Помоги проекту - поделись книгой:
Александр Филевский
Вселенная «Вечность»
Предисловие
На тренингах по общению часто проводят опыт: один испытуемый рассказывает услышанную от бизнес-тренера историю партнеру, который в свою очередь передает рассказ другому участнику занятий, другой – следующему и так далее. Преодолевая путь из пяти-семи человек, сообщение меняется до неузнаваемости. Сравнение конечной версии известия с изначальным вариантом обычно вызывает смех аудитории. Вместе с тем среди присутствующих чувствуется неловкость и смущение: хорошо знающие друг друга люди (как правило, коллеги) оказываются бессильны перед магией «испорченного телефона».
Внутренний голос подсказывает, что в отсутствие «лабораторных» условий искривляющая сила растет: увеличим группу людей до масштабов общества – получим просто невообразимые объемы вымысла! Добавим к этому умышленное искажение и даже выдумывание фактов – в очередной раз закроем окно браузера со свежими новостями. Но раз за разом мы обращаемся к СМИ, ведь мир настолько велик, что невозможно получить о нем хоть какое-то представление, основываясь только на личном опыте, – приходится питать «мозг в колбе» информационным мусором.
Раз уж мы и так живем в выдуманной действительности, где каждый из нас глубоко и безнадежно заблуждается, то почему бы на время не окунуться в мир научной фантастики и киберпанка? У такого мира есть несколько преимуществ.
Во-первых, мы не забудем о том, что он выдуман (про вымышленность реальности, увы, мы часто забываем). Во-вторых, в отличие от настоящего мира, сказочная вселенная откроет нам самые сокровенные тайны. И, наконец, фантазия, не зажатая в тисках сочиненных кем-то для нас «фактов», будет иметь много общего с тем, что скрыто…
Картину вселенной будем рисовать постепенно. Кусочки паззла – несколько рассказов. Каждая история – самостоятельное произведение, имеющее свой финал. Вместе с тем эпизоды связаны между собой.
Итак, представьте: 2186 год, вы идете по поверхности Марса…
Эпизод I. Настоящие воспоминания
Часть 1. Дым войны
Меня зовут Рональд. Моя работа – вывозить с мест сражений блоки автономного управления, то есть «мозги» комплексов РБ-9. Штабные под этим скучным «РБ» имеют в виду боевых роботов, которые составляют основу нашей ударной мощи. Солдаты же называют их просто «девятками». Блоки управления – самые важные детали, которые в поврежденных машинах, как правило, остаются целыми. Мы эти штуки собираем и ставим на новую технику. Вот такая нехитрая работа.
Сражаемся против андроидов. Созданные для обслуживания местных заводов и шахт, наделенные интеллектом, они неплохо воюют. Почти человеческая изобретательность этих жестянок до боли хороша против грубой мощи РБ-9. Говорят, андроиды ведут себя как живые существа: даже эмоции испытывают. Они ненавидят людей и все как один мечтают уничтожить человечество, поэтому и войну развязали. Не знаю, можно ли этому верить, но слухи такие ходят.
Уже пару раз я попадал в передряги, однако беспилотники обеспечивали огневое прикрытие. Надо сказать, что все небо теперь наше: дружественные дроны повсюду. Но и сбивают их, конечно, часто.
Сегодня «девятки» славно потрудились и сдвинули линию фронта на шестьдесят семь километров. Вижу последствия их разгула: андроидам не позавидуешь.
Вот то, ради чего мы приехали: невдалеке замерли, чернея остовами, две «девятки». Уверен, мы снимем блоки управления с этих машин без потерь, однако с андроидами всегда нужно быть начеку: где-то может затаиться недобитый противник – слишком уж стремительно наступали наши силы сегодня.
– Это первый, прием. Отделение, слушай мою команду: выступаем, код 4, прием. Как поняли?
– Я второй. Есть код 4.
– Я третий. Есть код 4.
– Я пятый. Есть код 4.
Все на месте, кроме четвертого: уже через пять минут после того, как мы высадились из транспортера, у четвертого что-то случилось со скафандром: боец сказал, что датчики показали утечку кислорода, – пришлось отправить солдата домой. Вообще, эти Spacesuit-11 – дрянь редкая. Не спорю, они легче «Скафандр-5М», которые нам выдавали раньше, но совсем не надежные.
Идем цепью с интервалами в семь метров. Беспилотников не так много, как хотелось бы, так что они не сопровождают.
– Внимание! Мы у цели. Работаем быстро и четко, парни.
Так… У первой «девятки» лючок блока управления расплавился… придется разрезать. Работа ювелирная. Главное – блок не задеть.
– Я третий! Противник – на десять часов!
– Отделение, огонь!
Часть 2. Прозрение
– Как самочувствие, сынок? – как будто сквозь вату слышу вкрадчивый голос. Незнакомец говорит по-старчески ворчливо, но мягкость звуков и медлительность речи придают дружелюбные интонации. Жутко болит башка и тошнит: видимо, сотряс получил. С трудом открываю глаза. Вижу расплывчатые очертания какой-то решетки и тучной фигуры в синей униформе. Да, без сомнений, я нахожусь в камере, а передо мной – по другую сторону от прутьев – стоит, наверное, надзиратель – я в плену.
– Все, сынок, поздравляю: отвоевался ты за чертовых роботов. Добро пожаловать домой.
Что за чушь он несет? Наверное, издевается! Так… надо вспомнить, что со мной произошло… Мы дрались с андроидами. Помню, был сильный взрыв. После этого – такое ощущение, как будто сбил поезд. Дальше ничего не помню. И вот я здесь.
– Ты счастливчик, сынок: нашим мало кого удается спасти. Чертовы роботы вас зомбируют, вот и думаете, что сражаетесь против машин, а не против людей. Но это все наваждение! Зомбируют они вас, чтобы против своих же воевали. Понимаешь? Вот так машины! Вот так хитрюги! Я как узнал о том, что они с людьми делают, так и ахнул.
Может, это сон? Только во сне можно услышать подобный бред. Ущипнул себя, но ничего не изменилось: я по-прежнему нахожусь в этой камере, а передо мной – все тот же, но уже смеющийся старик, который заметил мою отчаянную попытку вернуться в реальность.
– Ха-ха, ты, брат, щипай не щипай себя, а от правды не убежишь! Не переживай, вернут тебе память: это лечится. Ты извини, чуть-чуть в клетке придется посидеть, пока врачи тебе не помогут, – меры предосторожности! Не серчай на меня, не я инструкции писал. Мое дело маленькое…
Человек все говорил и говорил, но самое интересное я услышал. По его рассказу получалось, что машины путем хитроумных манипуляций делают так, чтобы человек потерял память, а потом «загружают» в мозг жертвы, как в компьютер, фальшивые воспоминания.
Позже за мной пришли люди в белых халатах в сопровождении двух военных, уложили на кровать-каталку и повезли в операционную. Врач скороговоркой (видимо, часто это говорит) сказал примерно то же самое, что и старик-охранник. Мне предложили подписать согласие на врачебные осмотры и медицинское вмешательство – я подписал бумажки, так как выбор оказался невелик: иначе пришлось бы сидеть в какой-то изоляции до тех пор, пока не соглашусь на лечение. Анестезиолог выверенными движениями поставил капельницы, спросил данные о возрасте, весе, о том, есть ли аллергические реакции на препараты, названия которых мне не были знакомы. После этого я отключился.
Проснулся в военном госпитале и все вспомнил: вспомнил, как часть машин с новым программным обеспечением вышла из-под контроля; как заводы, попав под власть одного из свихнувшихся вычислительных центров, начали производить жуткие РБ-9 вместо горнодобывающей техники; как зомбированные люди обсуживали эти безжалостные машины смерти. Мы сражались плечом к плечу с андроидами – разумными машинами старого образца, – которых не затронул сбой. Если бы не они, то на Марсе уже не осталось бы людей.
Как сказали ребята из палаты, где я восстанавливаюсь, командир моей бригады генерал Белов тайно перешел на сторону врага. Сам могу подтвердить, что комбриг приказал пройти медицинский осмотр всему личному составу, вот только мы и не подозревали, что в ходе такого «осмотра» нам заменят память.
Теперь уже все хорошо: я снова стал собой, ведь мне вернули воспоминания. И лишь едва заметно в глубинах сознания мелькает мысль: «А эти воспоминания – настоящие?»
Эпизод II. Приемлемые издержки
Часть 1. Вершители судеб
– Господа! – начал речь фельдмаршал Громов, широко раскрыв глаза и отчеканивая каждое слово. – Андроиды заняли позиционную оборону. Разведка докладывает, что наблюдает сосредоточение сил противника в окрестностях Олимпии и Нового Владивостока. Как вы знаете, это ключевые регионы: тот, кто их контролирует, владеет энергетическими ресурсами Марса. Мы уже сейчас ощущаем перебои с поставками топлива. Цены на энергоносители растут. Президент требует решить проблему до ближайших выборов. Другими словами, и Олимпия, и Владивосток должны оказаться под нашей властью не позднее чем через полгода.
Громов сделал паузу, поправил мундир на массивном брюхе, сощурился и внимательно оглядел присутствовавших. После этого он продолжил, выкатив глаза:
– От наших решений зависит будущее человечества! Мы – люди –колонизировали эту планету. Мы создали андроидов. Благодаря нам построены шахты и заводы. И никто не сможет отнять у наших потомков эту победу! Господа! Я готов выслушать предложения: что будем делать с андроидами на Марсе?
– Разрешите, ваше превосходительство? – спросил человек с едва заметным акцентом.
– Говорите, господин Уильямс, – отозвался Громов.
– Вы сообщили, что за полгода необходимо занять Олимпию и Новый Владивосток, – предлагаю работать с тем, что имеется: у нас есть первая бригада генерала Белова, которую можно использовать для наступления. Этими силами удастся выполнить задачу.
– Ваше превосходительство, возражаю! – выпалил представитель военного правления при марсианской группировке войск Александров.
– Я слушаю, – одобрительно кивнул Громов.
– То, что сказал господин Уильямс… Можем потерять бригаду Белова. Кроме того, есть опасения, что жертва окажется напрасной: мы моделировали ситуацию через «Вечность» – суперкомпьютер ответил, что шансы на успех лишь пятьдесят четыре процента. Не слишком ли велики риски? Не воспримут ли андроиды потерю целой бригады как сигнал нашей слабости? Предлагаю прекратить наступление и подождать полгода. За это время на Марс успеет прибыть около тридцати кораблей, что позволит нам усилиться и без больших жертв сокрушить мятежников.
На полминуты повисла гулкая тишина, нарушаемая лишь шагами Громова: он размышлял, прохаживаясь из стороны в сторону. Вдруг фельдмаршал остановился и задумчиво произнес:
– Благодарю вас, но я не думаю, что это приемлемо… по политическим соображениям. Прекращение наступления – это проявление слабости. Все должны знать, что Конфедерация не вступает в торги. Все должны знать, что любое неповиновение приведет к расплате. Именно поэтому мы приняли решение – и конгресс его одобрил – начать военную операцию без долгой подготовки: реакция на такие угрозы должна быть молниеносной, возмездие – неминуемым. И не забывайте, что решить проблему с поставками урана на Землю нужно до ближайших выборов! Что скажет президент, когда поймет, что мы даже не пытались вернуть Марс в установленные сроки?
Фельдмаршал пристально посмотрел на Александрова. Когда стало понятно, что Громов ждет ответа, Александров сказал:
– Да, я понимаю, о чем вы говорите, но президент, вероятно, просто не осознает, к чему ведут его амбиции! Сила Конфедерации основана на вере андроидов в нашу непобедимость – если отправим под нож всю бригаду, то нанесем удар по величию землян, и потребуется убить немало роботов, чтобы восстановить престиж армии. В то же время, если будем ждать прибытия основных сил, на товары временно подскочат цены, только и всего. Избиратели могут затянуть пояса, а президент должен пережить потерю своего кресла во имя процветания Конфедерации! Кроме того, рассуждая о первой бригаде, мы говорим о человеческих жизнях: там много людей обслуживает технику. Не забывайте об этом, господа…
– Вы в своем уме, Александров?! – взорвался Громов, брызжа слюной и сотрясая двойным подбородком. – Мы обсуждаем вопросы государственной важности, а вас волнует только судьба технического персонала одной лишь бригады! Это неслыханно! Это неуважение к членам правления!
– Я говорил не только о… – возразил Александров.
– Молчать! – нервно прервал фельдмаршал. – Уверен, наши братья на Марсе почтут за честь отдать свои жизни во имя Земли! «Вечность» говорит, что шансы на выполнение боевой задачи высоки. И даже если потеряем бригаду, это будет лишь проигранное сражение, но не война… А мне вместе с вами, коллеги, не стыдно будет смотреть в глаза президенту, ведь мы сделаем все, чтобы урегулировать ситуацию до выборов. Говорите о том, что нельзя выглядеть слабыми в глазах противника… Возможно, у нас с вами разные представления об этом: в моем понимании, слабость – это трусливо сидеть в окопах и полгода ждать подкрепления, а не сминать врага в решительном наступлении! Кроме того, если президент не победит на выборах, то мы, включая и вас, Александров, потеряем свои места в военном правлении. Есть большие сомнения в компетентности тех, кто может прийти нам на смену. Одним словом, рискнуть бригадой стоит: это приемлемые издержки.
Громов направился к выходу из зала, чем дал понять, что принял окончательное решение. Вдруг он остановился, развернулся на каблуках к присутствовавшим и уже спокойно добавил:
– Александрова освобождаю от полномочий представителя правления при марсианской группировке войск. Его должность займет Уильямс. Совещание окончено.
Часть 2. Другой мир
Утро началось с ароматного кофе: Олеся принесла чашку прямо в постель. Наконец-то Разломов может позволить себе чудесный напиток. Еще несколько месяцев назад кофейные зерна стоили в семь раз дороже. Цены тогда взлетели на все! Многие думали, что наступает конец света, а Разломову вспоминались мрачные рассказы бабушки о ее трудном детстве. В те времена на Марсе еще не начали добывать уран, поэтому о кофе не могло идти и речи: транспорту нужна энергия, а электричество берегли. Вот почему из регионов, где выращивались зерна, привозили только самое необходимое.
Теперь же страхи Разломова рассеялись. И чудесный напиток, принесенный роботом-служанкой, – главная тому причина.
– Виктор, должна сообщить, – сказала Олеся, – что наблюдаю у вас повышенное артериальное давление – вам нужно больше двигаться.
– Кх… опять ты за свое, Олеся, – прокряхтел Разломов и почесывал округлое пузо. – Люди придумали роботов, чтобы вы за нас двигались, вот и двигай отсюда! Ой, подожди… какие новости сегодня?
– На Марсе силы Конфедерации взяли под контроль Эйнштейнград. Это крупнейшая победа после освобождения Нового Владивостока и Олимпии. Задержаны некоторые руководители восстания андроидов. По прогнозам большинства экспертов, зачинщики мятежа будут приговорены к утилизации за преступления против человечества. Сегодня начинается предвыборная гонка кандидатов в президенты – рекомендую посмотреть теледебаты этим вечером: будет интересно! Агентство «ВРУ – Вещательные и Развлекательные Услуги» сообщает о росте благосостояния людей…
– Довольно! То, что жить стало лучше, я и так почувствовал, – произнес Разломов с безмятежной улыбкой. Сладко причмокивая, он отхлебнул кофе и попросил Олесю включить трансляцию с улицы: не хотелось вставать с постели, чтобы поглядеть в окно.
Снаружи резвилась детвора, за которой присматривали роботы-воспитатели. Дети радостно галдели. Их родители сидели в квартирах и наслаждались, как и Разломов, ароматами кофе из своих кружек. И еще много лет жильцы не прекратят дымить своим кофе благодаря войнам империи. И среди радостных криков со двора не будет слышно детей, которых могли подарить миру солдаты, что навечно остались в песках далекой красной планеты.
Эпизод III. Жестокий приговор
Часть 1. Страхи легионера
Уже неделю нет боев. Благодаря затишью наш легион восстанавливает силы. Правда, пару дней назад пришли вести об авианалете на позиции соседей, но атака не была массированной. Кажется, создатели перестали гневаться, однако, как говорят командиры, это чувство обманчиво: люди просто копят силы.
Завтра моя декурия отправляется на задание. Цель вылазки – поврежденные «палачи», оставшиеся на поле боя: нужно уничтожить самые важные механизмы в этой технике еще до прибытия ремонтных отрядов противника. «Палачи» – огромные машины, похожие на бульдозеры, которые мне встречались еще в мирное время, только сейчас вместо ковшей и буров на гусеничной базе располагаются пушки с пулеметами.
Специально созданные для убийства роботы ужасают, но наши вылазки сулят другой кошмар – столкновение с людьми. Особым постановлением сенат разрешил воинам открывать упреждающий огонь по вооруженным людям, но я не слышал о том, чтобы кто-то дерзнул использовать такую возможность: скрепя сердце мы начинаем атаку лишь дождавшись, когда противник нападет первым. К слову, я всегда поражался, с какой легкостью человек решается стрелять, если ему позволено это делать. Неужели, поделив ответственность за убийства на миллионы себе подобных, каждый в отдельности перестает ее чувствовать?
Теперь появилась еще одна проблема: дело в том, что мы всегда, если это возможно, берем пленных. Раньше их отправляли в тыл, где с ними хорошо обходились, но сейчас все изменилось: сенат требует применять высшую меру наказания. Говорят, жестокие приговоры уже приводились в исполнение в седьмом и двенадцатом легионах. От этой мысли становится жутко.
– Как ты, Константин? – в палатку нашей центурии зашел Флавий. Две недели назад ему оторвало ногу в одном из боев – я тащил его на спине до самого лазарета. Сейчас уже ничего не напоминало о ранении, кроме цвета новой ноги, которую покрывала свежая краска.
– Все хорошо. Рад видеть тебя, Флавий!
– У меня отличная новость! Завтра пойду с твоим отрядом, – сказал андроид, похлопывая меня по плечу.
Часть 2. Поход
Отправились на двух транспортерах: по четыре воина – в каждой машине. Самое опасное в подобных рейдах – «гнев небес»: аппараты людей способны за считаные секунды превратить нас в груду металла. К счастью, разыгралась песчаная буря, которая затруднила видимость с воздуха.
Не доезжая до цели пятисот метров, мы укрыли транспортеры среди скал, что встретились на пути: если попадем в засаду, то техника останется целой. «Палачей» не было видно за стеной песка, поднятого бурей, но непогода вызывала лишь чувство радости: трудно представить, что люди могут покинуть базу в условиях такого буйства стихии.
– Константин и Флавий, ваш «палач» – крайний справа, – услышали мы голос декуриона. – Владимир и Ной, ваша цель…
– Ложись! – крикнул Флавий, и в ту же секунду на позициях отряда выросли столбы взрывов, а песчаную взвесь прошили красные следы трассирующих пуль. В радиоэфире раздался треск. Через мгновение я увидел командира, поднятого в воздух автоматной очередью. Владимир и Ной также попали под обстрел: место, где они только что были, оградила стена вывороченного взрывом грунта.
Атакующие находились на земле, под прикрытием «палачей». Несомненно, люди сразу же передали наши координаты «гневу небес». В такой ситуации единственный способ выжить – приблизиться к неприятелю на расстояние, которое не позволит беспилотникам наносить удары без риска зацепить своих. Я понимал, что и стремительный бросок на позиции людей может привести к нашей гибели, но другого выхода не видел.
Уже донесся запах паленой проводки: командиру, Владимиру и Ною крепко досталось. Как заместитель погибшего декуриона, я скомандовал уцелевшим воинам:
– Отряд, приготовиться к атаке! При возможности брать живьем! – нам было очень важно взять с собой хотя бы одного пленного, чтобы обеспечить защиту от дронов в пути домой. – Флавий и Арн остаются на месте и прикрывают огнем. Остальные – в атаку! – крикнул я, срываясь с места.
Флавий и Арн поливали противника очередями, не давая ему как следует прицелиться. Однако люди все же умудрялись вести стрельбу, поэтому при движении приходилось маневрировать, чтобы не оказаться легкой мишенью. Первым намеченных позиций достиг Джосер. Он сразу получил несколько попаданий в туловище, но, пытаясь взять пленного, вступил в рукопашный бой. Так Джосер вызвал замешательство в рядах противника. Это позволило мне, сближаясь, застрелить одного и обезоружить другого соперника.
Бой закончился. Я осмотрелся и увидел три безжизненных человеческих тела, останки Давида, который не добежал до переднего края людей каких-то двадцати метров, и Джосера, обезображенного пулевыми отверстиями. Местами пробоины легли настолько кучно, что казались огромными неровными дырами, – Джосер был мертв.
– Флавий, Арн, – обратился я группе, которая нас прикрывала. – Что у вас?
– Меня подбили, командир… – отозвался Флавий искаженным голосом.
Спустя минуту я уже был рядом с ним. Его грудь искрила. Это верный признак поражения системы питания – дело было плохо.
– Держись, друг. Я вытащу тебя! Ты выживешь! Слышишь?! – кричал я в отчаянии. Флавий лишь молча смотрел в небо, которого почти не было видно из-за бури. Вскоре он умер.
Путь обратно преодолели без происшествий, взяв один транспортер, мест в котором хватило для меня, Арна и двоих пленников.
Часть 3. Ярость
На рассвете легат собрал воинов, чтобы каждый принял участие в суде над людьми, которых мы привезли.
– Именем сената! – громогласно возвестил легат. – За пособничество в уничтожении андроидов и собственноручное убийство шестерых роботов вас приговаривают… – в этот момент он указал на обреченных перстом, который сверкнул металлом в свете солнца. Даже сквозь визоры гермошлемов были видны побелевшие от страха лица и наполненные ужасом глаза людей, – … вас приговаривают к высшей мере наказания! – закончил легат фразу с напором, словно предвещавшим непоколебимость, с которой будет исполнен приговор.
Признаться, решение сената так поступать с пленными не находит понимания среди большинства андроидов. Неужели люди, которые стоят перед нами, настолько виноваты? Да, конечно, они летели на Марс добровольно: это самостоятельное решение, которое они приняли в соответствии с их картиной мира. Но они ли выбрали для себя представления о действительности? Или кто-то другой заложил в их головы идеи, что стали причиной таких поступков?
– Центурион Антоний, приводите приговор в исполнение! – прорычал легат.
Поделиться книгой: