И Роллан со своею дружиной одной
Государство приводит к победе.
Только после голодных и страшных годов
Опустела казна наша втрое.
На совете решили – не ждать холодов,
А просить от Роллана-героя,
От разрухи и глада народ уберечь,
Независимых прав не лишиться,
От напастей соседей границу стеречь…
На принцессе Дарине жениться». -
«Что Дарина, – наш воин спросил, – хороша?
Или пр
«Нет, она хороша. Дело шло не спеша.
К свадьбе все подготовили… Пленным
У границы страны схвачен был офицер.
Сообщил: собирается войско.
И Роллан мне сказал: «Это подло, поверь!
Разберусь и вернусь к вам, не бойся».
Вот дружина разбита. Роллан наш погиб.
Тела мы не нашли, нету плана.
Что же делать? Но ты – губы, носа изгиб – так похож!
Парень, будешь Ролланом!
Государство спасем, а потом ты уйдешь.
Мы придумаем что-нибудь точно.
Не поможешь, клянусь, вечным сном ты уснешь.
А поможешь – твой быт станет прочным». -
«Хорошо, я согласен». – Наш витязь сказал
И заснул, опершись на подушки.
А помощник с министром все терли глаза.
Воин спал так, пали хоть из пушки.
…
Стылый ветер опавшей листвою шумит,
Завывает по маковкам сосен,
Старый ворон в избушку лесную спешит,
Весть Роксане несет через осень.
Вот уж тучи сгустились, день падает в ночь.
За окном ходят черные тени.
Неспокойна душа, ей ничем не помочь…
Ждет Роксана, что скрипнут ступени.
«Не волнуйся, малышка, – печалится дед, -
Он придет, парень знает дорогу». -
«Ну а вдруг занемог, и в глазах меркнет свет,
Или в яме разбил себе ногу?»
Стук раздался в окно, в распахнувшийся створ
Черный ворон влетает устало.
«Что случилось, скажи, где ты был до сих пор?» -
«Он ушел. Не вернется твой малый!»
Побелела Роксана, на землю сползла:
Неспроста так сердечко болело.
«Ну, девица, опомнись, не плохи дела.
Только лишь начинается дело!»
Ворон на пол слетел, перья резко встряхнул,
Обернулся нахмуренным лешим.
И рукою он в сторону тракта махнул:
«Посадили в карету, не пешим
Утащили чужие дружка твоего.
Что им надо, не понял, их лица
Не понравились мне, только я ничего
Не услышал, хотел разозлиться,
Размести всю повозку и делу конец.
Но твой витязь, меня увидавши,
Мне рукою махнул. Этот чертов ларец
На колесах отправился дальше».
«Внучка, внученька, – дед потихоньку вздохнул, -
Ну ответь мне, зачем деревенской
Милой девочке, жизнь всю проведшей в лесу,
Парень чуждый с тоскою вселенской?
Ты пойми, он не наш, и не здесь его дом,
Непростой, необычный он воин.
Рядового из битвы спасли бы с трудом?
Нет, он большего в жизни достоин.
Эта мудрость в глазах и большая печаль…
Внучка, знаешь, скажу тебе прямо,
В сече страшной Король был убит, очень жаль…
Но, похоже, спасли мы Роллана».
Приподнялись ресницы на бледном лице,
Опахнуло сиреневым взглядом.
«Дед, люблю я его, кем бы ни был в конце,
И я знаю, помочь ему надо».
Вот привстала, легонько рукой повела:
«Дед, прощай, и не стоит сердиться!»
В ночь голубушкой сизой, раскинув крыла,
Понеслась за любимым девица.
Леший крякнул и деду кивнул: «Будь здоров!
Полечу, пригляжу за Роксаной,
Может быть, и мальчишке скажу пару слов.
Фу, противно лететь в ливень самый!»
Дед промолвил: «Ну, с Богом!». Пошел к образам,
И затеплил к иконам лампадку:
«Господь, внучке моей помоги, не оставь,
Будет ей, чует сердце, не сладко».
…
За окном ветер сильный срывает листву.
Осень злится и бесится жутко.
Выбиваясь из сил, за каретой сквозь тьму
За любимым летит вслед голубка.
Вот бойницы алеют недобро в ночи.
Стены города дым обнимает.
По мосту конь ретивый ногами стучит,
Страж решетку ворот поднимает.