День, когда я упала в сказку

Она попыталась открыть крышку, но не дотянулась.

– Давай я тебя подниму.

И не успела Лана отказаться, как он подхватил её под руки и приподнял к крышке контейнера.

– Давай, – поторопил он, теряя силы. – Открывай её.

Его костлявые руки впивались ей в подмышки, поэтому Лана быстро подняла крышку. В отличие от других контейнеров, этот был практически пуст. Только пригоршня сладостей прилипла ко дну, напоминая спящих жуков.

– Мм-да, чудесно, – сказала Лана. – Теперь меня можно опустить?

– Попробуй одну.

Лана наклонилась в контейнер и пальцем попробовала отлепить одну дольку Бесполезно. И вдруг она стала падать вперёд! Старикашка заталкивал её в контейнер!

– Эй! – в тревоге закричала Лана. – Прекратите!

Но было слишком поздно! Лана вытянула руки перед собой, чтобы смягчить падение, но дно контейнера сдвинулось, будто люк, и Лана поняла, что летит вниз по кольцевому жёлобу с гладкими стенками! Она скользила и скользила по кругу, как вдруг жёлоб стал уходить вниз, вниз, вниз – в темноту.

Глава 5

Лана в ужасе зажмурилась, потому что со свистом мчалась в темноту головой вперёд, уверенная, что в любой момент может разбиться о землю. Потом, как раз когда ей показалось, что больше разогнаться уже нельзя, жёлоб вдруг стал быстро закручиваться в спираль, постепенно замедляя её падение, и наконец распахнулся, вышвырнув её на что-то похожее на огромную мягкую подушку.

Несколько минут Лана лежала, распластавшись на спине, в кромешной тьме, подбородок у неё дрожал, а в нос набивался невообразимый аромат – так мог пахнуть только сыр. Она попыталась приподняться на локтях. Всё ли цело? Лана пошевелила пальцами рук и ног. Ничего не сломалось, насколько она могла судить.

– Эй! – нервно позвала Лана. Голос прозвучал глухо и скучно, будто она была в закрытом пространстве. Чтобы убедиться, что она больше не в жёлобе, Лана резко села. И на четвереньках поползла вперёд. Бум-с! Она ударилась лбом обо что-то твёрдое, впереди распахнулась дверь, и хлынул такой яркий свет, что пришлось зажмуриться.

Это был канделябр с пылающими свечами!

Лана огляделась. Похоже, она сидела на высоком буфете и смотрела сверху на огромную старинную круглую кухню. Мало того, сидела она посреди головок сыра. И «подушка», смягчившая её падение, на самом деле оказалась перезревшим Камамбером.

Да куда же она попала?

– Эй! – позвала Лана. – Есть кто-нибудь?

Никто не ответил. Вкусный аромат выпечки пощекотал ей ноздри и, глянув вниз, она увидела, что прямо под ней стоит большущий стол, уставленный подносами со сладкими пирожками. «Кто-нибудь должен тут быть, – подумала Лана. – Они выглядят так, будто их только что достали из духовки».

Но пирожки были только началом. Лана рассматривала кухню, а та, казалось, просто лопалась от еды: тут и жареная баранина с розмарином, и свежевыпеченные пироги с блестящей маслянистой корочкой, и напичканные фруктами аппетитные желе, и кремовые трубочки, приправленные повидлом, и гора мягчайших и нежнейших сэндвичей с ветчиной.

Лана спустила одну ногу с полки буфета. Высоковато.

– Кто-нибудь может мне помочь? – громко спросила она.

Вокруг было очень тихо и спокойно. Лана была уверена: что-то в этом не так. Руку стало покалывать, она подняла рукав. Мурашки.

– Эй! – опять позвала Лана уже осторожнее.

Ей не оставалось ничего другого, как попытаться спуститься самой. Она легла, перевернулась на живот и свесила ноги, чтобы опустить их на стол.

Во всяком случае таков был её план действий. Если тихонько подталкиваться, поворачиваться и покачиваться, то ногами можно достать до стола. Она свесилась чуть ниже, потом ещё и слишком поздно поняла, что на буфете её осталось меньше, чем внизу, а в следующее мгновение, сорвавшись, она тяжело плюхнулась прямо в горку обжигающе горячих пирожков с повидлом.

– Ой! Ай! Уфф! – пыхтела Лана, спрыгивая со стола и быстро стряхивая с себя прилипчивые пирожки с повидлом.

И тут сердце у неё ёкнуло. Только здесь, на полу, она увидела, что в кухонной стене была глубокая ниша, а там спиной к ней сидели повар и поварёнок. И они были неподвижны. Несмотря на шум, который она подняла, они даже не пошевелились.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась Лана. – Я вас не заметила.

Никто не шелохнулся.

– Я свалилась в люк, – Лана предприняла ещё одну попытку и подошла поближе. – Там, в супермаркете.

Стоп. Стоя рядом, Лана увидела, что оба спят. Повар обмяк в кресле, а поварёнок спал у огня, хотя и тот, казалось, замер.

Собравшись с духом, Лана подошла и тихонько потрясла повара за плечо.

– Извините, куда я попала?

Однако повар и не думал просыпаться, так что Лана попробовала разбудить поварёнка. Но оба спали беспробудным сном.

Лана нервно сглотнула. Где она?

Её взгляд упал на часы на стене. Они стояли.

И Лана вдруг вспомнила о папе! Он ведь ждёт её на кассе. Куда бы она ни попала, ей нельзя здесь задерживаться, ведь она уже провинилась тем, что подложила сладости в тележку… Но, с другой стороны, это место такое заманчивое, что нельзя уходить, не обследовав его хоть немножко…

Лана осмотрелась. Песок в песочных часах на буфете остановился посередине, а языки пламени в очаге застыли, как лепестки гигантского цветка. Возле раковины что-то блеснуло, и Лана подошла посмотреть. Ну да, капля воды, упав из крана, зависла в воздухе, не долетев до сливного отверстия.

А что там на полу? Лана подкралась – и у неё дыхание перехватило от изумления. Коричневый мышонок лежал на спине – глаза плотно закрыты, а рот широко раскрыт. Он крепко спал!

Всё так необычно! Может, ей всё это снится?

На цыпочках она проскользнула в коридор, ведущий из кухни. Стены освещались факелами, но и в них огонь, как в очаге, абсолютно застыл. Кто-то – или что-то – сидел на полу, и, подойдя ближе, Лана обнаружила высокого худого мужчину, который, опёршись спиной о стену, безмятежно храпел. В ногах у него застрял большущий шоколадный торт, освещая его лицо пятнадцатью зажжёнными свечами.

Почему здесь все спят?

Коридор свернул налево, потом направо, а потом привёл в огромный ярко освещенный зал. За гигантским, во всю длину зала, обеденным столом неподвижно сидели многочисленные гости. И все спали: одни, уронив голову на стол, другие, прислонившись к рядом сидящему гостю, кто-то свернулся калачиком на полу. А у громадных дверей замка в окружении свиты спящих придворных спиной к спине сидели король с королевой.

Лана никогда раньше не видела настоящих короля и королеву и на минуту она тоже окаменела, как статуя. Собрав волю в кулак, она подошла к ним. На шее у королевы сияли бриллианты, а волосы у неё были мокрые, будто она перед этим плавала. На короле была золотая корона, и в руках он держал заряженный деревянный арбалет. К изумлению Ланы, откуда ни возьмись появилась коричневая птичка и, подпрыгнув, села на наконечник стрелы. Она повернула голову и уставилась на Лану коричневым глазом-бусинкой.

Увидеть живое движущееся существо в этом царстве оцепенения было невероятно странно, поэтому Лане стоило труда понять, что произошло. Между тем птичка, только приземлившись, перелетела через весь зал. Там в тени была дверь, приоткрытая достаточно, чтобы заметить каменные ступени лестницы, по спирали уходящей вверх, и птичка начала порхать в арке туда-сюда, громко при этом чирикая.

Она что-то говорит Лане? Чего она хочет?

Лана осторожно пересекла зал. Разумеется, когда она подошла к приоткрытой двери, коричневая птичка взлетела над ступенями и скрылась из виду.

От всего этого Лане стало тревожно: оцепеневшие повар и поварёнок, нетронутая еда, неподвижные король с королевой. И правда, очень необычное место. А что, если птичка хочет показать ей что-то важное?

Лана шагнула под арку. Коричневая птичка сидела на ступени наверху. Заметив Лану, она опять взлетела и упорхнула вверх на башню.

И Лана пошла наверх по винтовой лестнице, круг за кругом. Иногда она мельком видела впереди коричневую птичку. Но каждый раз, как Лана приближалась, та улетала, уводя Лану всё выше и выше.

Лана всё шла и шла наверх, и вскоре ноги у неё стали уставать. Решив не отступать, Лана еле тащилась, а ноги стали будто свинцовые. Наконец, когда ей уже казалось, что лёгкие у неё вот-вот разорвутся, завернув за выступ, она увидела, что птичка сидит на ручке крошечной дубовой двери.

Дверь была открыта, но в замке торчал ржавый ключ.

Лана сделал ещё шаг, и коричневая птичка впорхнула в дверь.

Что там внутри?

Тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем, Лана поднялась на последнюю ступень, протиснулась в дверь и оказалась в пыльной комнате, свет в которую проникал лишь через маленькое окошко в потолке.

В центре комнаты стояла кровать, и коричневая птичка порхала над ней, как будто её она и хотела показать Лане.

На белых льняных простынях, озарённая светом, лежала такая красавица, каких Лана никогда в жизни не видела. Она крепко спала, вытянув руку, на кончике пальца которой была капелька крови. У Ланы перехватило дыхание. Она сразу узнала эту сцену. Перед ней мог быть только один персонаж. Это Дикая Роза! Она всё-таки уколола палец! Но где же веретено? Только сейчас Лана услышала странный повторяющийся звук – будто что-то перекатывается и поскрипывает.

В дальнем углу комнаты, наполовину в темноте, спиной к Лане сидела женщина. Перед ней стояло колесо, на котором она пряла пряжу. На ней была чёрная накидка с капюшоном, в ногах ворох спутанного шёлка, а в левой руке она держала медленно вращавшееся веретено. Вот откуда шёл звук!

Потом Лана увидела, как коричневая птичка вспорхнула и села женщине на плечо.

– Кто там? – голос был тонким и тихим, как ветер в тростнике.

Все мысли и чувства Ланы вдруг смыло сокрушительной волной страха. Сердце готово было выпрыгнуть. Она пошевелила губами, чтобы ответить, но была так напугана, что не смогла произнести ни слова.

Женщина не спеша повернулась. У неё были седые волосы, но кожа на лице была гладкой, как у ребёнка. Глаза закрыты, а ноздри трепетали так, будто она хотела скорее унюхать, чем увидеть Лану Она улыбнулась, и Лана увидела её щербатый рот.

Потом женщина медленно открыла глаза.

Они были ярко-красные.

Глава 6

Лана бежала вниз по винтовой лестнице через две, потом через три, потом через четыре ступеньки. Она промчалась через зал, обегая спящих гостей, и стрелой пронеслась по коридору на кухню. Пробежала мимо повара с поварёнком и забралась на стол, чтобы оттуда залезть на последнюю полку буфета. Но она была слишком маленькой!

Диким взглядом Лана осмотрела комнату в поисках какой-нибудь подставки. Есть! Полка, набитая поваренными книгами! Спрыгнув, она выбрала самую толстую и положила на стол, потом ещё и ещё, устроив таким образом лесенку. Она вскочила на неё, раскидала сыры налево и направо, залезая в жёлоб, и обрадовалась, снова очутившись в холодной темноте. Она карабкалась по кругу, медленно забираясь наверх, пока не добралась до последнего узкого прохода. Тогда, как паук в водосточной трубе, она упёрлась руками и ногами в гладкие стенки и потихоньку стала взбираться вверх.

Это было тяжело. Лана вспотела, мокрые руки скользили по стенкам и сползали. И вскоре её удерживали, не позволяя сорваться вниз, только ребристые подошвы кроссовок. Лана почувствовала, как к горлу подступает страх – как она выберется наверх? Перед ней вспыхнули горящие красные глаза старухи, и в памяти всплыла первая часть сказки: красные глаза были у тринадцатой феи. Лана содрогнулась. Несмотря на усталость, она непременно должна выбраться отсюда. Должна вернуться домой во что бы то ни стало. Набрав в лёгкие побольше воздуха, полная решимости вылезти наверх, Лана сделал последний рывок.

И тут произошло невероятное. При малейшем движении Лана становилась всё легче, пока не стала лёгкой, как пушинка. Вскоре самый слабый толчок ноги выпихивал её наверх, как астронавта в невесомости, и, не успев осознать случившееся, она уже летела вверх по жёлобу!

Когда Лана ощутила, что несётся на бешеной скорости, жёлоб вильнул, и она, опять по спирали, стала замедляться, пока вдруг не стукнулась головой обо что-то твёрдое. Лана оттолкнулась последний раз и опять очутилась в супермаркете, её голова торчала из контейнера с лимонными дольками посреди секции «Набери и смешай».

* * *

– Папа!

Лана бросилась в отцовские объятия! Как она была рада его увидеть! На кассе его не было, Лана нашла его на выходе: он ждал её на скамейке, возбуждённо говоря по телефону.

– Ну наконец! – воскликнул Ланин папа, сжимая её в объятиях. – Я как раз звоню маме.

– Без паники! – сказал он по телефону. – Она здесь. Скоро увидимся. – Он повесил трубку, и его лицо помрачнело. – Где ты была, Лана? Я уже подумал, что ты потерялась.

– Я провалилась в сказку!

– Лана, пожалуйста, не начинай. Я не настроен играть. Ты меня изрядно напугала, когда пропала.

– Это правда! Там люк в «Набери и смешай». И он ведёт прямо в замок Дикой Розы!

Ланин папа покачал головой в притворном отчаянии.

– Пятёрка за воображение. Ты знаешь, что бывает, когда убегаешь в людном супермаркете.

– Я не виновата! – запротестовала Лана.

– Лана, хватит, – твёрдо сказал папа. – Я предупреждал, что будет последствие. Значит, сегодня перед сном – никаких сказок.

* * *

Весь день Лана была пай-девочкой. Она помогала разбирать покупки, вспомнила все «пожалуйста» и «спасибо» за обедом, а после обеда убралась в своей комнате. Она не надоедала Харрисону просьбами поиграть с ней и за ужином без лишних напоминаний съела всю зелёную фасоль. Перед сном она, как велел стоматолог, две минуты чистила зубы и убрала свою грязную одежду в корзину для белья.

Конечно, причина была в том, что Лана отчаянно старалась избежать последствия. Несмотря на ужас, который девочка испытала при встрече с тринадцатой феей, она сгорала от любопытства. Она на самом деле побывала в замке Дикой Розы? Выяснить это можно было единственным способом – услышать продолжение истории.

– С тобой всё в порядке? – удивлённо спросила Ланина мама, обнаружив, что Лана сама легла спать.

– Я решила быть послушной, – ответила Лана, – потому что мне очень нужно услышать продолжение «Спящей красавицы».

– Лана, мы же сказали, что сегодня не будет сказок из-за того, что случилось в «Гримме».

– Ну пожалуйста! Ведь потом я так хорошо себя вела!