Свод Единства. Ломая судьбы. Том 1

Имя Имя

Название

* * *

Пролог

Хем сидел за большим обеденным столом. Его черные волосы были не ровно острижены и немного торчали с одной стороны ближе к самой макушке. Пепельные глаза излучали радость и удовольствие. Отчасти от того, что вся его семья собралась этим вечером за столом. Отчасти от того, что алкоголь уже действовал вовсю. Красноватая кожа Хема блестела в свете лампы. Его широкая улыбка говорила его сыновьям о том, что можно вести себя раскованно. Сегодня за столом собрались все. Его жена, мать и трое детей. Младший, Средний и Старший.

— Ты, как чувствуешь, когда у нас заканчивается сезон полевых работ! — с усмешкой сказал он единственному гостю в своем доме. — Каждый год приходишь прямо к столу.

— Хем, ты так говоришь, как будто Древен приходит только за тем, чтобы поесть! — сердито посмотрела на него мать.

— Нет, нет, я не это имел в виду. — оправдывался Хем.

— Да бросьте. Все вы правильно говорите, матушка. Как только я почуял этот прекрасный запах приготовленного мяса, то сразу собрался и отправился в путь.

Гость поднял бокал и все взрослые последовали его примеру.

Старший сидел молча. Через несколько дней это все закончится. Наконец-то у него будет имя. Свое собственное. Настоящее. Сначала он был Младшим. Потом средним. А когда его старший брат умер, то он сам стал Старшим. Для него это было как-то унизительно. Сверстникам, с которыми он общался, практика наименования детей по таким дурацким возрастным признакам и очередности рождения не доставляла никакого дискомфорта. Но ему это всегда не нравилось. Тебя называют сначала так, потом эдак. Хорошо, если ты родился первым в семье и будешь десять лет Старшим. Хотя первые года ты все равно будешь Первенцем. Старшим станешь потом уже, когда у тебя появится брат или сестра. Старший нахмурился и посмотрел на свои красноватые руки. Все в мозолях. Работа на земле никому не давалась легко. Мозоли уже давно не болели. Просто кожа такая грубая, можно и лицо себе поцарапать такой. Он вздохнул. Перевел взгляд на свою мать. Ее красное полноватое лицо сотрясалось от смеха. Отец сказал очередную шутку. Или фразу, которую он посчитал шуткой. После четвертого бокала ей почти все фразы отца казались смешными. А вот бабуля редко смеялась. Она сгорбилась и ковырялась у себя в тарелке. Говорила за столом она редко. Старший посмотрел на их гостя. На Древена. Высокий и сильный. Откуда его отец и он знают друг друга? Сколько раз он не спрашивал, отец всегда говорил ему, что уже и не помнит, как и где они познакомились. Бабуля на этот вопрос хмурилась и недовольно бубнила. Мать пожимала плечами. Старший хорошо помнил гостя. Тот приходил каждый год. За несколько дней до его Дня рождения. И каждый раз приносил подарки. Ему самый лучший, а для двух его братьев что-то не такое затейливое. Наверное, потому-то он и запомнил его хорошо. Как и у всех, кожа гостя была красноватой. И он носил черную бороду. Вообще, это было не принято в их обществе. Но жил-то он не в этом городе. Не в столице. Старший точно не помнил названия того места, а ведь Древен не раз говорил.

— Пап, расскажи про Него! — попросил Младший.

— Да, да, да! — поднял крик Средний.

Отец усмехнулся. Он поставил бокал, который держал в левой руке.

— Вы же сто раз слышали эту историю. — попытался увильнуть Хем.

— Ну расскажи! Пожалуйста! Пап! Расскажи! — хором просили Младший и Средний.

Хем поднял руку и помахал ей, призывая детей утихомириться. Он поудобнее сел. Дети приготовились слушать. Глаза их блестели, а рты были открыты. Старший слышал историю уже несчетное количество раз. Он старался не подать виду, что и он будет внимательно слушать. Но какая же она хорошая. Сколько раз он ставил себя на место героя? Все его детство прошло в фантастических выдуманных боях с врагами. Своей деревянной палкой он срубывал сотни высоких бурьянов, признавая в них противников. Старший поерзал на лавке и приготовился ловить каждое слово отца.

Хем прочистил горло. Он был готов начинать, но потянул еще немного время, наблюдая, как все внимательно на него смотрят. Он был главой семьи.

«Алхимист был быстр» — сказал про себя Старший. Он любил все истории по него, но одну особенно. И ему очень хотелось, чтобы отец рассказал именно ее. Хем улыбнулся и начал свой рассказ:

— Алхимист был быстр. Никто его догнать не мог. Но он уходил не потому, что боялся своих врагов. И не потому, что не жаждал схватиться с ними, чтобы показать свое превосходство. Нет. — Хем выставил вперед левую руку и покачал указательным пальцем в разные стороны. — Он считал их недостойными. Прогнившими. Он говорил, что человеки — это чума в нашем мире. Они безумны и алчны. Они не знают, что такое мирная жизнь. Войны и войны, вот все, что их интересует. Амалионы — это зараза. Если в народе подхватили эту заразу, то уже ничто его не спасет. Они не остановятся, пока не останутся одни на всем белом свете. Алхимист мог бы их победить.

— А он мог? — спросил Младший.

Хем улыбнулся. Он развел руки в стороны. Левую и обрубок правой. Давно он потерял руку. Выше локтевого сустава она была отсечена.

— Вот как мы здесь смогли собраться, так и Алхимист мог победить врага. Трудно нам было? — спросил он.

Младший энергично замотал головой. Хем продолжил:

— Решил он, что не будет от победы никакого прока. Человеки все равно через время начнут собирать новые войска для новой войны. Амалионы все равно не потеряют жажду к тому, чтобы властвовать над миром. И понял он, что с безумцами нельзя иметь дело. Он подумал, что если их оставить в покое, то, рано или поздно, они съедят друг друга. Алхимист был быстр. Он шел по воде, ездил верхом на горах, скользил по долинам. Он обошел весь мир три раза в поисках такого места, где бы его народ мог чувствовать себя в безопасности. — Хем отхлебнул немного жидкости из своего бокала. — И он его нашел. Неприступные болота. Всюду здесь была вода и трясина, куда не глянь. А все, что вы сейчас видите, создал он. И когда Алхимист впервые сюда пришел, то увидел только болота. Везде, куда мог дотянуться взгляд, все оказалось заболочено. Но он добрался сюда. И позвал сюда людей своих — драйтлов. Когда они это увидели, то сказали ему о том, что жить здесь нельзя. Сказали, что в округе бродят страшные звери, что на болотах невыносимая вонь и нечего есть. На что он рассмеялся. Поднял он свои руки и составил их вместе. — Хем попытался показать это своей левой рукой и обрубком. — И поглотили руки свет. И стала земля здесь быть. Так создал он город.

Хем показал знак рукой, и Древен налил ему еще в бокал вина.

— Начал он строить дома и построил город. Несколько дней он его строил. А затем приступил к постройке дорог. Все наши четыре дороги построил он. Так вот… — Хем взялся за поставленный ему бокал и выпил половину. — Приступил он к постройкам дорог. Но ему помешали. Человеки и амалионы поняли, что не смогут с ним ничего сделать порознь и объединились. И двинулось огромное войско синелицых на наш город. Счета ему не было. Таких чисел еще не придумали. Вся округа была в их солдатах. И злость горела в их глазах, и жажда убийства. Но не они были самым страшным врагом для него. А она. Она пришла одна от человеков. Белые волосы и фиолетовые глаза. Эта… — Хем запнулся, глядя на своих детей. — Эта Творящая пришла сама. Очень сильна была ведьма. И позволила амалионам она напасть первыми. А сама смотрела, что будет делать Алхимист. Сложил он руки воедино и втянул свет. Все мечи амалионов перестали им служить. Распались они на мелкий песок. И собрал он этот песок. И сотни тысяч стрел пронзили амалионов. Он убил их всех до единого. А потом соединил он стрелы с камнем и сделал из них дороги.

— А Творящая ждала? — спросил Младший.

— Чего ждала?

— Ну, пока он дороги сделает. — пояснил сын.

Его мать хохотнула и прикрыла рот рукой. Хем сердито вздохнул.

— Нет, он потом сделал дороги. Так вот.

Старший принялся слушать еще внимательнее. Сейчас будет его любимая часть. Он ненавидел Творящих всем сердцем. Не одну ночь он засыпал с мечтами о том, как будет отрубывать им головы, когда вырастет и хоть одну из них увидит.

— Творящая увидела силу его и поняла, что могущественный он. Но не убоялась она его. Направила Творящая сотни зверей своих сотворенных на Алхимиста. И ждала победы их скорой. Но ополчились против нее все звери, которые населяли это место и напали на ее сотворенных существ. И поняла она, что не миновать ей схватки с ним. Сотворила она себе мечи свои небесные и бросилась на него. Алхимист поднимал каменные пики прямо у нее под ногами. Но был под ней небесный след. И пробежала она по всем шпилям каменным и добралась до него. И дралась она хорошо. Но все ему ни по чем было. Имелся у него меч особенный. Он сам его и сделал. Из камня лунного да железа, ведомого ему одному. Исписал он его знаками своими тайными и мог победить ним самого бога. А что ему какая-то Творящая? — Хем хмыкнул. — Ранил он ее смертельно. И поняла она, что смерть ее близка и трусость ее свое взяла. В честной схватке никогда бы она не победила Алхимиста. Но применила она свое искусство темное и заморочила голову Алхимисту. И не понимал он, где правда, а где вымысел. И напала она сзади на него. И ранила тяжко.

Хем опустил голову. Старший уже давно смотрел себе под ноги.

— Он убил ее и сбросил с гор. Упала она и разбилась о землю. Но ее безумство до сих пор живет. Зараза, которой она была поражена не ушла. Так и осталась она вокруг города. И каждый, кто сойдет с любой из четырех дорог, станет безумцем. Первобытным кровожадным Диким. Алхимист же смог дойти до города и умереть в своем новом доме. Ценой своей жизни он спас всех нас. За него и выпьем.

Снова взрослые поднесли бокалы к губам и осушили их.

— Детям пора уже спать. — сказал их мать.

Хем закивал, поддерживая ее. Она встала из-за стола и принялась подгонять детей, чтобы они быстрее пошли в комнату. Старший понуро ковылял в комнату. После этой истории ему всегда было печально. Жаль Алхимиста. Почему человеки и амалионы такие звери? Почему они только и думают о том, чтобы убивать. Алхимист ведь был героем. И эта Творящая. Обманом убила его. Как же он ненавидел Творящих. Ведьмы. Был бы Старший сейчас на улице, так плюнул бы на землю при мыслях о них. Сегодня будет еще одна бессонная ночь. Он будет мечтать о том, как бы он на месте Алхимиста справился бы с амалионами и с Творящими. Он бы не пошел в эти болота. Он бы напал на них и победил всех! И его народ жил бы свободно.

Мать уложила двоих его братьев. Старший лег сам. Сегодня на ночь она не будет рассказывать ничего. Отец уже рассказал историю. Самую красивую историю на свете. И самую правдивую. Все знают, что так на самом деле и было. Все чтят Алхимиста и ненавидят Творящих. Через несколько минут его братья уже спали. Они перестали ворочаться и ровно дышали. Старший перевернулся на другой бок. Алхимист поглотил свет. Он давно думал над этими словами. Что это значит? Как можно поглотить свет?

— Ты не спишь? — даже такой тихий голос заставил Старшего дернуться от неожиданности.

Он приподнялся на кровати.

— Когда точно у тебя День рождения? — спросил Древен.

— Через три дня. Мне будет ровно десять и я получу имя. — довольно ответил Старший.

— И что ты дальше делать будешь?

Старший пожал плечами. Он только сейчас об этом подумал. Все, чего он хотел — это получить имя. Он даже не задумывался о том, зачем оно ему. Просто хотел и все. Ему казалось, что все само собой образуется, как только он получит имя. Отец отдаст долги, самому ему не нужно уже будет так много работать в поле.

Древен присел на корточки перед кроватью Старшего.

— Тебе понравилась история? — спросил он.

Старший закивал, хотя в таком темном помещении гость вряд ли это видел.

— А ты сам хотел бы стать одним из алхимистов?

Старший хмыкнул. Туда брали только тех, у кого были способности к этому. Единицы туда попадали. Эти четыре полиота стояли вокруг столицы. Каждая из четырех дорог проходила через них. Сам он никогда не видел ни их самих, ни алхимистов. Но, чтобы туда попасть, он даже не мечтал. Туда нельзя было прийти самому. Тебя должны забрать. Если у тебя в роду на три поколения назад имелись алхимисты, то ты можешь попытаться пройти отбор. Никто из его друзей туда не попал. Из его двух друзей. Жили они уединенно. Вроде бы и в столице, а вроде и нет. На самом ее краю. Тут только фермеры и жили. И ему приходилось идти около пяти километров, чтобы увидеть кого-то живого. Это в одну сторону. А в другую все десять. Зачем он такое спрашивает?

Старший пожал плечами. Опять же, гость, скорее всего, это не видел.

— Не хотел бы научиться всему тому, что знал сам Алхимист? Пойти по его стопам, стать таким же могущественным, как и он? — спрашивал Древен.

— Конечно, хотел бы. Больше всего в жизни я хочу быть на него похожим. Обладать хоть десятой частью его могущества. И отец бы мной гордился. Он бы всем говорил, что его сын — алхимист. — тяжело вздохнул мальчик.

— То, что я и хотел услышать. А это твои вещи? — снова спросил гость, показывая на кучку одежды возле кровати.

— Мои. Я их специально…

Договорить он не успел. Сильные ручищи Древена схватили его, выдернули из кровати и прижали к себе. Древен с маленького разбега прыгнул в окно, заслонив собой парня. Раздался звон разбитого стекла. Они упали на землю. Древен одним движением уложил его на плечо и помчался прочь от дома.

— Стой! Что ты делаешь? Отпусти меня! — орал Старший.

Он колотил по спине своими кулаками и пытался дергать ногами, чтобы Древен его выпустил. Так они пробежали какое-то время, пока не остановились. Старший замер. Что дальше? Древен быстро снял его с себя и с легкостью закинул в седло. Старший от удивления остолбенел. Конь! Живой конь! Он видел их несколько раз в городе. И каждый раз оставался на месте и смотрел им в след, пока животные не скрывались из виду. Древен мгновенно запрыгнул и сам в седло, подвинул вперед парня, и они помчались сквозь ночь.

Пробуждая способность

Алхимист. 15 лет до абсолюта.

Древен уходил на коне все дальше и дальше. Старший совсем отчаялся. Сначала он пытался вырваться. Даже не боялся упасть, лишь бы вернуться домой. Но Древен крепко его держал. Потом все свелось к тому, что Старший плакал. Сначала тихо, потом все громче. Его похититель не обронил и звука. Через минут двадцать скоростной езды они уже покинули границы города. Старший догадался об этом по мерзкому запаху болот, который сменил запах цветущих хорошо пахнущих и таких знакомых трав. Сам он покидал город всего один раз. Когда сестра отца выходила замуж. Они тогда шли целый день. И всю дорогу отец выказывал свое недовольство по поводу того, что он потеряет пару дней для работы на своих полях. Тогда поход выдался не очень удачным. Во всяком случае, лучше, чем этот. Старший снова заплакал. Он уже не пытался вырваться, не выл, тихонько скулил и хныкал. И зачем его украли?

Конь громко стучал копытами по каменной широкой дороге. Этот стук эхом отзывался в ушах Старшего. Ему казалось, что вот-вот голова у него лопнет. Внезапно все стихло. Конь все так же бежал, только теперь было тихо, словно он сошел с дороги. Как будто побежал по земле и песку. Но это невозможно. Старший протер глаза и попытался хоть что-то увидеть. Ночь была не очень темной и ему не составило труда разглядеть поблизости высокий столб. Скакали они прямо к нему. Страх закрался в самое сердце мальчика, парализовав его. Он слышал много историй об этих землях. Каждый знает, что нужно держаться дороги. Сошел с нее — и нет тебя. Съели, разодрали, убили, захватили, да все, что угодно! Слезы уже не капали с глаз и не текли по щекам. Старший смотрел на столб широко открытыми глазами. Они приблизились и теперь он увидел то, о чем так много раз слышал. Кости. Скелеты животных и людей были проткнуты этим столбом и громоздились на нем. Толщиной он был примерно сантиметров десять. И высотой метра три. Страшные черепа разинули свои пасти в попытках схватить последний глоток воздуха. Их лапы и руки застыли в безмолвном одиночестве. Старший отвернулся.

— Ты отдашь меня диким? Меня съедят? — спросил парень, готовый вновь расплакаться.

— Ты что, головой тронулся? — удивился похититель. — Делать мне больше нечего.

Он сбавил темп и теперь они проходили пустоши более спокойно. Земли диких занимали несколько километров в длину, если идти по тракту. Может, три. Может, два. И все эти их территории были вокруг столицы. Так поговаривали. Наверное, амалионы или человеки уже давно бы напали на диких и очистили бы земли от такой угрозы. Но драйтлы не были воинственным народом. Правительство вступило в переговоры с этими дикарями, и они достигли определенных договоренностей. Дикие не подходили близко к трактам, а власти города давали им что-то взамен. Молва ходила разная. Это и еда, и деньги, и какие-то материалы. Драйтл, который бы знал правду, Старшему еще не повстречался. Сейчас ему наиболее правдоподобной версией казалась та, в которой им отдавали маленьких детей.

— Думаешь я хотел это сделать? Украсть тебя? — спрашивал у него над ухом Древен.

Старший ничего не ответил. Если не хочешь воровать — не воруешь. О чем тут еще думать?

— Что ты знаешь о своей матери?

Старший снова ничего не сказал в ответ. Ему не хотелось говорить с этим драйтлом.

— Ты знаешь, что твой отец уже третий раз женился? А?

— И что? — подал писклявый голос парень.

— А то. Первый сын у него был от одной женщины. Ее загрыз зверь. Потом он женился во второй раз. И родился ты. А твоя мать умерла вскоре после родов.

— Я тебе не верю. — теперь увереннее заявил Старший.

Он бы хоть что-то об этом знал. Или отец, или мать обмолвились бы хоть раз о таком. Или он от соседей услышал бы. Пять километров и десять. Ладно, тогда почему Древен ни разу этого не говорил? И почему сейчас решил сказать?

— Почему ты приходил каждый год? — спросил он.

— Смотрел, как ты растешь. Если бы с тобой плохо обращались, я бы тебя забрал еще раньше. Я обещал сестре, что присмотрю за тобой. — он немного помолчал. — Хотя нет. Это я себе обещал. Ты — все, что у меня от нее осталось.

Тон Древена был удручающе тихим. Старшему показалось, что он стал печальным.

— Куда ты меня везешь? Почему мы в землях диких?

— Наверное, нас будут искать. Они найдут следы, которые приведут в эти земли, и никто за нами не погонится. Так мы с тобой уйдем от преследования. — спокойно рассуждал Древен.

— Ты не боишься? Что на нас нападут? — не унимался Старший.

— Нет, не боюсь. И тебе не стоит. Еще часок мы проскачем в этом направлении, потом выйдем на тракт. К утру будем на месте. Ты бы наклонился вбок, оперся о мою руку и попробовал бы уснуть.

— Куда ты меня везешь?

Древен умолк. Какое-то время они скакали молча. Слышно было только тяжелые вздохи Древена.

— Дед у меня был алхимистом. Родители нет. И я нет. И твоя мать тоже не была. Но она всегда горела убеждением, что у ее ребенка будет способность. Она это твердила еще с детства. Знаешь, девчонки говорят подобные вещи с раннего возраста.

Старший не знал. Откуда? Он и девчонок видел только в городе. Когда они туда выходили продавать урожай. И то, чаще это отец с матерью делали, а он дома оставался смотреть за Средним и Младшим.

— Она в это верила, понимаешь. Так верила, что заставила поверить всех остальных. — Древен на секунду замолчал. — Когда ты родился, ей стало плохо. И она попросила меня об одном — чтобы я отвез тебя в полиот, пока тебе на дадут имя. А потом она умерла.

— А почему тогда за мной не пришли? Не вызвали в полиот? — спросил мальчик.

Древен вздохнул:

— Потому, что они сначала берут тех, у кого в роду было много алхимистов. В первую очередь забирают детей самих алхимистов. Затем их внуков. И только потом правнуков. Если они набрали достаточное количество более вероятных кандидатов, то на менее вероятных уже не будут обращать внимание. А из всех потомков твоего прадеда с прабабкой способности не проснулись ни у кого. Вот в полиоте и посчитали, что пробуждение твоих способностей носит маловероятный характер.

Старший обдумывал все эти слова. И все это на фоне жутких проносящихся мимо столбов со скелетами. И что же это за звери такие, что этим занимаются? Он поморщился.

— Значит, ты везешь меня в полиот на обучение. — констатировал малец.

— Так и есть. — утвердительно ответил Древен.

— И тебе много о них известно?

— Достаточно много. Больше, чем тебе, во всяком случае. — хмыкнул наездник.

— Тогда я не понимаю, как ты можешь не знать того, что в полиот нельзя прийти самому. Тебя туда могут только пригласить.

Древен улыбнулся. Да, парень говорил правду. Но кто сказал, что его туда не пригласили?