Темный бог вечности. Червивое яблоко 2

Глава первая

1

По экранам локаторов металось гравитационное эхо чудовищной силы. Впечатление было такое, что вокруг "Лиловой Звезды" черт знает кто бессмысленно и бессистемно палит в божий свет как в копеечку изо всех мыслимых оружейных систем.

– Во что это мы влипли? – нервно выкрикнул Фетмен в спину пилота, однако у человека, занимавшего пилотское кресло, даже спина выражала полную и совершенную растерянность.

Шип трясло и швыряло так, будто он умудрился затесаться в самую середину свары между парой весьма нехилых эскадр. Ни одно силовое поле вокруг судна не было постоянным, даже гравитационное при всей своей инерционности скакало и дергалось как припадочное. Поля сталкивались друг с другом, предсказать результаты их взаимодействия не смог бы, наверное, сам господь бог. То тут, то там возникали энергетические всплески, от встречи с которыми не поздоровилось бы и дредноуту. Показания на экранах инфоров сменяли друг друга со скоростью, начисто исключавшей их фиксацию нормальным человеческим мозгом, не говоря уж об осмыслении. Компьютер соглашался работать только на степени загрубения показаний, при которой от его работы уже не было никакого проку, так что с управлением кораблем не справились бы, кажется, даже лучшие пространщики Корпуса. В пилотском же кресле находился командор-санатор, который и был, прежде всего, санатором, и лишь "во-вторых" командором.

Прямо по курсу корабля возник чудовищный гравитационный пузырь. На счастье, он схлопнулся раньше, чем "Лиловая Звезда" вляпалась в сферу его притяжения, но и вторичные гармоники взрыва шарахнули по кораблю с устрашающей силой. Антиграв шипа изнемогал от напряжения, и все равно треск шпангоутов корпуса просто заглушил все прочие звуки в рубке – так бывает, когда корабль в горячке боя на полной скорости напарывается на серию гравитационных линз, выпущенных по нему в упор из скорострельной гравипушки. Экраны инфоров "Звезды" на мгновение вообще ослепли, а компьютер завизжал, будто крыса в нежных объятиях скрыпла. По корпусу корабля прокатилась серия чудовищных ударов, как будто некий титан прошелся кувалдой по всем составляющим его трансблокам от носовой рубки до кормовых дюз, причем самый страшный удар пришелся как раз на сегмент рубки. Все вокруг ходило ходуном. Сверху сыпалась какая-то труха и мусор – это на космическом-то корабле санации! – и, вдобавок ко всему, окончательно вырубилось освещение. Эни невольно взвизгнула, но оба ее гвардейца и в этот раз вполне, так сказать, соответствовали. Они немедленно придвинулись к ней вплотную, и каждый со своей стороны успокаивающе положил ей руку на плечо.

Никто еще не сумел оправиться от ужаса, как лейтенант-биопша, на мгновенье исчезнув, все с той же своей стремительной грацией элефанта уже ворвалась обратно в рубку, волоча за шиворот заключенную. В мгновение ока биопша вышвырнула из пилотского кресла бедолагу командор-санатора, плюхнула на его место оконтакторенную сучку и, наложивши ей на затылок свою огромную лапищу, без лишних слов пихнула лицом в экран. И снова, уже в который раз, Фетмен мысленно, причем не без счастливого злорадства, благодарил своих заклятых друзей – сексуально озабоченного придурка Старкоффа и ехидного пакостника Ховрина, только из-за подначек которых ему и пришла в голову мысль назло сделать лейтенант-биопшу вообще начальником своей личной охраны. Ну, где теперь эти половые гиганты, и где он, Дик Фетмен?

Собственно, только благодаря своей новой начальнице охраны Фетмен и сумел избежать судьбы, со всей очевидностью выпавшей, как он полагал, на долю коллег. Останки головорезов Компаний валялись в окрестностях Долины Предков под обломками собственных боевых машин, с них и взятки гладки. Отвечать перед Гнездом за все художества предстояло теперь именно азерскому Совету вкупе с азерской же Экономической Комиссией. Исключение мог составить, разве что, старый лис Бюллер. Хитрый пройдоха так ни разу и не появился на заседаниях после объявления Эни Боди своих полномочий, сказался больным и всячески демонстрировал свою непричастность к "художествам резвливых реформантов".

В неразберихе и панике разгрома, когда все летело кувырком, каждый спасался, как мог. Проклятая интриганка, оказавшаяся – кто бы мог подумать?! – эмиссаром Объединенных Кампаний, перепугалась до одури и принялась рубить концы. Лишь осторожность, хладнокровие и находчивость лейтенант-биопши сумели дать Верховному Санатору шанс на спасение. Да, это были страшные часы. Тем более что эскадра гроссадмирала Хилтибранта отнюдь не спешила на помощь агонизирующему режиму, а все конвертопланы Объединенных Компаний смылись из системы Сола еще до начала военных действий. И ни одна живая душа на свете не смогла бы заранее предсказать, да что там предсказать, и догадку-то правдоподобную высказать, что предпримут дальше этот психопат Рекс и его ненормальная тетушка?

Решение "приватизировать" лучшего офицера санации города, пусть и бабу, оказалось для Фетмена воистину счастливым. Лейтенант-биопша ударными темпами и в кратчайшие сроки перешерстила и реорганизовала его охрану, сформировав при нем нечто вроде личного спецназа. Костяк этого спецназа составили биопы – ветераны, готовые зубами рвать горло любому, на кого укажет хозяин, лишь бы не лишиться спасительных уколов. Правда, лейтенант-биопша позволяла себе переизбыток инициативы, однако, справедливости ради, Фетмен должен был признать, что до сих пор инициатива эта шла ему только на пользу.

Когда армада гвардейцев Компаний начала выдвигаться к Гнезду, Ольгерд пригласил Координаторов и членов Экономической Комиссии в полном составе, как он выразился, "на глоточек шампанского, настоящего, земного"… сноб. Вот тут-то лейтенант-биопша, заступив Фетмену дорогу, с непреклонным и одновременно почтительным видом – умеют же люди! – объявила, что господина Верховного санатора сверхсрочно, чрезвычайно секретно и, главное, немедленно ждут в космопорте, куда только что прибыл за ним челнок с шипа "Лиловая Звезда". Оная "Звезда", как объяснила окружающим лейтенант-биопша, к болтавшейся поблизости эскадре сэра гроссадмирала отношения никакого не имела, а принадлежала она имперской санации, по делам которой сюда и прибыла.

Общество, с редкостным единодушием сделало большие глаза и с веселым гомоном удалилось праздновать грядущую победу. А на немой вопрос Фетмена, лейтенантша отвечала с невозмутимостью, что ему надлежит лично принять у имперских санаторов и водворить обратно в санационные учреждения Азеры ими, имперскими санаторами отловленную и доставленную "Лиловой Звездой" знаменитую беглянку – хакершу Ану Стеклофф.

Фетмен, никогда не отличавшийся особой быстротой реакции, а напротив того, бывший, если уж откровенно, скорее, тугодумом, просто опешил.

Прославленная хакерша, которая некогда умудрилась взломать защиту банковских счетов самой Старой Дамы и украсть сумму, от количества нулей в которой у всех в Совете дух перехватило, удрала из камеры смертников самого охраняемого санатория Азеры вместе с "Черным бароном". И барон Айно, ближайший советник Старой Дамы, не только шкуры с нее потом не содрал за финансовые художества, но отпустил на все четыре стороны… в благодарность за помощь? Ну, да, наверное. Они там, в Гнезде, свихнулись на почве благородственной порядочности. Для нормальных людей всякие там "порядочность", и все такое, есть вопрос имиджа, к реальной жизни отношения не имеющий. Но эти же не нормальные, а совсем наоборот.

Что касается хакерши, с нею, по словам биопши, история вышла, темней некуда. Эта самая сволочная Стеклофф была случайно обнаружена на битком набитом скрыплами неуправляемом корабле, где оказалась единственным уцелевшим человеком. Откуда на корабле взялись скрыплы, вопрос, конечно же, праздный. Ясное дело, с Рибартона. А вот как корабль попал на Рибартон и зачем, и не был ли он причастен к появлению скрыплов на Азере – вопрос очень даже интересный и важный. Как бы ни пришлось взгляды на это дело пересматривать. А в Совете еще грешили на Старую Даму, будто без нее тебе подлянку кинуть некому. Конкурентов, что ли, нет?

Со спасением стервочке и повезло, и не повезло одновременно. Повезло, поскольку она вообще была спасена. Не повезло же потому, что спасателем оказался шип санации. Была там, на самом деле, и еще одна непонятка. С какой стати шип проделал огромный путь и затратил прорву энергии, чтобы доставить беглянку на Азеру? Так ли уж было важно, чтобы она сидела непременно в том месте, откуда сбежала? Воистину, неисповедимы пути имперской санации, но ему, Фетмену, подарок получался отменный.

Естественно, водворение обратно в камеру мерзавки, совершившей единственный за всю новейшую историю успешный побег из санатория, к тому же, еще и ему, Дику Фетмену, подчиненного, было делом важным, но проделать это водворение можно было и без него… а вот попробовать такую запредельную редкость, как земное игристое вино, второй раз в жизни Фетмену случай представится вряд ли. Однако на его суровый выговор биопша, все с той же невозмутимостью и нисколько не смутившись, отвечала в том смысле, что не стоит "светиться" среди организаторов наезда на Гнездо, особенно в такой момент. Ибо чревато. А на слова, что Рекс, мол, обречен, с не меньшей невозмутимостью возразила, что когда запускали по Гнезду ракеты, уверенность была не меньшая.

– Я с господином Азерски имела дело лично, – сказала она, не без смущения пожав плечами и, вроде бы, даже оправдываясь. – Дважды. И знаю, на что способен этот тип… то есть… кхм-кхм, господин комт. И еще обратите внимание, сэр. Любопытный факт. Ни один старший кадровый офицер санации на пирушку не явился, хотя насчет выпить на халяву все они отнюдь не дураки.

К счастью для себя, Фетмену хватило ума прислушаться к ее словам. Так что известие о разгроме армады застало его на борту "Лиловой Звезды" за подписанием бесчисленных передаточных документов, каковое подписание проходило под аккомпанемент издевательских комментариев капитана шипа, сэра командор-санатора третьего ранга Юргена Макрослипа.

Известие это просто парализовало и ум, и волю господина Верховного Санатора. Мозг просто отказался его воспринять. Фетмен повел себя так, будто не то чтобы не поверил, а, говоря суконным языком деловых бумаг, "вовремя не придал оному прискорбному известию должного значения". Он продолжал мучительно подыскивать и визгливо высказывать достойные ответы на язвительные инсинуации командор-санатора. Сэр командор-санатор, уютно развалившись в кресле пилота, изволил комментировать происходящие события – поначалу даже и со вкусом – в пространных рассуждениях о "деловых качествах уважаемых сотрудников уважаемого сэра, находящегося во главе уважаемой местной санации… точнее, о полном оных деловых качеств отсутствии… в чем мы тут лишний раз и убеждаемся, наблюдая за дальнейшим развиванием, так сказать, развития событий".

Впрочем, чем яснее становились масштабы разгрома, тем больше из-под маски язвительной невозмутимости сэра Макрослипа стала проступать некая обеспокоенность и даже нервозность, перешедшая потихоньку в легкую панику, когда он вдруг обнаружил, что его высокий азерский гость совсем не горит желанием мчаться вниз и наводить порядок, а напротив того, явно вознамерился застрять на "Лиловой Звезде" всерьез и надолго. Господин командор-санатор уже просто глаз не отрывал от экранов инфоров, а показывали эти экраны у него почему-то преимущественно район космодрома и Северной шахты. Конечно, районы эти примыкали к Долине Предков, где и разыгрались основные события, но, согласитесь, что логичнее было бы все же показывать саму Долину. Сэр командор-санатор терял самообладание прямо на глазах и выпихивал азерцев уже, как говорят райане, "не мытьем, так катанием". И было это тем более странно, что "Лиловая звезда" до сих пор пребывала в режиме трансформера, причем именно в той его фазе, что соответствовала приему автоматических грузовых модулей.

В самом Городе, судя по эфиру, творилось, между тем, черт знает что. Вся эта шваль, все человеческие отбросы Старых Миров, которыми Совет, вопреки сопротивлению Старой Дамы, заселил верхние уровни Города, высыпали из своих ячеек и принялись громить и грабить деловые, торговые и административные кварталы.

Но это бы еще полбеды. Спуститься ниже седьмого уровня банды все равно не могли. Уровень санации при необходимости мгновенно превращался в настоящую крепость, надежно отсекая взбунтовавшееся быдло от" чистых" кварталов. Но вот если Рекс захочет воспользоваться мятежом, чтобы окончательно взять Город к ногтю, вот тогда уж точно – тушите свет! А как у него такому соблазну не появиться, если с ним самим хотели разделаться именно подобным образом – "косили" под народный мятеж?

Как только выяснилось, что переговоры от имени Гнезда ведет не Рекс, а Старая Дама вместе с какой-то никому не известной, но невероятно энергичной особой женского пола (любовница Рекса?) и таракану стало ясно – переговоры эти есть пустяки, одна видимость, проволочка и затягивание времени. Город обречен. Рекс, понятное дело, наверняка был на пути в него для подготовки вторжения, а то уже и внутри. Экраны за спиной сэра командор-санатора рябило от судов, прущих со стороны Райны к Азере. Надо полагать, это барон Айно во главе выпестованных им для Старой Дамы собственных головорезов спешил, боясь опоздать к "праздничку" – победителям, ясное дело, предстояло славно порезвиться в Городе среди побежденных.

Фетмену ни за что не удалось бы ориентироваться во всем этом хаосе и неразберихе, если бы не краткие, но толковые резюме по перехвату эфира, которыми весьма надежно снабжала его лейтенант-биопша. Сэр Юрген попытался было помешать ей прослушивать эфир на азерских частотах под смешным предлогом – он, видите ли, ожидает срочного вызова с поверхности. Биопша даже слушать его не стала. Просто переключила все приемники на нужные ей частоты, и отправила корабельную радистку в ближайший угол прической вперед, когда та попыталась, так сказать, "воспрепятствовать".

Строго говоря, раз уж эта лоханка "Лиловая звезда" болталась на орбите вокруг Азеры, время, чтобы организовать эвакуацию Совета, наверное, еще было. Можно было даже попытаться перевести за границу хотя бы часть капиталов. Однако, похоже, что эта самая Эни Боди не оставила никому из бывших соратников, друзей и любовников ни единого шанса.

Баба от страха совершенно слетела с катушек. Бедолага Ольгерд, обвиненный во всех смертных грехах, был прихлопнут как муха, о чем и возвестили телекомуникаторы планеты. Связаться с коллегами – даже с энергичным до неприличия живчиком Ховриным – никак не удавалось. Как пить дать, все они тоже были ею уже прищучены. "Делать ноги" следовало без промедления и именно на "Лиловой Звезде", других шансов сохранить жизнь просто не просматривалось.

Впрочем, догадливые люди во властных структурах Азеры все-таки были. В квадранте причального створа центрального сегмента "Лиловой звезды" объявился вдруг посторонний флаттер-челнок и, сбивая с мысли и не давая сосредоточиться, истерически визжал СОС и требовал-просил-умолял разрешения на немедленную стыковку. Видать, еще кто-то – уж не Бюллер ли хитрозадый? – вовремя догадался рвать когти из обреченного Города. Рушилась не просто привычная и уютная жизнь. По всем швам трещал и разваливался, казалось бы, незыблемый, несокрушимый и вечный миропорядок… а поведение этого самого чертова командор-санатора не поддавалось никакому разумному объяснению. Сэр Макрослип не только не давал челноку разрешения на стыковку, он вел себя так, будто пределом его мечтаний было выпроводить с шипа представителей местной власти вкупе с подсанационной воровкой как можно скорее, а что с ними будет дальше – хоть трава не расти. На экранах инфоров перед сэром капитан-командором от Ошбы до Северной шахты пылала поверхность планеты. Все наземные сооружения Северной шахты, примыкающие к Пульсарке, превратились в пылающие развалины. Горело и плавилось все – даже сталь, даже бетон. Горящие потоки расплавленных камней, металла и вообще черт знает чего, с завораживающей неотвратимостью вулканической лавы медленно вползали в Пульсарку, вздымая в небо кошмарную смесь черного дыма и молочно белого пара. Почему корабль торчит на азеростационарной орбите, и что он там выглядывает, этот извращенец от санации? А сэр Макрослип, между тем, взглядом не удостаивая своего визави, дергался, скалился, кривился и, похоже, даже не без испуга, во всяком случае, без прежнего наглого удовольствия, твердил:

– Будьте добры, уважаемый сэр Координатор, забирайте вашу беглянку и извольте покинуть вверенный мне шип.

Фетмен, в свою очередь, дергаясь и трясясь, открывал и закрывал рот будто рыба, выдернутая из воды. Ситуацию следовало немедленно брать под контроль. Нужно было отдавать какие-то приказы, как-то распоряжаться, командовать, но голова была совершенно пуста, и от ужаса хотелось орать в полный голос. Он беспомощно посмотрел на биопшу, и, перехватив этот взгляд, лейтенант-биопша снова сгребла ситуацию в свои могучие биопьи лапищи.

– Чего ждет многоуважаемый сэр? – язвительно спросила она командор-санатора. – Быть может, он изволит, наконец, стартовать?

Сэр Макрослип согласно покивал головой, бездарно пытаясь натянуть на растерянную физиономию достоинство и приличествующую старому космическому волку ироничную невозмутимость.

– Конечно-конечно. Я жду лишь, чтобы Ваш премногоуважаемый шеф убрался с моего корабля… вместе с Вами, милочка, и прочей всяческой подсанационной швалью.

Так что новая начальница охраны спасла Фетмену свободу, а может и жизнь, когда, негромко отдав команду своим парням, сунула под нос командор-санатору игломет и сказала: "Пинка для ускорения ты дождешься. Стартуй, парень. Азерский не любит санаторов, а я наглецов, при любом раскладе ты в проигрыше". Молодец, баба… хотя, какая биопша баба? Что касается прочих соратничков по Совету и Комиссии, то – секунды не усомнившись, полагал Фетмен – каждый за себя, милостивые государи, каждый за себя, и никто за других… в том смысле, что нахрен они тебе сдались, жизнью за них рисковать?

Лейтенантшин спецназ был подстать своей начальнице. Шип был взят под контроль в мгновенье ока, команда даже охнуть не успела.

– Ах, ты, сволочь! Пиратство! Нападение на старшего по званию, да еще санатора! – завопил коммандор-санатор, окончательно и бесповоротно покончив со всеми своими потугами на достоинство и невозмутимость.

Лейтенант-биопше, в отличие от капитан-командора, изображать ничего не требовалось. Если на свете существовала богиня хладнокровия, то начальница охраны господина Фетмена была ее самым совершенным воплощением в, так сказать, "мире смертных".

– Старший по званию санатор здесь он, – невозмутимствовала она, показывая пальцем на Фетмена, – а себя ты вообще уже можешь смело считать рядовым надзирателем на урановых рудниках. Это ж надо такое учудить – на союзной планете антиимперский мятеж, а командор боевой единицы космофлота санации не только не оказывает помощи законным властям, он им даже убежище отказывается предоставить от бунтарей и черни. Он их бросает на… как это… на произвол. Кстати, если ты еще раз выскажешься в мой адрес неуставным, так сказать, образом, я тебя кровью умою!.. Я вообще этого идиота не пойму, – повернулась она Фетмену. – Нас он прямо-таки выпихивает с корабля, планетарный челнок с беглецами не принимает, что он о себе вообразил, этот кретин? Рядом идет бой, а корабль у него разложен в грузовую транс-форму, будто он с планеты гешефт какой-то желает поиметь. Не поймешь, то ли это шип санации, то ли какой-нибудь контрабандист и нелегал.

Сэр Макрослип окончательно потерял голову. Он вскочил, трясясь от ненависти, и заорал во все горло:

– Ты что такое себе позволяешь! Это что еще за инсинуации?! Официально предлагаю вам всем для вашего же блага немедленно покинуть конвертоплан. Вы препятствуете секретной операции имперской санации!

– Ну, ты, ошибка природы, – сказала лейтенант-биопша, глядя на сэра Юргена, пожалуй, даже жалостливо, – есть такой печатный текстик, называется "устав службы санации", ты про него когда-нибудь слышал? Чему только тебя в училище учили? Ты и в самом деле такой дурак, что не понимаешь, как все это будет выглядеть в глазах твоего же собственного начальства? Нашел время выдрючиваться. А может, ты вовсе и не выдрючиваешься? Может, мы тебе и в самом деле на чем-то жареном ненароком хвост защемили? Включай трансформер на сборку, парень, и стартуй, пока я тебя под арест не взяла и в одну камеру с нашей воровкой не засунула.

Лейтенант-биопша некоторое время рассматривала Макрослипа теперь уже с брезгливостью, будто червяка, неведомыми путями попавшего на ее начищенный биопий ботфорт, потом повернулась в Фетмену и сказала, ткнув пальцем через плечо в командор-санатора:

– Уважаемый сэр командор третьего ранга извинит некоторую экстравагантность нашего поведения. А не извинит, так и черт с ним, мы и без его извинений обойдемся.

Сэр Макрослип молча плюхнулся на сидение, отвернув в сторону красную до свекольности физиономию, да так и застыл в неподвижности своим собственным опространственным голографическим портретом. Командор-санатор полностью впал в прострацию, ни на что не реагировал и молчал. В голове его – следует отдать должное, довольно объемистом предмете – в панике метались, спотыкаясь друг о друга две сиротливые мыслишки, одна из которых выражалась вариациями на тему "завалил задание", а вторая – "что теперь со мной будет? "

Какой счастливой еще совсем недавно казалась ему идея не красться к Азере тайно, как прошлые разы. В конце концов, как ни старайся, а подойти к планете совершенно незаметно все равно не удается. Вон уже и слухи ползут о каких-то пиратах и контрабандистах, а рядом целый космофлот. Сцапают, доказывай тогда, что ты лишь выполнял приказ, извозчик ты, и о своем грузе даже представления не имеешь.

Очень уж соблазнительно показалось сэру Юргену подойти к Азере теперь вполне-себе легально, не таясь, под прикрытием передачи местной санации пойманной беглянки, Собственный план представлялся ему безупречным и изящным: передать беглянку, под шумок принять груз и отвалить к месту назначения. Да вот – на тебе! О грузопоезде – ни слуху, ни духу, на шею навязалась целая куча наглецов. Недаром говорит древняя мудрость, что инициатива наказуема. Отвечать перед начальством теперь придется по полной программе.

Между тем, под бдительным присмотром лейтенант-биопши были отданы все необходимые команды к старту и немедленно принят на свободный стыковочный узел челнок, оравший СОС… о чем, впрочем, ей тут же пришлось пожалеть, что не без злорадства отметил для себя сэр Юрген. Из челнока вывалилась невероятно красивая и столь же невероятно заносчивая особа женского пола, имевшая при себе двух вооруженных офицеров гвардии Компаний, тут же принялись выяснять отношения с людьми Фетмена. Каждая сторона очень хотела всыпать другой, что называется, "по первое число". Остановило кровопролитие только то, что у дамы с ее гвардейцами против спецназа лейтенант-биопши не было ни малейших шансов, а те, в свою очередь, не могли дотронуться до нее и мизинцем, поскольку она оказалась – с ума свихнуться! – полномочным эмиссаром Объединенных Компаний. Командор-санатор смотрел в сторону, в конфликт даже и не пытался вмешаться, что было с его стороны вполне благоразумно. Впрочем, между Санацией и Компаниями испокон веков трения, и в эту свару можно было не вязаться с чистой душой – начальство, в случае чего, в претензии не будет.

И уж совсем ниже травы и тише воды вел себя сэр Юрген спустя несколько часов, когда его со всей возможной бесцеремонностью вышвырнули из пилотского кресла, заменив на оконтакторенную воровку и хакершу. Положение шипа было критическим, как выпутываться из этого положения он представления не имел, а красавица биопша была в рубке, пожалуй, единственным человеком, не утратившим еще способности соображать.

2

– Ваши рассуждения, – презрительно усмехнулся Координатор, – типичны для гомо сапиенс, то есть устарели на целую геологическую эпоху. Смысл происшедшего вовсе не в том, что Империя проиграла схватку со Свободными мирами, оказавшись, как изящно выразился господин Заместитель Верховного санатора, совершенно к оной схватке не готовой. Ну-ка, объясните мне, в чем проявилась наша неготовность? Что именно мы должны были предвосхитить, что предпринять? Как, да и вообще к чему нам следовало подготовиться?.. Схватку проиграла не Империя, поскольку Империя ни с кем не воевала. Смысл происшедшего, сэры, совсем в другом. На Азере впервые гомо сапиенс вступил в прямое открытое противоборство с гомо супер, и человек оконтакторенный выиграл вчистую, что вполне естественно. Иначе и быть не могло.

Оба собеседника господина Координатора переглянулись.

– Простите, сэр, но это явная натяжка, однозначно, – сказал Зам. Главного Санатора, бездарно изобразив на своей толстощекой физиономии раздумчивое выражение. – На нашей стороне играет вполне достаточное количество оконтакторенных. Полагаю, их у нас на много порядков больше, чем у…

– О чем это Вы говорите таком? – весьма невежливо перебил его Координатор. – Во всей вселенной львиная доля оконтакторенных это яйцеголовые. На втором месте с отставанием в десятки раз космос. На третьем армия. И только на четвертом управленцы, и то на сугубо исполнительских должностях. Или вы там у себя в санации такие продвинутые, что допускаете интов к руководству? Кто берет в расчет исполнителей? Речь идет именно о людях, принимающих решения, то есть, о нас с вами с одной, и о Азерски, Кулакоффе, Айно, с другой стороны.

– Не нас с Вами, а Вас, – не менее невежливо вмешался Генеральный акционер. – Вас лично с одной стороны, и Рекса Азерски с другой. Так будет точнее.

Координатор с подчеркнутой насмешкой покрутил головой.

– Не знал, что командую у вас в Объединенных Компаниях. Господа акционеры обо мне столь высокого мнения? Это радует. Вообще-то, я оказался в системе Сола совсем не в связи с азерским… э-э… инцидентом. Совпадение было совершенно случайное… а может, и не случайное. Может быть, кое-кто очень хотел втянуть в эту историю Имперского Координатора-колониалиста и имперские вооруженные силы? Самого-то меня в систему Сола привел интерес сугубо личный. Но выводы, весьма своевременные и жизненно важные для нашего общего Проекта, я сделал. Практические выводы, так что соответствующие программы уже запущены и идут полным ходом. Что касается печальных азерских событий, то фигурами в этой шахматной партии двигал, увы, не я. События, можно сказать, захватили меня врасплох.

– Не события, – не желал угомониться Генеральный акционер, – разве что развитие этих событий по непредусмотренному сценарию. О самой акции Вы были информированы самым обстоятельным образом. И совсем не протестовали. Кстати сказать, Азерски появился в системе Сола в Вашей свите, уважаемый сэр. Не спорю, райан, как мне доложили, он прижал весьма качественно. Но почему-то он получил от Вас в награду именно отпуск… о котором не просил, насколько я знаю, но которым не преминул так блестяще воспользоваться. Нет-нет, уважаемый сэр, не надо все сваливать на Компании, – Генеральный акционер просто истекал желчью.

– Будь, по-вашему. Скучно мне спорить по пустякам. Однако я повторяю свой вопрос – что бы вы сделали, оказавшись на моем месте? Устранили Азерски? А когда вы поняли масштаб этой фигуры?.. а, сэры?.. Когда смогли оценить все его значение для… э-э… так сказать, судеб Империи в целом?.. Когда поняли, что устранение этой личности есть непременное условие самого нашего с вами существования? Да и поняли ли? Если нет, то я вам об этом сообщаю как об истине в последней инстанции. Жизнь… точнее, как бы это сказать… э-э… функционирование комта Азеры как автономной самостоятельной личности, категорически несовместимо с нашим с вами функционированием. Но когда я сам сумел осознать этот прискорбный факт, было уже слишком поздно. Оказалось, что в моем распоряжении к этому времени уже не имелось возможностей для исправления этого прискорбного положения… э-э… реальных и сиюминутных – подчеркиваю, сиюминутных возможностей.

– Извините, – Генеральный акционер был крайне настойчив, – но в деловых кругах Ваша позиция понимания не находит. В Совете Акционеров Компаний не знают, что и думать. В сущности, Вы бросили гвардию Компаний на заклание, так сказать. Вы могли наплевать на всяческий политес и вмешаться в конфликт лично. В конце концов, за Вашей спиной была вся мощь эскадры гроссадмирала Хилтибранта. Да и вообще у Вас была масса возможностей разобраться со строптивыми комтами Азеры.

– Координатор вскинул на собеседника глаза и тихо сказал:

– Господа акционеры, как всегда, имеют желание загребать жар чужими руками. И их совсем не волнует судьба этих рук, они же чужие. Разве гвардия присутствовала там официально? Официально это были возмущенные народные массы. Мятеж это был против законной власти, если официально. Да и вообще, – передразнил он Генерального акционера, – Вас плохо информировали. Надавить я, видите ли, пытался. Только вот у меня, у недотепы, не получилось.

Генеральный акционер пружинисто поднялся со своего места и с угрюмым видом принялся прохаживаться по руму.

– Оказалось, – продолжал Координатор, – что я имел неточное, неполное, да что там – просто искаженное представление, как о своих возможностях, так и об общей расстановке сил, уважаемые сэры. Рекс Азерски видел проблему не только вернее и глубже, он просчитал конфликт как шахматную партию на много ходов вперед. Вплоть до самого мата. К стыду своему я должен признать, что Азерски просто использовал меня, чтобы попасть на Азеру без помех. Я-то полагал… э-э-э… ну, скажем так, решить кое-какие проблемы за его счет именно когда он будет в пути… по дороге на Азеру, словом. Он вообще не должен был до нее добраться. Я даже организовал для этого на рейсовом конвертоплане некие, как бы это сказать… мероприятия. Но Азерски разрушил мои планы. Что касается дальнейших событий… Разумеется, энергетической мощи эскадры хватило бы, чтобы распустить на атомы эту чертову Азеру вместе с ее строптивыми комтами… правда, что вместе с ними, это, конечно, не факт. Но сэры, назовите мне хоть одного политического деятеля в истории, который решился бы на подобный шаг в… э-э… подобных обстоятельствах? Нет, сэры, вы такого не знаете, и не потому, что невежды, а потому, что его не существует в природе. И никогда не существовало.

– Акция проводилась в интересах всей Империи, – выкрикнул Генеральный акционер, – а вовсе не только Компаний!

– Не спорю, – согласился Координатор. – Это так и есть. Но нужна ли, скажем, любому из вас победа Империи ценою вашего собственного самоубийства? Как вы полагаете, сэры, что сделали бы мои… чуть не сказал – враги… мои наследники и конкуренты?.. А всяческие заклятые друзья, все эти коллеги, партнеры по бизнесу и политике?.. прочие заинтересованные лица?.. Долго ли я усидел бы в Координаторах? Ну, а во-вторых, трагический конец независимого мира, который предпочел погибнуть, но не уступить шантажу Империи, стал бы началом конца самой Империи. Империя одряхлела, сэры, крайне одряхлела и близко, как бы это сказать, приблизилась к своему концу… э-э… существования. Коллегиальное управление себя изжило. Правящая элита просто не способна управлять всей этой рыхлой и неповоротливой массой миров. Империя сегодня нуждается в диктатуре… – Координатор взглянул на собеседников и поспешно прибавил, – триединой диктатуре. Военной, экономической и теолого-идеологической. Смотрите, даже Азерски при всем традиционном для их семейства демократизме раздавил на своей планете эту самую демократию к чертовой бабушке. Он ввел у себя чрезвычайное положение и прямое Вице-королевское правление. Кстати, сэры, обратите внимание, что структура правления Азерой в точности соответствует намеченной нами – у них там, похоже, тоже триумвират.

Генеральный акционер немедленно выдал очередную ироническую ухмылку.

– Простите, сэр, но считать в пределах десятка я тоже умею. Рекс, Старая Дама, Кулакофф и Айно, это четыре, а не три.

– Рекс делами Азеры заниматься не будет. Не обольщайтесь. Не его масштаб. Он займется созданием для Империи консолидированного внешнего врага. Коалицией Свободных миров он займется. Это, во-первых. А во-вторых, он начнет объединять оконтакторенных, то есть создавать нам врага внутреннего. Для кого-нибудь из вас секрет, что инты недовольны?.. Нет?.. Место интов в иерархии Империи, конечно же, не соответствует их реальному значению даже сегодня. А завтра? Азерски может вполне рассчитывать на них. Если и не вполне как на врагов Империи, то как на врагов имперской элиты – безусловно.

– Наша элита, почти весь ее верхний слой, – продолжал Координатор, – не имеет контакторов. Как показала азерская эпопея, элита Империи практически недееспособна, и никакие деньги поддерживать дееспособность скоро уже не смогут совсем. Увы. Мы с вами здесь и собрались потому, что единственные среди имперской верхушки отдаем себе в этом отчет. Мы готовы взять на себя бремя полномасштабной власти, но, уважаемые сэры, на наших висках тоже нет контакторов, а без них у нас нет ни единого шанса удержаться на вершине пирамиды. Нас скинут наши собственные оконтакторенные помощники точно так же, как некогда наши с вами предшественники Координаторы Высшего имперского Совета свергли… э-э… сменили на вершине имперской пирамиды выродившуюся имперскую аристократию во главе с главным придурком – императором. Кем координаторы тех лет были, собственно говоря? В сущности, всего лишь среднеранговыми чиновниками в системе исполнительной власти, правда, сидевшими на ключевых местах. Более умные убирают со своего пути более глупых. Это аксиома.

– В системе санации такое невозможно, однозначно, – безапелляционно заявил санатор. – Да и у вас обоих, я думаю, это не так-то просто сделать.

Генеральный акционер желчно хмыкнул.

– Да бросьте Вы, в самом деле! Вы-то сейчас чем занимаетесь, не шефа ли своего любимого собрались мочить? В общем, наш хозяин тут совершенно прав. Услужливый дурак, знаете ли, всегда предпочтительнее ретивого умника. И Вас самого шеф выбирал по этому же принципу. Просто некоторым хитрованам – не будем ни в кого невежливо тыкать пальцем – ловко удается прикинуться шлангом и бестолочью. Так ловко, что я и сам иной раз покупаюсь… Ни один руководитель не терпит возле себя умников. А всех прочих подозревает в хитрозадости. Смотришь иной раз в такие вот совершенно невинные и жутко преданные глаза, и думаешь, а не пора ли тебя ротировать и брать к ногтю, такого всего из себя придурковатого и преданного? Кстати, Вас-то самого шеф не подозревает?.. нет?.. а то он у вас мужик простой и без комплексов. Пукнуть не успеете, однозначно, – передразнил он санатора. Санатор надулся.

– Вот вам, сэры, пожалуйста, еще один штришок к проблеме пользы от знания истории, – с легким смешком сказал Координатор. – Это стало уже общим местом, что любая элита со временем вырождается. Но каков механизм этого процесса?

– Если мы Вас сейчас не спросим, это Вас не остановит, правда? – желчно сказал Генеральный акционер. – Вы все равно осчастливите нас самым подробным ответом на вопрос, который мы не задавали. Так что, давайте-ка, я лучше сразу спрошу. Для экономии времени. Ну, и каков этот механизм?

Координатор согласно покивал головой и продолжал:

– В основе его сама власть и лежит, а именно те принципы, которые Вы только-что упоминали. В конечном счете, это дихотомия элита-быдло. Все хотят относиться к элите, и никто к быдлу. Новая элита возникает на сломе эпох, когда подчиненными людьми, чуть ли не всеми без исключения, неудержимо завладевает новая идея. Я имею в виду, идея, которую старые элитарии освоить не способны, поскольку она, идея, угрожает самому их существованию, их власти. Она, идея, всегда провозглашает видимой целью завоевание в очередной раз царствия небесного на этом свете. Рождают ее всяческие идеалисты, но новорожденную властную элиту составляют, естественно, совсем не они и, уж конечно же, не быдло. Пока идеалисты воюют за всяческие суверенитеты, свободы слова и прочие благоглупости, вроде человеческих прав, власть прибирают к рукам деловые люди, кто ж идеалистов подпустит к власти? Стоит им только к власти приблизиться, их оплюют, оклевещут, вываляют в дерьме, пристрелят из-за угла, наконец. И никто их не поддержит, потому что святой принцип деловой жизни – "ты мне, я тебе" им, бескорыстным, непонятен. А у деловых людей у каждого свои интересы. Их надо согласовать. Делиться надо!

Координатор со вкусом хохотнул.

– Итак, победа. Наступает время дележа мест и доходов, дележа власти и расстановки своих людей внутри… э-э… всего. Ну а любое начальство, как Вы, сэр Генеральный акционер, совершенно справедливо заметили, при подборе кадров исходит из следующих принципов: раз он руководит и все не разваливается, в его интересах обеспечить и поддерживать "статус кво". Его аппарат должен, прежде всего, обеспечивать устойчивость его собственного места. Следовательно, аппарат должен быть, во-первых, лично руководителю предан, то есть, организован по принципу клики – я тебе, пока ты мне. Ну а во-вторых – и это самое главное, господа! – никто в аппарате не должен превосходить начальника умом, дабы не появилась у подчиненного крамольная идея спихнуть начальника с руководящего стула. В итоге, при подборе сотрудников исходят не из пресловутой "максимальной компетентности", эффективности и других подобных идеалистских благоглупостей, а из идеи личной преданности руководителю, да-да, именно так, не лицемерьте, сэр Санатор, оставьте идеализм идеалистам и прочему несерьезному народу.

Координатор оглядел собеседников и сокрушенно покачал головой. На лице Генерального акционера видна была только скука и злость, а санатор глядел на мир глазами жирными и мелкими как лужа на асфальте.

– Очень грустно, господа, что вы не хотите вчувствоваться в… э-э… философию истории. Это есть наша база, наше все, квинтэссенция, суть, основа и фундамент, сэры. Все станет для вас совершенно очевидно, если рассмотреть ситуацию не из кресла руководителя, а со стула аппаратчика. Благ катастрофически не хватает, господа, а одаряют ими лица начальствующие! Люди, а не идеи. Идеи – они витают, а люди существа приземленные и хорошо знают, с какой стороны бутерброд намазан маслом. Наличие идей обретению благ только препятствует. Ну, так какая судьба ждет идеи в недрах аппарата, этого вам можно и не говорить, верно? В основе любого аппарата лежит двойной стандарт – блага для себя, идеи для быдла. В нем культивируется личная преданность, "чего изволите", полное отсутствие сотрудников умнее начальства. А следствие из этого такое: каждое последующее поколение руководителей в подметки не годится предыдущему, поскольку рождается оно внутри аппарата из тех же аппаратчиков, а все, что умнее, действующим начальством вокруг себя было загодя выполото и выкорчевано. Каждая смена поколений к власти приводит все более глупых и недееспособных людей. Проходит несколько поколений, и у руководства оказываются такие пьяные бездари с дрожащими лапками, такие никчемности и лизоблюды, что наступает неизбежный карачун для всей руководимой системы… А теперь разберем наш с вами случай. Хотим мы того, или не хотим, но нам придется в самое ближайшее время допустить до ключевых постов на всех уровнях руководства "гомо супер". Без них с управлением Империей сегодня просто не справиться. Ну и под конец вопрос на засыпку: как долго "гомо супер" будут терпеть над собою наши художества?

– Вы нарисовали нам чрезвычайно безрадостную картину, – сказал Генеральный акционер с изрядной долей злого сарказма в голосе. – Если все обстоит, как Вы говорите, тогда дело швах, знаете ли … да… Прямо так вот сразу и тянет на операционный стол. Контакторы вживлять. От отчаяния.

– Боюсь, что это было бы совершенно бесполезно даже при удачном исходе операции, – в тон ему ответил Координатор. – Мало заполучить контакторы на собственные свои виски. Надо еще стать интом. А это требует времени, которого у нас нет, и боли, которую мы не любим и боимся. Идя таким путем, мы по своим способностям никогда не сможем даже приблизиться к тому же Рексу Азерски. Мы и здесь безнадежно опоздали.

– Подумаешь, боль… – презрительно скривился акционер. Координатор вздохнул.

– Ну, сэр, не скажите. Самый процесс, так сказать… э-э… обретения интуиции, крайне болезненный. Даже мучительный. Инициируют его стрессы, что само по себе скверно, а уж боль, которая его сопровождает, это, доложу я вам, нечто…

– Ну, сэры, вы даете, – сказал Заместитель Генерального санатора. – В какие такие догонялки вы собрались с Азерски играть? Догнать его мы ни при каких условиях не догоним. Он, имеются донесения, обращается с чужими мозгами как с собственным компьютером – читает, управляет, программирует, перепрограммирует… хозяйничает, одним словом. Вы-то сами, кстати, как? – обратился он к Координатору, – Вы имели с ним непосредственный контакт. Ничего такого не заметили?.. нет?.. Имейте в виду, от него фантомом не отгородишься. Он и через фантом достанет, однозначно. Тот еще фрукт. Его не догонять, а убивать надо. Не медля. Если мы и тут тоже, как вы говорите, уже не опоздали. Я не теоретик. Я практик. Во всяком случае, я всем нам особо обольщаться не советовал бы. Говорю, как профессионал.

– Зачем же мы тогда с такими предосторожностями, конспирируя и прячась от всего мира, сюда пробирались? – злобно выкрикнул Генеральный акционер. – Чтобы расписаться в собственном бессилии? Чтобы вздернуть лапки кверху? Может, нам пора уже начинать Рексу Азерски задницу лизать, раз у нас других шансов нету? Вскакивать, так сказать, на подножку экспресса, пока он еще в тоннеле не скрылся?

– А вот насчет шансов, я с Вами поспорю, – тихо сказал Координатор. Шансы у нас есть. И немалые. У древних в ходу было совершенно замечательное … э-э, как это… формулировочка: "Время это деньги". Улавливаете мысль? Деньги-то пока еще у нас.

3

Платформа вылетела на вершину холма и остановилась. Крысы остались внизу в ржавом тумане, но уже то, что они прекратили преследование, не предвещало беглецам ничего хорошего. Скорее всего, по ту сторону холма была стая гамадрилов, если не что-нибудь похуже. Откуда взялась вся эта нечисть? Места были относительно благополучные, раньше подобного тут не встречалось. По крайней мере, в таких количествах. Наверное, бежали подальше от Гнезда, спасаясь от бушевавшего там боя.

Вершина холма была почти свободна от смога, но до базы оставалось еще добрых километров десять. И было совершенно непонятно, какой прием ждет там оставшихся в живых беглецов. Комендант базы себя ничем перед Гнездом не скомпрометировал, так что вполне может не только не дать флаттер-челнок, он и арестовать может. Захочет выслужиться перед Азерски, охнуть не успеешь, как окажешься под замком. Да и эта самая "Лиловая Звезда" способна стартовать отсюда к чертовой матери в любой момент. Раз уж пошла полоса невезения, очень даже способна, хоть бы прямо и из-под носа.

Кто-то весьма невежливо толкнул Ховрина в бок. Ховрин оглянулся. Изодранная окровавленная одежда, встрепанный колтун на голове, закрывающая лицо маска респиратора – попробуй определить, кто бы это мог быть.

– Стас! Что будем делать? – Судя по голосу, это был молодой Виктор Бюллер, с которым сыграла злую шутку любовь к экзотическим напиткам. Не пойди он к Ольгерду лакать земное вино, сидел бы вместе с папашей и сестрицей у себя на десятом уровне, надежно отсеченный от бунтующей черни седьмым санàторным. Бюллеры не пакостили Азерским лично, капитуляция им, надо думать, ничем не грозила. А теперь приходится ему спасаться в сомнительной компании бывшего Координатора если и не от Азерских, то от разбушевавшегося быдла, а что хуже – еще не известно, уважаемые господа, вот так то.

Все уцелевшие торопливо набивали запасные обоймы, но вряд ли на платформе был хоть один человек, который не понимал бы, что еще одной такой передряги они уже не переживут.

Столкновение с крысами дорого обошлось беглецам. Из биопов, сидевших по периметру платформы, не уцелел ни один. Да и находившимся в середине тоже изрядно досталось. Рыжий биоп, приставленный к лазерной пушке, тот самый, что темечко продолбил Ховрину этой своей чертовой тактикой штурмового боя на ограниченном пространстве, исчез. Все сиденье пушки было заляпано свежей кровью. Исчез и Вэл Азерский, втравивший остальных в эту жуткую авантюру… что было совсем уж скверно, поскольку теперь на платформе не осталось ни одного человека, мало-мальски разбирающегося в военном деле. Впрочем, что значит "втравивший"? К середине дня и таракану стало ясно, что для всей азерской верхушки был один лишь способ уцелеть – удрать с планеты на "Лиловой Звезде", причем спасаться надо было отнюдь не только от Рекса со Старой Дамой. Просто Вэл, некогда военный имперского ранга и вращавшийся в кругах, понял все про эту самую Боди и прочих пауков в банке раньше всех… если не считать паразита Фетмена. Вот уж от кого никак нельзя было ожидать такой прыти. Случайность? А может, это он, Ховрин, прежде недооценивал своего однокашника и компаньона?

Ховрин всегда полагал, что знает истинную цену своим бывшим однокашникам, а ныне коллегам по Совету, да и всем этим тоже, которые из Экономической комиссии. Он был единственным членом Совета, попавшим в его состав не благодаря толщине личного или кланового кошелька, но пробившимся благодаря энергии, уму и деловой хватке. Ну, и связям, разумеется, конечно же, связям. По меркам других членов Совета, он был сущий бедняк, так что по собственному вполне искреннему ховринскому мнению, наличие у него личных корыстных интересов было вполне оправдано и логично. Тем более что не только Фетмен, оказавшийся на острие своего бандитского клана, но абсолютно любой из коллег по Совету и Комиссии руководствовался в своей работе тоже, знаете ли, отнюдь не альтруистическими общепланетными интересами. На словах-то во краю угла у всех азерских государственных мужей всегда стояли интересы народа Азеры, вот только на поверку они неизменно оказывались интересами Объединенных Компаний… однако, однако и еще раз, однако же, не только! У любого из них всегда находилось место и для собственного корыстного интереса… в очерченных Компаниями рамках, разумеется. Маленького и скромного интереса, если по имперским масштабам, но – своего! Личного! И когда рухнула сила, державшая их вместе, давившая – да, но и одарявшая благом утоления жажды денег и власти, столкновение интересов стало неизбежным. Пауки. Пауки в банке. Каждый жрет каждого, и всем наплевать на всех.

Как Рекс встретил вторжение! Как он его встретил!

Совет и Комиссия собрались почти в полном составе. Отсутствовали только старший Бюллер, Фетмен и силовики. Для банкета Ольгерд избрал Центральный Рум Управления Движением. Грузоперевозки уже были практически прекращены к чертовой матери из-за скрыплов, причем во всем Городе, а не только в Северной шахте, так что ЦРУД все равно бездействовал. Все технари ЦРУДа с утра только тем и занимались, что настраивали бесчисленные экраны инфоров зала на панорамный показ Долины Предков. Ольгерд уже примерял к себе кресло Председателя Совета Координаторов, он даже с Эни Боди позволял себе разговаривать, цедя слова через нижнюю губу. Идея предоставить элите Азеры возможность с максимальным комфортом, да еще под настоящее земное игристое винцо насладиться эпохальным зрелищем – крахом династии грандов Первой империи, показалась этому кретину чем-то вроде его собственной инаугурации.

Честно говоря, Стас Ховрин отнюдь не рвался к этому зрелищу. Но – с крысами жить, так сказать, по-крысиному и пищать. Не пойти означало подписать себе как политику смертный приговор. Последнее время он то и дело задавал себе вопрос: неужто никто вокруг не видит, что с появлением в Городе скрыплов положение на планете кардинально изменилось? Неужто опыт Рибартона никого ничему не научил? Пока скрыплов еще относительно немного, но они практически уже вытеснили людей из Северной шахты. Разведчики говорят, что все пещеры над Пульсаркой битком забиты зеленой икрой. Что будет, когда скрыплы полезут наружу изо всей этой икры, об этом не хотел – или не мог, не умел? – думать никто. Начальство велело бить Азерских, а скрыплов бить – такого приказа не было, и что из того, что оное начальство об этих самых скрыплах представления не имеет?

Имперская государственная машина, как всегда, демонстрировала чудовищную неповоротливость и инерционность. Однажды запущенный маховик неумолимо продолжал наращивать обороты, и горе тому, кто попытался бы хоть как-то повлиять на его движение. Гвардейцы Объединенных Компаний орудовали на планете как на оккупированной территории. На Совет Координаторов они просто плевали. Чуть ли не всю санацию планеты – даже курсантов – забрали с собой и превратили во вспомогательные части. Поставили, так сказать, в положение "прислуги за все". Оставшихся в Городе санаторов едва хватало на охрану нижних ярусов. Даже заслоны против скрыплов были сугубо символическими. Оставалось только надеяться, что известия о появлении скрыплов в других шахтах были лишь паническими слухами.

Стол, как выражался сам хозяин, "а ля фуршет" был накрыт на платформе охраны, зависшей над полом примерно в двух третях высоты рума. Внизу в эффектном ракурсе инфорами был воссоздан голографический портрет Долины Предков. Впрочем, это был не портрет, это был динамический голографический слепок, демонстрируемый в реальном времени. Общество сгрудилось у стола, с веселым гомоном разливало по бокалам пенящийся напиток и дружно разбирало по тарелкам деликатесные закуски.