Дело о Тихой Луне

Потому взял флейту в ладони и передал на вытянутых руках в руки господина Шао Чэня.

Шао Чэнь взвесил в руках тяжелую бамбуковую флейту, состоящую из трех частей, каждая из которых заканчивалась металлическим навершием. Около дульца вилась изящная каллиграфия – “Отшельник ступает по берегу реки”.

Шао Чэнь перевернул сяо отверстиями вниз, и, проведя пальцем по бамбуку, нашел то, что искал.

– Стало быть, вот что помешало вашей игре раскрыться в полной мере, господин Чжэнь Фэй? – спросил он, поднимая глаза на музыканта. – Где же вы получили такую трещину? Что же надо было делать с инструментом, чтобы он так пострадал.

Бледность разлилась по красивому лицу Чжэнь Фэя.

А Шао Чэнь спокойно взялся за первый сектор флейты и, приложив короткое усилие, разъединил их. На остро заточенном металлическом крае ясно виднелись следы запекшейся бурой крови.

Чжэнь Фэй вскрикнул и попытался было вырвать флейту у него из рук, но Шао Чэнь посторонился и громко, привлекая внимание начавших расходиться гостей, скомандовал ученику Су:

– Ученик Су, позовите стражу и передайте распоряжение для судьи Ляо. Пусть не отказывается наведаться сюда: ведь дело срочное. А добродетельный судья Ляо, будучи старым другом господина Цзю Чживэя, не откажется от возможности взглянуть в лицо преступнику, что вчера ночью убил господина Цзю!

***

– Так значит, вот как было дело? – спросил ученик Су, разливая по чашкам чай.

– Довольно печальная история, если подумать, – вздохнул Шао Чэнь, вдыхая сладковатый аромат улуна. – История о таланте, который, будучи разлученным с удачей, не может в полной мере раскрыться. Чжэнь Фэй, как ни старался, не мог выбраться из нищеты и бедности, а момент, который бы прославил его и дал дорогу в новое будущее, никак не наступал. Для любого музыканта важно оказаться в нужном месте в нужный час, чтобы быть замеченным человеком, который поведет его дальше. Для Чжэнь Фэя таким человеком мог бы стать господин Цзю… Да, мог бы стать.

– Но не стал?

– Не стал. Возможно, если бы Чжэнь Фэй добился от господина Цзю личной встречи, если бы сыграл ему наедине, господин Цзю смог бы оценить его игру по достоинству. Но Чжэнь Фэй показывал ему свое мастерство рядом с выдающимися талантами. Его волнение, страх, тревога сыграли с ним злую шутку. Если он играл также как на приеме у господина Вэя, нет ничего удивительного в том, что в господин Цзю его отверг.

– Но он очень хорошо играл у господина Вэя! – заступился ученик Су.

Шао Чэнь покачал головой.

– В том и дело, что очень хорошо. Выучено и ладно, как добродетельный ученик музыканта, но не как сам музыкант. У настоящего таланта всегда есть какой-нибудь изъян. Даже если со стороны искусство кажется совершенным, стоит присмотреться, и изъян найдется. Господину Цзю нужны были особые люди, открывающий новое в том, что делают, не слепо повторяющие старое…

– И господин Цзю решил, что Чжэнь Фэй не такой?

– Боюсь, что да. И ясно дал понять, что Чжэнь Фэй больше никогда не появится ни в доме господина Цзю, ни на каком либо еще действительно почетном собрании, стоит господину Цзю озвучить свой вердикт сколько-нибудь публично.

– Но ведь Чжэнь Фэй покинул усадьбу вместе со всеми, как ему удалось это черное дело? – удивился ученик Су.

Шао Чэнь погладил бороду:

– Он вернулся, пройдя через сад. Земля в саду господина Цзю очень липкая – она осталась на сапогах Чжэнь Фэя. Он так и не смог до конца очистить свои единственные сапоги…

– Вы что-то говорили про следы и раньше, мастер Чэнь!

– Говорил. Осматривая усадьбу, я разглядел открытое окно следы, ведущие к дому. На подоконнике и на полу тоже была земля. Потому у меня не было ни минуты сомнений в том, что убийца кто-то из гостей. Признаться, я думал сначала о господине Мэйхуа – он человек большой физической силы. Но, во-первых, господину Мэйхуа незачем было убивать своего покровителя господина Цзю. А во-вторых, меня смущал предмет убийства.

– Как вы догадались, что это флейта?

– Только когда услышал его игру. Я все ломал голову: если все статуэтки на месте, ничего не пропало и ничего не осталось на месте убийства, то какими двумя предметами можно было убить господина Цзю? Если бы убийца принес с собой нож, ему не пришлось бы бить господина Цзю по голове. А если он уже нанес удар…

Ученик Су заново наполнил чашки чаем.

Шао Чэнь продолжил:

– Я рассуждал так. Человек, который вернулся через окно, скорее всего не думал убивать господина Цзю. Это все равно, что резать курицу, несущую золотые яйца. Да и музыканты, поэты… Я бы предположил, что человек этот решил попытаться уговорить господина Цзю переменить решение. Может быть, дать второй шанс. Но господин Цзю никогда не отказывался от своего слова! А потому отказал. Ослепленный отчаянием, несчастный музыкант ударил несговорчивого старика тем, что было у него в руке – тяжелой бамбуковой флейтой. А, увидев, что он упал, не придумал ничего иного, как нанести ему еще один удар заточенной частью сяо. Когда с глаз спала алая пелена яростного безумия, он осознал, что натворил и сбежал по своим же следам.

– Для чего он вообще заточил металлическую часть своей флейты? – спросил ученик Су. – Этого понять не могу.

– Чтобы защитить себя, – пожал плечами Шао Чэнь. – В том мире, в котором живет Чжэнь Фэй, ты должен нападать прежде, чем нападут на тебя самого. Будучи всего лишь музыкантом, он не имел иного оружия, и не умел управляться с ним. Потому превратил в свое оружие флейту…

– Что будет с ним теперь?

– Судья Ляо не будет к нему милосерден. Чжэнь Фэй признал вину и сдался страже. А потому его, скорее всего, казнят. И это будет урок всем, кто желает добиться успеха любой ценой, забыв о праведности и самоотречении.

Шао Чэнь поднялся с подушек и вышел на усадебную веранду, глядя, как солнце играет в зеленой листве.

Ученик Су поспешил составить ему компанию. Когда он поднял взгляд на Шао Чэня, он поразился печали в его глазах.

– В чем дело, мастер Чэнь? – спросил он. – Что так сильно опечалило вас?

– Да понимаешь ли, в чем дело… – медленно сказал Шао Чэнь, пряча руки в рукава. – Среди всех сколь-либо талантливых флейтистов, игру которых я наблюдал за последний десяток лет… В нем в самом деле что-то было. Что-то особенное…

Ветер, пролетевший над притихшим садом, вспугнул стаю птиц.