Заложники

«Как-то слишком необычно для домового показываться в первый же день, – подумала Тамара и полезла в свою сумку за артефактами, – Приметы – вещь, конечно, хорошая, но проверить дом на наличие в нём тёмных сущностей всё же лишним не будет».

– Хочу пройтись ещё раз по дому, – пояснила она риелторше, – одна.

Та безразлично махнула рукой, мол, делай что хочешь. Налила себе в кружку воды из-под крана и плюхнулась с грустным видом за стол, стала безрадостно прикидывать в уме, во что ей обойдутся сданные билеты на поезд и покупка продуктов для организации провод на пенсию.

Тамара принялась ходить по комнатам, заглянула в кладовку, ванную и туалет, и при этом перебирала в пальцах сделанные наподобие каменных чёток амулеты, мысленно называя все известные ей виды и ранги Тёмных. Магические камни оставались безответны. Для уверенности девушка повторила процедуру три раза, но результат остался прежним.

«Значит, всё-таки домовой. Настало время поговорить с этой дамочкой всерьёз и откровенно».

Тамара вернулась на кухню, села за стол напротив Софии Эдуардовны и пристально посмотрела ей в глаза, используя свой люксовый пронзительный взгляд, выработанный за годы профессиональной деятельности гадалкой.

– Я слушаю, рассказывайте. Что с этим домом не так? – в сознание женщины она решила пока не лезть.

Риелторша громко вздохнула и обречённо махнула рукой:

– Да всё! Этот дом проклят, не иначе. Знаете, какое ему прозвище дали в нашей риелторской конторе? Тридцать-Три-Несчастья. Здесь никто из жильцов надолго не задерживается. Этот дом ведь не просто сдаётся в аренду, он продаётся по смехотворно низкой цене, как стоимость съёма за полгода. И никто – слышите? – никто не жаждет его купить. Потому что уже весь город судачит, что в нём поселилась нечистая сила. Покупатели за километр его обходят. А те, кого всё же прельщает низкая стоимость, вылетают отсюда со скоростью пробки от шампанского. Бегут посреди ночи, в одних трусах, забрав с собой только деньги и документы. Вам смешно? А мне вот нет. Когда эти люди звонят мне и кричат в трубку, что отказываются от сделки, а я на заднем фоне слышу звуки бьющейся посуды, нечеловеческий хохот и вой, поверьте, даже у меня от страха начинают волосы на заднице шевелиться. Не знаю, полтергейст тут поселился или домовой, всё одно – нечисть. Я уже сюда и священников приводила, и шаманов разных, а результат всё тот же – нечистая сила как буянила, так и буянит, ничего не помогает!

Тамара из последних сил подавила рвущийся наружу смех и спросила:

– Признайтесь, вы всё равно где-то слукавили. В ванной и туалете ремонт, плитка новая, не советская. Крыша перекрыта, гараж пристроен. Опять-таки, удобства в доме, а не на улице, как раньше строили. Недвижимость перестраивалась. То есть жили тут люди дольше двух-трёх месяцев? Кто они, чем занимались? Вспомнить можете?

София Эдуардовна удивлённо охнула:

– А вот и правда! Я об этом не задумывалась, пока вы не сказали. Да, жили тут мужчины долго, ни на что не жаловались. Они-то всё это и ремонтировали-строили. Старые-молодые, пьющие-непьющие, так сразу и не понять, что их объединяет. Некоторые даже по нескольку лет здесь обосновывались. Но вот стоило им жениться, или подругу в дом привести, всё! Неделя-другая, и съезжают. А когда женщины покупали, то и двух-трёх дней не выдерживали, сразу сбегали. Это что же получается? Тут нечистая сила страдающая мизогинией поселилась?

Тамара не удержалась и расхохоталась: ну надо же! Домовой-сексист! Такой случай у неё впервые. Нет, бывает, конечно, что домашняя нечисть невзлюбит кого-то одного из домашних – кошку там, собаку, мужика-кобеля гулящего. Достаться может и женщине за нерадивость в хозяйстве. Хотя обычно домовые относятся к дамскому полу более благосклонно и терпимее, чем к мужскому. Но чтобы весь род бабский невзлюбил?! Это что-то новенькое.

«Дом надо покупать! Во-первых, цена очень привлекательная. А во-вторых, вовек себе не прощу, если не разберусь, что в нём такое твориться, и в чём заключён корень всего зла» – вскипел в Тамаре ведьмовской азарт.

София Эдуардовна расстроенно вздохнула и спросила:

–Ну, что? В гостиницу?

Тамара протянула к ней руку и весело хмыкнула:

– Давайте.

Риелторша растерялась:

– Что давать?..

– Договор на покупку дома по самой низкой цене, бесплатных рабочих для уборки палисадника и вывоза мусора, смазывальщика замков и петель… в общем, все-все те плюшки, что идут иже с ним, если я этот дом покупаю.

– А домовой?.. – продолжала удивлённо хлопать глазами женщина.

Тамара хохотнула:

– И домового тоже давайте. В хозяйстве всё пригодится.

София Эдуардовна испуганно схватилась за сердце и прошептала:

– Ой, девонька! На твоём бы месте я не стала его и задарма брать! – с нервов она не заметила, как перешла к клиентке на «ты».

Тамара хмыкнула:

– А я на вашем месте не стала бы держаться за работу в фирме, где шеф пытается всеми правдами и неправдами выдавить меня на пенсию. Не стала бы даже думать о том, какой торт купить коллегам, которые шепчут разные гадости и поливают меня грязью за спиной, пытаясь выслужиться перед начальством. А пришла бы перед отпуском, швырнула начальнику в лицо заявление об увольнении, показала всем неприличный жест рукой, да послала к козе в трещину за салатиками. А потом уехала с внуками в санаторий на море. Познакомилась там с каким-нибудь приятным профессором из Москвы, да набралась бы храбрости выпить с ним пару коктейлей с пошлым названием «Секс на пляже», который давно уже хочу попробовать, но то стесняюсь, то времени не хватает.

София Эдуардовна полезла в свою сумочку за документами, отдала их девушке и отчаянно заскрипела извилинами, пытаясь вспомнить, когда же она успела ей столько про себя рассказать. Тамара принялась тщательно читать договор, заверяя каждую проверенную страницу своей подписью.

– Вы – экстрасенс, да? – тихо спросила София Эдуардовна: откуда бы ещё клиентке знать про неё столько подробностей?

– Нет, – ответила Тамара, не отвлекаясь от договора, – вы просто слишком громко думаете.

И она почти не врала: усиленные негативными миазмами отголоски беспокойных мыслей риелторши сами всё это время струясь, прорывались в её сознание. А про предстоящее знакомство с профессором в отпуске, да, Тамара уже сама полюбопытствовала.

– Вы – ведьма! – восторженным шёпотом воскликнула София Эдуардовна.

Девушка подписала последние листы и вернула ей документы.

– Если вы решите об этом хоть кому-нибудь рассказать, – пропела ей Тамара по-змеиному слащавым тоном, – по большому секрету, или по маленькому – не важно. И у меня после этого начнёт самоорганизовываться народ перед калиткой, то поверьте, я безо всяких разбирательств сразу натравлю на вас СВОЕГО домового-сексиста. Я понятно предупредила?

– Да-да, конечно! – быстро закивала София Эдуардовна, не обратив никакого внимания на её угрозу и продолжая с щенячьим восторгом разглядывать девушку, – То есть, нет! В смысле, я никому не скажу. О, боже! Настоящая ведьма! Простите меня за излишнюю эмоциональность, это так необычно. Я будто в сказку попала – домовые, ведьмы… Извините, что таращусь, просто вы совсем не похожи… вы такая, ну… не худенькая. Господи, что я несу! Извините, пожалуйста.

Тамара улыбнулась: она впервые встретила такую искренне-восторженную реакцию на себя. Видимо, в представлении Софии Эдуардовны ведьмы были некими добренькими родственницами крёстных фей, только худые и любящие чёрное.

– Слаба до сладкого и мучного. Грешна, каюсь. Потому на метле и не летаю, у них грузоподъёмность маленькая. Да и на такси как-то более комфортнее: черенок никуда не врезается.

София Эдуардовна замерла, открыв было рот, чтобы задать вопрос про полёты на метле, но увидев хитрые смешинки в глазах Тамары, рассмеялась:

– А-а, так вы шутите…

Она собрала бумаги, отдала девушке ключи от дома и велела звонить ей в любое время дня и ночи, если что-то потребуется. Пообещав прислать рабочих в течении часа-полтора, птичка Соня, радостно чирикая под нос, понесла в клювике своему начальнику договор о продаже Тридцати-Трёх-Несчастий. Начальник принял договор с такой кислой физиономией, что риелторша всерьёз задумалась над словами ведьмы о «послать всех в трещину за салатиками».

Тамара же, заперев за женщиной калитку, отчётливо поняла – расскажет. Вот именно сегодня же вечером, София Эдуардовна расскажет своей близкой подруге, что «дом под кодовым названием Тридцать-Три-Несчастья купила приезжая самая-самая, что ни на есть, настоящая ведьма».

Девушка вздохнула: ей оставалось только уповать на дурную славу приобретённой недвижимости. Но рано или поздно, это всё равно случится – толпа страждущих снова оккупирует все подходы к её жилью.

Глава 4

Рабочие, посулённые риелторшей, приехали гораздо раньше обещанного. Из-за внезапно пробудившейся пролетарской совести, Тамара собралась было попросить их только вывезти спрятанный под кустами мусор, да вырубить бурьян перед домом. Но после донёсшегося до её чувствительного слуха и нежной душевной организации ехидного шушуканья:

«…дура толстая, купила проклятый дом, идиотка… нужно покараулить с камерой и снять, как она будет вылетать ночью в одних трусах! Чумовое видео получится…»

Тамара оскорбилась, запихнула эту самую совесть куда поглубже, да и запрягла излишне языкастых молодчиков по полной.

Ребятки выгребли и вылизали территорию не только перед домом, но и на приусадебном участке позади него. Открыли и демонтировали ставни на фасадных окнах, разобрали свалку в гараже, собрали и вывезли не только тот мусор, что организовался от их ударного труда, но и тот, что был распихан прежними жильцами по всем возможным углам. Отпустила она их с миром только тогда, когда их длинные языки уже были перекинуты через плечо и волочились по земле от изнеможения, а часы показывали окончание рабочего дня.

Сама девушка тоже не сидела без дела. Она сходила в магазин, пополнив пустой холодильник, побывала на местном рынке и купила простые однолетние цветы, которые высадила перед домом и на приусадебном участке, помыла окна и полы, смела паутину и проветрила жилище, развесила везде, где только возможно маленькие колокольчики и музыку ветра для изгнания скопившейся негативной энергетики.

В доме стало намного уютнее и легче дышать. Снаружи «уставший боец» тоже преобразился. Только теперь он напоминал Тамаре дикого чёрного кота, приспешника Бабы Яги, притаившегося за милыми цветочками и хищно выглядывающего непослушных детишек.

Вечером позвонила София Эдуардовна и осведомилась, всё ли хорошо. Настоятельно велела звонить, если домовой-сексист окажется слишком злобным и обещала тотчас приехать и приютить её, если Тридцать-Три-Несчастья с боем выкинет Тамару на улицу. И только тут девушка поняла, что демонтировав ставни, она не озаботилась покупкой штор или занавесок для окон, чтобы прикрывать на тёмное время суток, ослепительно сияющее светом нутро дома от любопытных глаз прохожих. Она поискала куски тряпок по шкафам и нашла две более-менее приличные наволочки. Занавесив ими крайние окна, среднее она оставила открытым, чтобы свет от далёкого уличного фонаря хоть немного развеивал непривычно густую ночную темноту в комнате.

Кое-как поужинав, Тамара почувствовала себя окончательно выдохнувшейся. Наспех помыв посуду, она расстелила стоящий в кухне-гостиной диван, свалилась на него от усталости и уснула на подлёте к подушке.

Проснулась она внезапно, от ощущения чужого присутствия в комнате. Тамара, стараясь не шевелиться, приоткрыла один глаз. Она сразу увидела мужчину, стоящего возле единственного незанавешенного окна. Рослый, коренастый, с бородой опускающейся непослушными волнами на грудь, такие же неукротимые длинные волосы были подвязаны шнурком на затылке. С лёгкой улыбкой он смотрел в окно.

На улице небо стало светлеть и заиграло предрассветными сиренево-розовыми красками. Посаженные перед домом цветы яркими волнами качались от лёгкого ветерка, роняя на землю капли росы. Неугомонные воробьи уже принялись делить раскидистый куст сирени, растущий у дома напротив, громко чирикая и порхая в его гуще. Вдалеке кричал петух и второй, где-то совсем близко, громко вторил ему.

Тамара открыла второй глаз и с осторожностью повернулась, продолжая рассматривать мужчину. Она мысленно гадала, стоит ли ей первой заговорить с ним?

– С окнами и цветами это ты хорошо придумала, – произнёс он и посмотрел на неё, – мне нравится. Люблю смотреть на небо. Спи, рано ещё.

Девушка почувствовала, как глаза против её воли начинают слипаться от наваливающейся дрёмы.

– Как тебя зовут? – спросила она, стараясь побороть сонное состояние: скажет домовой своё имя, и всё, не враг он тебе больше.

– Мишка я Лохматый, – ответил он и тут же исправился, – То есть, Климов Михаил Иванович меня зовут.

Тамара удивилась: да, старые, давно живущие не одно поколение бок о бок с людьми, домовые со временем становятся очень похожи на людей, не отличишь. Вид зачастую они принимают того мужчины, кто им больше по нраву пришёлся. Словно память об этом человеке так хранят. И имена у них похожи на человеческие – Лушенька, Топотун, Митрофан и всё в подобном духе. Но чтобы отчество было? Да ещё и фамилия? Это что-то новенькое.

– Ты – домовой? – уточнила она, изо всех сил стараясь не уснуть.

Михаил Иванович весело хмыкнул:

– Вот же настырная ведьма! Домовые на кладбище не селятся. Колдун я, вернее знахарем был. Не боись, не трону. А вот за второго ручаться не стану. Спи же, ну? Кому говорю! – он что-то нарисовал в воздухе указательным пальцем и отправил невидимый знак в Тамару.

Девушка успела начертить символы «Открывающее прошлое», и направить их в Михаила Ивановича, прежде, чем сон сморил её.

Знахарь вздохнул:

«Любопытная до глупости, бесстрашная, упрямая и непокорная – ведьма, одним словом!»

– Оставил бы ты её в покое. Видишь же, что не обычная жиличка к нам поселилась, – сказал Михаил Иванович, глядя в окно и наслаждаясь давно не виденным небом и цветами.

– Ведьма? Тем для неё хуже! Ненавижу! Ни одна проклятая баба здесь жить не будет! А ведьма, так тем более!

Знахарь снова вздохнул: вот что с ним поделаешь?..

Глава 5

Тамара проснулась в приподнятом настроении и потёрла саднящий нос. Она пролистала всю историю жизни Михаила Ивановича, и даже успела ухватить несколько фрагментов памяти после его смерти, пока знахарь не выкинул её со словами:

– Ай-яй-яй! Подсматривать чужое без спросу – нехорошо! – и дал чувствительного щелбана по самому кончику носа.

Что ж, можно сказать, что легко отделалась: окажись на его месте и правда чёрный колдун, к утру от Тамары и мокрого места бы не осталось. А Михаил Иванович при жизни был человеком пусть строгих правил, но отходчивым и весёлого нрава. После смерти так тем более стал относиться ко всему более снисходительно.

Девушка встала, заправила постель и открыла окна. Принимая душ, она сформировала в уме список того, что ей удалось узнать оказавшейся такой плодотворной первой ночёвкой.

Первое – это то, что дом построен на бывшем кладбище. Оно и не удивительно: только устанавливающийся советский строй с крайней нетерпимостью относился даже намёки на религиозность. Плодородные кладбищенские земли зачастую бездумно отдавались новой властью под поля. Кресты просто валили тракторами, собирались в кучу и сжигались, а земля распахивалась. Перезахоранивать останки никто и не думал: плуг до гробов не дотягивается, скелеты наружу не выворачивает и ладно. А всё остальное – отсталые предрассудки.

– Проверить историческую достоверность о деревне и кладбище, – сказала Тамара вслух, делая пометку в голове: доверяй, но проверяй, как говорится. Тёмные сущности зачастую любят лукавить и вводить в заблуждение, напуская туману в виде не достоверной информации.

Второе – тиранит мадамский пол в этом доме некто «второй», а не знахарь.

– Э-эх! Жалко, что я не смогла увидеть его по картинкам памяти Михаила Ивановича! Знахарь меня уже почувствовал и стал сопротивляться, картинки пошли урывками…

Третье – некто «второй» точно не домовой. Потому как правильно сказал знахарь – домовые на кладбище не селятся. В таких местах водятся только неупокоенные, заложенные покойники, привидения и всевозможные Тёмные – кикиморы, бесы, черти, банши… легче сказать кого именно нет, чем всех перечислить.

Тамара вышла из душа, оделась и позвонила Софии Эдуардовне.

– Что?! Случилось-таки?! Приехать забрать? – взволнованным сонным голосом воскликнула женщина в трубке.

Девушка посмотрела на часы. Рабочий день давно начался.

– А? Нет, всё в порядке. Простите, что разбудила, я думала, что вы уже на работе.

– Я это сделала! – радостно сообщили на другом конце провода, – Я решилась и написала заявление по собственному! Видели бы вы его рожу… Но я вас перебила, вы что-то хотели, милая?

– Да, простите, что беспокою, просто у меня пока нет других знакомых в этом городе. Не могли бы вы помочь мне узнать, существовало ли на месте моего дома кладбище и деревня рядом?

– Я постараюсь помочь. У меня имеются знакомства в земельном управлении и в музее. Давайте так – как узнаю, сразу перезвоню, хорошо?

Тамара поблагодарила и отключилась. Она только успела сварить и налить себе в кружку кофе, как София Эдуардовна перезвонила.

– Я всё узнала, были! Боже, а я ещё людям в том районе недвижимость настойчиво рекомендовала! Говорила, берите, райончик тихий. А он оказывается и правда тихий, тише уже не бывает! В общем, так, та деревня считалась вымирающей, и рядом в конце 19-го века там проложили железную дорогу и построили узловую станцию. Она стала обрастать вокруг домами рабочих, потом домами семей их детей и так далее, постепенно превратилась в посёлок. А с ростом мануфактуры и появлением градообразующих заводов и предприятий, посёлок вырос до размеров города, постепенно поглотив ту самую деревню. Интересно то, что уже к тому моменту распаханное под поле бывшее кладбище, горожане не спешили осваивать под строительство. И земля была передана городскими властями под расселение освободившимся после отбытия тюремного наказания пленным немцам…

Тамара вспомнила из картинок прошлого знахаря невысокого щуплого, испещрённого глубокими морщинами достаточно ещё не старого мужчину, построившего этот дом. Михаилу Ивановичу нравилось подшучивать над ним. Он уводил у него из-под самого носа то молоток, то гвозди и с удовольствием слушал, как тот принимался ругаться по-немецки себе под нос. Резкая, отрывистая иноземная речь казалась знахарю смешной.

«Точно старый пёс себе под нос брешет!» – потешался он над ним.

Внимательно слушая рассказ Софии Эдуардовны, Тамара взяла кружку и отпила. И тут же шумно заплевалась и зафыркала в раковину: кофе оказался неимоверно солёным! Из-под стола явственно раздалось глумливое хихиканье.

– Всё в порядке? – взволновано спросила София Эдуардовна.

– Вполне, – ответила девушка и заглянула в солонку, та оказалась пустой. – Спасибо, что так много узнали. Ещё один вопрос – церковь, что находится здесь рядом новая или стоит со времён той деревни?

– Новая. Деревенская сгорела от удара молнии. Все приходские записи погибли при пожаре. Вас же именно это интересует?

– И как вы только узнали? – шутливо спросила Тамара, успевая захлопнуть внезапно открывшуюся дверцу шкафа и не давая выпасть из него тарелкам.

– У вас учусь, – польщённо хихикнула женщина в трубке.

Они попрощались, Тамара осторожно достала высыпающуюся из шкафа посуду и расставила её по местам. Из-под стола снова раздался ехидный смешок. Девушка наклонилась и заглянула под него. Конечно же, никого она там не обнаружила: в светлое время суток тяжело увидеть потустороннюю сущность. Но в том, что там кто-то притаился, она не сомневалась ни секунды.

– Предлагаю мирное сосуществование на одной территории, – сказала Тамара, не сомневаясь, что её слышат, – В противном случае, мне придётся прибегнуть к жёстким мерам. Вплоть до изгнания, – пригрозила она.

Вместо ответа девушка услышала быстрые удаляющиеся из кухни шаги. Частые и тихие, будто этот невидимый «второй» был небольшого роста и веса.