Помоги проекту - поделись книгой:
— К сожалению, нет. Но нашли велосипед. Убийца оставил его здесь. Пойдемте, я вам покажу. Всего в сотне шагов от входной двери.
На подъездной аллее мы увидели группу из трех или четырех конюхов и нескольких зевак. Они разглядывали велосипед, который вытащили из вечнозеленой изгороди, где он был запрятан. Велосипед был марки «Радж-Уитфорд», далеко не новый и сильно заляпанный грязью; как видно, на нем приехали издалека. Сзади под седлом висела сумка, в ней оказался гаечный ключ и масленка, но ничего, что указывало бы владельца.
— Было бы больше пользы, если бы велосипед был зарегистрирован и имел номера, — сказал инспектор. — Но спасибо и за то, что есть. Если мы не можем сказать, куда делся убийца, по крайней мере скоро выясним, откуда он приехал. Но, ради всего святого, с какой стати он оставил велосипед? На чем же он уехал? В этом загадочном деле никакого проблеска, мистер Холмс.
— Да? — задумчиво произнес мой друг. — Ну, не знаю.
Глава 5
Действующие лица трагедии
— Вы все осмотрели в кабинете? — спросил Уайт-Мейсон, когда мы вышли в холл.
— Как будто бы все, — ответил инспектор, а Холмс молча кивнул.
— Тогда, может быть, вы хотите услышать показания кое-кого из домашних? Эймс, мы расположимся в столовой. Первым зайдите вы и расскажите все, что вам известно.
Рассказ дворецкого был простым и ясным и оставил впечатление неподдельной искренности. Он поступил сюда пять лет назад, как только Дуглас перебрался в Берлстоун. Эймс считал, что его хозяин — богатый джентльмен, составивший состояние в Америке. Он был, может быть, не так вежлив с прислугой, как его бывшие хозяева, но нельзя же требовать от жизни всего. Чтобы мистер Дуглас чего-то опасался, он никогда не замечал; наоборот, он не встречал в жизни человека бесстрашнее. Подымать на ночь мост хозяин распорядился просто потому, что так было заведено в этом доме раньше, а он старался поддерживать старинные обычаи.
Мистер Дуглас редко бывал в Лондоне и вообще почти не покидал Берлстоуна; но накануне того дня, когда совершилось преступление, он ездил что-то покупать в Танбридж-Уэллс. И Эймс потом обратил внимание, что он был чем-то взволнован, выказывал признаки беспокойства и раздражения, обычно ему несвойственные. Вчера вечером, когда раздался громкий звон колокольчика, Эймс находился в буфетной, расположенной в задней части дома, убирал там столовое серебро. Выстрела он не слышал, что, впрочем, естественно, так как буфетная и кухня отделены от остальной части дома длинным коридором с плотно закрывающимися дверьми. Экономка тоже услышала звон, вышла из своей комнаты, и они вместе поспешили в кабинет хозяина.
В холле Эймс увидел миссис Дуглас, спускающуюся по лестнице. Нет, она не спешила, и вид у нее был не встревоженный. Когда она сошла с последней ступени, из кабинета выбежал мистер Баркер. Он остановил миссис Дуглас и стал уговаривать ее вернуться в спальню.
— Ради всего святого, поднимитесь обратно к себе! — умолял он. — Бедный Джек убит! Вы ничем не можете помочь. Вернитесь к себе, ради бога!
В конце концов мистер Баркер ее уговорил, и она ушла наверх. Хозяйка не плакала и даже не вскрикнула. Миссис Аллен, экономка, пошла с ней и осталась с хозяйкой в спальне. Эймс с мистером Баркером вошли в кабинет, там все было точно в том виде, как сейчас. Свеча в подсвечнике была погашена. Лампа горела. Они выглянули в окно, но стояла темная ночь, и ничего не было ни видно, ни слышно. Тогда они выбежали в холл, где Эймс повернул лебедку, опускающую мост. И мистер Баркер побежал в полицию.
Таков был в общем и целом рассказ дворецкого.
Показания миссис Аллен, экономки, подтверждали рассказ Эймса. Ее комната расположена ближе к господской части дома, чем буфетная, где находился мистер Эймс. Миссис Аллен уже собралась ложиться, когда раздался громкий звон колокольчика. Вообще-то она немного туговата на ухо. Наверно, потому и не слышала выстрела. Впрочем, до кабинета от нее далеко. Она помнит, что был какой-то шум, вроде бы звук захлопнувшейся двери. Но это было гораздо раньше. Когда мистер Эймс бросился в холл, она последовала за ним и увидела мистера Баркера, выходящего из кабинета. На нем лица не было. Он остановил миссис Дуглас, которая спускалась по лестнице, и умолял ее вернуться в спальню, она ему что-то отвечала, но что, было не слышно.
— Уведите ее наверх! Побудьте с нею! — велел он миссис Аллен.
Ну, она и поднялась с ней в спальню и попыталась как-то утешить. Хозяйка была сильно взбудоражена, вся дрожала. Но спуститься больше не пыталась, сидела в халате у камина, спрятав лицо в ладони. Миссис Аллен пробыла у нее почти всю ночь. Что же до остальных слуг, то они все давно спали и узнали о случившемся только перед появлением полиции. Комнаты слуг расположены в противоположном конце здания, так что они, естественно, ничего не слышали.
При перекрестном допросе экономка ничего, кроме возгласов печали и удивления, добавить не смогла.
После миссис Аллен настал черед Сесила Баркера. По поводу событий минувшей ночи он мало что мог добавить к тому, что уже показал полицейским. Лично он был совершенно убежден, что убийца скрылся через окно. Об этом, по его мнению, неопровержимо свидетельствовало пятно крови на подоконнике. Да и не было у него другого пути, поскольку мост был поднят. Куда делся убийца и почему бросил велосипед, он сказать затруднялся. А может быть, это и не его был велосипед. Утонуть во рве невозможно, глубина воды в нем нигде не превышает трех футов.
У него уже сложилась определенная теория касательно убийства. Покойник был не из болтливых, в его жизни были периоды, о которых он никогда не распространялся. Совсем еще юношей он эмигрировал в Америку. Там разбогател. Баркер познакомился с ним в Калифорнии, где они стали компаньонами-владельцами одного прииска, носившего название Бенито-Каньон. Дела шли превосходно; но неожиданно Дуглас продал свою долю и уехал в Англию. В то время он уже был вдовцом. Позднее Баркер тоже обратил в деньги свое имущество и перебрался на жительство в Лондон. Так они возобновили дружбу.
Дуглас всегда производил на него впечатление человека, над которым нависла некая угроза, его внезапный отъезд из Калифорнии и жизнь в Англии, в таком тихом месте, подтверждали это. Возможно, тайная организация, приговорившая его к смерти, наконец напала на его след. Случайно оброненные Дугласом слова навели его на такое предположение, хотя о чем именно идет речь, что это за организация и за что она его преследует, он не знал. Баркер предполагал, что надпись на карточке имеет какое-то отношение к тайному обществу.
— Сколько лет вы знали Дугласа в Калифорнии? — спросил инспектор Макдоналд.
— Всего пять лет.
— Вы говорите, он был тогда холост?
— Он вдовел.
— Вам не известно, откуда была родом его первая жена?
— Слышал, будто бы из Германии. Я видел ее портрет. Удивительно красивая женщина. Умерла от тифа за год до нашего знакомства.
— А до Калифорнии в какой части Америки он жил, вы не знаете?
— Он говорил о Чикаго. Этот город был ему хорошо знаком, он там работал. Упоминал угледобывающие и железорудные районы. Ему довелось немало поездить по стране.
— Политикой он не интересовался? Не была ли та тайная организация политической?
— Нет, политика его нисколько не занимала.
— А с преступной организацией, на ваш взгляд, он мог быть связан?
— Ни в коем случае. Дуглас был честнейшим человеком.
— Не замечали ли вы каких-либо странностей в его образе жизни в Калифорнии?
— Больше всего ему нравилось уединение и работа на нашем участке. Если была возможность, он старался избегать многолюдья. Это и натолкнуло меня на мысль, что его кто-то преследует. А когда он вдруг ни с того ни с сего внезапно уехал в Англию, я уже в этом не сомневался. По-видимому, он получил предостережение. В первую же неделю после его отъезда какие-то люди интересовались им.
— Что за люди?
— По виду довольно крутые парни. Человек шесть. Объявились неизвестно откуда и спрашивали, где такой-то. Я объяснил, что он уехал в Европу, а куда, не знаю. Сразу видно было, что они ищут его с недоброй целью.
— Это были американцы? Калифорнийцы?
— Что калифорнийцы, утверждать не берусь. Но американцы безусловно. Только не шахтеры. А кто такие, не знаю, я был рад, когда они убрались подобру-поздорову.
— Это было шесть лет назад?
— Скорее семь.
— А еще раньше вы пять лет были компаньонами в Калифорнии. Так что дело это, по меньшей мере, одиннадцатилетней давности?
— Да.
— Серьезная, выходит, вражда, раз такой накал сохранялся все эти годы. И серьезные, должно быть, были меж ними счеты, которые ее породили.
— Мне кажется, она отбрасывала тень на всю его жизнь. Он постоянно о ней помнил.
— Но разве человеку, которому угрожает опасность и который об этом знает, не естественно было бы искать защиты у полиции?
— Возможно, это была такая опасность, от которой не защитишься. Должен еще вам сообщить, что он всегда ходил вооруженный, носил с собой револьвер. Но минувшей ночью он, на беду, спустился в кабинет в халате, а револьвер оставил в спальне. Наверно, посчитал, раз мост поднят, можно ничего не опасаться.
— Я хотел бы еще уточнить даты, — сказал Макдоналд. — Дуглас уехал из Калифорнии шесть с лишним лет назад. Вы последовали его примеру год спустя, так?
— Так.
— И он был женат вторым браком пять лет. Значит, вы возвратились в Англию как раз ко времени его свадьбы.
— За месяц до нее. Я был у него шафером.
— А раньше вы были знакомы с миссис Дуглас?
— Нет, я не был в Англии десять лет.
— Но после свадьбы вы виделись часто.
Баркер бросил на инспектора сердитый взгляд.
— Я виделся с
— Я ничего не воображаю, мистер Баркер. Я обязан выяснить все, что может быть хоть как-то связано с расследуемыми обстоятельствами. Я не имел в виду ничего для вас оскорбительного.
— Выяснения бывают оскорбительны, — раздраженно заметил Баркер.
— Нам нужны только факты. В ваших же интересах и в интересах всех остальных, чтобы все было ясно. Мистер Дуглас вполне одобрял вашу дружбу с его женой?
Баркер побледнел и конвульсивно сцепил свои большие, мускулистые руки.
— Вы не вправе задавать подобные вопросы! Какое отношение это имеет к делу?
— Я должен повторить вопрос.
— Ну, а я отказываюсь отвечать.
— Это ваше право. Но, надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что ваш отказ сам по себе является ответом. Вы бы не стали отказываться, если вам нечего скрывать.
Минуту Баркер стоял, насупившись, сведя к переносице густые черные брови и напряженно думая. Потом, подняв голову, улыбнулся:
— Я понимаю, джентльмены, вы просто исполняете свой долг, и у меня нет права мешать вам в этом. Только попрошу вас не беспокоить миссис Дуглас; у нее и без того хватает огорчений. Могу сказать, что у покойного был всего один недостаток — он был ревнив. Он очень хорошо ко мне относился, невозможно лучше относиться к другу. И был предан жене. Ему хотелось, чтобы я сюда приезжал, он все время приглашал меня. И тем не менее, если мы с его женой увлекались каким-нибудь разговором или выказывали симпатию друг к другу, его захлестывала волна ревности, он срывался и мог наговорить бог знает что. Из-за этого я несколько раз давал себе слово, что больше никогда к ним не приеду, но потом получал от него такое покаянное, умоляющее письмо, что не отозваться было невозможно. Однако поверьте, джентльмены, я и умирать буду — повторю: ни у кого на свете не было более любящей, верной жены. И не было друга надежнее, чем я!
Это было сказано горячо, с большим чувством, но инспектор Макдоналд все-таки спросил:
— Вам известно, что у покойного с пальца снято обручальное кольцо?
— Да, похоже на то, — сказал Баркер.
— Что значит «похоже на то»? Разве это не факт?
Баркер смущенно замялся.
— Говоря «похоже на то», я имел в виду, что он мог сам его снять.
— Все равно, то обстоятельство, что кольца нет, кем бы оно ни было снято, наводит на мысль, что его женитьба и теперешняя трагедия каким-то образом связаны между собой, вам так не кажется?
Баркер пожал широкими плечами.
— Не берусь объяснить, что означает исчезновение кольца, но если вы намекаете на то, что этим бросается тень на честь дамы… — Глаза его на мгновенье сверкнули, но он сразу же заметным усилием воли взял себя в руки. — …в таком случае вы на ложном пути.
— Кажется, у меня пока больше нет к вам вопросов, — холодно произнес Макдоналд.
— А мне хотелось бы получить одно небольшое уточнение, — вмешался Шерлок Холмс. — Когда вы вошли в комнату, там горела только одна свеча на столе, верно?
— Да.
— И при ее свете вы увидели, что случилось нечто ужасное?
— Именно так.
— Вы сразу же позвонили, призывая на помощь?
— Сразу же.
— И прибежали слуги?
— Минуты через две.
— И однако же, когда они вошли, оказалось, что свеча погашена, а горит лампа. Это удивительно.
Баркер какое-то время молчал в нерешительности.
— Не вижу тут ничего удивительного, мистер Холмс, — возразил он наконец. — Свеча давала очень мало света. Моей первой мыслью было, что нужно более яркое освещение. Лампа стояла на столе, и я ее зажег.
— А свечу задули?
— Совершенно верно.
Холмс ничего больше не стал спрашивать, и Баркер, переведя с него на меня многозначительный взгляд, в котором мне почудилось нечто вроде вызова, повернулся и вышел.
Несколько раньше инспектор Макдоналд отправил наверх записку, прося позволения у миссис Дуглас подняться к ней для снятия показаний, но получил ответ, что она будет разговаривать с нами в столовой. И вот теперь она вошла, высокая, красивая женщина лет тридцати, на удивление сдержанная, совсем не та рыдающая трагическая фигура, какой представлял ее себе я. Конечно, лицо было бледное и осунувшееся, что вполне естественно для того, кто перенес такой удар; но держалась она спокойно, и ее изящная рука, лежавшая на краю стола, была так же тверда, как моя. Миссис Дуглас обвела нас печальным, вопросительным, даже каким-то подозрительным взглядом. И вдруг коротко осведомилась:
— Вы выяснили что-нибудь?
Послышалось мне или в самом деле это было сказано скорее с опаской, чем с надеждой?
— Предприняты все необходимые шаги, миссис Дуглас, — ответил инспектор. — Не сомневайтесь, мы ничего не упустим.
— Не жалейте денег, — произнесла она ровным, невыразительным тоном. — Я хочу, чтобы было сделано все возможное.
— Вы могли бы сообщить нам что-нибудь, что бросит добавочный свет на это происшествие?
— Боюсь, что нет. Но все, что мне известно, — к вашим услугам.
Поделиться книгой: