Начальник команды со своими людьми снова появился на дороге, отряхивая брюки от песка и пыли. С горестной миной он сообщил Станно неутешительные известия. Джо выслушал его, поигрывая под пиджаком литыми плечами, потом запрокинул голову, как горилла в джунглях, и заревел:

— Всем подняться наверх в дом!

Быстрым шагом он решительно пошел к своей машине, не скрывая душившей его ярости.

— С металлоломом не церемоньтесь! Столкните это железо со скалы, а трупы поднимите в дом.

Он резко обернулся и ткнул пальцем в начальника команды:

— Вызови по рации вертолет. Одно из двух: либо этот парень уже далеко, либо он где-то поблизости и собирается снова накрутить нам хвост. Будем укрепляться!

«Укрепляться» на его языке означало окопаться в обороне. Джо «Чудовище» не пережил бы двадцать долгих лет преступной деятельности, если бы был просто свирепым неандертальцем. Жизнь научила его при необходимости окапываться.

Стоя в темноте на обочине каменистой горной дороги, Станно на короткий миг явил «солдатам» свое истинное лицо, которое никогда не видели его люди, — лицо испуганное и взволнованное.

Никто, даже сам Джо Станно, не горел желанием бродить ночью в горах, зная, что Мак Болан снова ступил на тропу войны. Кроме того, братья Талиферо — непосредственные начальники Джо из «Коммиссионе» — приказали немедленно сообщать о появлении Болана. Нужно было докладывать о любом контакте с ним.

Станно добросовестно исполнял их приказы.

* * *

Карл Лайонс познакомился с Боланом, когда тот громил в Лос-Анджелесе семейство Диджордже. Тогда молодой сержант входил в состав полицейской бригады, проводившей операцию по нейтрализации Болана под названием «Тяжелый случай». Впервые они сошлись лицом к лицу в разгар ожесточенной перестрелки и в течение нескольких коротких секунд смотрели друг другу в глаза поверх стволов своих пистолетов.

За несколько часов до той памятной встречи, при отступлении из Лос-Анджелеса и в ходе отчаянной погони, Болан больно задел самолюбие молодого полицейского, и тот поклялся во что бы то ни стало найти неуловимого человека в черном. Чуть позже, получив возможность взять Болана, честолюбивый молодой полицейский не поверил своим глазам, когда Мак сунул пистолет в кобуру, повернулся к нему спиной и неторопливо ушел, на прощание бросив через плечо лишь одну фразу:

— Я не считаю вас своим врагом.

Но самое страшное, с точки зрения полицейского, заключалось в том, что он дал уйти Болану — человеку, за которым охотилась вся полиция Лос-Анджелеса. Впоследствии они встречались еще не раз, и между ними возникла странная дружба, которая способствовала победе Болана над семейством мафии из южной Калифорнии. Именно благодаря Лайонсу Болан смог выйти из той переделки живым, а Мак Болан принадлежал к породе людей, которые никогда не забывали своих долгов.

Он осторожно опустил свою ношу на импровизированную лежанку, устроенную им в салоне своей боевой машины — «форда-эконолайн», купленного и переоборудованного в Нью-Йорке, — которую Мак замаскировал в тени узкого каньона, тянущегося вдоль федеральной дороги.

Лайонс начал приходить в себя в тот момент, когда Болан укладывал его на лежанку. Не соображая, где и с кем он находится, сержант отбивался от Болана, пока тому это не надоело.

— А ну, кончай выпендриваться, сержант!

— Что... что происходит? — спросил полицейский, откидываясь на спину. — Это вы, Болан?

— А кто же еще?

В салоне маленького фургона царила полная темнота. Болан осторожно ощупывал тело полицейского в поисках ран.

— Что у вас болит? — спросил он непривычно мягким тоном.

— Все тело с головы до пят, — чуть слышно ответил Лайонс. — Они меня обрабатывали весь день без перерывов на обед.

— С вами обращались вполне обходительно, — заметил Болан. — По крайней мере, вы состоите из одного куска.

— Так-то оно так, но, думаю, они мне повредили что-то внутри... Я... Если я не выкарабкаюсь, Болан...

— Вы чувствуете себя так плохо?

— Отвратительно.

Болан осмотрел рану на голове Лайонса. Она была поверхностной и не вызывала тревогу.

— Вы, должно быть, залиты чужой кровью, — заключил Болан. — Эта рана просто не может так кровоточить.

— Она хлынула на меня со всех сторон, — проворчал Лайонс. — Черт! Вот это был удар!

Он снова застонал и скорчился от боли.

— Послушайте, — процедил он, стиснув зубы. — Я работал под именем Отри... Джеймс Отри. Временно я сотрудничал с властями штата Невада. Вы должны во что бы то ни стало сохранить это прикрытие. Понимаете? Не позволяйте им...

— Не беспокойтесь, — ворчливо заверил его Болан. — Вы выкарабкаетесь. Вы в состоянии держать в руках оружие?

— Думаю, да. А где мы?

— Меньше чем в двух километрах от форта гангстеров, — ответил Мак. — Сейчас будем тихонько уносить ноги. Все будет в порядке, если они не поднимут на поиски вертолет.

— Послушайте, Болан, если со мной что-то случится... найдите Пита О'Брайена в Карсон-Сити. Скажите ему, что я выстоял и с моей стороны прикрытие не засвечено. Передайте это ему, Болан.

— Хорошо, хорошо, я все передам. Вы думаете, у вас внутреннее кровотечение?

— Скорее всего. И вот еще что: передайте ему всего два слова — калифорнийская карусель. Запомните: калифорнийская карусель.

— О'кей! Пит О'Брайен, Карсон-Сити. Калифорнийская карусель... Хорошо.

Болан отвинтил пробку с фляжки с водой, приподнял голову полицейского и поднес к его губам горлышко.

— Только сполосните рот, — предупредил он. — Сполосните и выплюньте.

Лайонс повиновался и через пару минут произнес:

— Я... я чувствую себя лучше. Все будет в порядке.

Болан вставил в «кольт 45» новую обойму и вложил пистолет в руку Лайонсу.

— Будьте осторожны, — предупредил он. — Я снял его с предохранителя. Нельзя сбрасывать со счетов возможность еще одной перестрелки. Если услышите, что кто-то насвистывает «Yankee Doodle», не стреляйте. Ни в коем случае.

Лайонс устало засмеялся.

— Вы по-прежнему предусмотрительны, не так ли?

— Нужно оставаться таким до конца, — ответил Болан, садясь за руль машины.

Да, Болан умел предусматривать все до мелочей. И сейчас ему в голову пришла одна простая мысль, что все трупы, разбросанные по склону горы, не стоили и мизинца этого храброго полицейского. Первоначально Мак планировал отправиться в Сан-Франциско, а по дороге завернуть в Вегас, чтобы пополнить свою «военную» казну за счет «сливок», которые снимали мафиози. Теперь же он пришел к выводу, что здесь происходит нечто более серьезное, чем сокрытие от налогов нескольких десятков тысяч долларов. Мак подумал, что как только он вверит Лайонса в руки надежного, компетентного врача, то отправится посмотреть, что же происходит за неоновым фасадом Лас-Вегаса.

Жребий был брошен, а Болан вовсе не походил на того человека, который бежит от своей судьбы. Ну что ж, кое-кому в Вегасе придется на своей шкуре ощутить тяжелую руку Палача.

Глава 3

В течение десяти минут боевой фургон Болана, тихонько урча мотором, катился с потушенными огнями по едва заметным тропам. Спускаясь по склону, Болан глушил двигатель и давал машине катиться накатом, чтобы не нарушать ночную тишину. Он часто останавливался и внимательно вглядывался в темноту.

Когда они спустились к федеральной дороге, Болан пришел к заключению, что противник их не преследует. Не скрывая своего удивления, он повернул в сторону Лас-Вегаса и, обернувшись, сказал:

— Сдается мне, что нас оставили в покое.

Из глубины фургона послышался слабый, неразборчивый ответ.

— Все в порядке? — спросил Болан.

— Надеюсь, выживу. И... Болан...

— Да?

— Спасибо.

— Чего уж там, — с улыбкой ответил Болан.

Благодарность в данном случае была неуместна. Болан знал это, Лайонс тоже.

Мак закурил, с наслаждением затянулся сигаретой и удовлетворенно вздохнул.

— Хотите сигарету? — спросил он.

— Я бросил. Курение вредит здоровью. Разве вам это неизвестно?

Болан хмыкнул. Его гость приходил в себя. Чтобы отбить охоту шутить у такого парня, как Лайонс, его нужно было бы пропустить через мясорубку. Мак снова глубоко затянулся сигаретой и пустил струю дыма в глубь фургона.

— На свете немало других вещей, которые пагубно влияют на здоровье, — возразил он.

На этот счет у него не было никаких сомнений. Война, например. А также последняя чересчур затянувшаяся схватка на дороге...

Кровь врага, которую щедро проливал Болан, никоим образом не смущала его и не вызывала бесчисленные угрызения совести. В этом заключался смысл его жизни. К черту интеллектуалов с их гнилой философией: мафию можно победить только одним способом — действуя ее же методами. До определенной степени, конечно. Правила игры, а война действительно напоминает игру, менялись очень редко, как, например, сегодня на горе, когда в самый разгар кровавой оргии пришлось отказаться от детально продуманного плана боя, чтобы спасти человеческую жизнь.

Кстати, вот оно — интеллектуальное решение проблемы: их надо бить в их собственной игре, их же методами... но при этом не быть похожими на них. С точки зрения Болана этот момент коренным образом отличал его от противника: он еще не потерял человеческий облик.

— Мне кажется, что с момента нашей первой встречи вы выросли, Болан. Несмотря на пластическую операцию, я узнал вас тут же, с первого взгляда. Точнее, с первого выстрела. Вы все еще продолжаете воевать?

— К этому привыкаешь, — ответил Болан.

Действительно, война становилась образом жизни. Стоило лишь внутренне согласиться с постоянным напряжением и неизбежностью смерти, как необходимость убивать врага, бежать и скрываться становилась естественной, словно само дыхание.

На губах Болана заиграла легкая улыбка, и он спросил полицейского:

— Что значит «я вырос»?

Лайонс, кривясь от боли, потихоньку протиснулся вперед и опустился на сиденье рядом с Боланом.

— Я хотел сказать, что вы уже не тот взбалмошный воин, которого я знал в Лос-Анджелесе. Вы обрели класс, заматерели, что ли.

— Учиться никогда не поздно, не правда ли? Надеюсь, вы чувствуете себя лучше, раз перебрались вперед.

Полицейский поморщился, устраиваясь поудобнее.

— Не совсем, но перед тем, как покинуть вас, я бы хотел вам кое-что рассказать.

Болан кивнул.

— Мне кажется, так было бы справедливо.

— Вы помните шишку из Вашингтона, с которым познакомились при проведении операции «Пойнтер»?

— Гарольд Броньола, — бесстрастно произнес Болан.

— Он самый. Так вот, Броньола сказал мне, что разговаривал с вами в Майами. Вашингтон очень заинтересован в успешном завершении операции, в которой я принимаю участие. Ее подготовил Броньола. Во время нашей последней встречи мы с ним говорили о вас. Он рассказал, что вы наделали шороху в Нью-Йорке, но еще больше — в Чикаго. Ваши действия вызвали ответную реакцию: конгрессмен от штата Иллинойс давит на Министерство юстиции. И он не одинок в своих усилиях. В его компании есть люди, обладающие авторитетом и определенной властью. Они утверждают, что ФБР намеренно тянет резину, что оно давно могло бы наложить на вас лапу, если бы только захотело.

— Вы не сообщили мне ничего нового, — равнодушно ответил Болан. — К тому же, разговоры вас утомляют, ложитесь-ка лучше.

— Нет, выслушайте меня, — настойчиво сказал Лайонс. — Руководство Организации тоже нервничает. Капо сформировали «антиболановскую команду», и теперь вас ищут по всей стране... Не ошибусь, если скажу — по всему миру. Чтобы перейти к активным действиям, они ждут только вашего появления. И вот вы появились. Завтра с утра в этом городе негде будет упасть яблоку от понаехавших сюда наемных убийц. Можете мне поверить.

— Я верю вам, — спокойно ответил Болан.

— Братья Талиферо лично возглавляют команду охотников за скальпами.

— Мы уже раз встречались, — напомнил Лайонсу Болан.

— Знаете что, Болан, не вы один растете в профессиональном отношении. Эти люди проделали тот же путь, что и вы, истекая кровью на каждом шагу, зато теперь они знают вас лучше, чем вы самого себя. Они хотят вашей крови, Болан.

— Придет и их черед, — хмурясь, буркнул Болан.

— Я очень сомневаюсь, — возразил полицейский. — Даже капо замолкают и поджимают хвосты в присутствии Талиферо.

Гримаса Болана сменилась улыбкой.

— Ладно, обещаю, что не буду говорить слишком громко. У вас все?

— Нет. Броньола спрашивал, не забыли ли вы о его предложении?

— Я забыл о нем уже давным-давно.

— Он всего лишь хотел сказать, Болан, что ваши шансы практически равны нулю. В бочку с порохом вставили фитиль и подожгли его. По словам Броньолы, весь мир жаждет смерти Болана. Тем, кто принесет его голову, спишут старые долги и грехи.

— Так вы прибыли в Вегас именно по этой причине? — невозмутимо поинтересовался Палач.

— То есть... нет. Я здесь в связи с другим делом, но... Броньола сказал, что...

Болан раздавил в пепельнице окурок, затем спросил: