Тверже камня

Глава 5

Шатер, в котором для нас с Гулгадаром накрыли пиршественную поляну, оказался довольно просторным. Впрочем, учитывая габариты орков, странно было бы как раз наоборот. Центральный столб поднимал купол метра на три, а потом растягивался еще на шесть опор по сторонам, разведенных примерно метров на десять. И лишь потом, под крутым углом спускался к земле. В общем, габариты трехкомнатной квартиры без внутренних стен.

На столбах со всех сторон горели масляные светильники. Наверняка магически улучшенные, поскольку света давали много, и почти не дымили.

Судя по размерам, здесь легко могли пировать человек двадцать и при этом не толкаться локтями. Но сегодня, кроме нас с Гулгадаром, здесь вертелась только фигуристая Рахиса и обе ее сестрички. Актанти и Кайнара.

Насчет возраста ничего не скажу, все девушки отлично умеют его скрывать, умудряясь выглядеть лет на двадцать начиная со старших классов и как минимум до тридцати. А вот фигурки у «младшеньких» и в самом деле оказались вполне ничего. Слишком миниатюрные, само собой, по стандартам орков.

Старшая взяла на себя ответственную роль чашницы, что значит — собственноручно подливала нам в кружки вино и подкладывала на подносы, истекающие жиром, куски жаренного мяса. И так это у нее ловко получалось, что все самые большие порции неизменно доставались Гулгадару.

Чему я был только рад. Поскольку, в понимании моих новых соплеменников, огонь и дым только портят мясо. А куски помельче успевали хоть немного прожарится.

Опасаясь заработать несварение, я даже дал прямое указание Актанти, которая как раз и занималась готовкой, чтобы для меня она держала шашлык на углях подольше. Зная что они здесь как бы на смотринах, девушка, хоть и неодобрительно отнеслась к моим причудам, но приказ исполнила точно. Так что дальше я уже трапезничал без опаски.

Вино, к слову, тоже оказалось вполне приличным. Напоминало «Изабеллу». А культурную программу нашего праздника взяла на себя Кайнара. Нарядившись в ожерелье, поясок и браслеты из колокольчиков и бубенчиков, молодая орка кружилась по шатру в как индийская танцовщица. При чем, настолько умело, что ее одежда не просто звенела, а вела определенную мелодию. Непривычную для человеческого уха, но тем не менее ритм и тема улавливалась.

К слову, я не оговорился. Именно, одежда. Поскольку эти музыкальные украшения было единственным, что она надела. Впрочем, Актанти и Рахисы тоже не отягчали фигуры лишними нарядами.

Избранница Гулгадара повязала бедра каким-то, давно забывшим лучшие годы, но все еще достаточно ярким, шелковым платком. А шею, запястья и лодыжки девушки украшали широкие серебряные браслеты, размерами и толщиной больше напоминающие рабские кандалы и ошейник.

Единственная из орок, что решила надеть платье — это колдующая у костра Актанти. Вот только сшито оно было из мелкоячеистой сети. И когда девушка оказывалась между нами и отблесками костра, то казалась даже более обнаженной, чем если бы вообще ничего не надевала.

В общем, орки явно не страдали излишней скромностью и давали мне возможность не спеша сравнивать и выбирать.

И согласно древней мудрости, гласящей, что количество красивых женщин прямо пропорционально выпитому, я все больше приходил к мысли, что если чуток убавить яркость освещения, чтобы забыть о цвете кожи, а клыки прикрыть вуалью, то… Впрочем, достаточно и первого… В конце концов, человечество знает много способов… поговорить о любви, не глядя в глаза подружке. Так что еще пара глотков, и они мне начнут нравиться без оговорок.

К счастью, ситуацию, сам того не подозревая, разрядил Гулгадар.

— Ну, что братишка? Не передумал? Хочешь посмотреть человеческих самок? Я приказал их всех собрать. Заодно и воздухом подышим… А то вино в меня уже не помещается… — он довольно осклабился и громогласно захохотал. — Надо место освободить…

— Отличная мысль… Актанти и Кайнара прелестны… но, посмотреть надо. У мужчины должен быть выбор.

Орк опять довольно рыкнул и шлепнул Рахису. То ли приласкал, то ли привлек внимание…

— Хорошо сказано! Слышала? А вы только рычите одна на другую… Надо за это выпить!

Мы опустошили мгновенно наполненные кружки и, помогая один другому преодолеть гравитацию планеты, поднялись на ноги.

Бывают в жизни моменты, когда полностью понимаешь значение, что значит, опереться на дружеское плечо. Сам я, в услужливо откинутый Кайнарой полог, с первого разу мог и не вписаться. Некрасиво получилось бы. А так, заботливо подхваченный дружеской лапой… если, только Гулгадар сам не нашел во мне опору… чинно вышел наружу. Ни разу ни обо что не споткнувшись.

Судя по невероятному шуму, криках, визгу и других — вполне музыкальных и не очень — звуках, праздновало все стойбище. Просто нам с Гулгадаром накрыли, так сказать, в отдельном кабинете. И, нечто вроде поглощающего шум заклятия на шатер набросили, раз я до сих пор ничего не слышал.

Хотя, если честно, на иной деревенской свадьбе, особенно, если жених и невеста из близлежащих селений, имеющих давние традиции дружбы, любви и вражды, еще ни такой кавардак бывает. Особенно, ближе к ночи. Когда уже выпито достаточно, чтобы начали отпускать тормоза, но память еще не отключилась и услужливо напоминает о старых обидах, а выпитый алкоголь требует немедленных действий.

Не веселилась со всеми только небольшая группка людей, покорно ожидающая своей участи. Одна старуха, пятеро молодых женщин и семь подростков лет двенадцати — четыре девочки и три парня. Определить пол было несложно, обеспечивать рабов одеждой орки считали излишним, и то всевозможное рванье, которое пленники носили, почти не прикрывало их тела. И если женщины выглядели еще более-менее нормально, как тщательно следящие за фигурой модницы, питающиеся через раз да и то низкокалорийным мусором, — с детьми все обстояло намного хуже. Грязные, худющие, изможденные до такой степени, что если бы не слой грязи, можно было бы пересчитать у них все ребра и кости.

И воняло от всех без исключения, как из помойки.

— Видишь? Что я говорил? — спросил Гулгадар, справляющий малую нужду, буквально в двух шагах от меня. Не рискуя слишком далеко отойти от шатра. Все-таки не я один не вполне уверенно себя чувствовал в вертикальном положении. — Ничего интересного… Пойдем, брат, обратно. Девочки уже нас заждались. А потом, — если не передумаешь, — пойдем ловить эльфиек. Я себе одну тоже оставлю… Мы же когруэнты — значит, у нас все должно быть одинаковое. Не… Тебе больше надо… Я же женат уже… — орк громко вздохнул и зачем-то уселся на землю. — Знаешь, брат. Скажу тебе, как уже повидавший семейную жизнь… Оно, конечно, хорошо, когда за девками больше бегать не надо и постоянно доказывать, что ты лучший. И побить можно, если настроение плохое. Но, все-таки чего-то не хватает… Наверно, того самого выбора, о котором ты говорил. А без выбора, даже самое нежное мясо теряет вкус… Жизнь — это, брат, непрерывный выбор. Все время чего-то надо выбирать…

— Специи себе купи… — процедил я на автомате, поскольку злоба опять накатила со всей остротой. — Вкуснее будет.

А кто бы не психанул, если все пленники, едва я сделал шаг в их сторону, тут же повалились на колени и уткнулись лбами в землю. Чертовы орки! Ненавижу!

Мы все любим читать книги и смотреть фильмы о разведчиках. Еще бы — приключения, героическая романтика… И редко кто задумывался, в каком аду жили эти люди. Только представить — идет война. А ты в это время сидишь за одним столом с врагами. Пьешь, ешь, слушаешь анекдоты, разговариваешь и улыбаешься. Аплодируешь, когда слышишь новости о том, как в очередной раз Люфтваффе разбомбили твою Родину. И знаешь, что в это время на фронте гибнут друзья, близкие, да пусть даже незнакомые, но — свои. Какую железобетонную психику надо иметь, чтобы не сорваться, не начать свою собственную вендетту.

Взять хотя бы Штрилица. Да, это придуманный персонаж, но суть не в конкретной личности, а в том, что даже страшно представить, как трудно ему доводилось, к примеру, разговаривать с Мюллером, зная сколько крови на руках этого изувера, и не попытаться убить его. А ведь, наверняка, был шанс. И не один…

— Не понял… — выдернул меня из раздумий голос орка. — Специи? И помогает? Никогда не слышал… А что это и где достать?

— Сейчас расскажу…

Я уже взял себя в руки, а от нахлынувшей ярости даже протрезвел. Во всяком случае, стал лучше соображать.

— Значит так… Этих… — кивнул на кучку рабов. — Помыть, накормить… и пусть спят. Смотреть завтра буду. Глаза устали.

— Разумно… — согласился с моим решением Гулгадар. И подозвал к себе парочку орков-подростков. — Слышали, что сказал мой брат?

Те кивнули, но не слишком охотно. Поэтому Гулгадар на всякий случай повторил, прибавив к моим словам немного командного рыка:

— Умыть! Напоить! Уложить спать! Солнце взойдет… — тут он сбился и неуверенно почесал подбородок. — Ровно в полдень, чтобы здесь стояли. И не бить! Мой брат хочет себе наложниц выбрать, а лишние синяки их не украсят! Все понятно? Выполнять!

— Да, вождь… — тут же подтянулись зеленокожие юноши.

М-да… Пыхтеть мне еще и пыхтеть. Авторитет за один день не заработаешь. Даже проведя показательный бой и став когруэнтом одного из лучших воинов племени.

— Пойдем, братишка… — Гулгадар движением бровей отправил парней выполнять приказ, а сам повернулся ко мне. — Мясо стынет…

— Сейчас иду… Тоже кое-что еще не сделал…

Глава 6

Приказывая привести пленников в обед, Гулгадар очень и очень сильно преувеличил наши возможности… Во всяком случае, когда я с огромным трудом уговорил себя открыть глаза, в шатре снова горел свет… и жарили мясо. Не знаю, чем мы вчера полировали выпитый бурдюк вина, но от аромата пищи, меня так скрутило, что я пробкой вылетел наружу. И едва завернув за угол, принес такое обильное подношение хранителям очага, что проходившие мимо орки одобрительно присвистнули. Негромко, по орочьим меркам, естественно, произнеся нечто вроде: «Хороший у нашего вождя когруэнт… С виду не скажешь, а гляди, какой обжора. Куда только поместилось?»

Хотел огрызнуться, но сил не хватало даже на это. Земля никак не хотела приобрести устойчивость, и меня конкретно штормило.

— Ты как, братишка? — послышался за спиной участливый голос.

Медленно, очень медленно поворачиваю голову и вижу морду Гулгадара, украшенную огромным фингалом. Ух, ты! Это ж от кого ему так прилетело? Никогда не поверю, что Рахиса способна так врезать. Это ж как минимум лошадь лягнула.

— Не очень…

— Понимаю… На вот, держи… Легче станет.

— Отойди, а то заблюю… — меня замутило при одном виде кувшина. — Все… С сегодняшнего дня объявляю пьянству бой.

— Я с тобой… — тут же откликнулся орк. — Налегке пойдем или полное снаряжение брать?

Видя по моему лицу, что ответа не дождется, он снова протянул кувшин.

— Пей… Это не вино. Отвар… Сама Богморна прислала. Не зря ж она Мудрая. Знает, чем все праздники заканчиваются…

— Богморна? — опасливо покосился я на посудину. — А я после ее отвара в жабу не превращусь?

Вместо ответа Гулгадар хорошенько приложился к кувшину. Потом снова сунул его мне. Отказываться было глупо.

Глотнул осторожно… и уже не отрывался, пока не допил. Не знаю, что там было намешано, но головная боль отступила практически сразу, а резкость в глазах наводилась по мере поглощения напитка.

— Ух… хорошо. Мечта алкоголика… Озолотиться можно на рецепте… Кстати, а кто это тебя так? — указал на синяк.

— Ты… — хмыкнул орк, широко улыбаясь.

— Я?!

Мое изумление было столь велико, что Гулгадар громко расхохотался и хлопнул по плечу.

Я же пощупал себя и понял, что окромя стремительно уменьшающегося похмелья, меня ничего не болит. Даже зубы все на месте.

— Эээ… А за что? И почему ты не ответил?

— Откуда я знаю? — философски пожал плечами орк. — Да и сдачи давать было некому. Сидел, пил… Завывал что-то о степи и замерзающим в ней мужике… Потом, вскочил. Завопил: «Сволочи! Убью!». Звезданул мне кулаком по морде и… рухнул плашмя. Девочки пытались растормошить, но безуспешно.

Офигеть! Вот это я выдал. Что называется, от всей широты души. И песню спел, и морду собутыльнику начистил. Все, как и полагается в приличной компании.

— Не держи зла… Я не нарочно…

— Забей… — отмахнулся Гулгадар. — Что я первый раз с воинами пью? Не убил, и ладно… И потом… Если честно, то я тебе благодарен.

— За что? — захлопал я глазами.

— А за выбор… — осклабился орк, довольно почесываясь в паху. — Ты когда отрубился, я один с тремя сестричками остался… Так что пришлось и за себя, и за тебя постараться. Ты уж не обессудь. Актанти и Кайнара хоть и тощие, но такие горячие оказались, что я решил их тоже себе оставить. Если не возражаешь… конечно.

— Не возражаю… — ответил я, с трудом подавляя радость, от того что одной проблемой стало меньше. Все же, не настолько я еще вжился в образ, чтобы разделить ложе с оркой. А бухать каждый день до положения риз, чтобы она начинала нравиться — никакая печень не выдержит.

— Спасибо, брат… Но ты всегда можешь позвать их… если захочешь. Мы же когруэнты. Один воин в двух телах, — подмигнул Гулгадар и прибавил без улыбки. — Не забывай, что ты теперь вождь орков! Двуликий! И у нас есть много традиций, о которых ты даже не слышал. Как и те эльфийки, о которых грезишь. Так что, я серьезно. Выбери себе одну из моих жен, чтобы было кому за твоим шатром глядеть и не дать перед племенем опозориться. Если сам не выберешь — пришлю Кайнару. Она слишком молода для меня и чересчур бойкая. Сама еще не знает чего хочет. Мне не нужны лишние склоки. А гонять твоих рабынь — это для нее самое то. Договорились?

Все-таки не удалось полностью отвертеться. Но, логика в словах побратима есть. Без домоправительницы мой ковчег обиженных и обездоленных долго не протянет. Если только не удастся найти лоцмана среди своих. Они же столько времени здесь прожили. Неужто, ничему не научились?

Кстати, хорошо что вспомнил, а где они?

Вопрос возник, глаза отыскали ответ, но мысли уже неслись в другую сторону. Что сказал Гулгадар? «…чтобы было кому за твоим шатром приглядеть»! То есть, хоть мы теперь и едины в двух ликах, жить вместе не придется, — мне полагается отдельная жилплощадь! Отлично!

И второе. Как-то за всей этой кутерьмой я совсем позабыл о Хозяине Преисподней. А оттуда уже давненько ничего не прилетало. Что значит, горячий гостинец из Ада следует ожидать в самое ближайшее время. И если наводят каким-то образом на меня, то и шандарахнет по стойбищу. Оно большое — не промахнутся.

Значит, надо быстро делать ноги!

«Не надо!»

Голос прозвучал так отчетливо, что я повернулся к орку и переспросил:

— Что ты сказал?

— Я? — удивился Гулгадар. — Когда?

— Только что…

Орк подошел ближе, заботливо пощупал лоб, заглянул в глаза.

— Слабы вы в коленках… человеки, хоть и героев корчите. Если тебе даже после зелья Богморны голоса слышатся, то это плохо. Пойди, приляг. Вздремни еще чуток. Или — поешь. Актанти как раз свежего мяса нажарила.

Организм протестующе заворчал, но зелье Богморны свое сделал, так что обошлось.

— Ладно, сейчас… Умыться бы.

— Кайнара! — рявкнул Гулгадар. — Воды! Не пить! Мыться?

Из шатра донеслась суета, и через минуту из него выскочила орка-танцовщица с кожаным ведром в руках. Вот только на ее лице и в глазах рисовалось такое изумление, что даже невозмутимый Гулгадар хмыкнул и ткнул пальцем в меня.

— Чего вылупилась? Белому вождю полей…

Что человек не орк и может блажить, как хочет, вполне укладывалось в мироздании Кайнары. Единственное, что она не понимала, почему должна прислуживать лично, если рядом дюжина рабов прохлаждается?

— А этим что, руки отсохнут? — прорычала, словно подслушивала наш разговор и сразу решила показать, как надо распоряжаться слугами. — Эй, ты! Рыжая! Сюда иди… — поманила к себе ближайшую из женщин.

Пленница покорно подбежала и приняла ведро.

— А вы чего застыли? — длинным ногтем, больше погожем на коготь, орка указала еще на двоих рабынь. — Помогите хозяину умыться!

Те тоже поторопились подбежать ко мне, хоть и понятия не имели, что надо делать.

— Угомонись! — пришлось цыкнуть на раскомандовавшуюся Кайнару. — Я ж не в бане. Только мору сполоснуть. Одной достаточно…

— На место! — тут же рявкнула орка.

— Не ори, женщина! — Гулгадар заметил, как я поморщился. — И без твоих воплей голова трещит.

Кайнара дернула плечом, фыркнула и вернулась в шатер. Мол, если я вам не нужна, так у меня и без этого полно дел. С характером девица. Такая, если силу почует, мигом на шею залезет и погонять станет. Надо все же решать вопрос с домоправительницей как-то иначе.

Я умылся, вытер лицо подолом рубахи, за неимением полотенца и подошел к пленникам.