Помоги проекту - поделись книгой:
– Карина, не томи… что дальше?
– Дальше… не знаю даже, с чего начать. Дело в том, что он всегда уклонялся от прямого ответа на мой вопрос о его работе. «Онлайн-бизнес», – говорил он и переводил тему разговора. Подробности мне были неизвестны.
Однажды у нас была встреча одноклассников. Там была Юлька Швецова. Наша рыжая бестия. Бескомплексная, яркая, сексуальная. Организатор самых элитных свадеб нашего региона. Мы вышли покурить, и разговор сам зашел о сексуальности, когда тебе 30+. Юля рассказала, что существует закрытый элитный клуб для влиятельных и богатых женщин, членство в котором стоит очень дорого, и все участники проходят тщательный фейсконтроль. В этом клубе есть эксклюзивный вип-список мужчин по вызову. И она часто вызывает некоего Ромео. Открывает телефон, набирает пароль личного кабинета сообщества и показывает мне фотографию Саши. Затем продолжает: «Ромео я пользуюсь уже второй год, проверенный человек, отличный любовник. Правда, у него отпуск сейчас. Как мы его заждались! Кстати, он входит в двадцатку топовых порноактеров Европы. Обожаю смотреть фильмы с ним, он бесподобен. Хочешь скину ссылку?»
Заикаясь, я произнесла: «Ддддда». Потом под предлогом, что у меня скрутило живот, я уехала домой, напилась и весь вечер смотрела фильмы с Сашей, захлебываясь собственными слезами. Публичная измена, думала я. Он делал с порноактрисами ровно то, что проделывал со мной… А потом я часа два стояла под душем и в истерике терла тело железной губкой для посуды. В какой-то момент даже хотела хлоркой себя облить… Говоря твоим языком, в один миг я стала «Женщиной –».
– М-да…
– Я долго приходила в себя. В телефоне скопилось более 500 непрочитанных сообщений от Саши и 800 пропущенных вызовов. Дверь я никому не открывала, дети были у родителей. Благо, подруга откачала, прокапала меня.
Тогда единственное, на что были у меня силы, – на сообщение в одно предложение: «Я знаю, кем ты работаешь, Ромео».
– Он что-то ответил?
– Нет, – сухо произнесла Карина.
– И вы больше не виделись?
– Нет. Поэтому, Айгуль, как говорила твоя Шанель, чем хуже у женщины дела, тем лучше она должна выглядеть…
Карина громко засмеялась каким-то режущим смехом, от которого мне стало жутко.
– Карина, если бы перед тобой сидел высший разум или создатель, какой бы ты вопрос ему задала?
– Ты спросила в точку, Айгулька. Я бы хотела понять одно. Это какая должна быть у человека «клиника» или «травматика», чтобы, будучи выпускником МГИМО, кандидатом экономических наук, эрудированным, образованным, богатым и глубоким человеком из интеллигентной семьи, быть порноактером и проститутом??? Ну как так, как???
Прошел год. С тех пор мы с Кариной не виделись. Однажды раздался телефонный звонок, это была Карина.
– Айгуль, мы можем встретиться? Есть одно важное дело.
– Конечно.
Через час мы уже сидели в кафе. Карина была «Женщина +++».
– Айгулька! Не знаю, с чего начать, но мне необходимо исключительно красивое коктейльное платье, в котором я буду в «Республике» на презентации книги, претендующей стать бестселлером. Хорошо, по порядку. Я долго игнорировала стремление Саши поговорить со мной, но он просто преследовал меня, и я все-таки выслушала его. Он не оправдывался, не извинялся, просто сказал, что давно взял ответственность за свою жизнь, что каждое решение, принятое им, взвешенное и осознанное, и что уже вряд ли в его жизни что-то изменится, да он этого и не хочет. Он признался, что я даже десятой части не знаю того, через что он в детстве прошел, и что мне даже близко этого знать нельзя. И самая светлая часть его жизни – это тот один час, когда он провожал меня домой с дискотеки. Что все остальное было жалким подобием, имитацией тех эмоций, что он пережил, слушая мой монолог. «Я знаю, какую боль разочарования ты испытала, узнав обо мне, как о Ромео. Я не должен был заводить отношения, но я не смог. Карина, я очень хочу искупить свою вину. Вину за боль и обман. Все, что ты попросишь, все, что ты захочешь. Прошу тебя, дай мне эту возможность просто искупить вину…»
Карина замолчала и несколько секунд улыбалась, глядя мне в глаза.
– В этот момент во мне проснулось такое светлое чувство благодарности. Ведь все, что он делал для меня, было только положительным и искренним, что в юности с его письмами, что в зрелости с его отношением ко мне. И это были самые красивые эмоции, которые я когда-либо проживала. Я была по-настоящему счастлива! 80 дней оглушительного счастья!
На его просьбу мне в голову пришел моментальный ответ. Я сказала, чтобы через 80 дней у меня на столе лежала рукопись его будущей книги. Он был ошеломлен, но выбора у него не было.
Ровно через 80 дней он прислал мне на электронную почту свою книгу. Все время, что я ее читала, я не переставая рыдала. Это была автобиография. Когда я узнала, через что он в жизни прошел… господи…
Карина вытерла слезы и потянулась к сумке. Через секунду она протянула мне книгу. Обложка книги была в форме конверта для писем, а на строчке адресата каллиграфическим почерком было написано «Карине».
– Айгуль, я хочу, чтобы ты была первой, у кого будет эта книга. И она улыбнулась…
Улыбка 4
Валентина Ивановна была тем вином, которое с годами становится дороже и ароматнее. В свои 65 она выглядела от силы на 48-50. И я, как чувственный человек, сразу уловила ее высокие вибрации. Не знаю, как описать эти чувства, но мне хотелось бесконечно ей угождать, и вовсе не из-за вежливости и уважения к возрасту! Хотелось открывать перед ней дверь, просить в бутиках стакан воды для нее, заботиться о ее самочувствии и просто ухаживать за ней. В ней царила некая зрелая сексуальность, она наслаждалась всем, что ее окружает, начиная от чашки выпитого кофе, заканчивая комплиментом управляющего бутиком. Мне хотелось как можно дольше быть в ее обволакивающем поле и понять секрет такого фантастического магнетизма.
Когда уже все пункты шопинг-листа были заполнены, а Валентина Ивановна благодарила меня за стиль европейской эйджэстетики, как она сама его назвала, я все же отважилась спросить:
– Валентина Ивановна, признайтесь, в чем секрет вашей «вкусности»? Ну как вам удается быть такой живой и настоящей?
– Айгулек (
– Это как? – живо спросила я.
– Как бы тебе это объяснить… Знаешь, в чем разница между мышлением кошки и собаки?
– Никогда не думала, – ответила я.
– Собака, когда ее кормит человек, думает: «Меня кормит человек, он Бог», а кошка, когда ее кормит человек, думает: «Меня кормит человек, я Бог». Поняла?
– Поняла…
– Ой, Айгулек, ты мне нравишься. Идем пообедаем! Я угощаю! Заодно расскажу тебе, какой хозяин был у кошки по имени Валентина Ивановна!
– Да-а-а, Валентина Ивановна, – с нескрываемой радостью произнесла я.
Мы устроились в уютном кафе, сделали заказ. Она очень глубоко посмотрела мне в глаза, хитро улыбнулась и начала свое повествование…
– «Иди ко мне, твое место не на кухне», – говорил мне Игореша всякий раз, когда ему удавалось прийти ко мне на обед. Но Игорешей он был для меня, а для остальных – генерал-лейтенант Иванов Игорь Станиславович! Ты когда-нибудь общалась с генералами?
– Нет, ни разу…
– Эх, жаль, Айгулек. Генерал – это не мужчина, это особый вид из «Красной книги»! Даже не знаю, с чего начать… Пожалуй, начну с конца.
Два года назад умер мой любимый мужчина, мой генерал. Долгие годы я была его любовницей… Музой, как он мне говорил. Иногда мне кажется, что я прожила свою жизнь с ним бессовестно счастливо, несмотря на то что у моего генерала была генеральша. Познакомились мы абсолютно случайно, в 80-х. В то время я была перспективным фотографом и состояла в союзе фотографов СССР. И вот как-то раз звонит мне председатель союза и говорит: «Валя, срочно езжай снимать портреты героев». Я и поехала. А там мой Игореша. И вот я сажаю его, настраиваю объектив и говорю: «Расслабьте лицо, губы, подбородок, смотрите строго в одну точку и спокойно дышите», а он: «Сложно спокойно дышать рядом с вами», – и так улыбнулся, что именно этот момент зафиксировал мой «Зенит». А когда дома я начала проявлять фотографии, то его лицо, его типаж, настолько оглушили меня своим совершенством, что я мгновенно влюбилась. Ты видела фотографии Маяковского?
– Да, конечно, – ответила я.
– Что можешь сказать, Айгулек, о типаже Маяковского?
– Сильный, мощный, властный, я бы даже сказала, местами жесткий…
– Правильно, молодец! Вот Игорек по энергетике как Маяковский, только еще красивее…
– Божечки…
– Показать?
– Конечно, Валентина Ивановна!
Она потянулась к кошельку, бережно окунула пальцы в кармашек, вытащила небольшую фотографию и протянула мне. Это был действительно необычайно красивый мужчина, на вид лет сорока. В его лице считывалось благородство, сила и мужественность. Я вдруг подумала, что если бы я была режиссером, то он бы однозначно играл королей, знатных князей либо отважных рыцарей.
– Очень красивый мужчина, – робко произнесла я.
– Ты и половины не знаешь, Айгулек, – кокетливо улыбаясь, ответила Валентина Ивановна. А я-то замужем была, и муж мой был кандидатом наук, доцентом кафедры, очень уважаемым человеком. Двое детей у нас тогда уже было. Но совершенно неожиданно мой муж умер от пневмонии… Наступили очень сложные времена! Я не знала, как жить без мужчины, как мальчишек моих воспитывать и растить. Стала я молодой вдовой. Надо было как-то крутиться, работать! И вот тогда-то устроила меня подруга в столовую МВД. Выручила она меня тогда очень. «Хоть пацанов своих прокормишь», – сказала она. И, действительно, с тех пор еду я не покупала, все носила в дом с работы.
Однажды кто-то из персонала, работающего в вип-буфете, не вышел на работу, и меня срочно вызвали на обслуживание руководства МВД. Я понесла поднос с обедом начальнику и вижу, сидит мой Игореша за столом. Я растерялась, перестаралась и в лучших традициях банальщины споткнулась и опрокинула на него все содержимое подноса! И так искренне заплакала, сев на пол, машинально собирая еду… Знаешь, так стало жалко себя, что опозорилась, не оправдала возложенную ответственность, что работаю в столовке, чтобы прокормить детей, что забросила фотографию и творчество, что экономлю на всем, на чем можно, что совсем одинока и нелюбима… в общем, разревелась, как в последний раз…
А он вдруг как крикнет на меня по имени: «Валентина! Стоять! – я молниеносно встала, – А теперь немедленно улыбаться!». Пауза, искра от его глаз прямо в мои, и мы оба расхохотались…
В тот же день меня уволили с ужасной формулировкой о несоответствии занимаемой должности. И вот я реву весь вечер и думаю: ни еды, ни денег, ничего. Ох, в голову шли разные мысли: продать квартиру и жить всем в однокомнатной, мыть подъезды, идти нянечкой в детсад… Очень тяжелый был момент.
Три дня я искала работу, ходила по друзьям и знакомым, просила предложить мне хоть что-то, но на все мои просьбы я получала лишь отрицательные ответы. Фотография не приносила особого дохода, а деньги нужны были каждый день.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Я открыла, стоит молодой мужчина с двумя огромными пакетами. Протягивает их мне и говорит: «Это от Игоря Станиславовича», – разворачивается и уходит. Открываю пакеты, а там – сосиски, колбаса, сыры, фрукты и другой дефицит. Мальчишки прибежали, начали прыгать от восторга, хватать сосиски и аж сырыми их есть. Столько было восторга у них, а у меня по щекам потекли слезы…
Как ты понимаешь, в скором времени я стала его любовницей. Знаешь, несмотря на то что теоретически этот «статус» меня угнетал и пробуждал чувство вины, рядом с ним я ощущала жажду жизни. Смерть мужа показала мне хрупкость жизни – ты не знаешь, что может быть завтра, а потому с момента смерти супруга я научилась жить только «в сегодня», и каждое «сегодня», проведенное с Игорешей, было как целая жизнь, красивая, наполненная и необыкновенно счастливая. И я ни секунды не жалела ни о чем… Вдруг она задумалась…
– Айгулек, посмотри на ту воркующую пару за соседним столиком. Как думаешь, кто они друг другу? Супруги или любовники? – неожиданно спросила меня Валентина Ивановна.
– Не знаю, но между ними явно любовные отношения.
– Который час?
– 13:29.
– Я просто вспомнила забавную фразу одного писателя: «Супруги ужинают, любовники обедают. Если увидите парочку в кафе в полдень, попробуйте щелкнуть фотоаппаратом – нарветесь на неприятности. Попробуйте сделать то же самое с другой парочкой вечером – вам улыбнутся и примут картинные позы под вашей вспышкой». Одним словом, обеденное время было моим, и фотоаппарат всегда был рядом…
– Что было дальше, Валентина Ивановна?
Все было хорошо, Айгулек. Забота была, финансовая поддержка, правильное общение с моими мальчишками и, конечно, была огромная страсть!
– Он был хорош?
– Он был Мужчиной с большой буквы! И Любовником тоже с большой буквы! И вообще, все было большим!
Мы обе расхохотались спонтанной шутке Валентины Ивановны.
Близость для нас была ритуалом. Он приходил в 12:30 с пакетами, наполненными продуктами. Его ждал обед, обязательно включающий в себя рыбу с овощами. Когда он ел, я докладывала ему о прожитом вчерашнем вечере и сегодняшнем утре. Все это было обязательно под звучащую пластинку песен Муслима Магомаева. И вот когда начинала звучать его любимая «О, море, море…», Игореша молча вставал, прижимал меня к себе и, в общем, у нас начиналось. «Ты мое море», – шептал он мне… А потом в обязательном порядке я сажала его в кресло и, не изменяя выбранной композиции и ракурсу, фотографировала его. Так было каждую нашу встречу. «Ты не можешь быть со мной всегда, Игореша, а твои фотографии со мной круглосуточно». Он молча соглашался и с неизменным выражением лица смотрел в объектив.
Так и встречались 33 года…
– Валентина Ивановна, простите за вопрос, но вы знали что-нибудь о его жене, семье? Вы говорили на эти темы?
– Айгулек, милая моя. Ты думаешь, эта история о генерале и его пылкой любовнице Валентине? Нет, эта история о другом. О любви его жены.
– В смысле?
– Игореша тяжело заболел, умирал в муках, рак был у него. Наша общая знакомая, которая жила по соседству с ним, мне рассказывала, как каждый вечер его супруга бережно, под руку, тихими и мелкими шагами выгуливает его вокруг дома. Он уже перестал узнавать людей, болезнь прогрессировала. Иногда я приезжала вечером, парковала машину возле его дома и ждала, когда они выйдут на прогулку. В одно и то же время медленно, под руку они ходили вокруг дома. А я сидела, плакала и видела, сколько в походке его жены непоколебимого достоинства! Я понимала, что физически он приехать ко мне уже не сможет, но самый страшный вопрос, который я боялась задать себе: а помнит ли он меня?
Он умер. На похороны я не пошла, лишь на следующий день мы с сыновьями пришли возложить ему цветы. А через некоторое время мальчишки оцифровали более 10 тысяч кадров его портрета, сделанных мною, и собрали в пятиминутный ролик, на протяжении которого лицо 38-летнего Игореши за пять минут превращается в 68-летнего Игоря Станиславовича. Как он красиво старел, Айгулек…
Через 40 дней раздался звонок в дверь! Пришла она, его жена. Катерина. Красивая, статная, спокойная. Молча вошла, села на кухне и поставила на стол коньяк. Я также молча достала две рюмки, нарезала лимон, сделала бутерброды.
– Валентина, спасибо вам, что вы были в нашей жизни. Спасибо, что благодаря вам у Игоря Станиславовича горели глаза. Спасибо, что всякий раз, улавливая на нем ваши духи, я искала себе максимально контрастный аромат, ухаживала за своей внешностью, занималась спортом, находила себе хобби, развивалась и двигалась вперед. Спасибо, что вечера он все же проводил дома. Спасибо, что не старались разрушить нашу семью и вдохновляли его. Спасибо, что были той, кем не смогла стать ему я.
Мы с ней залпом, не чокаясь, выпили и навзрыд обе разревелись. А потом весь вечер знакомили друг друга с нашим генералом: она меня с Игорем Станиславовичем, а я ее – с Игорешей. Мы то смеялись, то плакали, то обнимались. В один вечер мы почувствовали себя так, будто всю жизнь знали о существовании близкого родного человека, но не могли ни разу встретиться, и наконец долгожданная встреча произошла. Я показала Екатерине ролик, и она изменилась в лице.
«Валя, можно задать тебе щепетильный вопрос?», – спросила меня Катя. Я положительно кивнула. Она продолжила: «Вот скажи, Валя, а Игорь Станиславович пукал при тебе?» Мне сначала захотелось расхохотаться, но взгляд Кати выражал совершенно другую эмоцию, будто сейчас должно решиться что-то важное. «Нет, ни разу», – честно ответила я. «А при мне пукал и говорил: «Эх, Катюша, не понимаешь ты ничего! Когда мужик пердит перед женщиной, значит с ней он чувствует себя в безопасности!», – и Катя облегченно засмеялась.
Я лишь, Айгулек, через силу улыбнулась, потому что в этот момент Катя мне отомстила…
Знаешь, мы с Катей очень близко общаемся. Мы стали друг другу родными людьми, обе растим внуков, ходим на курсы живописи, в театр, кино, вот в Сочи тоже вместе летим. Люблю я ее, хороший она человек.
Валентина Ивановна замолчала на несколько секунд, пристально посмотрела на меня и произнесла:
– Айгулек, я хочу подарить Катюше подарочный сертификат на твои услуги стилиста. Я думаю, что женщина, рядом с которой генерал чувствовал себя в безопасности, должна быть самой стильной генеральшей. И она улыбнулась…
Улыбка 5
С Аллочкой мы знакомы более 10 лет. Можно сказать, мы вместе начинали свой профессиональный путь, она – в масс-медиа, будучи самым молодым корреспондентом новостей, а я – стилистом, пишущим о трендах и тенденциях на страницах глянцевого журнала. Именно она была в числе моих первых клиенток, на которых я набивала свою руку. А она, в свою очередь, помогала мне в ораторском искусстве, когда я вела свои первые мастер-классы. Наше взаимовыгодное сотрудничество весьма органично перетекло в крепкую дружбу. Я очень ценю в ней способность говорить правду человеку в лицо, а также ее безупречное умение выстраивать личные границы. Она легко говорила «нет» и не менее легко объясняла почему «нет». И я с ней всегда чувствую полноту общения, свежесть мыслей, вдохновение и восхищение! У нас с Аллой есть негласная преамбула, состоящая всего из двух фраз: «Прости за правду» – что означает начало конструктивной критики в мой адрес, либо «Я хочу признаться» – это значит, что сейчас последует информация, за которую она осуждает себя, либо испытывает чувство вины. В свою очередь я тоже пользуюсь этой преамбулой в ее адрес.
И в настоящее время, когда практически ежедневно я наблюдаю Аллу с экрана телевизора или компьютера, я горжусь, что каждый ее образ – мое творчество.
Так как мы обе дико заняты работой, мы встречаемся раз в полгода, обновляем гардероб и, как правило, ужинаем за бокалом вина. Это у нас традиция. И всякий раз она мне рассказывает фантастические истории о своих бесконечных романах. В числе ее воздыхателей и звезды шоу-бизнеса, и солисты Большого, и чиновники, и бизнесмены и даже доктора наук. И у всех этих историй фантастический интимный шлейф! Иногда мне кажется, что все ее мужчины – пришельцы с других планет, с высоким уровнем эмоционального интеллекта и сексуальной грамотности!
– Айгуль, прости за правду, – начала Алла.
– Говори…
– Ты, конечно, самобытна и уникальна, но ты забываешь, в каком веке и в какое время мы живем! Почему ты не переходишь в онлайн? Где твоя онлайн-школа? Где твой ютуб-канал? Сколько у тебя подписчиков? Давай я тебя прорекламирую у себя на странице?
– Алла, дорогая, я с живыми клиентами еле успеваю справляться, а ты мне еще подписчиков!
– Запомни: скромность – это путь к неизвестности! И даже если ты за один день не сможешь изменить свою жизнь, ты сможешь изменить мысль, которая изменит твою жизнь! Паблик «Цитаты от Аллы» к твоим услугам!
– Спасибо! Я знаю, что ты хочешь видеть меня счастливой, успешной, богатой…
– Я хочу видеть тебя главредом VOGUE! Мир должен узнать тебя!
– Алла…
– Ну ладно, в худшем случае стилистом Мадонны!
– Хорошо, увидишь.
– А теперь я должна тебе признаться…
Поделиться книгой: