Скандерия

Тяпка Маленькая сидела в углу Профессорской, бросая быстрые взгляды то на Мозгова, то на Истомина, примостившегося у окна. Грибницкий листал бумажную книгу в старинном переплёте, Федотов с заинтересованным видом слушал рассуждения Москвиной-Котовой о среднеазиатской живописи.

– О, я не опоздал, – радостно прокричал запыхавшийся Лёва, врываясь в Профессорскую. Он плюхнулся на стул и, бросив перед собой папку с нотами, взъерошил густые тёмные кудри.

– Да, вы как раз вовремя, – сказал хореограф Линник, сбрасывая невидимую пылинку со своего идеального костюма. – Кстати, кто-нибудь в курсе, что у нас на повестке?

– Ничего не знаю про повестку, – выдохнул Лёва, – но я только что видел мадам МакГрайв.

В этот момент дверь открылась, и в Профессорскую вошла Тамара Александровна в сопровождении Жюстины Викторовны. Все преподаватели расселись вокруг длинного стола, который использовался только для общих собраний. Почему-то, несмотря на его удобство, в обычные дни никто за ним не сидел, даже если места больше не было. Многие предпочитали проверять контрольные, расположившись на подоконниках, а не сидя за «столом демагогии».

– Итак, коллеги, – официальным тоном произнесла Тамара Александровна, – сегодня мы вынуждены собраться на срочное совещание, чтобы обсудить ряд острых вопросов, о которых нам сообщит Жюстина Викторовна. Надеюсь, это не займёт много времени.

Тамара Александровна уступила место во главе стола мадам МакГрайв.

– Добрый день, уважаемые профессора, – начала Жюстина Викторовна. На слове «профессора» кто-то не то хмыкнул, не то фыркнул. – Итак, Комитет поручил мне обсудить с вами некоторые обстоятельства. Во-первых, Ассоциация «Жи́ва» снова пытается протолкнуть так называемый «закон о защите детей от произвола родителей». Как вы понимаете, шум вокруг закона связан с одной из студенток – Моникой Джелато. Дамы из Ассоциации хотят заручиться поддержкой преподавателей и родителей гимназистов.

Жюстина Викторовна сделала паузу, ожидая реакции.

– Моника – это ведь девочка, похожая на куколку? – спросила Изольда Петровна Москвина-Котова.

– Да, с музыкального факультета, – отозвалась Тамара Александровна. – Сложный случай.

– Ещё какой, – усмехнулся Лёва. – Миллионы просмотров – это вам не глухота Бетховена.

– Вы сами-то поняли, что сказали? – спросила Тяпкина-старшая под смешок своей дочери.

– А что по этому поводу думает Родительский комитет? – громко спросил Грибницкий.

– Комитет против, – ответила Жюстина Викторовна. – Единогласно. За жизнь и здоровье ребёнка до восемнадцати лет отвечают родители, соответственно, нельзя им запрещать обращаться к врачам. Пластические операции – это личное дело каждого родителя и ребёнка.

– Поддерживаю, – произнёс Мозгов, листая планшет под столом.

– Кто ещё поддерживает право родителей резать своих детей? – громко спросила Тяпкина-старшая.

Все взгляды обратились на неё.

– Из-за славы и денег они кладут ребятишек под нож, выставляют их напоказ, как в публичных домах, – выпалила Калерия Марковна.

– Ну и что? – спросил Лёва. – Это их право.

– Продавать детей? – Тяпкина-старшая даже вскочила. – Ну, знаете…

– Послушайте, не перегибайте. – Мозгов оторвался от экрана планшета. – Никто не говорит о продаже…

– А что же это, если не самая гнусная торговля? Фотосессии, съёмки всякие. А гонорары кто получает? Не родители? – не сдавалась Тяпкина-старшая. Тяпкина-младшая прикрыла глаза ладонью.

– Послушайте, давайте будем обсуждать не морально-этическую сторону, – громко сказала Москвина-Котова, – а суть вопроса.

– И в чём, по-вашему, суть? – с вызовом спросила Тяпкина-старшая. Её дочь сквозь зубы прошипела что-то вроде «сядь уже».

– В навязывании людям правил. Нет, подождите, дайте мне сказать, – Москвина-Котова даже подняла ладонь, звякнув множеством браслетов. – Этим, с позволения сказать, дамам из Ассоциации просто не нравится, что есть люди, живущие не так, как они. Вот и всё. Они стремятся переделать мир под себя, ломая других, и прикрываются какими-то якобы благими намерениями. Каждый волен делать с собой всё, что сочтёт нужным. Я против поддержки законопроекта.

– Аплодисменты, – сказал Лёва.

– Но… – подала голос Калерия Марковна.

– Давайте голосовать, – перебил её Лёва.

– Вы всё равно ничего не добьётесь, – тихо обратилась к Тяпкиной-старшей Тамара Александровна. Затем, уже громко, произнесла: – Голосуем. Кто за то, чтобы поддержать инициативу Ассоциации «Жи́ва»?

Руки подняли Тяпкина-старшая, Грибницкий, Третьякова и две бледные учительницы младших курсов.

– Кто против? – спросила Михайловская.

Руки подняли почти все присутствовавшие. Истомин, Федотов и Мозг воздержались.

– Спасибо, я подсчитала, – сказала Жюстина Викторовна, записывая результаты голосования. – Далее. Эко-амазонки из движения «Экама»…

– О нет, – закатил глаза Лёва.

– Союз бездетных матерей, – пробормотала Тяпкина-младшая.

– Вот, даже женщины их не любят, – ухмыльнулся Мозгов, Тяпка Маленькая кокетливо улыбнулась.

– К порядку, – звучно произнесла Тамара Александровна.

– Итак, – продолжала МакГрайв, – их штаб уведомил нас о готовящемся пикете возле Гимназии. Они уже отправили запрос на разрешение в мэрию.

– Вряд ли им что-то перепадёт, – сказал Лёва, закидывая руки за голову. – Обе дочки мэра учились здесь, это все знают.

– А чего они требуют? – спросила Третьякова.

– Ликвидации бассейна и пруда.

Повисла пауза.

– Апрель Вениаминович, что скажете? – обратилась Третьякова к Федотову.

– Ну… – протянул Федотов, краснея, как всегда, когда ему нужно было выступить на публике. Пауза затянулась, стало тихо. Все смотрели на Федотова, отчего он ещё больше растерялся.

– А чем они это мотивируют? – пришёл на выручку Истомин.

– Недостатком пресной воды. – МакГрайв смотрела на него так, будто только что узнала о его существовании. – Новое назначение? – спросила она, забыв об эко-амазонках и обращаясь к Тамаре Александровне.

– Да, валеология, – тихо пояснила директор. – Мы же присылали вам документы на одобрение.

– Ах, да. Итак, пресная вода, – МакГрайв вернулась к повестке. – Могу вам зачитать их открытое письмо. «В то время как планета испытывает острейший дефицит пресной воды… так-так… высочайшая стоимость фильтрования… загрязнение окружающей среды… непригодные реки-озёра… так-так… Вот. Некоторые учебные заведения позволяют себе растрачивать драгоценную влагу на такие совершенно излишние объекты, как плавательный бассейн и открытый пруд. Тонны воды, расходуемые для удовольствия отпрысков привилегированных слоёв общества, можно было бы использовать для орошения сельскохозяйственных угодий, раздачи детям муниципальных школ, устроения общедоступных бассейнов…» И так далее. Смысл, я думаю, ясен.

– Чего они хотят? – громко спросил Лёва. – За воду и очистку платит школа, из бюджета мы денег не берём. Только если родители вдруг передумают оплачивать бассейн и пруд… – он вопросительно посмотрел на Жюстину Викторовну.

– Родительский комитет против ликвидации пруда и бассейна, – сухо отозвалась она. – Бассейн необходим для поддержания формы и снятия стресса, а пруд, как мы считаем, помогает детям почувствовать ценность окружающей среды и ближе её понять. Ну, и некоторые черпают в нём вдохновение. В определенном смысле.

– Да-да, совершенно верно, – подхватила Москвина-Котова. – Знаете, большинство рисунков, песен и стихов младших гимназистов связаны с нашим прудиком, лебедями и водой вообще. Так что нельзя лишать студентов этих радостей. Да что там радостей – необходимостей.

– Думаю, вы правы, – сказал Мозгов. – Дело здесь, наверное, в том, о чём вы раньше говорили – одни живут не так, как другие.

– Правильно, – кивнул Лёва. – Просто их дети не попали в нашу школу, вот и всё.

– А вы что думаете? – спросила Тамара Александровна валеологов.

Пока Апрель Вениаминович чесал затылок, Истомин сказал:

– Не вижу смысла их поддерживать. На содержание пруда и бассейна идут частные взносы, а не деньги налогоплательщиков. Питьевой воды вроде бы достаточно, если не ошибаюсь, она течёт из каждого крана. В муниципальных школах и бассейнах вода тоже есть.

– Она-то и оплачивается нашими налогами, – вставил Мозгов.

– Но мы же у них не отнимаем, – поддакнула Тяпкина-младшая.

– Верно, – улыбнулся ей Мозгов.

– А что вы думаете, Калерия Марковна? – спросил Лёва. – Не желаете запретить девочкам откровенные купальные костюмы?

– Лев Артёмович, держите себя в руках, – сказала Тамара Александровна, прежде чем Тяпкина-старшая успела ответить. – Как директор Гимназии, я против удовлетворения названного требования. Надеюсь, коллеги меня поддержат.

Все закивали.

– Прекрасно. – Жюстина Викторовна сложила листы в папку. – Вот ещё что. До комитета дошли слухи… Что это за происшествия в душевой и физкультурной раздевалке?

В Профессорской повисла тишина. Все взгляды снова обратились на валеологов. Федотов совсем сник и только беззвучно шевелил губами, уставившись в стол.

– Чья-то провокация, вероятно, – пророкотал Грибницкий.

– Да, не первая и, скорее всего, не последняя, – поддержала Москвина-Котова.

– Это ещё не самое страшное, что здесь бывало, – закатил глаза Лёва. – Дети, что поделать.

– И опять же, вопрос дисциплины, – начала было Калерия Марковна, но её перебила сама мадам МакГрайв.

– А кто такая Лера Вавилонова? – спросила Жюстина Викторовна.

В Профессорской снова повисла тишина. Все молча смотрели по сторонам, некоторые заёрзали.

– Это наша бывшая студентка, – тихо, но чётко произнесла Тамара Александровна. – В прошлом году её отчислили за неуспеваемость и непристойное поведение. Вне школы. Запрос по восстановлению комиссия педагогов отклонила.

– И она, кажется, повесилась? – спросил Лёва. Его интонация сплетника, обсуждающего жёлтую прессу, заставила почти всех отвести взгляды.

– Она уже не являлась нашей студенткой, когда это произошло, – быстро проговорила Москвина-Котова. – Но почему вы спрашиваете о ней?

– Вы, что, не видели? – удивлённо спросила Жюстина Викторовна.

На экране планшета, который она передала Тамаре Александровне, красовался баннер, изображающий тощую бледную девушку со стрижкой-каре. Одетая в белый балахон, она поднимала руки к небу, а между ладонями мигала надпись «Лера Вавилонова: вся правда о загубленной жизни».

– И что это? – спросила Тяпкина-старшая.

– Как что? Сайт Гимназии. – Жюстина Викторовна нажала на баннер и высветилась статья, сопровождаемая красочными фотографиями Леры Вавилоновой. – Некий Правдоруб пишет, что девочка покончила с собой из-за непонимания и неприятия её в школе. И что отчислили её несправедливо.

– Она за год пришла на занятия всего два раза, – сказал Лёва, с интересом разглядывая статью. – А её пьяные выходки и голые пляски…

– Мы с этим разберёмся, – твёрдо пообещала Тамара Александровна.

– Прекрасно. – Жюстина Викторовна убрала планшет. – Тогда на этом всё.

– Всё? Ради этого нас собирали? – спросил Лёва тоном человека, которого облапошили.

– Да, – кивнула МакГрайв. – Поймите, вопрос с амазонками так просто не решится. Мэр им откажет – они пойдут дальше, к губернатору.

– Его жена, сын и племянница – наши выпускники, – вставила Москвина-Котова.

– Верно, – согласилась МакГрайв. – Но близятся выборы. И потом, «зелёные» партии сейчас популярны, так что пикет эти дамочки всё равно устроят. А может, и ещё что-нибудь придумают.

5.

Вечером следующего дня Агнесса отправилась в Спортивный квартал, на занятия в «Школу Мастера Шеня».

Переодевшись, она несколько минут до начала тренировки болтала с ребятами из группы.

– А у нас пополнение, – улыбнулась Лия, высокая девушка с короткой стрижкой. – Весьма симпатичное, кстати.

Агнессе вдруг показалось, что где-то она уже это слышала. Мелькнуло понимание, что в группу пришёл кто-то, уже знакомый.

Интуиция, как это часто бывало, не подвела. Из мужской раздевалки появился новый преподаватель валеологии. Только этого не хватало.

– Вон тот, видишь? – улыбнулась Лия, с интересом глядя на вошедшего Истомина.

– Конечно. – Агнесса старалась не смотреть в его сторону. Он, впрочем, тоже не собирался демонстрировать знакомства.

Разминка прошла без происшествий, а потом Шень разбил учеников на пары. Бывшая партнёрша Агнессы месяц назад ушла в декретный отпуск и теперь посещала группу для беременных. Шень жестом указал Агнессе на Истомина.

Первым заданием для спарринга было упражнение на чувствительность. Агнессе такие упражнения обычно легко давались, и теперь она весьма удивилась, когда так и не смогла найти центр опоры Истомина и сдвинуть его с места.

Физкультурник тоже не смог подвинуть Агнессу ни на миллиметр, хотя, по правде сказать, не очень-то и старался.

Остальные упражнения у пары тоже не клеились. Даже массаж хлопками Агнесса толком не смогла сделать, потому что силы её ударов не хватало, чтобы жёсткие рельефные мышцы Истомина как следует расслабились. Раздражённый вялыми шлепками партнёрши, Истомин в свою очередь хлопнул её по лопаткам с такой силой, что она впервые с начала тренировки отпрыгнула на пару шагов и чуть не упала.

– Мягче, – спокойно сказал проходивший мимо Шень.

Агнесса обернулась, смерила Истомина вызывающим отторжение холодным взглядом и снова подставила спину для хлопков.