Чёрные Воды

Маргарита споткнулась о порог, но устояла на непослушных ногах.

Уже через несколько минут русалка сидела у печи, закутавшись в тёплое одеяло. Так вот для чего оно было так нужно людям! Нет, Марго знала это, но даже представить себе не могла, насколько это приятно – греться. Старик снял с огня большой медный чайник и налил кипятка в деревянную кружку. Пара щепоток травы, и Маргарита, сама не зная почему, почувствовала себя королевой, хоть она и не знала, что это значит. Она широко и довольно улыбалась, скрывая зубы губами. За ней даже среди своих никто так не ухаживал, а здесь совершенно незнакомый человек… Человек!

–Ааай!– прошипела она, когда старик подал ей кружку с горячим чаем, а Маргарита, не совсем понимая, для чего это, попыталась прополоскать в кипятке пальцы.

–Горячее же!– вскрикнул мужчина и забрал напиток, поставив его на стол. Значит, сирена выпьет его позже,– Куда пальцы суёшь! Откуда ты, ребёнок?

Маргарита покачала головой. Превращение в человека, увы, не давало знаний о людском языке. Старик нахмурился, пристально всматриваясь в лицо девушки.

–Откуда ты?– он повторил вопрос,– Ты понимаешь меня?

Маргарита вздрогнула, когда входная дверь отворилась, издав сильный скрип. От нахлынувших эмоций девушка вдохнула полной грудью, приковав взгляд к вошедшему человеку. На пороге стоял он – мужчина её мечты! Тот, кто своим появлением в её жизни подтолкнул Маргариту к превращению в человека! Роберт закрыл дверь и лишь после этого увидел незнакомку, сидящую в углу домика. Мужчина замер. Казалось, он даже не дышал. Маргарита почувствовала его страх. В этот момент она очень хотела встать и просто подойти к Роберту, но не могла. По какой-то причине она и сама забыла, как двигаться. Внутри эмоции бурлили так, что, казалось, сейчас всё выплеснется через край. На суше, в спокойной обстановке, уютной человеческой пещерке, Роберт выглядел неотразимо в этом огромном пальто не по размеру и странной тёплой шляпе!

–Представляешь, пришла совершенно голая, холодная, голодная!– старик подошёл к котлу и снял крышку,– Налью я ей немного супа. Странная девочка. Как будто разговаривать не умеет. Может, стресс, а может, не позволь бог, ей язык отрезали… Переночует, а утром расскажет, что с ней случилось. Надеюсь. Она грязная вся… Нужно протопить баню…

Роберт и сам словно потерял дар речи. Сверля девушку подозрительным взглядом, он снял с себя пальто и повесил его на крючок у двери. Маргарита не отводила от юноши взгляда, едва заметно улыбаясь. Старик продолжал говорить, но его никто не слушал. Старые знакомые были слишком увлечены друг другом. Роберт даже забыл снять шляпу, неуверенно проходя в дом.

–Наверное, этот Зигфрид со своими трупоедами выбросил бедолагу в лесу…– старик нахмурился, зачерпывая суп в половник,– Когда-нибудь он добегается! Ублюдочное отродье уже столько девочек загубил, но ему всегда всё спускают с рук! Чую я, скоро уже свергнут всю их поганую семейку! Немного осталось им пировать! Сядет ещё Зигфрид на кол жопой!..

Роберт сделал шаг к девушке, нахмурившись. Не хотелось верить собственным глазам. Она была очень похожа на ту русалку, что спасла его несколько дней назад, но не могла быть ей! Это было невозможно! Маргарита улыбнулась шире, выставив напоказ улыбку из ряда клыков. Губы Роберта приоткрылись, но он сдержался, чтобы не выказать волнение рыбаку. Юноша вмиг переменился в лице. Казалось, что он побледнел от ужаса, но в то же время был поражён неограниченными возможностями жителей моря. Если одна сирена вышла на берег, могли ли другие? А главное – зачем? Она искала ЕГО?

–Вы знакомы?– всё же спросил старик, когда, обернувшись, увидел пристальные взгляды молодых людей друг на друга.

–Не знаю… Наверное… Кажется, что знакомы…– растерянно ответил Роберт, чувствуя полнейшую неопределённость и страх. Нельзя было говорить рыбаку, кем являлась эта девушка. Ганс был слишком суеверен, к тому же, Роберт не имел привычки доверять серьёзные факты малознакомым людям.

Маргарита молчала. Её лицо выглядело слишком уж довольным для жертвы такого тяжёлого превращения ещё несколько часов назад. Казалось, что теперь она ощущала себя, как самый обычный человек в очередной обыденный день. Увидев Роберта, она вмиг забыла обо всём этом кошмаре.

–Маргарита?– обратился парень, в глубине души надеясь на простое совпадение. Хоть бы она сказала «нет».

–Роберт?– какая-то до ужаса невинная улыбка. Юноша почувствовал, как волосы встают дыбом от этого голоса. Он выпрямился в полный рост, растерявшись окончательно.

–Кто это?– рыбак задал вполне чёткий вопрос, требуя просветить его в происходящее. Требование было вполне адекватным, ведь это был дом Ганса, а значит, он должен знать, что происходит.

–Это иностранка,– нашёлся парень, посмотрев на старика,– По-нашему вообще ничего не понимает. Я её видел недавно в городе, познакомились… Без интима, не подумай! Просто она не могла объясниться с торговцем одежды, а я кое-как помог. Но имя моё она запомнила. Кто знает, что она там делала, я её не расспрашивал…

–Да Зигфрид это, наверняка!– воскликнул мужчина, хлопнув себя ладонью по бедру,– Девочка симпатичная, значит, очередная жертва этого урода! Чтоб его черти разорвали!.. Ты видел, что они сделали с её зубами?! Сточили, ублюдки! Как ей теперь есть!? Это же адская боль, просто, наверное, из-за шока не чувствует…

–Звери…– холодно ответил Роберт, мысленно ликуя, что Ганс уже увидел клыки Щивэс и сам придумал легенду их происхождения. Единственный плюс в существовании принца Зигфрида и всей его братии был в том, что появление Маргариты можно было списать на его кровавые развлечения.

–Она вся в рыбной чешуе и страшно воняет,– тихо продолжил рыбак, смотря на Маргариту,– Хорошо, что она меня не понимает. Растопи баню, пусть помоется. Ты же понимаешь, что Зигфрид с ней там не в ладушки играл… Так что будь с ней поосторожнее. Не пугай её, но помоги.

–Будет сделано,– кивнул юноша. К лучшему, если Ганс сейчас пойдёт спать. Будет время пообщаться с Маргаритой наедине.

–Я приготовлю ей постель, одежду какую-нибудь, и лягу спать,– продолжил старик,– Устал я так, что и часа не продержусь. Не в мои годы бороться со сном. Только не забудь ей показать её матрац. Она же ни слова не понимает, я не могу с ней говорить, а тебя она, вроде, знает.

–Всё будет в порядке, Ганс…– холодный ответ. Старик тут же схватил Роберта за локоть. Плохая привычка, но парень сделал вид, что ничего не происходило. Нельзя ссориться с тем, кто приютил бежавшего от всего мира висельника. Ганс этого, конечно же, не знает, да и знать ему не стоило, но всё же… Нужно быть сдержанным.

–И только попробуй глупить мне тут!– чёткий приказ,– Мы с тобой ещё плохо знакомы, мальчик, но ты должен знать – в моём доме девочка должна чувствовать себя в полной безопасности. Что бы с ней там ни произошло, она будет чувствовать себя, как дома! Она поест, искупается, оденется и ляжет спать. Я чутко сплю. Ты меня понял?

–Это и не подвергается сомнению, Ганс,– всё столь же холодный ответ,– Я бы никогда не обидел женщину…

Старик разжал хватку и медленно отстранился.

–Вот и хорошо.

Роберт знал, что пока Ганс ему не доверял, и за это не винил старика. Однако, судя по всему, рыбак не ощущал ни капли недоверия к бывшей сирене. Если бы он только знал, кто она…

Мужчина вошёл в другую комнату, разделённую с прихожей не дверью, а лишь вырезанной в деревянной стене небольшой аркой. Роберт и Маргарита остались одни. Теоретически. Не очень-то романтично.

Юноша вышел из дома на какое-то время, но надолго не задержался. Он боялся оставлять сирену наедине с беспомощным рыбаком, но стоит сказать, что Щивэс и в самом деле неприятно пахла рыбой. Маргарита всё время ожидания юноши просто сидела у печи и смотрела, как в узеньком отверстии между железной дверцей и кирпичами танцевал огонь. До чего чудно! Девушка никогда в жизни не видела огонь. Только на кораблях, в маленьких лампах до того, как вода поглощала судно с потрохами. Когда парень вернулся, растопив печь в бане, взял со стола тарелку с супом и поднёс её к девушке, которая за время отсутствия Роберта даже не встала с кресла. Роберта смущало то, что Маргарита ни на секунду не спускала с него глаз, и, хоть их и связывало нечто большее, чем просто прогулка по морю, Роберт всё ещё боялся быть съеденным, особенно теперь, когда обрёл какую-то надежду на новую жизнь. Разница была колоссальной – или ты не боишься смерти, когда нечего терять, или, когда появляется что-то, что потерять не хочешь, вместе с этим приходит и страх. Маргарита взяла в руки чашку и посмотрела на свой ужин. Она несколько дней ничего не ела, но на удивление есть особо и не хотелось. Роберт осторожным движением вложил в руку девушки деревянную ложку. Маргарита непонимающе посмотрела на парня.

–Еда,– тихо произнёс Роберт, жестами показывая, будто ест невидимой ложкой,– Еда. Ням-ням.

–Е-да…– повторила девушка и склонилась над тарелкой, вдыхая запах. Тут же сморщила нос. Покачала головой.

–Еда!– повторил Роберт, забирая у неё тарелку и ложку,– Ноги! Хвоста нет. Теперь это – еда! Открывай рот. Рот!

–Рот – еда,– снова покачала головой Маргарита и сложила руки в форме рыбьего хвоста. Кому угодно было понятно, что людская пища хищнице не по вкусу, но поделать ничего было нельзя.

–Так не пойдёт,– Роберт зачерпнул суп в ложку и поднёс к её губам,– Тебе придётся это есть.

Маргарита тяжело вздохнула и открыла рот. Послушная девочка, как ни странно для такого агрессивного хищника. Юноша осторожно принялся кормить её с ложки. Сам не заметил, как Маргарита, кривляясь и отворачиваясь, съела половину порции. Пища шла через силу, но сирена понимала, что питаться нужно.

–Теперь сама!– Роберт вновь отдал тарелку сирене, но она тут же поставила её на пол, перестав закутываться в одеяло. Ткань быстро сползла с её плеч, оголяя тело. Роберт замер. Взгляд был прикован к аккуратным сосочкам на маленькой груди. Без чешуи девушка воспринималась совершенно иначе, но юноша подумал о том, что такое перевоплощение просто невозможно. Хотя, о чём это он! Недавно он и в существование русалок не верил! Мысли о невозможности происходящего довольно тесно переплелись с болезненным фактом: Роберт давно не видел обнажённую женщину. Маргарита посмотрела на Роберта, из-за чего он тут же отвернулся и встал на ноги, забрав тарелку с пола. Его сильно смущало, что, даже пока он прибирал грязную посуду, сирена не сводила с него взгляда. Чего она хотела от него? Он обернулся к Маргарите, стараясь смотреть в лицо, а не на голый животик. Маргарита больше не мёрзла, потому и не прикрывалась, однако ложбинка между грудями была покрыта мурашками, которых Роберт не хотел видеть, но видел даже в полумраке.

–Неприлично,– резко сказал Роберт и подошёл ближе,– Нельзя! Нельзя так!

Он вновь прикрыл её плечи одеялом и закутал так, чтобы до Маргариты хоть немного дошло, что одежду люди носят не только для тепла, но, увы, она не совсем понимала, в чём дело. Она смотрела так, будто бы ей на голову прилетела капля с неба, а дождя и не предвиделось.

Юноша сел на стул рядом с ней, держа в руках кружку с чаем, который Ганс приготовил для русалки. Съёжившись от пристального взгляда сирены, каким она не одаривала парня даже в море, Роберт сложил ногу на ногу и машинально отхлебнул тёплый напиток. Тот уже успел остыть. Вспомнив, что Ганс приготовил чай не для него, мужчина виновато посмотрел на Маргариту. Хотя… Вряд ли она была брезгливой.

–Я так понимаю, чай ты не будешь?

Маргарита, конечно же, ничего не ответила. Роберт усмехнулся и принялся дуть на воду, остужая её, и лишь потом вспомнил, что чай уже давно остыл. Если бы перед мужчиной сейчас сидела обычная девушка, он бы почувствовал себя идиотом ещё больше. Однако спешить было некуда, пока грелась вода в бане. Интересно, а мыться Маргарита умеет? Роберту что-то подсказывало, что нет. Парень дал сирене кружку с остывшим чаем. Подержав с минуту её в руке, она догадалась, что с этим делать. Отхлебнула глоток и снова поморщилась. Долго же ей придётся привыкать к новой пище.

–Чай,– пояснил Роберт, указывая на кружку,– Пить.

–Чай… йэф!

–Нельзя! Еда – ФУ говорить – нельзя!

Маргарита недовольно нахмурилась, но поняла, что Роберт пытался донести до неё. На пищу людей нельзя говорить, что она противная, даже если она противная. Странные обычаи.

Когда русалка всё же допила напиток, хоть и через силу, Роберт взял из спальни полотенце и повёл девушку к двери, держа за руку.

–Обувь!– сказал он, указывая на лапти старика в углу,– Надень. Ноги.

Сам он надел свои сапоги, затем всё же наклонился, чтобы надеть «одежду для ног» на морскую красавицу. «Не думал, что обзаведусь таким взрослым ребёнком»,– подумал парень, когда сирена всё же поняла, чего от неё хотят. Она хотела спросить, зачем это, но вспомнила, что недавно едва не замёрзла на улице до потери пульса. Что только люди не придумали лишь для того, чтобы греться! Какие умные приспособленные создания!

Объяснить сирене, как смешивать кипяток и холодную воду, Роберт, конечно же, не смог. Или решил поберечь свои нервы, потому что уже была глубокая ночь, и ему очень хотелось спать. Он сам смешал нужное количество воды в двух деревянных вёдрах и поставил их на лавку. Обернувшись, он вздрогнул. Маргарита уже сбросила одеяло и лапти, положив всё это у дверей в баню. Хорошо, что печь здесь сегодня уже топилась. Ждать несколько часов, пока помещение прогреется, Роберт не горел желанием. Говорить русалке, что раздеваться в бане нельзя, было бессмысленно. Она вообще ничего не поймёт. О правилах приличия стоило поговорить позже.

–Иди сюда,– Роберт поманил её, быстро перебирая пальцами. Щивэс приблизилась, всё так же пристально смотря в глаза юноши. За всё то время, что сирена была рядом, её взгляд не стал менее жутким. Надеясь, что Маргарита простит его за вольности, Роберт набрал в ковш воды и, стирая ладонью чешую, принялся омывать её плечи. Щивэс взволнованно приоткрыла рот. Она сделала шаг назад, пристально смотря на свои руки. Парень не знал, почему русалка испугалась воды, но Маргарита подумала о том, прекратилось ли действие вененаты к этому моменту? Могла ли она безопасно касаться воды, или скоро умрёт ужасной смертью, потому что уже выпила чай? Нет. Ощущение влаги на коже не было схожим с тем чувством, как когда она была сиреной. Вода не приносила лёгкость, от которой проходило жжение сухой чешуи, но она смывала мерзкое ощущение высохшей слизи. Почувствовав что-то очень приятное, Маргарита вновь сделала шаг к Роберту и взяла из его рук ковш. На этот раз она сама омыла себя, отдирая ноготками присохшую чешую. Улыбнулась. Кажется, мыться ей было приятно. Роберт замер, смотря, как ручейки тёплой воды бегут по её худенькому телу, ласкают талию, стекают ниже…

–Давай, помогу.

Роберт взял с полки мочалку. Аккуратно обтирая девушку плотными волокнами, он очень сильно облегчал её жизнь. Юноша усмехнулся, подумав, что ещё недавно, наверняка, эта процедура доставила бы русалке невыносимую боль, но не теперь, когда вся эта чешуя отслоилась от её тела. Маргарита была словно змея, сбросившая кожу. Она закрыла глаза, наслаждаясь горячими ниточками воды, стекающими по её новому телу. Маргарита ощутила облегчение с потерей этой мерзкой слизи и чешуи. Вряд ли она когда-нибудь пожалеет об этом. Казалось, будто шёлковая ткань ласкает нежную чистую кожу. Таких приятных эмоций от воды Маргарита ещё не испытывала.

Кажется, парень уже не так сильно ощущал сонливость. Проводя мочалкой по груди девушки, он аккуратно выводил на ней круги. Роберт даже не пытался себя оправдать. Раз русалка не понимала правил приличия, вряд ли сейчас могла думать о его мотивах. Маргарита не открывала глаза, блаженно улыбаясь. Роберт выдохнул через губы, чувствуя, как брюки становятся уже. «Она всё равно ничего не понимает»,– подумал он,– «Да и ничего плохого я не делаю. Я просто помогаю». «Нужно бы как-то его остановить…»– Маргарита посмотрела на парня, так жадно изучающего её тело,– «Но я не хочу…». Роберт вздрогнул, когда Маргарита повернулась спиной, без слов прося мужчину очистить её кожу и там. Юноша положил ковш на лавку и убрал мешающие длинные чёрные, как ночь, волосы, набросив их на грудь морской принцессы. Русалка русалкой, но фигура у Маргариты определённо была. Интересно, как так она могла перевоплотиться из сирены в настоящую человеческую девушку? Магия? Или такие превращения были прописаны на генном уровне, как гусеница обращается в бабочку? Роберт был не силён ни в науке, ни в магии, поэтому оставил эти размышления в покое. Парень стёр чешую на её пояснице, опускаясь мочалкой на ровненькие кругленькие ягодицы. Закусил губы. Как-то забылось, что недавно Маргарита была русалкой. Девушка стерпела ощущение жара на щеках. В бане и без того было жарко… Как ещё Роберт стоял тут в штанах и рубашке!? Неужели не хотел снять с себя это всё? Ещё ковш тёплой воды на румяное тело. Оно утратило свою мёртвую синеву. Роберт наклонился ниже, сел на корточки, омывая длинные ровные ножки медленно, словно смакуя каждое движение. Маргарита закрыла глаза. Сердце колотилось. Из головы вылетело абсолютно всё. Превращение, боль, семья, страшный холод на улице и страх… Всё внимание сирены захватили нежные мужские руки на её теле. Мочалка прошлась по внутренней стороне бедра и медленно поднялась выше. Маргарита зажмурилась и издала короткий, едва различимый стон. До Роберта внезапно дошло, что сирене и самой эта помощь как-то уж слишком сильно нравилась. Нужно было остановиться сейчас. Это понимал Роберт, да и Маргарита это понимала. В море инициативу на себя брали женщины, но завоевание партнёра длилось неделями… Сейчас всё происходило как-то слишком быстро.

–Дальше сама,– отрезал Роберт, выпрямившись во весь рост. Маргарита раздосадовано обернулась. Парень отдал ей мочалку и ковш и вышел в двери, укрывшись от её взгляда в узком предбаннике. Маргарита закусила губы. Первый день в роли человека, вдалеке от дома, а уже была готова отдаться нобилису. Что бы сказала бабушка… А ведь она даже не представляла, как это происходит у людей. Она совершенно не знала своё новое тело, а уж тем более не знала мужчин. Маргарита поняла иронию – кем бы ты ни был, природа сама диктует свои правила, даже не нужно знать, что куда. В груди возникло какое-то странное ощущение. Определения ему сирена пока не знала, да и не ощущала прежде ничего подобного. Лишь гораздо позже она узнает, что так проявляется сильный стыд.

«Чёрт возьми!»– выругался юноша, стиснув свои волосы между пальцами. Сомнительную он оказывал помощь! Всё тело горело от желания. «Главное вовремя остановиться, да?». Нет. Остановился он уже не вовремя. Медленно дыша, Роберт набросил на плечи пальто и вышел на улицу. «Поганое животное»,– фыркнул он, смотря на растущую луну,– «Не можешь удержать член в штанах?! Она умудрилась в человека превратиться… Я же не знаю, насколько это трудный путь, может, она жизнью рисковала, а ты… Как ты мог просто бесцеремонно облапать её!?». Рука как-то сама легла на пах, но Роберт тут же убрал её и потряс ей в воздухе. «Придурок!».

Через несколько минут вышла Маргарита. Догадалась набросить на плечи полотенце, а не пропитанное запахом рыбы одеяло. Роберт поблагодарил Небеса за то, что русалка прикрыла свою наготу, потому что побороть свои желания мужчине было довольно трудно, хоть и пожирало угрызение совести. Маргарита смотрела на землю. Похоже, её и саму терзали какие-то сомнения. Не так уж и дик и некультурен был её народ… От этого Роберту стало ещё более стыдно. Парень быстро вернулся в баню, не смотря на русалку, и потушил лампу. Пора возвращаться в дом.

В хижине Роберт вошёл в комнату и вынес старые штаны и рубашку рыбака, которые хозяин приготовил для гостьи. С путаницей в мыслях Роберт всё же осознавал, что должен показать сирене, как одеваться. Он крепко сжал в руке полотенце, в которое закуталась Маргарита, и резким движением стянул его. Сделал он это с максимально безразличным лицом. Сирена непонимающе смотрела в глаза юноши. Только что заставлял её прикрываться, а теперь сам же и снимает эту тряпку с неё… Так принято у них прикрываться или нет? Непонятно. Люди странные создания.

–Смотри!– тихо сказал Роберт, поднося к её рукам штаны,– Это штаны! Их надевают на ноги. Штаны – ноги!

Когда она взяла одежду, он указал пальцами на свои брюки. Всяческими жестами он показывал, что ноги нужно вставлять в каждую штанину по очереди. Маргарита, кажется, поняла. Он тяжело вздохнул, когда сирена встала во весь рост. Затем она опустила брюки до самого пола и неумело попыталась встать на них одной ногой. Она старалась одеться, но ножки были ещё очень слабыми. Роберт мог бы отвернуться, потому что уже достаточно насмотрелся во время купания, но снова потерял контроль. Вернулось то, с чем он ещё с десяток минут назад боролся и, как он думал тогда, успешно. У Роберта всё тело начало пульсировать так, что отдавало в виски. Маргарита долго возилась с этими рваными штанами, пока парень не отводил взгляда. Он понимал, что возможно смущает её, но вряд ли русалки носили одежду в присутствии своих русалов, или как их там ещё называли, так что, может, и не смущал вовсе…

–Прошу, быстрее…– прошептал Роберт, всё же решившись помочь девушке одеться,– Я четыре месяца не видел ни одной женщины, даже одетой. Понимаешь? Конечно же, ты ничего не понимаешь.

Он, стараясь не очень нежничать, подтянул штаны на сирене и начал завязывать ремень. Маргарита смотрела, как узел то и дело развязывался. «Какие-то чудные повадки»,– подумала русалка,– «Ничего не понимаю. То заставляет меня надевать эти странные вещи, то раздевает, то опять одевает… Я бы не сказала, что тут сильно холодно, так к чему всё это? Если дело в том, чтобы прикрываться, тогда почему он сам же с меня голой глаз не сводит? Может, это люди так знакомятся… Ощупываясь, а я всё неверно поняла… Решила, что он пытается меня… Правда, от таких ощупываний мне как-то не по себе. Считай, мы только познакомились, а я веду себя, как… Не очень далёкая. У нас в стае так не принято, но, раз для людей такой близкий контакт это нормально, значит, надо попробовать соответствовать. По крайней мере, против Роберта я ничего не имею. Наверное, это, скорее всего, проявление расположения. Да! Скорее всего, так и есть! Значит, я ему понравилась?.. Расположение это или желание? Он ведёт себя как-то странно, я его вообще не понимаю. Но мне нравится, что он делает. Если бы было можно, я и сама бы раздела его. Интересно, это только в лодке раздеваться нельзя, или нигде нельзя? Хоть бы снял вот эту… Которая его грудь закрывает. Получается как-то нечестно, он меня видит, а я его нет. Интересно, о чём он думает сейчас?».

Рука сирены бесцеремонно легла на брюки мужчины, как раз там, где не стоило бы. Роберт замер и медленно поднял взгляд, смотря в глаза русалке. Она как-то странно улыбнулась, прищурившись. Будто бы отправилась на разведку, проводила эксперимент. Уловив ход мыслей Роберта, она решила, что так у людей заведено показывать симпатию, или что-то в этом духе. Лучше бы она не пыталась читать мысли. Она в этом была совсем новичком. Парень не мог отрицать, что запаниковал.

–Чёрт возьми…– выругался юноша своей привычной заезженной фразой, после чего отстранился, чтобы девушка убрала руку,– Нельзя! Плохо! Нельзя!

Роберт начал краснеть и был рад, что в полумраке это незаметно. Он отвернулся, пытаясь сделать вид, что вспомнил что-то очень важное. Взял со стола лампу, но тут же поставил её на место.

–Ты ставишь меня в очень неловкое положение!– сказал он, обращаясь не к Маргарите, но она этого не поняла,– Прекрати сейчас же!

Сирена попыталась подойти к юноше, но штаны были такими неудобными, что Маргарита предпочла остаться на месте, чтобы не споткнуться о них. Роберт обернулся, протягивая девушке рубашку, которую он взял со спинки стула.

–Накинь это,– Роберт понадеялся, что Щивэс сможет понять это,– Прикройся. Пожалуйста.

Маргарита накинула на плечи рубашку и застыла. Она не могла понять, как это работает. В какой-то момент ей стало стыдно за то, что такие элементарные для людей вещи казались ей совершенно чуждыми, и ей всё приходилось подсказывать. Она раздражённо всхлипнула, стянув с себя ткань и пристально рассматривая её. Рукава были для рук, это очевидно, но какой стороной поворачивать одежду? Роберт вновь помог девушке вставить руки в рукава, после чего застегнул пуговицы, начиная с верхней. Маргарита благодарно коснулась рукой его груди, но юноша тут же отстранился. «Может, и не нравлюсь»,– подумала русалка,– «Ничего не могу с собой поделать… Руки к нему так и тянутся…».

–Ты меня извини,– пробубнил Роберт, осознавая, что сирена не понимает ни слова,– Ты красивая очень, вот я и веду себя, как идиот. Была бы ты страшилой, мне было бы легче тебе помогать, но… Забудь. Я тебя не потревожу больше.

Парень взял русалку за руку и повёл в комнату. Маргарита впервые за вечер ощутила какое-то реальное, не наигранное дружелюбие. Указав на кучу матрасов на полу, Роберт молча лёг на свой. Когда он пришёл жить к рыбаку, конечно же, у старика была только одна кровать, на которой он и спал сам. Роберту и самому досталась гора одеял, так что, хоть ему и было жутко спать рядом с хищной сиреной на полу, которой он с потрохами выдал свои грязные желания, он помнил, что Маргарита не съела его в той лодке, а здесь не тронет и подавно. Максимум, что чувствовал Роберт, был не страх, а скорее неловкость, в какой-то мере стыд. Больше перед самим собой, чем перед Маргаритой.

Роберт накрылся одеялом и снял штаны. Маргарита не сводила глаз с парня, сидя на своей постели. Перед тем как отвернуться, юноша ещё раз посмотрел на силуэт сирены в темноте. Тяжело спать, когда тебя сверлят таким странным взглядом. Даже в море Щивэс так жутко себя не вела, но Роберт пересилил себя и отвернулся, хоть и долго не мог закрыть глаза. Время уже позднее, он устал за день, но чувствовал на себе взгляд Маргариты достаточно долго, пока девушке не надоело, и она, тихо зевнув, не спряталась под своим одеялом. Тогда Роберт смог нормально закрыть глаза. Спать хотелось не так сильно, как кое-чего другого. Представив себе картину, которая ещё недавно была перед ним в бане, Роберт бесшумно спрятал одну руку под одеялом. Ещё раз обернувшись и убедившись, что Ганс и Маргарита спят, Роберт решил сбросить напряжение, так долго мучившее его. Тем не менее, утром придётся что-то решать со всем этим, и лучше делать это на трезвую голову.

Когда Ганс проснулся, молодым поспать уже не представилось возможности.

–Роберт! Дома кончились дрова,– громко произнёс мужчина, выходя из комнаты,– Сегодня я должен перебрать сети, так что на тебя оставляю гостью. Если она нормально себя чувствует, объясни ей что к чему, да приготовьте что-нибудь поесть. Ещё пара рук по хозяйству нам ох, как не помешает. Вернусь к обеду, расскажешь, как прошлый вечер прошёл.

–Хорошо,– ответил парень, с трудом открывая глаза после бессонной ночи. «Ещё бы научить русалку по дому работать…»– грустно усмехнулся он своим мыслям,– «Ну, хотя бы будет не скучно одному тут возиться…».

Роберт посмотрел на Маргариту, которая была с головой укрыта одеялом. Лишь пара блестящих ярко серых глаз выглядывали из тёплого тряпичного кокона. Хлопнула дверь. Роберт тяжело вздохнул, предвкушая, что ждёт его сегодня. Нелёгкая работёнка. Он на ощупь взял свои штаны, лежащие рядом с матрасом, и, затянув их под одеяло, принялся одеваться.

–Утро,– сказал он, указывая пальцем на окно,– Солнце. Надо вставать.

Маргарита нехотя отбросила одеяло. Не разделась за ночь. Это радовало. Как же научить её говорить… Роберт встал на пол и застелил свою постель. Девушка старалась повторять за ним движение в движение.

–Ты меня прости ещё раз…– заговорил Роберт, надеясь, что и эти слова сирена поймёт интуитивно,– У нас принято говорить «бес попутал». Я больше не буду так с тобой обращаться. Я грязная свинья… Но я больше не буду.

Маргарита лишь улыбалась. Даже по её вдумчивому взгляду можно было прочесть, что она совершенно ничего не поняла, хоть и усердно старалась. Парень тяжело вздохнул. Нет. Так это не работает. Придётся и в самом деле учить жительницу моря, не знакомую с людскими обычаями, ещё и языку людей. Чудесное время грядёт! Роберту оставалось лишь надеяться, что Маргарита окажется способной ученицей и не станет сильно противиться обучению. В конце концов, Роберт был обязан ей жизнью.

Так прошла неделя. Пока рыбак уходил ловить рыбу, Роберт и Маргарита оставались дома. Юноша учил сирену новым словам. С огромным удивлением он обнаружил, что практически все слова и их значения она запоминает очень быстро. Сложности для неё представляли лишь прилагательные, описывающие предметы или явления, а так же вопросительные слова. Еле-еле она усвоила понятия вопроса «как?», «зачем?» и «куда?». Говорила Маргарита очень плохо, но начало было положено, вот что главное. Роберт, пока она не привыкла к людской речи, старался говорить с ней одним словом и ждать от неё ответа. Он подсказывал, когда она что-то забывала, а учить её работать на кухне пока не хотел. Языковые навыки и так слишком сложная задача за такой короткий период времени, хотя Маргарита искренне интересовалась всем, что делал парень. Несёт дрова? Она тоже хотела помочь. Один раз уронила полено ему на ногу, но Роберт, стиснув зубы, хорошо сдержался, чтобы не выругаться. Таким словам Маргариту было пока рано учить. Роберт готовил еду? Она хотела помогать! Часто резала пальцы, но очень старалась. Роберт уже свыкся с мыслью, что для него сирена не опаснее домашнего котёнка. Конечно, она внушала волнение и небольшой страх в первые два дня, но потом юноша стал постепенно привыкать к тому, что русалка совершенно не желала ему зла. Так прошла ещё неделя.

Ганс сходил в город и купил пару самых дешёвых и неброских женских платьев. Маргарите они были немного велики, но теперь у неё появилась своя одежда. Роберт уже давал ей шанс пытаться готовить самостоятельно, но оставлять без присмотра пока боялся. Парень уже перестал остерегаться бывшей сирены, хотя Гансу, конечно же, об их с ней маленьком секрете не стал рассказывать. Ганс пришёл к выводу, что девушка после встречи с Зигфридом немного тронулась умом, так пусть думает так и дальше. Так Маргарита прожила в хижине рыбака две с половиной недели. Порой Роберту казалось, что она ведёт себя как маленький ребёнок. Он задавался вопросом, именно эта русалка столь инфантильна, или это часть её биологической природы? Если так, то какой парадокс! Безжалостные чудовища в душе малые дети… Прямо как… люди?..

Этой ночью не спалось. Маргарита лежала в своей постели, сверля взглядом потолок. В голову лезли разного рода мысли. Девушка вспоминала свою жизнь в море. Может, даже скучала по ней… Она вспоминала своих сестёр, песни, очаровывавшие моряков… Интересно, Маргарита не потеряла этот дар? Проверить не представлялось возможности, да и не особо хотелось. Всё равно этот навык ей больше никогда не пригодится. Маргарита вспоминала свою бабушку, которая, наверняка, очень скучала по внучке, да и сама Марго страшно тосковала по лучшей и единственной подруге, названой матери. Вспоминала отца и своих немногочисленных друзей, с которыми она играла, когда была маленькой. Как однажды они поняли, что стали взрослыми, и Маргарита осталась наедине со своими мечтами о суше. Многие говорили, что в чужих водах всегда жизнь кажется лучше, но на самом деле это лишь заблуждение. Пусть Маргарита пока и не видела мир людей, весь её мир сейчас – это маленькая хижина рыбака, добрый странный старик Ганс и Роберт, но здесь она ощущала себя гораздо спокойнее, чем дома. По крайней мере, Роберт и Ганс составляли ей очень приятную компанию, хоть Ганс и частенько ворчал на парня. Маргарита не могла сказать, что прямо уж сильно скучала по дому. Тоска определённо была, но здесь, на суше, ей нравилось гораздо больше. Здесь к ней и в правду относились, как к человеку, а не куску мяса, умеющему гипнотизировать добычу…

Маргарита повернула голову, смотря на Роберта на соседнем матрасе. Парень был отвёрнут к стене и тихо посапывал. Сирена была очарована им, в этом не было сомнения. В родном море русалки всегда выбирали себе мужчину сами, а те отвечали взаимностью после того, как женщина проявляла настойчивость в течение недель. Суровый подводный мир… Там, где самка брала на себя всю инициативу. Маргарита не хотела таких условий и правил с Робертом. Увы, Роберт ещё с тех дней в море вызывал у неё сильные эмоции, ещё и теперь, когда он так помогал ей адаптироваться в чужом мире, Маргарита окончательно потеряла голову. Пусть нобилис. Пусть двуногий. У него было доброе сердце, и русалка по-прежнему вспоминала, как он плакал на берегу, когда добрался до суши. Что повергло его в такое отчаяние, ведь за эти дни, что Маргарита была с ним на земле, он ни разу не грустил? Она хотела знать, но боялась, что не поймёт ни слова из его рассказа. Может, однажды?.. Она хотела узнать его ближе, узнать, чем он жил, о чём мечтал, но… чёртов языковой барьер!

«Я же ему нравлюсь… Теперь…»– подумала Маргарита, пристально смотря на едва шевелящееся одеяло,– «Я же человек! Я знаю, что он смотрит на меня время от времени. Я помню, как он хотел меня, когда трогал… Я чувствую, как он меня желает и сейчас… Думаю, он больше не видит во мне чудовище. Мы так много времени проводим вместе… Может, мне стоит попробовать проявить инициативу? Попробовать действовать напролом, как принято у нас? Боже, я же даже не знаю, как у людей заведено! Что я знаю точно, так это то, что Ганс завтра вновь уходит на берег. Мне кажется, что я должна попробовать. Океан свидетель, как сильно я его хочу! Как меня сводит с ума теплота его кожи, его запах, его голос, его смех… Если я не утолю это желание, я не знаю, что со мной будет! Надо же… Я бы никогда не подумала, что пожелаю в свою пару нобилиса. А ещё не подумала бы, что бабушка меня поймёт… Интересно, почему она вернулась в воду? Я никогда не смогу спросить… Но мы живём один раз, и я должна решиться! Я должна познать это! Не выдержу ни единого дня более». Девушка закрыла глаза, в последний раз представляя себе, как Роберт может выглядеть без одежды. В последний раз без чёткого познания. Маргарита решила, что завтра увидит его воочию, развеяв все сомнения…

Маргарита стояла у окна, глядя, как юноша колет дрова. После очередного удара колуном девушка провела пальцем по стеклу, вырисовывая узоры по контуру тела Роберта. Ещё немного, и она узнает, что скрывается под всеми этими тряпками… Ганс недавно ушёл, взяв сети. Сердце Маргариты колотилось, будто обезумевшее. Сирена отошла от окна и села на заправленную кровать старика. Роберт никогда не работал долго без перерыва, он старался почаще навещать Маргариту, чтобы она не сделала что-то необдуманное и опасное, ведь ещё так многого не знала. Уже вот-вот юноша вернётся в дом. Девушка прикрыла глаза и медленно выдохнула через губы. Неуверенно она развязала ремешки на платье. Одежда упала на пол, затем и бельё. Марго снова почувствовала себя русалкой, свободной от всех этих новых правил. Маргарита осталась в комнате в ожидании, когда Роберт в очередной раз придёт с проверкой. Было страшно, но она чётко решила.

–Марго?– дверь отворилась уже через десять минут.

–Да?– дрожащим голосом ответила сирена, вставая с кровати.

–Нормально?– уже отточенный стандартный вопрос.

–Хорошо.

Роберт подошёл к маленькому железному умывальнику и, набрав полные ладони холодной воды, омыл ей лицо.

–Что?– спросил он, когда девичья рука легла на плечо. Обернулся. Вздрогнул, едва не опрокинув раковину. Неужели, всё снова? Спустя недели заново объяснять русалке, что раздеваться в присутствии посторонних нельзя, некрасиво, неприлично!? Роберт думал, что это осталось в прошлом, но нет.

–Маргарита!– возмутился он,– Неприлично! Я говорил! Оденься! Неприлично! Нельзя!

Она лишь ответила неуверенной улыбкой, но даже не пошевелилась. Роберт замолчал, когда до него внезапно дошло, что Маргарита разделась намеренно, прекрасно понимая, почему нельзя этого делать. Хоть Щивэс уже и не была русалкой, но запах страха она не могла спутать ни с каким иным. Парень опёрся рукой о стену, смотря на обнажённую девушку. Все его вопросы и приказы испарились, потому что не было смысла спрашивать Маргариту, зачем она это сделала. Всё и без того было понятно. Она хотела мужчину… Она хотела Роберта. Роберт не мог поспорить с тем, что и сам до ужаса изголодался по женскому телу. Каждый раз, когда Маргарита, даже не задумываясь об этом, представала перед ним голой, он уверял себя, что сирена сама не знает, что делает. На этот раз он понимал, что она очень хорошо знала. На этот раз она пришла к нему осознанно, а он не горел желанием отказываться от сладкого подарка, как бы сильно ни грызла совесть.

Больше Роберт ничего ей не говорил. Сам же начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, чуть прикрыв глаза. Маргарита заворожено наблюдала за тем, как сантиметр за сантиметром перед ней представало прекрасное мужское тело. До неё только что дошло окончательное понимание, почему Роберт так возмущался, когда она являлась перед ним без этих неудобных тряпок. У людей это являлось определённым таинством, чем-то сокровенным. Сам Роберт никогда не снимал перед сиреной даже рубашку, теперь же отбросил ненужный предмет одежды на стул. Маргарита приоткрыла рот и осторожно прикоснулась к мужской груди двумя руками, восторженно осматривая разгорячённое работой тело. Оно было таким упругим, покрытым испариной, но совершенно не вызывало неприязни! Ничто так сильно не пробуждало в Маргарите неизведанное желание, как человеческая кожа без мерзкой чешуи! Марго никогда не нравились мужчины её вида, длинные, как морской угорь. Роберт ни капли не был похож на них. Его руки, плечи, живот и грудь украшал прекрасный рельеф мышц, заработанный годами физического труда. Маргарита приблизилась лицом к ключице Роберта и коснулась её губами. Его руки легли на её плечи. Большими пальцами он осторожно погладил шею девушки, закусив свои губы. Хотелось броситься на Маргариту прямо сейчас и сделать то, что так хотелось все эти недели, но Роберт хорошо держался, чтобы не напугать её. На самом деле он думал, знала ли она любовь когда-нибудь? Как строились отношения в подводном мире? Вообще, было ли что-то духовное и человеческое в паре русалок, или лишь животный инстинкт спаривания? Наверное, это было особо и неважно. Сейчас имело значение лишь то, что Роберт мог показать ей. Что-то внутри него в этот момент вызывало сильное раздражение, пробуждало эго. «Я не русал, или как их там»,– подумал Роберт, пристально смотря в яркие серые глаза бывшей сирены,– «Может, она уже давно созрела. Может, у неё в море есть дети… Но пусть она знает, что с человеком не сравнится ни одна рыба!».