Драконы Акселя

– Да, – проговорил Аксель, – дорога древних каменотёсов.

Она выходила из леса, где сквозь выложенные камни уже пробились огромные сосны, и поворачивала, пролегая по краю обрыва к мосту. Аксель пошёл по древним камням, омываемым дождями уже сотни лет. С каждым шагом арка моста росла и, когда он подошёл вплотную, закрыла всё небо… «Как гигантское Белое дерево на окраине деревни», – подумал Аксель. Он никогда раньше не видел таких величественных и огромных построек.

Парень подошёл вплотную к стенам арки и прислонил мокрую тёплую руку к мокрому холодному камню стены.

– Ты стоишь здесь сотни лет, – проговорил он. Но ответа не последовало. Аксель о́тнял руку и зашёл в арку. Там шум дождевых капель, падающих на каменные плиты моста, отдавался от стен, усиливаясь и преломляясь. Аксель стоял как заворожённый и слушал. А потом сделал шаг вперёд – на мост.

Мост был очень широким. Казалось, что даже десять всадников легко проедут здесь в ряд. По краям справа и слева его окаймляли каменные парапеты, доходящие до груди. Парень медленно шёл в темноту и слушал ослабевающий шорох дождя по камням, пролежавшим тут сотни лет и…

– Что это? – спросил он вдруг сам у себя.

Впереди виднелось что-то тёмное. Аксель медленно подошёл ближе и внутри у него всё упало.

– Не может быть… чёрт, как это могло произойти? Это же каменный мост…

В трёх шагах от Акселя моста просто не было. Он заглянул вниз – там виднелись обломки каменной опоры и за ними бушевали мутные воды Серой Реки. Парень поднял глаза. Сейчас, в темноте, ему непросто было сказать точно, но вроде бы, не более чем шагах в шести, мост снова продолжался.

– Свиньи черти, это чьей же силищей можно снести каменную опору и часть моста? – вопрос, конечно, никому конкретно не предназначался, но… Акселю почудилось вдруг, что он слышит смех женщины с каштановыми волосами. Немного постояв в нерешительности, парень снова заглянул вниз, затем посмотрел на камни моста в шести шагах перед ним – нет… перепрыгнуть он не сможет. В своём обычном состоянии ещё может быть, но не теперь… Однако…

– Да… – прошептал он, – вот же оно, – Аксель быстро похромал назад к дороге – там, пока пробирался к арке, он видел несколько поваленных сосен. Если получится притащить к пролому моста хоть одну, то по ней можно перебраться на тот берег. Это не так-то сложно.

Юноша быстро нашёл бревно с обломанными ветвями ещё не совсем трухлявое и такое, чтобы он смог поднять один его конец и волоком тащить к мосту. Вся работа заняла не более получаса, и самое сложное оказалось в конце. Чтобы закинуть ствол сосны на тот край пролома, нужно было поставить бревно стоя и затем повалить его вперёд. Аксель с больши́м трудом поднял бревно и, только толкая его вперёд, с ужасом подумал: «А что если хрупкая сосна от удара сломается?» Но… было уже поздно, бревно с треском ударилось о камни на том краю пролома, в стороны полетели щепки и обломки веток и… осталось лежать.

– Хвала небесам, – прошептал Аксель, – получилось!

Он нагнулся и пошевелил лежащий перед ним ствол сосны – он не качался, но всё же, идти по нему ногами было бы слишком опасно. Аксель ухватился руками за сук чуть впереди себя и сел на бревно. Потом подтянул тело вперёд и его ноги повисли в воздухе. Он попытался пошататься, но бревно не шелохнулось. Тогда Аксель протянул руки вперёд, обхватил ими бревно и потащил своё тело по скользкой древесине и в этот момент в нескольких шагах впереди что-то хрустнуло. Акселя резко тряхнуло, бревно молниеносно перевернулось, и перед парнем мелькнули серое небо и арки моста. Затем он услышал треск рвущейся куртки, правое предплечье обожгло острой болью, его снова крутануло, и он увидел стремительно приближающиеся камни сломанной колонны. Потом удар, боль, брызги, снова удар и темнота.

Когда Аксель открыл глаза, он ничего не увидел, его взор застилала алая пелена. Голова раскалывалась на кусочки, он весь был будто парализован. Где-то рядом шумела река. Парень со стоном попробовал приподняться и ощутил острую боль в левой руке:

– О-о-о-о-о чё-о-о-орт, – закричал он и повалился обратно на спину. В его памяти всплыли рассказы о путниках, которые падали в неглубокое ущелье и ломали себе спину. Они оставались живы, но не могли пошевелиться и ждали так, пока их убьёт жажда или дикий зверь. Акселю вдруг стало жутко… левая рука отчаянно болела. Он попробовал пошевелить правой, и она послушалась. Парень начал наугад шарить правой рукой рядом с собой и нащупал какой-то странный металлический предмет. Он попытался притянуть его к себе, но тот оказался слишком тяжёлый. Аксель повернул к нему голову, но глаза всё ещё ничего не видели. Тогда он дотянулся до воды и промыл их. Потом немного полежал и, собравшись с духом, рывком через боль и стоны перевернулся на правый бок.

– То-то, свиний дьявол, – прохрипел он, – меня так просто не возьмёшь!

Левая рука безвольно болталась – очевидно, была сломана. Но спина цела. Значит, Аксель точно выберется.

Он подполз к реке, уронил лицо в мутные воды Энгстель и начал жадно пить.

Напившись, Аксель снова нащупал что-то металлическое под правой рукой и решил всё же рассмотреть что это. Он уцепился за округлый вытянутый стержень и потянул его на себя. Оказалось, что это лишь часть большого предмета, скрытого песком и камнями. Аксель набрал в горсть воды и плеснул на стержень. Вода смыла песок, и тот блеснул золотом и зеленью.

Парень почти позабыл о боли в спине и в левой руке. Кряхтя, он встал на четвереньки и со всей силой, какая у него осталась, потянул на себя блестящий штырь, извлекая из песка огромный неясный предмет. Ещё минута и поражённый, запачканный кровью и грязью парень, с разбитым лбом и сломанной левой рукой, держал на коленях узкий и длинный меч в сгнивших кожаных ножнах. Большую рукоять из бронзы и кости украшали чёрные и зелёные камни и изображение дракона…

Аксель оторвал гнилые куски кожи. Под ножнами меч сверкал так, будто был только что выкован.

– Это просто невероятно… Спасибо, Энгстель.

Глава 4

– Что-о-о-о? Дочь Варнара? – Пактоши мгновенно побледнел. Вся его спесь и все мерзкие придворные уловки улетучились в один миг.

– Да, – подтвердил граф, – она старшая дочь царя Фурина.

– Ещё и старшая! Свиньи черти, Дорес, но я её даже пальцем не тронул, клянусь небом! Клянусь Богом!

– Чего стоят твои клятвы Богом, которого ты каждый день хулишь и позоришь, развращённый упырь? – Дорес был предельно серьёзен и спокоен, – клянись фуринскими богами.

– Что? Кем? – Пактоши не понял о чём речь.

– А-а-а… – протянул граф, – ты не в курсе… В Фурине поклоняются пяти богам: Мести, Славе, Силе, Чести и Свободе. Каждому, кто осмелиться поклясться этими богами, любой фуринец верит беспрекословно и без проверки… но если человек всё же нарушит клятву, то судьба его будет страшна. Поговаривают, что такие люди завидуют брошенным в клетку с тиграми и умоляют сжечь их заживо. Ведь эта участь им милее мучения, которое они испытывают… – граф торжественно замолчал, совершенно не скрывая злобной улыбки, – так что, лорд, ты тренируйся клясться Пятью Богами Фурина, чтобы правдоподобнее получалось… тебе это очень скоро пригодиться!

Пактоши был белым, как простыни короля и, очевидно, собирался уже упасть в обморок.

– Но-но, лорд, не торопись покидать нас, – Дорес как рысь подскочил к нему и похлопал по рыхлым щекам, – брат Марк, налей-ка упырю водички.

Марк неспешно встал со скамьи, подошёл к столу, взял с него графин, откупорил пробку и медленно вылил всё содержимое на голову лорда.

– Свиньи, свиньи! Чёртовы изменники! – завопил разъярённый Пактоши, крутя головой.

– Граф, смотри-ка, он очнулся, – монах с наигранным удивлением выпучил глаза на Дореса!

– И правда, брат! Не иначе в графине старого лешего была святая вода – гляди, как быстро подействовала!

– А-ха-ха-ха-ха, – Марк залился своим звонким смехом, его огромная чёрная туша затряслась, а голова запрокинулась, – самая святая на всём острове.

Граф тоже невесело ухмыльнулся:

– Что ж, дорогой лорд, мне кажется, мы уже злоупотребляем твоим гостеприимством. Верни нам пленницу и не пей много святой воды – говорят, от неё подагра бывает.

– Однажды я убью тебя, Дорес, – просипел Пактоши.

– Ну что ты, лорд… – мило улыбнулся граф и Пактоши снова испугался, – все знают, что ты дитя свиньи, и все знают, чего ты стоишь. Мы никогда не были друзьями и союзниками… но, надо признать, мы не были и врагами – я не хотел твоей смерти… А ты прекрасно знаешь – все, кому я желал смерти, уже мертвы, – Дорес снова улыбнулся так, словно протягивает карамельку своей любимой дочурке. Пактоши передёрнуло, лицо его исказилось.

– Просто верни принцессу, – прошептал рядом Марк, – нам незачем враждовать. Лорд, до этого неотрывно, как кролик на удава смотревший на графа, перевёл взгляд на монаха.

– Да, – прошептал он, – давайте начистоту. Я в дерьмовой ситуации. Одной из тех, когда есть единственный выход – сказать всю правду. Мне не нужны такие враги, как граф Дорес или… или тем более чёрный орден.

– Брат, – Дорес повернулся к монаху, – сдаётся мне, что у него нет девчонки, – монах смотрел прямо в глаза Пактоши. Тот не выдержал и опустил взгляд.

– Да, – проговорил лорд, – я хотел воспользоваться девчонкой, но она показалась мне… агрессивной, что ли… счастливый случай отвёл напасть. Я почувствовал кхе-кхе, – он злобно усмехнулся, – и поступил правильно… сейчас понимаю как правильно, моё чутьё оно…

– Не томи, выродок, что ты с ней сделал? – оборвал его Дорес.

– Я отдал её прежнему начальнику охраны Мандру. Сказал, что если он преподнесёт эту заморскую наложницу королю, то продвинется при дворе. Я знал, что мерзавец сначала воспользуется ею сам, – кхе-хе-хе…

– Она его убила? – с лица графа пропали все напускные эмоции, он был заинтересован. Это не ускользнуло от внимательных глаз Пактоши.

– Не-е-ет, кхе-хе-хе, он же начальник охраны, – съёрничал лорд, – она расцарапала ему лицо и сломала ребро, ничего существенного.

– Он уже мёртв?

– Да, король его отравил, кажется. А может, это сделал Марс. В любом случае, девчонка тут ни при чём – это должно было случиться, он был слишком глуп.

– Марс… ты говоришь про Марса Вану? Провонявший кровью и тленом интриган и негодяй… – сплюнул Дорес, – он нашёл себе место при дворе Леопольда?

– Самое лучшее место, – улыбнулся лорд, – теперь он и начальник охраны, и начальник тюрьмы.

– Марс или король в курсе про девчонку?

– Нет. Просто забрали её с другими наложницами и имуществом Мандра.

– Что же, лорд, лучше бы они никогда не узнали о ней. Думаю, ты в этом так же заинтересован, как мы с графом… Если не хочешь познать месть Фуринского царя, – Марк был непривычно серьёзен.

– Безусловно, – прошипел в ответ Пактоши.

– Где её держат?

– В западном крыле, скорее всего.

– Не может быть! – усмехнулся граф, – С наложницами? Чокнутая фуринка вырежет их всех до одной, – он громко хлопнул ладонью по столу.

– Нет, любезный граф, она в отдельной камере.

– Это хорошо, – задумчиво проговорил Дорес, – как она назвалась?

– Чертовка молчит.

– Да-а-а-а… протянул Марк, – знаете что, милый лорд, вы пренеприятнейший человек…

– Абсолютный мерзавец, – добавил граф.

– Благодарю за комплименты, – учтиво поклонился Пактоши.

– …да, – Марк с ухмылкой продолжал, – но сегодня случилось то, к чему меня Господь не готовил: мы с вами заинтересованы в одном и том же. Давайте сделаем вид, что этого нелепого инцидента вовсе не было. Да, у короля теперь есть дикая кошка из Фурина, которая избила никчёмного начальника охраны – упокой господь его душу – ну и пусть! Мы с вами тут ни при чём! Она не протянет во дворце и двух недель с таким характером… а уж тем более в западном крыле среди наложниц, а-ха-ха-ха, – Марк снова расхохотался, – всем известно, что наложницы злее чёрных монахов, а-ха-ха-ха!

– Я полностью с вами согласен, брат! – продекламировал Пактоши.

– Да, – добавил Дорес, – и, конечно, этого разговора не было!

– Коне-е-ечно, – пропел, расплываясь в любезнейшей улыбке лорд, – о чём же мы тогда говорили?

– Мы сговорились, что я продам вам ящик лучшего фуринского вина, – ответил граф.

– Я жду вино, граф! Сколько я буду должен?

– Это будет подарок, – отрезал Дорес, разговор переходил на те тона, которые пробуждали в нём чёрного медведя, – нам пора, лорд. Вино пришлю завтра.

– Прощайте господа, – пропел Пактоши и, неотрывно глядя им вслед, беззвучно открыл ящик стола. В ящике было пусто, не считая пяти шёлковых лент. Каждая лента: зелёная, красная, синяя, жёлтая и чёрная – предназначалась для своего особого случая…

– Прощайте, – ещё раз тихо проговорил он и дёрнул чёрную ленту.

Через минуту в комнату через тайную дверь вошёл высокий худой человек с грязными волосами и шрамом через всё лицо.

– Найди Синего. Нам нужно кое-кого украсть. И сделать это раньше, чем они…

Глава 5

Когда Дорес и Марк вышли от лорда, на город уже опустилась ночь. Притаившийся в подворотне Румос догнал их шагов через пятьдесят.

– Ну, где? – спросил он, идя сзади, будто не с ними.

– В западном крыле, – ответил Дорес, обращаясь к Марку.

– Ох, тебя так, – прогудел Румос, – когда же?

– Раньше старого свинодела… – ответил задумчиво Марк, – значит, прямо сейчас.

– Хвала Господу! – пробурчал Румос и, закопавшись в складках рясы, отстал.

– Что за ерунда с этими пятью богами, ради всего святого? – неожиданно спросил Марк.

– А… пять богов Фурина, – ухмыльнулся Дорес, – один фуринский мореход рассказал. Они этой байкой эйборских торговцев пугают. Говорят, работает безотказно. Я давно хотел проверить – с лордом сработало.

– Ну, ты даёшь граф… э-хе-хе… не ожидал такого от тебя…

Румос прошёл следом за ними шагов двадцать и свернул в подворотню, потом свернул снова и зашёл в трактир. За столиками сидели грязные угрюмые матросы и подвыпившие горожане. Румос опёрся о стойку:

– Милостью Господней!

– И тебе здоровья, брат! – ответил седой трактирщик.

– Пять пинт крепкого тёмного, – проговорил он тихо, – вели отнести в обитель.

– Записать в счёт оплаченного? – трактирщик поднял седую бровь.

– Ты знаешь, старик, орден всегда платит вперёд, – сказал Румос, – выйду там? – монах кивнул на чёрный ход.

– Конечно, иди. Божьей помощи, брат.

– И тебе Божьей помощи, старик.

Румос вышел через чёрный ход и  огляделся. Неподалёку в подворотне две огромные чёрные тени лупили ногами стонущего и кряхтящего грязного человека. Румос спокойно прошёл мимо них. Они оставили свою жертву и пошли за ним, двигаясь абсолютно синхронно. Монахи прошли до конца переулка и снова свернули. За поворотом к ним присоединились ещё две чёрные тени. Какое-то время они плутали в переулках портового города, пока не растворились во тьме какой-то улочки.

Глава 6

Пактоши спал плохо, он просыпался и засыпал так часто, что перестал различать, где сон, а где явь. По его спальне бродили серые тени, он вскакивал и просил принести свечи и их приносили. Он запивал снотворное вином, снова ложился и через время тени возвращались, и он снова кричал. Приходил заспанный и злой слуга в грязной рубашке… Пактоши пил вино и сидел, глядя на свечи, пока не начинал проваливаться в сон. Когда слуга, выругавшись шёпотом, ушёл в третий раз, тени вернулись. Но лорд уже не смог закричать. В дальнем углу спальни он увидел тень настолько чёрную, что она была темнее само́й ночи. И она двигалась к нему. Пактоши почувствовал, как по его лицу стекают холодные капли пота, но не смог пошевелиться. Он смотрел под черноту капюшона надвигающейся тени неотрывно и не дыша. Как кролик смотрит на удава. Как умирающий от длительной болезни зачарованно смотрит в глаза приближающейся смерти.

Смерть. Пактоши понял, что это Смерть. Он хотел закричать что есть силы и броситься бежать, но смог издать только слабый протяжный стон и остался неподвижным. Смерть подплыла к самой кровати и приблизила чёрную пустоту капюшона к белому лицу лорда, а он продолжал пялиться в эту пугающую тьму как заворожённый…