Изгнанные в облака

Мрак в моем голосе мог оценить только исполнительного тяжелого рока. Я сдвинул к земле травы, чтобы увидеть девушку.

– Вчера ночью я хотела плакать, а вместо этого смотрела на Луну и удивлялась какая она красивая, – прошептала она. – А сегодня днем я все выплакала.

Теперь я уже совсем рядом. Где-то вдалеке бомбила барабанная дробь. Я судорожно сглотнул и наклонился над ней.

– Ой, что ты делаешь? – воскликнула она.

Застигнутый врасплох, я покачал головой и сделал вид, что разминаю голову. А потом прилег снова. Мы замолчали.

– В школе я вела свой сайт о рыцарских орденах, – Зети подняла руку и начала водить ею по небу. – Рыцари были помешаны на чести и смелости. Этим они меня и покорили. Один раз виконт Лукас де Фукар вышел один против целого войска, окружившего его войска. Предатель отравил его воинов. Враги отказались его убивать. Они предложили ему уйти и забрать с собой трех человек. Он отказался. Тогда они предложили стать местным наместником, он вновь отказался. И тогда они ушли, чтобы не увековечивать его славу в веках.

– Пожалуй, я не далеко ушел от твоего виконта, – усмехнулся я.

Какая-то птичка, подлетев, притаилась в ветвях над нами. А заодно выпустила пару трелей. Я понял, что капитулировал. Девушка скрылась за поднявшимися травами.

– Ты знаешь, – продолжила она, – У меня есть один талант. Я никому его не говорю. У меня феноменальное зрение.

– Ничего себе. Ты видишь в темноте.

– Не совсем, но очень далеко. Иногда конечно зрение оказывает мне медвежью услугу. В детстве я постоянно смотрела на Луну. Мне казалось, что я вижу человечков и они по ней ходят. Я всегда с ними здоровалась.

– А я очень быстро бегаю, – я почесал затылок.  – Когда все это началось четыре года назад, то отец начал меня тренировать. Мы бегали с ним наперегонки каждое утро, когда переехали в пустошь. В общем, я быстро прогрессировал. И в нашей коммуне никто не мог меня обогнать.

Мы замолчали, слушая пиликанья цикад.

– Неделю назад одна тварь напала на нас, я был в это время на рыбалке, – я вздохнул. – Я увидел одного из них со стороны реки. В это время рыбачил. Побежал в обход, чтобы предупредить. Но не успел. Там было очень…очень скользко…Я прибежал, когда эта тварь уже потрошила наш дом.

Я замолчал тяжело дыша. Я умолчал девушке, что, не выдержав побежал назад, пятясь, спотыкаясь и глотая слезы. И в кустах и грязи у реки я просидел до вечера. И лишь с наступлением следующего дня решался прийти на остатки пепелища. Только к вечеру, сидя на коленях у разрушенного дома я понял, что не выжил никто кроме меня.

– Зети, – сказал я и, дождавшись ее отклика продолжил. – Если… ты не найдешь своих родителей, ты пойдешь со мной? Так и быть я готов тебя взять.

Девушка затихла, а потом тихо прошептала.

– Куда?

– На юг, куда-нибудь, где роптов нет. Ты знаешь, что на юге в Атласных горах люди построили пещерные города. Там безопасно.

Девушка молчала, а потом сказала.

– Нет, только не обижайся, я должна найти родителей.

Я громко выдохнул уязвленный отказом. Холодный блеск Луны перестал греть душу.

Глава 3

Мы с отцом на рыбалке. Сидели на краю обрыва, разглядывая мелкую рябь. Рядом в ведре плескалось рыба.

– Ты стал хорошим рыболовом, – сказал отец. – Порыбачь до заката.

Он потрепал меня по голове и ушел, тяжело ступая по сырой земле. Автомобиль с грохотом завелся и унесся в горизонт.

Я прилег и уставился на небо, гнавшее облака очень быстро, словно в ускоренных кадрах. Они рвались, скрючивались и клубились, исчезая за моей челкой. Я постепенно, наблюдая за ними уснул. Проснулся, когда раздалось карканье ворон. Они неслись надо мной, словно собирались финишировать какой-то адский марафон. Я поднял голову и обернулся.

Далеко в пустоши в сторону моего дома шел ропт. Весь пепельно-серый и покрыт пупырышками: круглыми, ромбовидными и где-то даже заостренными.

Надо все взвесить. Может побежать поперек него, через пустошь. Я могу успеть. Надо все взвесить. Он может меня увидеть.

Я присел. Сердце моё билось как ненормальное. Ропт шел в сторону моих родных. В сторону моего дома. Я закусил свой рукав.

А потом я побежал вдоль реки. Я спотыкался, падал на неровном берегу, роняя слезы. Кроссовки отяжелели от налипшей грязи.

Когда я добежал до дому, то увидел, что чудовище приближается к нему первым, оставив меня далеко позади. Еще мгновение и вот он, а вот совсем рядом с темным бараком на колесах. Я хотел крикнуть, но из горла вырвался лишь надорванный свист.

Чудовище снесло стены. Я упал на колени. То, что происходило на моих глазах, казалось, происходит не со мной. Словно я вышел из своего тела и сейчас находился в некой условной прострации.

Ропт оглянулся, а я упал на землю, стараясь, чтобы он меня не увидел. В его бездонных глазных щелях отображалась тьма космоса.

– Проснись.

Я очнулся. Я лежал на земле и держал в объятьях Зети.

– Проснись, – сказала девушка, расширив от ужаса глаза.

Медленно я вернулся в реальность, которая оказалось утром с запахом коровьего навоза и прелой земли. Я взглянул в глаза Зети. Они оказались светло-зелеными. Глаза ее смотрели на меня испуганно.

– Прости, мне снилось… как погибли мои родители, – я сел и вздохнул, протирая глаза. – Каждую ночь снится.

Я замолчал подавленно. Глаза мои наполнились слезами. Зети кивнула, а затем положила ладонь на плечо. А я, осторожно дыша, вдыхал фиалки и лютики.

***

Указатель вдоль дороги оказался сломан и теперь напоминал вопросительный знак. На нем можно было прочесть название селения – «Дрюнк». Время сгустилось над селением и законсервировало весь ужас и разруху селения.

Лоб Зети покрылся складками. Она держала меня за руку, и все время жалась. И это придавало мне сил. Зети ступала по белесой дороге с утрамбованными цветными камешками. И каждый скрежет камней отзывался в сердце тревожным эхом.

Я вспомнил, что ропт может быть неподалеку. Впрочем, я не собирался просто так умирать. Если чудовище меня схватит я буду драться, кусаться, царапаться, я постараюсь вырвать ему язык, сломать зуб, проклясть в конце концов, будучи раздавленными в его жерновах челюстей.

Дом Зети монстр разрушил. Сейчас от него торчали острия кирпичной кладки. И оконная рама одиноко торчала из разрушенной стены.

Зети подошла, и очертания ее лица приняли совсем страдальческое выражение. Она несмело дернулась и остановилась от окрика.

– Зети, я сначала пойду.

Девушка кивнула. Я опустил свой рюкзак, перепрыгнул обрушенную стену, заглянул внутрь. Пол покрывала кладка. Крыша – смятая, и разжеванная лежала в огороде, прилегавшем сбоку, а рухнувшие плиты перекрытия упирались в пол в одной стороне дома. Маленькая кровать с наваленными туда кирпичами, разорванный надвое диван. Из распахнутого шкафа торчало длинное серебристое платье. Когда я вышел, Зети смотрела на меня с тревогой в глазах. Я кивнул, и девушка скрылась в руинах своего дома. Походив перед домоv, я пошел за ней. Она сидела на коленях, держа в руках детскую футболку. Обернувшись, я увидел, что горе обезобразило ее юное лицо. На миг она показалась мне старухой. Вытерев слезы, Зети взяла в руки фломастер и на стене дома написала. «Мама, папа, Элоик, я выжила! Я буду ждать вас у папы в башне». А потом она села перед разрушенной стеной и снова погрузилась в рыдания. Повернувшись, я вышел.

– Можно идти, – раздался вскоре одухотворенный голос из-за спины. Она держала добротный небольшой рюкзак.

Лоб девушки сложился двумя складками.

– Они разрушили мой дом, но моя любовь осталось со мной, – Зети поникла.