападение белгов на Верден

Пока шли долгие совещания, герцог Бельгики Теодерик[435], а также Годефрид[436], муж знатный и решительный, и знаменитый Сигефрид[437], и славные и известные братья Бардон и Гозилон[438], и некоторые другие знатные сеньоры тайно задумали напасть на Верден и очистить его от галлов. Они с отборным войском хитростью заняли стоянку торговцев, которая была обнесена стеной наподобие крепости и отделялась от города течением Мааса, но соединялась с ним двумя мостами. Воины разбрелись по округе и свезли отовсюду продовольствие, забрали для нужд войны и припасы торговцев. Они приказали подвезти к ним бревна из Аргонны[439], чтобы, если враг использует против них машины, они также могли собрать внутри машины для защиты. Также они сплели прочные щиты из лозы и веток, чтобы, если обстоятельства того потребуют, закрыть ими машины. Приготовили они и колья, заостренные железом и обожженные на огне, чтобы поразить возможно большее число врагов, приказали кузнецам изготовить разного рода метательные снаряды, привезли для разных целей тысячи мотков веревок, установили щиты для «черепахи». Сверх того, у них были сотни смертоносных боевых машин.

104. Лотарь отбивает Верден

Лотарю сообщили об этом и он, крайне возмущенный сим преступным деянием, созвал распущенное войско и с десятью тысячами воинов пошел к Вердену и внезапно напал на противников. В первой схватке они выставили против врагов лучников. Выпущенные из луков и арбалетов стрелы и другие метательные снаряды сновали в воздухе так часто, что казалось, надвинулись тучи и скрыли землю. Защищаясь от них, враги на стене выстроили у себя над головой «черепаху»[440]; метательные снаряды ударялись о нее и отскакивали. По окончании этой схватки, галлы расположились вокруг осадой и укрепили свой лагерь, выкопав рвы, чтобы противники, внезапно напав на них, не нашли легкого доступа.

105. Сооружение некоей военной машины

Для постройки машины подвезли высокие дубы, срубленные под корень. Положили на землю четыре бревна длиной в 30 футов таким образом, что два бревна лежали вдоль на расстоянии в 10 футов друг от друга и были связаны с двумя другими, уложенными поперек с тем же промежутком. Пространство, заключенное внутри этого сруба, в длину и ширину равнялось 10 футам. Длина внешних сторон сруба также составляла 10 футов. В местах соединения бревен водрузили стоймя четыре столба высотой в 40 футов, отстоящие друг от друга на равное расстояние, так что в плане получался квадрат; к ним прикрепили подъемные блоки. С четырех сторон в двух местах — посередине и у вершины — поместили поперечины длиной в 10 футов, чтобы столбы держались прочнее. У концов четырех бревен, на которых покоились столбы, установили четыре других бревна, которые шли наискось и упирались в верхние перекладины, их прикрепили к столбам, чтобы машина была устойчивой и не качалась. Поверх перекладин, которые связывали постройку сверху и посередине, положили брусья. К ним прикрепили плетни, на которых должны были стоять бойцы. С высоты они обрушивали вниз, на противника, град дротиков и камней. Соорудив эту машину, осаждающие намеревались подтащить ее к расположению врага[441]. Но так как они опасались лучников, то изыскивали способ приблизить машину к врагам без потерь среди своих. Наконец, благодаря хитроумной выдумке они нашли отличное средство подогнать ее к врагам.

106. Как вышеупомянутую машину подогнали к врагам

Они велели прочно вкопать в землю четыре толстых столба; на десять футов они уходили в землю, а на восемь — возвышались над ней. Установив их, укрепили с четырех сторон прочные брусья. Поперек брусьев натянули канаты. К передним концам канатов привязали машину, которую надо было подвезти к врагам, а к задним — привязали быков. Причем вторые концы были длиннее первых. Передние концы, привязанные к машине, были короче, так что машина находилась между врагами и быками. Поэтому чем дальше быки отступали от врагов, тем ближе машина, подтягиваемая ими, подъезжала к ним. Кроме того, снизу к машине прикрепили цилиндры, чтобы легче было ее двигать, и благодаря этой выдумке машину удалось подогнать к врагам без потерь[442].

107. Победа Лотаря

Противники также соорудили подобную машину, но не столь высокую и крепкую[443]. Построенные машины возвышались с обеих сторон. Обе стороны доблестно сражались и никто не отступал. Слишком близко подойдя к стене, король был ранен в верхнюю губу брошенным сверху дротиком. Воспламененные его ранением, его воины предались сражению еще упорнее. И так как враги, обладавшие военной машиной и оружием в избытке, никак не сдавались, король приказал использовать железные крючья. Их привязали, к веревкам, забросили на вражескую машину и, когда они пронзили дерево и впились в него, одни отбрасывали веревки, другие подхватывали и так накренили и повалили машину противников. Одни бойцы успели слезть вниз по столбам и спуститься с нее, другие, спасаясь, спрыгнули на землю, а некоторые в позорном страхе попрятались, опасаясь за свою жизнь. Увидев, что на них надвигается смертельная угроза, враги сдались своим противникам и молили сохранить им жизнь. Им приказали сложить с себя оружие и отдать его. И тут же король повелел, чтобы врагов брали в плен, не причиняя им вреда, и невредимыми уводили. Итак, их, безоружных и не потерпевших иного ущерба, кроме ударов, полученных в сражении, привели к королю. Припав к его ногам, они просили оставить им жизнь, ведь, будучи побежденными мощью короля, они опасались за нее.

108.

Одержав победу, король поручил своим людям стеречь пленных знатных сеньоров Бельгики, но приказал вернуть их в подходящее время. Остальным защитникам города позволили уйти. Сам король возвратился с войском в Лан и там распустил его. Город Верден находился в его безоговорочной власти вплоть до конца его жизни. Кроме того, он подумывал, какими средствами он мог бы расширить свое королевство с помощью дальнейших походов. И в самом деле, дела его шли успешно, а положение королевства, упроченное, когда знатные сеньоры попали в плен, побуждало его к этому предприятию. Но Провидение, правящее миром, положило конец и спокойствию белгов, и его правлению.

109. Смерть Лотаря

В том же году, когда теплая весна посетила охваченную холодом землю, король захворал в Лане из-за естественного изменения температуры. Мучимый недугом, который врачи называют коликами, он слег в постель. У него нестерпимо болело справа над срамными органами, жестокие боли терзали его от пупа до селезенки и от левого паха до заднего прохода. Кишечник и почки также были поражены недугом, он испытывал постоянные тенезмы и кровотечение, иногда удушье мешало ему говорить. Время от времени он коченел от озноба; присутствовало урчание в кишечнике, постоянная тошнота, тщетные рвотные позывы, вздутие живота и жжение в желудке. Весь дом наполнился жалобными криками. Слышались различные голоса и разные выклики. Никто из бывших там не мог сдержать слез из-за такой беды. И, пережив Оттона на 10 лет[444], на тридцать седьмом году с тех пор, как воспринял королевство по смерти отца[445], на сорок восьмом, как еще при жизни отца получил корону и скипетр, а от рождения — на шестьдесят восьмом[446], он умер и так уплатил свой долг природе[447].

110.

Королю устроили похороны с поистине королевским блеском. Для него изготовили ложе, украшенное изображениями королевских инсигний; тело одели в шелковые одеяния, а сверху накрыли пурпурным покровом, усыпанным самоцветами и расшитым золотом. Знатнейшие люди королевства несли это ложе. Выступали епископы и духовенство с распятиями и евангелиями, среди них, рыдая, шли те, кто нес его корону, блистающую золотом и драгоценными камнями, и многие другие знаки отличия. Погребальные песнопения прерывались слезами. Рыцари шли строем с печальными лицами, за ними с жалобами следовала остальная толпа[448]. Его похоронили в Реймсе, в обители монахов святого Ремигия, рядом с отцом и матерью, как он ранее приказал своим приближенным; этот монастырь отстоит от места его смерти на 240 стадиев[449], и всю дорогу туда ему выказывали глубокое почтение и горячую любовь.

КНИГА IV

1.

После того, как Лотаря похоронили, герцог и другие сеньоры избрали на царство[450] его сына Людовика. Все хлопотали вокруг него, обещали ему верность, клялись в преданности; приближенные предлагали ему разные советы касательно того, как ему следует поступить. Одни советовали остановиться в своих замках, чтобы сеньоры, собравшись к нему, исполняли его приказания, дабы не умалилось королевское достоинство, если, как неимущий, он будет просить помощи на чужбине, у иноземцев[451]. Ради общей чести следует остерегаться, чтобы с самого начала правления вялость и малодушие не взяли верх над доблестью, ведь если это случится, великое станет презренным и ничтожным, а это очень опасно. Другие же уверяли, что ему следует остаться при герцоге, ведь он молод и ему стоит поучиться и благоразумию и доблести у столь выдающегося государя[452]. Также ему будет очень выгодно, если на время он вверится опеке могущественного человека, ведь без его помощи он не сможет пользоваться всей полнотой власти, а вместе они будут в состоянии управлять королевством решительно и с пользой. Король выслушал мнение обеих партий и принял решение. Посовещавшись с герцогом, он пожелал предаться ему всей душой.

2. Речь Людовика к герцогу и другим сеньорам против архиепископа Адальберона

Помня о прошлом, король так пожаловался герцогу и немногим другим[453]: «Отец мой, подхватив недуг, от которого и умер, повелел мне, чтобы я спрашивал вашего совета и вашего мнения об управлении королевством, чтобы я относился к вам, как к родственникам и друзьям и ничего не предпринимал без вашего ведома. Он утверждал, что если я обеспечу вашу верность, будет у меня, без сомнения, и богатство, и войско, и защита для королевства. Эта мысль глубоко запала мне в душу. Итак, я желал бы, чтобы вы дали мне совет на будущее, поскольку я объявил, что не расстанусь с вами. Я хочу, чтобы мои планы, мои намерения, моя судьба зависели от вас. Реймский епископ Адальберон, преступнейший человек из всех, кого носит земля[454], презрев власть моего отца, во всем помогал Оттону, врагу франков; стакнувшись с ним, Оттон повел на нас войско, благодаря его ловкости разорил Галлию, ведомый им, одолел герцогов и невредимым ушел с войском[455]. Кажется справедливым и полезным, чтобы он понес наказание за содеянное, ведь когда будет укрощен носитель пагубы, дурные люди убоятся замышлять подобное».

3.

Его выступление не убедило их, так как они подумали, что он говорил недостойное, несправедливо выступив против прелата и вняв наущениям дурных людей. Однако отчасти с ним согласились, а отчасти отказали ему, таким образом, чтобы и королю не было обиды, и герцогу не пришлось подчиниться нечестивому приказу, с которым он не согласен. Король, негодуя против архиепископа, пошел на него с войском, увлекая и герцога, подступил к самому городу и собирался ворваться в него. Однако, воспользовавшись советом знатнейших сеньоров, он отправил вперед послов и спросил через них, будет ли епископ сопротивляться королю или в определенный срок будет готов оправдаться в возложенных на него обвинениях. Если воспротивится, король сразу начнет осаду и, взяв город, покарает врага, а если не откажется ответить на обвинения, он примет от него заложников и уйдет.

4.

На это архиепископ сказал: «Говорят, что добрые люди беспрестанно терзаются из-за козней дурных, а потому я не удивляюсь, что встретился с несправедливостью. Гораздо сильнее меня удивляет, что славные сеньоры могли так легко обмануться, что поверили без малейших сомнений в то, что не обсуждалось в присутствии судьи и если бы было рассмотрено, ничем не подтвердилось бы. Если король желает обсудить то, в чем он уверен, зачем это осуществляется с помощью войска и оружия? Разве это не заставляет нас думать иное? Если речь идет о прошедшем, я до сих пор стремился к благу королей, почитал их род[456]; а также, как подобало, охотно отстаивал выгоды сеньоров. Если о настоящем, то я не мешкаю выполнять приказы короля, передаю заложников, каких он пожелает, и не отказываюсь выдвинуть свои возражения против обвинений». Когда обе стороны высказались, архиепископ выдал заложниками Рагенерия, воина, известного знатностью и богатством, и многих других, пока не удовлетворил короля[457].