Помоги проекту - поделись книгой:
– Ужинать будешь или только чай? Может винца? Я так соскучился.
Стёпка обнял Мильку, знакомо, привычно поцеловал в шею, потом в мочку уха.
– Опять накрасилась. Без макияжа тебе куда лучше.
Любимый вынул из кармана брюк носовой платок, вытер потёки с лица, помаду с губ и поцеловал.
Люська сама себе не верила. Она давно забыла слово любимый, давно не чувствовала вкус поцелуя.
Почему же так кружится голова?
– Стёпка, скажи честно – ты меня всё ещё любишь?
– Дурочка ты моя с переулочка. Кого же мне любить, если не тебя?
– Честно-честно?
– Честнее не бывает, Милька моя. Вот только ревную немного. Ты слишком много работаешь, так нельзя. Хочешь, увезу тебя к морю. Например, в Геленджик или в Сочи. Никогда не видел моря. Помнишь…
Людмила долго-долго смотрела Стёпке в глаза, усиленно хлопала ресницами, пока не разрыдалась.
Люська не могла поверить…
Поверить себе.
Ведь она совсем не та, в кого влюблён Стёпка: не застенчивая девочка с чистой душой и распахнутыми в предвкушении счастья глазами.
Она совсем другая: порочная и лживая сука, цинично предавшая любовь.
Рано или поздно правда вылезет наружу и тогда…
– Ты на меня сердишься, Милька? Последнее время я уделял тебе так мало внимания. Я всё исправлю. Так много нужно тебе сказать. Ты самая лучшая, самая-самая. Я так тебя люблю.
И была ночь.
Ночь любви.
Стёпка сгорал в пламени чувств, нежно ласкал свою маленькую девочку.
А Милька…
Она ничего, ничего, совсем ничего не чувствовала, кроме стыда.
Она думала о том, что завтра или на днях ей позвонит Илья Викторович, скажет, что оформил на её имя ещё один салон красоты.
Сможет ли она отказаться от щедрого подарка?
А от Стёпки?
В том окне, где не горел свет
Обиженный человек более всего на свете желает насладиться возмездием, но отмщение не дарит успокоения. Оно возвращается бумерангом, круша и калеча как мстителя, так и всех, к кому прикоснётся.
ВиктОр, именно так он себя называл, когда знакомился с женщинами.
– ВиктОр Осташков. Программист, интеллектуал, поклонник женской красоты, хорошего вина и доверительных отношений, – представлялся он каждый раз, когда на горизонте событий появлялась новая фея, достойная внимания.
Вкус разработчика алгоритмов, интерфейсов и программных движков, создателя и дизайнера виртуального мира, системного администратора, а по совместительству талантливого хакера, способного проникнуть в чьи угодно секреты, был весьма разнообразен.
Мужчина любил женщин незаурядных, раскованных, свободных и желательно страстных. В отношениях не придерживался никаких правил, кроме абсолютной свободы для себя лично.
Те дамы, кто знал этого сластолюбца достаточно близко, могли поклясться, что отказать ему было невозможно.
Как у него получалось, что даже самые стойкие, самые консервативные, недоступные и целомудренные дамы, взволнованные, растроганные до глубины души таинственным обаянием, бежали на свидание с ним, потеряв голову, забывая о скромности и добродетели, по первому зову, было непонятно.
Он смотрел жертве в глаза так, что женщины, не помня себя, бросались в его жаркие объятия.
ВиктОр никого как бы и не бросал, просто однажды сворачивал отношения, как это обычно делают официанты с использованной скатертью, и немедленно начинал новые, оставляя добровольным мученицам неразделённых чувств надежду, что когда-нибудь симфония любви возможно повторится.
Карлсон как бы улетел, но обещал вернуться.
Удивительно то, что даже расставался достопочтенный кавалер настолько учтиво и галантно, так выстраивал сценарий расставания, что все брошенные любовницы считали его едва ли не рыцарем.
А ВиктОр наслаждался их душевными и физическими муками, поскольку некогда испытал подобное.
Он был лёгок на подъём, когда случалась возможность развлечься в любой компании, где можно было встретить новую соблазнительную гетеру, будь та одинока или связана священными узами Гименея.
Замужних прелестниц ВиктОр охмурял даже с гораздо бОльшим удовольствием, чем невостребованных для размеренной семейной жизни, отмеченных печатью безбрачия женщин.
Ему нравились шумные сборища с накрытыми столами, с вышколенным персоналом, с просторными танцевальными залами и живой музыкой, где веселились ухоженные, дорого, со вкусом одетые женщины, которых обхаживали статные мужчины в сшитых на заказ костюмах с бросающимся в глаза материальным благополучием.
В независимых дамах, не имеющих постоянных поклонников, возлюбленных и мужей, у которых не было вкуса и светских манер, он подозревал комплексы скрытых изъянов, поэтому увлекался ими неохотно, лишь в случаях, когда не мог подыскать более интересную партию.
Для ВиктОра весьма важен был фактор опасности предприятия, сложности технологии соблазнения и возможно более глубокая степень греховного падения избранницы.
Он не был охотником за простушками и потаскушкам. Его увлекали женщины с характером, с незыблемыми культурными и этическими принципами, с высокой степенью социальной ответственность, с развитым стремлением к моногамии.
Победа над прелестницей, никогда не переступившей черту супружеской верности, у которой понятие измена означало предательство и духовную смерть, искушение её сладострастием, пошловатыми чувственными наслаждениями, обманчиво романтическим бредом, низвержение в бездну греховности и пошлости, именно этот процесс дарил ВиктОру вдохновение.
Для него не существовало понятие греха. В извращениях и непристойностях он находил смысл существования. Унижая любовницу, ВиктОр вырастал в своих глазах, возвышался над ней и что ещё важнее – над её статусным мужчиной.
Чем более ревнивым, состоятельным и социально знаковым был супруг или любовник, тем большее удовлетворение испытывал этот удивительный персонаж.
Однако он никогда не был разоблачён, опозорен или бит.
Использованные и униженные им женщины ни за что не хотели признавать себя жертвами.
Более того, они боготворили обесчестившего и бросившего их на произвол судьбы любовника, мечтали о продолжении похотливых приключений.
Женщины, которых он намеренно страстно заключал в объятия, забывали о том, что когда-то гордились добродетелью.
Поделиться книгой: