Энтропия

Она замолчала, неуверенно глядя на миссис Робертсон. Ожидая, купится ли она на эту фальшивую откровенность. Та доброжелательно кивнула, придвинувшись ближе и усевшись поудобнее в кресле:

– Нела, ты знаешь, что всегда можешь поговорить со мной. Что тебя смущает? Расскажи.

– Я лучше покажу. Есть кое-то, что меня смутило… в тех документах, которые я читала в прошлый раз. Можно взглянуть на них?

Нела отчаянно надеялась, что миссис Робертсон не догадается об истинных причинах ее волнения.

– Конечно, можно, – кивнула женщина.

Нела с облегчением наблюдала, как миссис Робертсон включает компьютер и проходит аутентификацию. Что ж, дело за малым – нужно остаться за компьютером одной и загрузить вирус. А еще – не испортить тактику и не вызвать подозрений.

– Ну, так о чем ты хотела спросить? – повернулась к ней миссис Робертсон.

Нела кивнула и открыла один из документов, просмотренных ею в прошлый раз. Это был файл из статистических данных по экономике.

– Вот об этом.

Миссис Робертсон вопросительно посмотрела на нее.

– Здесь говорится о снижении доли неквалифицированного труда, так?

– Ну да, – женщина кивнула. – Это один из самых впечатляющих экономических результатов за последние годы. Что тебя смущает?

Нела помедлила с ответом. Ей нужно было не выдать себя, поэтому следовало соблюдать осторожность в формулировках.

– Я понимаю, насколько это выгодно работодателям и владельцам компаний. А что будет с тем, кто занимался неквалифицированным трудом?

Миссис Робертсон задумалась, глядя в экран, но лишь на пару секунд – затем она повернулась и посмотрела на Нелу так, будто та сказала что-то нелепое.

– Нела, это неизбежное следствие прогресса – необходимость либо повышать квалификацию, либо…

– Либо? – спросила Нела, надеясь, что ее голос звучит не слишком требовательно.

…Либо оказаться в Лаборатории в качестве Испытуемых – Нела уже знала ответ на свой вопрос. В какой-то момент она отметила, что у всегда невозмутимой миссис Робертсон стал недовольный и даже непонимающий вид. Но лишь на пару мгновений – эта женщина прекрасно владела собой. Потом она улыбнулась, и покачала головой:

– Нела, не нужно беспокоиться об этом. Экономический баланс не будет нарушен, если ты об этом. Мы еще поговорим на эту тему.

Нела тоже улыбнулась:

– Это хорошо, что экономический баланс не будет нарушен. Я об этом и говорила.

Миссис Робертсон, все так же невозмутимо улыбаясь, вздохнула, будто не заметив сарказма.

– Что ж, уже вечер, а у меня сегодня не было времени сходить на обед, представляешь? Не хочешь есть? В левом крыле есть кафе для сотрудников, можем там и поговорить.

Нела покачала головой:

– Может, просто попьем чаю здесь? У вас был прекрасный вишневый чай, когда я приходила раньше. Пару лет назад. Вы все еще его пьете?

Миссис Робертсон кивнула, и впервые за долгое время по-настоящему теплая улыбка появилась на ее лице:

– Я рада, что ты помнишь. Возьмешь чайник из моего кабинета? А я принесу печенье.

Когда Нела вернулась в кабинет с чайником, миссис Робертсон еще не было. С облегчением вздохнув, Нела заперла дверь и бросилась к компьютеру. Она быстро вставила флешку, отчаянно надеясь, что Энтони прав, и компьютер не имеет достаточной защиты от такого рода вирусов. Этот вирус был создан Энтони не для взлома компьютеров Лаборатории, а для проникновения в управление одним известным порталом СМИ, в котором они планировали запустить свое обращение изначально. Однако, позднее планы поменялись. Сам вирус ждал своего часа, пока Нела не попросила Энтони скорректировать его для уничтожения данных об Испытуемых в локальной сети за последнюю неделю. Конечно, данные будут восстановлены – но это займет какое-то время, и у Нелы, возможно, будет лишняя неделя-две, чтобы придумать приличный план спасения Джастина и остальных.

Прислушиваясь, не раздадутся ли шаги за дверью, Нела нетерпеливо стучала пальцами по столу. В какой-то миг ей показалось, что компьютер не видит внешнее оборудование. Но Энтони не мог ошибиться – и вот на экране появился долгожданный значок запуска. Не отводя взгляда, Нела проследила каждый миллиметр убийственно медленно ползущей строки загрузки. За дверью раздались шаги. Значок исчез – остается надеяться, что загрузка прошла без ошибок. Остается активировать…

Нела бросилась к двери, быстро вытащив флешку, и открыла ее за секунду до того, как в коридоре раздался протяжный гул сигнализации. Миссис Робертсон только показалась на пороге и с удивлением обернулась.

«Все пропало», – успела подумать Нела. Но в этот миг гул сигнализации прекратился. Нела выдохнула, краем глаза покосившись на монитор компьютера – он не подавал никаких признаков того, что что-то произошло. Она только надеялась, что миссис Робертсон примет ее испуг за удивление из-за внезапно включившейся сигнализации – но ведь не может быть, чтобы она включилась из-за какого-то компьютерного сбоя? Всего спустя пару секунд…

– Побудь здесь, хорошо? – сказала миссис Робертсон обеспокоенно. – Я скоро вернусь. Никуда не уходи.

Нела поспешно кивнула, стараясь унять волнение. Миссис Робертсон вышла за дверь, и Нела сделала несколько шагов по кабинету, пытаясь успокоиться. Она надеялась, что вирус сработал, но проверить это сейчас не было никакой возможности. Как же сейчас не хватает Энтони! Уж он-то знал бы, что теперь делать.

Не в силах оставаться в кабинете, Нела осторожно выглянула в коридор. Нет, выходить опасно – чем меньше сотрудников увидят ее здесь, тем меньше вероятность, что в произошедшем обвинят ее. Нела с сожалением вернулась обратно и прикрыла дверь дрожащими руками. Ждать было невыносимо.

Но долго ждать и не пришлось. Когда дверь открылась, Нела уже приготовилась спросить миссис Робертсон о случившемся. Однако, сейчас ей предстояло объясняться не с миссис Робертсон.

На пороге стоял тот, кого Неле сейчас меньше всего хотелось видеть. Максимиллиан мрачно смерил ее взглядом и завел руки за спину.

– Я и не сомневался, что это ты. Как предсказуемо, – Внимательный взгляд его темных глаз, казалось, пронзал ее насквозь, – Иди за мной.

Нела сделала глубокий вдох. Что ж, сейчас нужно сохранять спокойствие. Он ни в чем ее не уличит. Нела встала и на ватных ногах поплелась за Максимиллианом. Сейчас нужно делать вид, что она не причем – это сложно, учитывая, что, когда они говорили в последний раз, Нела кричала, что ненавидит Максимиллиана. Так что теперь разговор будет не из приятных.

Максимиллиан, не оборачиваясь, провел ее к своему кабинету и галантно распахнул дверь. Нела скептически покосилась на него – Максимиллиан выжидающе смотрел на нее, и на губах у него медленно проступала улыбка. Нела закатила глаза и, сложив руки на груди, вошла в кабинет. Офицер закрыл за нею дверь и жестом указал ей на кресло. Оно было черного цвета, кожаное и глубокое. Нела уселась и мрачно посмотрела на Максимиллиана. Она пыталась успокоить свое непонятно из-за чего бешено бьющееся сердце, ей хотелось высказать ему, что это было невежливо – обвинить ее без доказательств, добавить, что у него паранойя, и что кресло – полная безвкусица. Нела глубоко вздохнула. Сейчас нужно было сохранять спокойствие, иначе она выдаст себя.

Нела наблюдала, как Максимиллиан выводит на экран запись с камеры наблюдения, и ей хотелось материться. Как можно было так проколоться? Кто бы мог подумать, что в таком крошечном, ничем не примечательном кабинете, будет установлена скрытая камера…

– Вот и попалась.

Максимиллиан сказал это, глядя на Нелу в упор, потом снова замолчал. Она так и сидела, вжавшись в холодное кожаное кресло, и видела, как Максимиллиан отвернулся и медленно обошел свой кабинет, заложив руки за спину, в своей черной военной форме. Он задумчиво смотрел перед собой, словно не мог решить какую-то дилемму. Нела подумала, что многое бы отдала, чтобы узнать, о чем он сейчас размышляет.

– Теперь-то что? – спросила она, не выдержав тишины.

Ее голос прозвучал слишком неуверенно. Она знала, что может встать и уйти в любой момент. Максимиллиан просто не сможет ничего сделать, как бы ни хотел – свою карьеру он любит больше, чем издеваться над ней. Нела снова удрученно подумала, что ей, наверное, стоит просто покинуть комнату, и пусть он потом все расскажет отцу – будет еще один домашний скандал, ничего нового. И тем не менее, она не могла уйти, не получив ответ.

Максимиллиан сделал еще несколько шагов и остановился. Нела выжидающе смотрела на него. Наконец, он встал перед ней, опершись на свой стол, и пожал плечами:

– Детка, я не твой отец, и не собираюсь читать тебе нотации. Мне вот только интересно… представим, что ты добьешься своего, и твоего отца отстранят, может, тебе это и не важно…, – Максимиллиан говорил это так спокойно, будто его совсем не обеспокоил ее поступок, – Конечно, этого не будет, я просто теоретизирую. Что тогда? Думаешь, все изменится?

Нела почувствовала разочарование. Пресное послевкусие недосоленной пищи. И странно было, что сейчас ей совсем не хотелось вести идеологические споры. Она внезапно поняла, что ожидала совсем не этих слов.

– Это не важно, – она встала, – Я не знаю, что будет потом. Но я положу этому конец, обещаю тебе. И тебе придется постараться, чтобы меня остановить.

Нела встала и быстро направилась к выходу, краем глаза заметив появившуюся улыбку на лице Максимиллиана и его внимательный холодный взгляд. Теперь ей хотелось просто уйти, как можно скорее. Она пожалела, что не ушла сразу же – в какой-то момент вдруг стало невыносимо находиться рядом с этим человеком. Он словно держал ее на крючке, и спорить с ним становилось все сложнее. Но самым противным чувством был непонятный сосущий под ложечкой страх, смешанный с непонятным волнением и ожиданием неизвестно чего – хотя она понимала, что объективно ей бояться нечего. И поэтому просто необходимо было уйти немедленно.

Всего несколько быстрых шагов. Почти физически Нела ощущала спиной взгляд и присутствие Максимиллиана, и каждую секунду ей казалось, что сейчас его рука ляжет ей на плечо. Оказавшись у двери, Нела с размаху толкнула ее. И больно ушибла плечо. Дверь была заперта.

Максимиллиан не спеша подошел сзади и остановился в паре шагов у нее за спиной. Нела не оборачивалась. Затянувшееся молчание давило на виски, будто плотность воздуха в один момент повысилась в разы. Наконец Нела, не выдержав, пробормотала:

– Выпусти меня.

За спиной раздалась тихая усмешка. Нела с досадой подумала, что Максимиллиан ожидал, когда она это скажет. Все так же, не оборачиваясь, она почувствовала, что он сдвинулся с места. Максимиллиан медленно подошел к ней и остановился рядом, внимательно глядя ей в лицо. Нела подняла взгляд и упрямо посмотрела ему в глаза. Он казался совершенно спокойным, как и всегда, но во взгляде его темных глаз светилось любопытство. Нела напряженно отметила, что он смотрит на нее, как будто проводит эксперимент.

– Не хочу, – наконец ответил он.

– Почему? – с трудом выдавила Нела.

– Мне кажется, или ты покраснела?

Лицо словно обдало жаром, который плавно стекал по шее на грудь. Только этого сейчас не хватало – покраснеть. Главное сейчас – не отводить взгляд. Все так же упрямо, глядя Максимиллиану в глаза, она твердо сказала:

– Это потому что ты меня раздражаешь. Это от злости.

Казалось, взгляд Максимиллиана сейчас прожжет в ней дыру. Он смотрел так, словно видел ее насквозь, каждую клеточку ее тела, и это приводило Нелу в смятение. Жар спустился ниже и поселился в животе. Нела в панике подумала, что если Максимиллиан сейчас не откроет дверь, то придется ее выбить – она даже не думала, сможет ли, но находиться здесь было уже невыносимо.

И в этот момент, словно небеса услышали ее мольбы, в дверь постучали. Еще на секунду задержав взгляд, Максимиллиан неохотно повернулся и открыл дверь. Миссис Робертсон облегченно вздохнула, увидев Нелу:

– А я везде тебя ищу.

Нела наконец-то смогла выдохнуть. Она попыталась придумать, что сказать миссис Робертсон, но в голове будто все перемешалось. Максимиллиан, будто выручив ее, уверенно улыбнулся, положив руку на ее плечо:

– Мы поговорили о планах Нелы после окончания школы, – он с улыбкой посмотрел на нее, – Она и вам расскажет, чем планирует дальше заниматься. Правда, Нела?

Дернув плечом, Нела сбросила его руку и быстро вышла за дверь, встав возле миссис Робертсон.

– Конечно, – процедила она, потом обратилась к миссис Робертсон, – Мне нужно домой. Много задали в школе, поговорим в другой раз, хорошо?

Миссис Робертсон, пожав плечами, кивнула. Казалось, сейчас ее беспокоит совсем другое. Нахмурившись, она посмотрела на Максимиллиана:

– Я пыталась узнать, что это была за тревога? Я даже не успела включить связь, а мониторинг еще проводит проверку…

– Это ложная тревога, – перебил ее Максимиллиан, как-то слишком поспешно, – Это все из-за реконструкции охранной системы. Не беспокойтесь.

Миссис Робертсон с облегчением улыбнулась и повернулась к Неле:

– Ну что ж, это хорошо. Ладно, пойдем, Нела. Я тебя провожу.

Нела быстро пошла за ней, напоследок краем глаза уловив внимательный взгляд Максимиллиана. Здравый смысл подсказывал ей, что это не сойдет ей с рук, во всяком случае, так легко.

***

Миссис Робертсон допивает чашку вишневого зеленого чая, стоя у панорамного окна и, устало посмотрев на Часы, отходит к чайнику, чтобы заварить себе еще. У Корнелия в кабинете всегда есть ее любимый чай, хотя сам Корнелий пьет только кофе. Еще у него в смежной с кабинетом комнате есть мини-бар, спрятанный в нише стены возле двуспальной кровати. Расслабляться после работы Корнелию порой приходится, не уходя из офиса. Миссис Робертсон всегда удивляется, как ему удается отдыхать от работы, если он по нескольку дней фактически живет здесь. Хотя, чего греха таить – она и сама после работы не всегда находит силы, чтобы ехать домой. Собственно, из-за этого от ее брака и осталась одно только название и фамилия мужа. И сейчас уже сложно сказать, это Корнелий так ценит ее за особое отношение к работе, или сам Корнелий явился причиной того, что работа стала для нее чем-то глубоко личным?

Миссис Робертсон открывает дверь в смежную комнату своим электронным ключом и задумчиво останавливается в дверях. В комнате мягко загорается свет, и миссис Робертсон, потерев глаза, вынимает заколку из пучка на голове, ее темные волосы до лопаток рассыпаются волной по плечам. Помассировав виски, она сбрасывает туфли и ступает по мякому ковру, подходя к окну – это окно выходит на другую сторону, и из него открывается вид на реку Потомак – живописные причалы загадочно сияют зеленоватыми огнями, мосты с золочеными статуями перекинулись через реку, соединяя Вашингтон с Арлингтоном и другими пригородами.

Миссис Робертсон допивает уже вторую чашку чая, когда за спиной у нее раздаются знакомые неторопливые шаги, и теплая рука ложится ей на плечо.

– Я рад, что ты сегодня осталась.

Миссис Робертсон накрывает ладонь Корнелия своей и оставляет чашку на подоконник, все так же глядя в темноту за окном. Несколько секунд умиротворенного молчания наполнены незаданным вопросом, и миссис Робертсон наконец решает его задать:

– Корнелий… Не мучай ни себя, ни дочь. Оставь Нелу в покое. Что ей здесь делать?

Корнелий молчит, и только его тяжелый вздох служит ответом. Миссис Робертсон поворачивается к нему и продолжает:

– Оставь, вырастет – поймет. Она заканчивает школу, пусть лучше готовится к поступлению.

– Она вообще не думает об учебе.

В голосе Корнелия слышится досада.

– Может, поэтому и не думает?, – Миссис Робертсон кладет руку ему на плечо, страясь, чтобы эти слова звучали мягче, – Корнелий, ты живешь работой и не видишь жизни за этими стенами. Это наша с тобой жизнь, не ее. Дай ей самой разобраться.

Корнелий отворачивается и, помрачнев, отходит от окна. Он делает пару шагов, останавливаясь будто в растерянности, потом снимает пиджак и убирает в шкаф, садится на кровать. И только потом поднимает голову, в его карих глазах под нахмуренными бровями миссис Робертсон видит ту же твердость и непоколебимое упрямство, которое она узнает в Неле. Может, убеждения и не передаются по наследству, а вот характер – вполне.

– Ты не понимаешь, Лукреция, – Корнелий смотрит на нее исподлобья, – Дело не в выборе. Она должна понять, как важна наша работа именно сейчас. Нет ничего страшнее в обществе, чем оказаться ненужным обществу.

– Брось, – миссис Робертсон качает головой, – С твоими возможностями она сможет стать кем угодно.

– Я не хочу поддерживать ее инфантилизм, – Корнелий поджимает губы, – Пусть спустится на землю грешную. Я не заставляю ее следовать моим путем, но… она должна понять, ради чего мы работаем, и как устроена эта жизнь. А там пусть решает сама, чем будет заниматься.

Миссис Робертсон задумчиво кивает, берет чашку с подоконника и допивает свой чай в молчании. Затем садится рядом с Корнелием и берет его за руку:

– Ладно. Как скажешь.

Корнелий наконец смотрит на нее, и его взгляд смягчается:

– Где она сейчас?

Миссис Робертсон вздыхает с улыбкой:

– Рэй отвез ее домой, – затем, подумав, она добавляет: – А ты не поедешь?

– Я останусь здесь, – Корнелий протягивает руку и с усталой улыбкой заправляет прядь ее волос за ухо, – Только с тобой я чувствую себя дома.

Миссис Робертсон со вздохом поворачивается к нему:

– Корнелий… Лучше вернись сегодня домой.

Глава 5

Вернувшись домой, Нела упала на кровать, глядя на темный потолок, и закрыла лицо руками. Но даже в полной темноте у нее перед глазами стояло лицо Максимиллиана – самодовольное и уверенное, с хитрыми прищуренными глазами и снисходительной улыбкой. Жар в груди не утихал, а все мысли в голове находились в таком беспорядке, будто там прошлось цунами. Нела перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, зарывшись в спасительную черноту, но потом со злостью отшвырнула подушку в другой конец комнаты и снова уставилась в потолок. Она была напряжена до предела, но при этом чувствовала себя совершенно опустошенной. И, главное, из-за чего? Из-за кого? От этих мыслей ей снова захотелось запустить подушкой в стену, но подушка уже лежала в углу, а других предметов, на которых можно было бы выместить злость на себя, поблизости не было.

Нела попыталась задержать дыхание, а затем сделать глубокий вдох, как когда-то учил ее отец, чтобы успокоиться. Еще один вдох, и еще. Прошло несколько минут, прежде чем сердцебиение начало успокаиваться и Нела попыталась разобрать свои скомканные мысли. Она не знала, что на нее нашло, но была уверена в одном: нужно сосредоточиться, иначе – все было зря. Максимиллиан был сволочью, и в то же время глубоко в душе она чувствовала, что местами он говорит здравые вещи – и поэтому он ее раздражал ее еще больше. И это было единственной возможной причиной ее волнений. Остальное нужно выбросить из головы немедленно.