Помоги проекту - поделись книгой:
- Что?
- Насчет окопа. Мне, знаешь ли, до чертиков интересно.
Льюис замолчал. Время тянулось и тянулось, как бесконечная китайская лапша, а Льюис пристально рассматривал мозаику из мусора на асфальте. Гниющие листья салата. Яичная скорлупа. Два чайный пакетика. Коробка из-под салфеток.
- Ладно, - Льюис хлопнул ладонями по коленям и медленно поднялся. Промокшие джинсы с чавканьем отклеились от задницы. – Только без всей этой херни про психологов.
- Идет, - Ругер окинула его оценивающем взглядом. – А ну-ка повернись.
Льюис послушно развернулся тылом, и в спину ему ударил поток горячего воздуха.
- Эй! – Льюис шарахнулся в сторону, наступил ногой на что-то склизкое и чуть не навернулся обратно в грязь. – Что за?..
- Да стой ты спокойно, я же тебя сушу!
Льюис осторожно потрогал джинсы – ткань была сухой, хотя и заскорузлой от грязи.
- Экскуро.
Грязь исчезла.
- Ладно, иди за машиной. Подгоняй сюда. А я пока приберусь.
С сомнением оглядев разоренный проулок, Льюис медленно поковылял к тойоте. Сзади звучало: «Скорджифай, экскуро, репаро, скорджифай». Льюис оглянулся. Целый мусорный бак стоял на идеально чистом асфальте. Оплавленная дыра в стене исчезла. Ругер стояла и внимательно таращилась на кирпичи, и под ее взглядом расколотая штукатурка затягивалась, как полынья во льду.
Тряхнув головой, Льюис выругался и вышел из проулка.
Глава 6
Рыхлые серые тучи на небе сплотились, налились свинцовой тяжестью и опустились так низко, что едва не цепляли верхушки деревьев. Воздух наполнился испарениями гниющих листьев и мокрой земли, но Льюис чувствовал, как сквозь густой, животный аромат осени пробиваются колючие иглы надвигающегося мороза. Ночью должен пойти снег.
- Может, туда? - Ругер махнула рукой в сторону холма и, не дожидаясь ответа, свернула с центральной дорожки. Они обошли крохотный круглый прудик, поднялись по бетонным ступеням, потом Ругер свернула на тонкую протоптанную тропинку. Льюис шел за ней молча, аккуратно удерживая в руках два горячих пергаментных пакета. От вощеной бумаги тянуло копчеными сосисками, и кислой капустой, и еще какими-то пряностями. Рот от этого запаха наполнялся слюной, а желудок спазматически сжимался, отзываясь голодным урчанием. Льюис вдруг вспомнил, что утром он выпил одну чашку кофе, а вчера толком не ужинал.
- Вот тут нормально, – остановившись на поляне, со всех сторон окруженной зарослями кизила, как огневая точка – мешками с песком, Ругер достала из кармана короткую светлую палочку. – Секкумо. Термо.
Повеяло теплом, и серебристая наледь на траве исчезла.
- Все, садись. Теперь нормально, - и Ругер, подавая пример, сама опустилась на землю. Льюис уселся рядом и протянул ей один из пакетов, а взамен получил стаканчик с кофе. Через просветы в кустах Льюис видел ртутно-блестящую воду и толстых серых уток, которые бродили по берегу, как утомленные солнцем пляжники.
Но утки волновали Льюиса меньше всего. Во-первых – еда. А во-вторых – информация. Именно в таком порядке. Примерившись, Льюис, выбрал стратегически правильное место и запустил зубы в хот-дог. Рот тут же наполнился густым маслянистым соком, а чертов майонез прорвался из булки и потек по подбородку. Льюис резко вдохнул и всосал соус с оглушительно громким неприличным звуком.
Мама была бы недовольна.
- Ну что, погнали?
Ругер воздохнула, выдернула из хот-дога длинную ленту капусты и аккуратно уложила ее в рот.
- Ладно. Погнали.
Следующие десять минут Льюис слушал о магии, о Статуте секретности и о договоре волшебников с Конгрессом. Ругер говорила и говорила, а перед Льюисом открывался дивный новый мир. В этом мире люди не пользовались автомобилями и не смотрели телевизор, зато летали на метлах, чистили картошку заклинаниями и предсказывали будущее. Иногда даже не врали.
- В целом я все понял, - Льюис утрамбовал в рот последний кусок хот-дога и бессовестно облизал пальцы. – Но есть вопрос. Зачем вы искали телохранителя, если тебе нужен обычный водитель? Не могу сказать, чтобы в проулке ты так уж нуждалась в помощи.
- Потому что так, как в проулке, бывает не всегда. Допустим, проблема возникнет где-нибудь на улице. И допустим, противником будет не-маг. Если я палочкой в людном месте размахивать начну, возникнут проблемы. А если ты в воздух из пистолета пальнешь, все молча лягут мордой вниз. Ну и вообще, вдвоем как-то спокойнее, – Ругер вытащила еще одну ленту капусты, задумчиво качнула хот-догом и поморщилась. – Нет. Не могу. Не лезет. Будешь?
На секунду Льюис почувствовал неловкость, но желудок отозвался голодным урчанием.
- Давай, - он принял в ладони размякшую от капустного сока булочку. – А чем вы вообще занимаетесь?
- Кто – вы? Маги?
- Ты и Манкель. И я. Мы же ничего противозаконного не делаем? Все в интересах страны?
- Да, наверное. Никогда не думала о работе с этой стороны, - Ругер задумчиво отхлебнула кофе, поморщилась и встряхнула стаканчик. Из-под крышечки струей ударил пар. – Уважаемый мистер Уилсон, вы являетесь сотрудником Магического конгресса Соединенных Штатов Америки, отдел исследования несертифицированных идиосинкратических артефактов. Наша задача – отслеживать кустарные магические изделия с невыясненными свойствами, изучать их и сертифицировать. Ну или не сертифицировать, это уж как пойдет. Поэтому мы с тобой бегаем по городу, ищем всякую самопальную хрень и время от времени задерживаем производителей. А Петер в поле работать не любит. Петер сидит в лаборатории, исследует завязанную на материальные объекты магию и пытается сообразить, в чем подвох.
- Ив чем же подводх?
- Когда как. Среднестатистическая самоделка – это обычная кривобокая дрянь. Изредка попадаются полезные вещи, мелкие пакости, фигня всякая для розыгрышей. Проблема в том, что одно от другого на глаз не отличишь. Поэтому Петер разматывает магию слой за слоем, отслеживает взаимодействия и рассчитывает векторы приложения силы. А потом, через пару дней церебрального секса, выясняет, что юла, которая раскручивает в воздухе радужные полосы света, – это просто юла. Которая раскручивает в воздухе радужные полосы света. И единственная цель ее создания – утихомирить вечно орущего соседского младенца, потому что достал он выше всякой возможности.
- А зачем создателю юлы выпрыгивать со второго этажа? – Льюис тоскливо заглянул в опустевший пакет, выловил оттуда просыпавшуюся капусту и отправил в рот.
- Потому что это была не юла? Тот парень, что у нас в багажнике спит, картонные коробочки клеил. Со спецэффектами. Покупаешь такую фиговину, открываешь – и начинает музыка звучать. Настроение у тебя сразу поднимается, проблемы исчезают, и понимаешь ты, что жизнь – охуенная, в общем-то, штука. Пока играет музыка. А когда останавливается, возвращается грустная реальность. Попробуешь угадать, чем дело кончилось?
- Ну… - перед глазами Льюиса возник спичечный коробок, из которого сияющим потоком хлестало счастье. – Все люди, которые купили музыкальную шкатулку, зациклились на ней?
- Почти. Но не совсем. Трое человек сейчас в больнице с тяжелым истощением. Один – на кладбище, он в принципе еде забыл. Еще десяток лечится от зависимости. А в кухне у нашего прыгуна штук пятьдесят таких вот коробочек стояло. Кстати, знаешь, почем он их продавал?
- Ну?
- Если по курсу – долларов по семьсот. При стартовых расходах на клей и пачку картона.
Льюис перемножил в уме.
- Охренеть. Эскобар – лох.
- Вот именно, - Ругер подбросила в воздух стаканчик из-под кофе. На верхней точке полета картонка вспыхнула голубоватым огнем и сгорела, осыпавшись на траву легким серебряным пеплом. – Запоминай первый урок. Если ты нашел какой-то предмет, никогда его не трогай. Сразу зови меня.
- Ага. И конфетки у незнакомых дяденек не брать, - Льюис попытался придумать, что бы такого интересного сделать со своим стаканчиком, но не придумал и просто скомкал в руке.
- И у знакомых дяденек тоже, - фыркнула Ругер. – Есть такая полезная штука – оборотное зелье называется. Ну что, все вопросы задал? Теперь моя очередь.
Съеденные хот-доги заледенели в желудке, сделались тяжелыми, как чугунный шар.
Льюис подбросил в воздух картонный комок. Поймал. Подбросил. Поймал.
- Ладно. Спрашивай.
Хлоп – смятая картонка ложится в ладонь. Хлоп. Хлоп.
- Зачем тебе окоп?
Тихая, привычная ярость потекла по венам, наполнила едким привкусом рот.
Хлоп. Хлоп.
Льюис застыл, пережидая волну. Не двигаться. Не говорить. Только дышать.
Он не псих. Он не будет ничего делать. Ничего плохого.
Подбросить стаканчик. Поймать. Подбросить.
Хлоп. Хлоп.
Они договаривались. Ругер слово сдержала.
Хлоп. Хлоп.
Резким ударом Льюис сплющил стаканчик в картонный блин.
- Просто проблемы со сном. В армии отлично все было, а домой вернулся – и каждый день дерьмо какое-то снится. Хоть вообще не ложись. Ну я и подумал: а что если обстановку поменять? Сделать, как в армии? Взял лопату, вырыл окоп. Лег там спать.
- И как, сработало? – лицо у Ругер было заинтересованно-нейтральным. Такое же, как у Кертиса. Такое же, как у Руссо.
- Сплю как младенец, - Льюис уставился на нее немигающим яростным взглядом.
- А температура у земли какая?
Все это Льюис уже слышал – круг за кругом. Тебя зальет водой, засыплет снегом, ты заработаешь воспаление легких. Это странная идея, ты точно не в порядке. Исправься. Изменись. Стань другим. Таким, как ты, здесь не место.
Стиснув картонку в кулаке, он снова слепил из лепешки шар.
Хлоп. Хлоп.
- Нормальная. В спальнике не холодно.
- Серьезно? – нахмурилась Ругер. – Тут снег вообще-то идет. Может, покажешь свое чудо фортификации? А я тебе согревающие заклинания на стены навешаю и от воды защиту поставлю.
Хлоп. Хлоп.
- И все? Больше никаких предложений?
- Ну… могу бальзам умиротворяющий сварить. Вообще-то по зельям у нас Петер специалист, но это программа четвертого курса, так что я вряд ли налажаю. И в любом случае я сначала все на себе проверю. Если у кого-то жабры за ушами и вырастут, то не у тебя точно.
Хлоп.
Льюис остановился, сжимая в руках измятый до мягкости картон.
Он не собирался показывать кому-нибудь окоп. Кертис уже приходил. Хватит. Эксперимент окончен. Он не собирался выслушивать советы, и предложения помощи, и прочую бессмысленную хрень. Все равно ни одна собака нихрена не понимает. А поэтому - нет. Вот просто одно большое НЕТ. Сразу и навсегда.
Но предложение Ругер просачивалось через нерушимый барьер, как вода через земляной редут.
Это же магия. Самая настоящая магия. Вот так просто, у него в доме, каждый день – постоянно действующее чудо.
- А из чего зелье?
- Чемерица, лунный камень… Ну и другое всякое. Поверь, ты не хочешь этого знать.
- Лягушачьи лапки?
Судя по выражению лица Ругер, это было излишне оптимистичное предложение. Перед мысленным взглядом Льюиса промелькнули паучьи жвала, белесые рыбьи глаза и попавший под машину голубь.
- Ты уверена, что это можно пить?
- Я же пила. На вкус, конечно, так себе, но спишь потом как убитый. И вообще настроение ровное – не бесишься, не пугаешься. В академии перед экзаменами этот бальзам литрами варили.
Яростная убежденность Льюиса съеживалась и таяла, как февральский сугроб по весне.
- Ну…
- Эй, да ладно. Вот чем ты рискуешь? Не понравится – откажешься, я все заклинания с окопа сниму. А бальзам в унитаз выльешь.
Льюис подбросил мячик. Поймал. Подбросил. Поймал.
- Ладно. Договорились. Заедем как-нибудь днем, пока отец на работе. Хоть кофе нормальный попьем, не дрянь эту картонную.
К Вулворт-Билдинг они возвратились в сумерках. Подъезды к зданию тонули в синеватой мгле, но на верхних этажах уже горели прожекторы, наполняя башню светом, как бокал - вином. Льюис медленно проехал в зияющий зев гаража, припарковал машину и выключил зажигание.
- Ну что, пошли Эскобара из багажника доставать?
- Нет, стой. Подожди, - Ругер потянула его за рукав, разворачивая к себе. – Давай придумаем стратегию.
- Ты о чем?
- Я о Петере. Он мне голову отъест. Медленно. А тебе память сотрет. И будет прав. Петер – блядский чемпион по здравомыслию в тяжелом весе. Поэтому нам очень нужна стратегия.
- Ладно, - опешил Льюис. – Пусть будет стратегия. А какая?
Глава 7
Поделиться книгой: