Свод Единства. Павший город

— Заприте его в тюрьме, прикуйте к кровати, если вы знаете что это такое, привяжите камень и бросьте с моста. Сделайте же что угодно, зачем вы привели его ко мне?

— Наш командир, — тут этот бродяга вытянулся струной, поднял подборок и стал похож на человека — славный военачальник Драгинар, велел нам обратиться к главному клерку, а эта с… она уже сказала нам, что его необходимо доставить именно к Вам! Бывайте.

С этим двое ее посетителей быстро развернулись и ушли. Хм, ну и ладно, Жазэль и сама уже считала разговор оконченным.

Так значит, ей доведется разбираться с сумасшедшим. О, Свод! Очередной день из бесконечного множества тех увлекательных запоминающихся и захватывающих дней, что ей уже довелось здесь пережить. Да уж. Место в рейтинге, несомненно, еще ниже, чем она изначально предполагала. Ничего, нет такого дна, которое бы было невозможно пробить! Печальный девиз, с которым она шла рука об руку. Не по своей воле, конечно. Всему виной обстоятельства, которые часто бывали сильнее ее.

Она села за стол. Оперлась локтями о него и закрыла глаза и все лицо ладонями. Немного посидеть в тишине. Подумать над тем, что же ей предстоит делать? Доказать безумство этого человека? Оправдать его? Вывести на чистую воду? Нет, это все слишком просто. Здесь надо действовать умнее, хитрее, изысканнее и с применением не дюжих творческих способностей. Она просто будет сидеть здесь и дождется пока вернется лекарь от этой дамы из высшего общества, а потом сообщит, что ничего не смогла добиться от этого грязного больного человека. Ведь он сумасшедший! Гениальный план, только вот очень сложный в исполнении. Придется несколько часов сидеть ничего не делая. Снова. Эх, хоть бы пять минут тишины. А почему же нет тишины? Что это за звуки?

Жазэль подняла голову и впервые посмотрела на мужчину, что сидел перед ней. Он был с короткими темными волосами. Нет, с черными! Точно, с черными волосами, что само по себе являлось большой редкостью. У мужчин практически не встречались черные волосы. Белые, пепельные, красные, коричневые и все возможные оттенки этих цветов, но черный был очень редким цветом. Это как увидеть вторую Луну днем. Да, многие ее видели, но она — еще ни разу. Это случается раз в несколько десятков лет. И то, нет четкой закономерности и никто не может предсказать ее следующее появление. У женщин человеческой рассы черный цвет волос в природе вообще не встречался, разве что только у Творящих. И то не у всех, только у сильных Творящих. Это как-то было обусловлено их родом занятий. Хотя было одно исключение, о котором Жазэль не хотела лишний раз вспоминать. Она продолжила рассматривать своего посетителя. Лицо как лицо, ничего примечательного, все распухшее от полученных повреждений, как будто его взяли за ноги и лицом протянули по площади. Если бы ее попросили его описать, наверное, проще было бы соврать, что она его никогда не видела, чем заикаться, пытаясь из расплывчатой физиономии оборванца собрать какой-то более-менее логичный образ. Был он без верхней одежды, мускулов она особо не заметила, а вот выпирающих пивной живот было невозможно пропустить. Вернее даже брюхо. Хотя сам он был не толстым. Только живот. Ну и еще весь измазан в грязи, крови, смеси грязи и крови в разных пропорциях. И он тараторил. Смотрел глазами в пустоту и тараторил. Глаза были цвета… Ничего не разобрать, отвратительней человека она еще никогда не видела. Хотя, сомнений быть не может — судя по его рукам и ногам, это все-таки человек. Такой себе уродливый человек.

Клерк первой категории третьей группы доступа. Она потянулась под стол. Достала бутылочку тонизирующего напитка. Такой в жару сметали с лавок на рынке и ей приходилось рано вставать, чтобы купить его перед работой. Из-за этого она приходила на работу на целых десять минут раньше. Зато начальница, которая приходила раньше всех и была уже к тому времени у себя в кабинете, конечно же, это замечала. Скорее всего, начальница так рано приходила, чтобы стоять возле окна и фиксировать время прихода всех сотрудников. Хоть там то Жазэль набирает баллы. Не по своей воле. Ей ведь нет дела до этих баллов.

Девушка открыла ящик стола, достала оттуда простенький стакан и начала наливать жидкость. Солнце пекло, духота в кабинете стояла, ее гость тараторил, напиток переливался в стакан, жизнь проходила. Вдруг посетитель резко вскочил и закричал на все том же непонятном языке делая резкие размашистые движений. От неожиданности Жазэль подскочила и вскрикнула, бутылка вырвалась у нее из рук и упала на стол, разлив свое содержимое. Посетитель-бродяга куда-то указывал и гневно говорил — повторял и повторял одни и те же слова. Затем выражение его лица стало снова спокойным и он сел, издавая себе под нос понятные только ему звуки. Жазэль выругалась так сильно, как только могла. Вспомнила все формы Единства, которые она когда-то слышала от одного продавца рыбой, ни разу не упомянула Свод и еще пару проклятий насыпала сверху в адрес бродяги. Все это было сделано в спешной уборке всех бумаг со стола. Хотя управилась она быстро, стало понятно, что несколько бумаг снизу в отработанной пачке все-таки испортились. Она отнесла их на подоконник просушить, лелея надежду, что их не прийдется переделывать заново. Надеждам сбыться не было дано.

Жазэль вернулась к столу. Надула губы, наморщила лоб. Потом взяла со специального кармана на кафтане свой свод трудов. Это такая маленькая книжечка, в которой были записаны основные этапы ее карьеры. Открыла перед посетителем и начала говорить с ним повышенным тоном:

— Та ты хоть знаешь кто я такая? Нет? Тогда я тебе скажу! Я — эмиссар его Императорского Величия. Я таких как ты ем на завтрак. — и немного помолчав, добавила — По десять сразу! Вздумаешь со мной шутить или еще раз выкинешь такую штуку — не сносить тебе головы, ибо лучше не сердить человека с моей властью.

На этом познания в особенностях речей эмиссаров, почерпнутые из художественных книг, закончились. Но Жазэль еще пригрозила кулаком. Уже от себя. И принялась вытирать стол. Что он там хоть кричал то? Ей показалось одно слово слегка знакомым. А, может, просто это слово единственное, которое удалось разобрать в его безобразной речи. «Зекрон» — хоть она и не помнила или не знала что это, но было какое-то смутное ощущение того, что это слово она слышала раньше. Сказано оно было, скорее всего, исковеркано и с незнакомым акцентом, но было очень похоже на Зекрон. Жазэль достала блокнот в кожанном переплете синего цвета и записала заглавие «Слова сумасшедшего». Затем записала первое слово.

Далее она принялась переделывать работу для тех отчетов и расчетов, которые вымокли. И в одно ухо слушая, что там бормочет ее посетитель. К середине дня уже накопилось с десяток слов в кожанном служебном блокноте. Одни ей казались отдаленно знакомыми, другие гость просто повторял чаще остальных и она решила их тоже записать. В середине дня Жазэль заглянула под стол и повернула на пол оборота черный тумблер, который был похож на стрелку в часах. Подержала его немного в этом положении и вернула обратно. Это был вызов дежурного охранника. Хитрое устройства с крохотными частицами одной Аста.

Через целую долгую минуту (а он не торопился!) в дверь постучали. Хм, ты находишься в безвыходном положении, последняя надежда для тебя — это тот тумблер под столом, а вероятный спаситель приходит через минуту и стучит в дверь. Все ли у вас хорошо, вас еще не убили? Ох уж эти охранники. Хотя вряд ли их помощь в этих стенах требовалась по настоящему хоть раз, но должны же быть какие-то нормы.

— Войдите!

При этих словах Жазэль отвернулась от двери, демонстрируя разницу в социальном положении между каким-то охранником и клерком. Породистым клерком, как сказал бы тот бродяга. Клерком первой категории… дальше не надо про уровень. Это временное явление. Охранник молча зашел. Посмотрел и начал цокать языком покачивая головой в разные стороны. Да еще имел наглость опереться об дверной косяк ее кабинета. Он. Ее кабинета. А потом вообще случилось невообразимое — он заговорил.

— Зря ты его так. Пытки нынче запрещены. Ну, если только ты не из определенной службы и не занимаешься предполагаемыми изменниками.

Жазэль залилась краской. В голове было сто вариантов как бы поострее осадить этого удальца. Одно ее слово и его высекут во дворе. Вернее, слово клерка, именно ее слова с ее то авторитетом, может, и не будет достаточно. Она пристально посмотрела в лицо охранника. Молодой парнишка. Годами как и она. Странно. Обычно охранниками в такие заведения берут воинов на пенсии, которые заработали себе славу в молодости и теперь им возвращают дань уважения. Ну или никудышние солдаты жирдяи, родственнички какого-то деньговорота, который не поскупился на взятки. И эти все охранники знали свое место. Они были простыми. Чернью. Ни капли благородных кровей. Поэтому знали, что лучше помалкивать. От некоторых охранников Жазэль не слышала ни одного слова за все свое вермя пребывания на том или ином месте. Может, сюда вообще только немых берут?

— А, зеленый, молодой не наученный жизнью пацанчик. — Эх, не стоило ей говорить «пацанчик», это ведь вульгарное словечко не к лицу даме ее положения. — Прощаю тебе на первый раз.

— А на второй что? Окажусь на месте этого бедолаги? Вижу с правой ты хорошо приложилась. С тобой и вправду шутки плохи. — говорил охранник, осматривая ее посетителя.

Жазэль просто оторопела и стояла с открытым ртом. Так с ней разговаривал только тот противный торговец рыбой.

Охранник наконец-то вошел и взял под руку бродягу.

— В темницу его? — спросил он.

Жазэль испускала волны злости, негодования и, возможно, даже ярости. Вся стала бледная.

— В темницу, так в темницу. — охранник поднял ее посетителя, и увел из кабинета.

— Завтра чтобы в начале рабочего дня он уже был у меня в кабинете! — выкрикнула она приказным, слега сорвавшимся, тоном вдогонку охраннику.

Тот обернулся, широко улыбаясь, и кивнул. Не поклонился! Просто кивнул! Как кивают друзьям или… или… ну тем, кому еще положено кивать. Тут Жазэль заметила повязку у него на шее в тон его черной одежды. Была подвязана левая рука. Просто отлично. Вот и есть за что зацепиться.

— Теперь еще и калек сюда берут. Вот теперь-то буду чувствовать себя в полной безопасности. — съязвила Жазэль и села за стол очень собой довольная.

Она надеялась, что поставила не место этого юного хама. Сына простолюдина, босоногого калеку. Ну, «босоногого» — это образно говоря. Теперь ее настроение улучшилось. Можно и пообедать сходить. Куда угодно, лишь бы не сидеть в этом кабинете. А после обеда надо будет отправиться в библиотеку. Поискать какие-нибудь упоминания о тех словах из ее блокнота. Раз уж ей доверили это дело, то Жазэль перепробует все варианты. А вечером, когда она ничего не найдет, можно будет составить бумагу о том, что аппарат клерков считает данного члена общества невменяемым и социально бесполезным. Поэтому передает этого человека в руки лекарей. Для их экспериментов. Последней фразы, конечно, не будет в документе, но мысленно Жазэль ее обязательно туда впишет.

Драгинар

В палатке капитана было немного места. Этот человек не любил каких-либо проявлений высокого положения. Поэтому его покои ничем не отличались от стандартных командирских покоев. У самой Эйр были такие же. Палатка разделенная на две части. В одной кровать и умывальник, в другой стол и два стула. Стол и стулья походные, раскладные. Простота — это одна из причин, по которой Драгинар всегда нравился Эйр. Высокий, крупный, сильный. Всегда серьезен. Всегда говорит по существу и, что самое главное, — прямо. Если ему что-то не нравится, он это скажет, если он не доволен — он это скажет. Но и на похвалу был не скуп. Когда кому-то удавалось отличиться, то Драгинар лично приходил поздравить, вручить награду или как-то поощрить отряд или человека, который этого заслуживал. Часто он делал это из своих собственных сбережений. Вернее всегда. Финансирование охотников занимало последнее место в нуждах государства. Его часто не хватало даже на то, чтобы купить оружие, не говоря уже о таких вещах, как хорошее питание. Драгинар был идейным создателем охотников, он же был и главной финансовой силой этой структуры.

— Эйр. Расскажи еще раз, как все было.

Драгинар сидел полубоком к ней. Острый нос, темные глаза. Светлые волосы, густые светлые брови. Седина уже пробивалась вовсю и в волосах и в бровях. Сорок лет — до такого возраста рубаки вроде него обычно не доживают. Только если это не такой тип, как Драгинар. Если хотя бы половина тех историй о нем, что охотники рассказывают друг другу у костра, правда, то его должны были убить по крайней мере пять раз. Но Эйр лично видело его в десятках стычек. Было похоже на то, что истории не врут. Она предпочла бы стоять с ним одним в бою, чем с двумя любыми другими молодыми воинами. Он был неутомим на поле боя, действуя с позиции силы, а не с позиции хитрости или опыта, как обычно делали солдаты его возраста. Нет, он имел и огромный опыт и живой ум, но силы ему вполне еще хватало. Лицо имело жесткие черты, обветренные и опаленные солнцем. Всегда суровый взгляд и полная сосредоточенность. Наверное, именно такими и представляют себе детишки героев, когда слушают очередную историю давно минувших лет.

Он поднял голову, слегка прищурил глаза и приготовился ловить каждое ее слово. Все, что она скажет, он будет мысленно представлять.

Эйр привыкла уже к тому, что один и тот же отчет о прошедшем дне приходится повторять минимум дважды. Это ее абсолютно не раздражало, как некоторых других командиров. Она и сама не раз ловила себя на мысли, что когда рассказывала второй или третий раз, то появлялись новые детали, которые она не смогла припомнить в начале разговора.

— У нас была информация, что в этом поселении пропало несколько человек. Мы по-тихому проверили сколько новых жителей появилось за последний год. Выяснили, что из постоянных таких всего три. Фермер, который занимается посадкой…

Драгинар покрутил пальцем, как бы говоря — дальше. Эйр кивнула.

— Предполагаемый амалион каждую ночь приходил в местную таверну. Мы наведались туда компанией. Предварительно договорились с хозяином, что нам будут подавать воду в кружках, чтобы создать видимость обычной дружеской компании. Местные жители были обеспокоены исчезновениями и он охотно пошел нам на уступки. Так что денег мы не тратили.

— Хорошо. Дальше.

Ну и еще хозяин таверны обещал им заплатить, если они найдут полуночника, ведь тот убивал людей ночью и из-за этого у него было меньше клиентов, чем обычно.

— Мы посидели, привыкли к обстановке. В подходящий момент Ксавизор достал прибор. Прошел к стойке очень близко от стола Полуночника. Повернулся к нам и подал знак. Мы все выхватили оружие и устремились к амалиону. За столом их было трое. Надо было их всех разделить, чтобы прибором проверить по очереди. Ведь каждый может быть амалионом, пока не доказано обратное. — последнее выражение одно из любимых Драгинара. Оно входило в неписанный кодекс охотников и определяло алгоритм их действий. — Далее мы по двое распределились на каждого из сидящих за столом и ждали, пока Ксавизор каждого проверит. Он подошел к тому, что был ближе к нему и поднес прибор прямо к его лицу. Отрицательно покачал головой. Далее поднес прибор к другому, стало ясно, что и он обычный человек. Мы их отпустили, приказали всем разойтись и окружили уже все вместе амалиона. И тут на нас напали. Сразу проткнули в спину Блээра. Мы быстро пришли в себя и поняли, что тут не один амалион, а мы подверглись атаке. Брать в плен его в таких обстоятельствах не представлялось возможным. Ксавизор с Тейном бросились на нашего изначально предполагаемого амалиона, он оказался вооружен и хотя был не слишком искусен, убить его сразу не удалось. Завязалась драка. Я, Олдвин, Зверь и Дадда с оружием бросились на того, что был у нас за спиной. В этот момент в дальнем конце комнаты с топором на нас помчался еще один. Теперь уже все гости заведения вскочили, начали вопить и бегать. Началась полная неразбериха. Одни хотели убежать, другие спрятаться, третьи были пьяны и единственное, что им было нужно — это хорошая драка.

Эйр помолчала. Эта часть рассказа была для нее печальнее всего. В жизни она делала не много вещей, которые был хуже того, что там произошло. Она набрала воздух в легкие и продолжила.

— Тех, кто близко к нам подбегал пришлось убить. Не было времени разбираться люди они или нет. Действовать пришлось быстро и решительно. Я приказала Зверю и Дадде обеспечить нам проход к выходу. — Эйр сглотнула — После… бойни тот с топором остался один. Он ранил Тейна в бою. Когда и он сдох, мы проверили прибором всех уцелевших. Амалионов среди них не было. Один из посетителей умолял нас взять его с собой. Сказал, что он держит путь на запад и не может после такого здесь больше остаться ни на минуту. Но одному идти ночью было страшно. Я приняла решение взять его с собой.

Драгинар поднялся, обошел Эйр и жестом позвал ее за собой. Она последовала за ним. Солнце ударило в глаза, пришлось прищуриться. Они находились посреди полевого лагеря охотников. Который был полевым только наполовину, ведь размещался он в городе. А в палатках пришлось жить лишь потому, что солдаты отказались выделять им часть пустующих казарм. Лагерь был недавно разбит, поэтому Драгинар еще проходил и осматривал его.

Эйр вздохнула. Первая часть рассказа была позади. Вторая не менее легкая. Она снова набрала полную грудь воздуха, поравнялась с Драгинаром и продолжила.

— Мы отправились в обратный путь. Зверь что-то учуял. Вы же знаете — у него на такие вещи нюх, как у собаки. Он сказал, что что-то не так. От этой новости с нашим попутчиком начали происходить странные вещи. Глаза у него сделались огромными от страха, он обмочился и начал умолять, чтобы мы его не бросили. Мы решили не идти прямо в город. Вместо этого мы ускорились и направились в сторону поста. В ночное время на том посту есть около десятка солдат. В наших условиях это была бы огромная помощь. Хорошо, что наш попутчик поначалу бежал с нами на ровне. Мы двигались одной группой с оружием в руках по дороге в лесу. Нам оставалось пробежать всего один поворот. Было слышно звуки погони. Предполагаемое количество врагов на тот момент оценить было невозможно. Мы почти обогнули поворот и тут наш попутчик остановился. Просто остановился, схватился руками за голову и опустился на колени. Надо было просто бежать дальше. — Эйр вспотела, она вытерла лоб ладонью.

Драгинар, проходя мимо палатки, одернул занавеску и заглянул внутрь. Одобрительно хмыкнул и пошел дальше. Эйр поравнялась с ним.

— Я отдала приказ Ксавизору бежать за подмогой. Он не самый лучший воин в отряде, поэтому его потеря была менее ощутимой. Остальным я приказала вернуться за тем… — Эйр сдержала ругательство, Драгинар не поощрял меткие словечки — и мы обступили его как раз в тот момент, когда один из амалионов уже занес над ним меч. Мы схватились с ними. Нас осталось пятеро: Зверь, Дадда, Олдвин с Тейном и я. Мы обступили полукругом спутника и вели ожесточенный бой. Быстро начали сдавать позиции под их натиском. Это не были простые амалионы, которых мы уничтожаем. Это были настоящие профессионалы. Может быть, убийцы, может быть, солдаты. Мне даже показалось, что они были в одинаковой форме, но там было темно. Они теснили нас. Дадду сначала ранили, потом… потом его убили. Олдвин тоже. Потом примчался Ксавизор с подмогой и амалионы отступили.

Драгинар остановился. Эйр по инерции прошла немного дальше, развернулась. Драгинар задумчиво почесал подбородок. Похоже, что еще раз рассказывать будет не нужно.

— Твой попутчик выжил?

— Мы нашли его валявшимся в пыли. Вероятно, амалионам некогда было его убивать. Ему заехали по физиономии. Мы подняли его, но он в конец обезумел от пережитого. Начал рвать на себе одежду и нести несусветную чушь, которую даже Ксавизор отказался понимать. Мы привели его в лагерь. По пути сюда мы зашли к лекарю, но его не оказалось на месте.

— Хорошо, я прикажу отвести его к клеркам. Это уже не твоя забота.

Драгинар замолчал. Эйр поняла, что он размышляет, лучше ему не мешать. Она хотела уже удалиться в свою палатку, чтобы отдохнуть от пережитой ночи, но не решалась заговорить.

— Эйр, в любой организационной структуе, в любом подразделении знаешь, что для меня самое главное?

Это был риторический вопрос и Эйр слушала Драгинара. В его речах было много мудрости, которую она перенимала от него. Хотела бы она быть всегда такой уверенной как он. Особенно сейчас.

— Самое главное для меня не дисциплина и не результаты. Это все наживное, понимаешь? Главное люди, которые наполняют структуру. Именно они и есть лицо этой структуры. Наберешь правильных людей и будет дисциплина. Правильно обучишь людей и будут результаты. Нет результатов? Упорно трудись над ошибками и они появятся. Главное для меня это мои люди. Я стараюсь, чтобы вы всегда чувствовали себя равными с другими, знали, что получите то, что заслуживаете. И вот сейчас один из моих лучших командиров на грани срыва. Отчасти от горя потери, отчасти от бичевания себя же.

Эйр опустила голову. Бойня, потеря друзей… Зачем она решила защитить проходимца?

— Погибло двенадцать ни в чем не повинных местных жителей. Да, это трагедия. Могла ли ты это предотвратить? Нет, Эйр, не могла! Один из выживших просит тебя взять его с собой. И ты берешь. Я бы на твоем месте поступил бы так же. Тебе хотелось хоть как-то реабилитироваться. Ты правильно поступила. Да, можно было убежать в лесу и потерять того человека. Но для тебя он был олицетворением твоего стремления к спасению других, он представлял собой идеал всего того, что мы делаем. А именно, спасаем людей. Если бы ты его бросила, Эйр, то в тот самый момент в том самом лесу предала бы дело, которым ты занимаешься и саму себя. И ты это знаешь. Там, в глубине души — знаешь. Ты к этому придешь позже. Знай же, я одобряю каждый твой поступок в ту ночь. Если мы будем выбирать кого спасать, а кого не спасать или будем выбирать когда спасать, а когда нет, то какие же мы охотники? Это наша работа. Мы делаем ее каждый раз рискуя жизнью. И иногда эти жизни приходится отдавать. Ты сделала свою работу, ты выполнила свой долг, Эйр. Не мучь себя. Боль никуда не денется, но ты должна быть уверенна в себе.

Драгинар тяжело вздохнул. Эйр была хорошим бойцом и командиром. Возможно, самым ценным из всех. Он надеялся, что однажды его заменит именно такой человек, как она.

— Хотелось бы больше поговорить с тобой на эту тему, но у меня не так много времени. Разбои вокруг города до сих пор продолжаются. — он нахмурился. — Я задам тебе несколько вопросов. Вот первый: Эйр, то, что произошло в таверне было похоже на засаду?

Засаду? Эйр удивленно вскинула брови. А ведь она об этом даже не думала, теперь придется думать вслух. Драгинар махнул рукой в сторону и Эйр снова пошла за ним.

— Все трое, если их было трое, ведь трупы мы не могли проверить, сидели за разными столами. Это может быть совпадение или, может быть, они делали вид, что не знакомы. Или, действительно, готовились к засаде и выбрали заранее выгодные позиции.

— Значит это могла быть засада?

Эйр пожала плечами.

— Да, могла быть. Но, если они знали количество человек в нашей группе, то вряд ли отважились бы на такое. Склоняюсь к тому, что это больше совпадение.

— А второе нападение, что ты скажешь о нем?

Эйр мысленно начала вспоминать события прошлой ночи. Хорошо подготовленный отряд как раз на пути их отхода. Какие шансы, что они пересекутся?

— Ты знаешь, почему в этом году сборы начинаются раньше?

Эйр отрицательно покачала головой.

— А почему именно в этом городе?

Тот же жест.

— От последней короткой зимы и до настоящего времени в окрестностях этого города подверглись нападению две мои группы. Первый раз это могла быть случайность, совпадение, невезение если хочешь. Из группы осталось два человека. Вторую вырезали полностью и рассказать, что произошло было некому.

Эйр широко открыла глаза и даже немного приоткрыла рот. Сердце забилось чаще.

— Теперь вот твой доклад. Я уже обдумывал эту ситуацию и пришел к определенным выводам. Твой рассказ только углубил мою уверенность в них.

Драгинар замолчал и остановился на краю палаточного лагеря.

— Я думаю, что появилась некая группа амалионов, хорошо обученных убийц, которые в какой-то мере осведомлены по части наших передвижений. Они используют своих же простых амалионов в качестве наживки. Пока я не знаю, это просто ситуативно или они же нам их и подсовывают. Выводят из тени, так сказать. Позволяют нам напасть на них, а потом они нападают на нас.

Для Эйр это был шок. Она не могла поверить в сказанное. Амалионы, это как разбежавшиеся овцы от одной стаи, которые уже никогда не будут вместе. После последней войны с ними считалось, что они были полностью истреблены. Затем начали появляться единичные случаи. Постепенно эти случаи участились и наконец была создана структура охотников. Тогда Драгинар и стал одним из четырех главных командиров охотников.

— Амалионы не действуют сообща! — возразила Эйр. — Иногда они кочуют семьей, но это не элитные бойцы. Чтобы набрать отряд даже из десяти воинов понадобится таких семей не меньше пятидесяти. Это большая община, мы бы о такой знали.

— Тут ты права Эйр. Но не на все вопросы есть ответы. Мы живем во времена перемен. Мир меняется. Несколько лет назад на широкой публике не было ни слуху ни духу амалионов, а теперь они уничтожают целые отряды. Что-то происходит, Эйр. Что-то плохое. И ты мне нужна в этой войне.

Драгинар уже собирался оставить ее одну, но кое-что вспомнил.

— Эйр. Сборы начинаются через пару дней. На это время вы в официальном отпуске. Жалование я вам выдам. Жить будете здесь, в лагере. До сборов я распорядился выходить на охоту только по две группы. — Он поправил мундир. — У тебя осталось три человека в подчинении. Ты знаешь, что это значит.

Он кивнул, развернулся и быстро зашагал. Эйр осталась одна. Все как-то сразу на нее навалилось. И эти убийства и потери, и амалионы. А тут еще в отряде осталось всего три человека. И у нее очень мало времени, чтобы с этим что-то сделать.

Библиотека и приезд Сандрин

Хорошенько поев, но без сладкого и без мучного, Жазэль побрела в библиотеку. Днем из-за жары людей на улицах было не сильно много, и она шла спокойно, ни с кем не толкаясь на узких улочках города. Выбирала она самые людные и светлые улицы. Хотя в городе и присутствовали солдаты, даже в большем количестве, чем того требовалось, ограбленной посреди бела дня ей совсем не хотелось стать. Она проходила в тени от старых каменных темно-серых домов с острыми крышами. Ну и мода здесь. Ни одного по-настоящему красивого дома нет. Все одинаковые, все мрачные, все страшные, все темные, унылые. Никакого удовольствия от прогулки по городу. Садов нет, лавочек нет, фонтанов нет. Как тут люди вообще отдыхают? Скукота. Идешь и смотришь себе под ноги, больше и посмотреть некуда. Все архитектурное искусство города было сосредоточено в одной скульптуре на центральной площади. Инквизитор. Если бы Жазэль не видела такие же в других городах, то и вправду решила бы, что какой-то мастер сделал ее здесь. Если бы и так, то только за то, чтобы его согласились выпустить из этого города. Она как-то хотела узнать, кто же был таким искусным мастером, что его статуи стоят в половине городов империи, но не смогла ничего отыскать по этому поводу. Складывалось впечатление, что люди приняли тот факт, что эти статуи были всегда и никому не было дела до того, откуда же они появились. Поначалу это раздражало Жазэль, но и она влилась в эту толпу безинтересных и оставила статуи в покое. А в остальном город был серой серостью.

Зато здание библиотеки на фоне всех остальных выгодно выделялось. Оно было совсем не серым. Черным-черным. Почему-то это всегда веселило Жазэль. В городе, где, казалось бы, уже ничего не может быть унылее серых тонов, находятся цвета еще «поярче» и побогаче и потемнее. Она переступила порог, с трудом открыла массивные двери и сразу почувствовала прохладу на лице, а вместе с ней и затхлый запах залежавшихся книг. Не очень приятный, зато такой спокойный. Здесь всегда тихо и, несмотря на весь официоз обстановки, ей в библиотеке было уютно. Она подошла к стойке и попросила Хронику Имен. Женщина-библиотекарь спросила какой именно том и Жазэль гордо ответила, что все. Библиотекарь округлила глаза. Этот момент Жазэль долго предвкушала, еще когда только шла сюда. Женщина быстро опомнилась и попросила документы, ведь там были тома, к которым нужен был второй уровень доступа. Жазэль, ни на секунду не замешкавшись, показала свои документы: Клерк первой категории с уровнем доступа 1. Библиотекарь развернулась и, уходя, поздравила Жазэль с повышением. Хм, она запомнила, что у нее был третий уровень? Значит, теперь здесь всегда надо будет предъявлять первый уровень доступа. Жазэль поместила эти поддельные документы в специальный карман, как и всегда. Это чтобы никогда не спутать с настоящими. И отправилась к своему любимому месту возле окна. Вид был не очень красивым, как и все прочее в этом городе. Окна выходили на маленькую площадь, к которой примыкали под прямым углом три улицы. В разное время здесь можно было увидеть и суетливых жителей, которые спешили на работу, и беззаботных детишек, которые играли на площади. И даже когда никого на улице не было и шли дожди, то все равно это место было красивее всех других в этом безобразном городе.

Итак, Жазэль решила, что те слова, записанные у нее в блокноте, скорее всего, были именами. Да, это могут быть слова другого языка или же просто бред чокнутого. Но ни в том ни в другом случае добиться каких-либо результатов у нее не получится. Поэтому надо предположить, хоть и с малой долей вероятности, что это все же имена. Глядя на бродягу можно было с уверенностью сказать, что одно из тех предположительных имен из ее блокнота вряд ли носил какой-то правитель, с которым можно было бы его связать. Но можно было бы определить хотя бы национальность или страну, где такие имена в обороте. Хоть что-то. А потом можно будет попытаться с ним заговорить, употребляя те же имена или другие с той же страны. Вдруг это к чему-то да приведет. Как бы там ни было, а если тебе нужны имена, то искать их нужно в Хронике Имен. Вообще ее надо было назвать Большущая Хроника Имен. Каждый год она переиздавалась и дополнялась. Наверное, этим были заняты полстраны.

Ее раздумья прервались, когда рядом она услышала знакомый скрип колес. Служащий в библиотеке человек на специальной многоярусной тачке привез десятки книг. По обложке Жазэль нашла нужный том с буквой «З». Ей нужно что-то похожее на Зекрон. Она положила тяжелую книгу себе на стол и начала листать. Тут и там в текстах описания поблескивали рисунки. Иногда это был герб того или иного благородного рода, иногда портрет носителя имени. И надо сказать, что эти рисунки были намного интереснее текста, который они сопровождали. Жазэль листала книгу в поисках имени. Закончилось все ожидаемо. Имени такого она не встретила. Потом она планомерно начала перебирать все слова из блокнота, меняя том за томом. Менялись тома, тексты, рисунки, а вот результат оставался прежним. Жазэль откинулась на спинку и подняла голову к потолку. Она не любила работу и вообще работать. Но если уже для себя решила взяться за какое-то дело, то так просто его уже не бросала. Если это не имена, то что же еще это может быть? Что мы в разговоре можем повторять несколько раз? Что она вообще знала о том бродяге? Ни-че-го. Она даже не знала с какой он страны. Тогда вполне возможно предположить, что он может поклоняться каким-то богам. Она слышала истории о том, что язычники часто вспоминают своих богов. В основном, когда им плохо и требуется помощь. Но разве не в таком положении был тот бродяга? Даже если бы он не сошел с ума, то ему явно требовалась помощь. Интересно, могут ли боги даровать деньги и хороший вкус? Зачем деньги без вкуса? Значит, вариант с богами надо будет проверить. Но это идти за новыми книгами. Что она может еще придумать с тем, что есть под рукой? Что, если предположить, что бродяга говорил с сильным акцентом или на другом все-таки существующем языке? И в том и в другом случае имена на нашем языке будут звучать немного иначе, исковеркано по отношению к произнесенным бродягой. Зекрон. Зерон, Зирон, нет, все похожие имена она бы нашла в книге. Значит первая буква не такая. Зекрон, Рекрон, Текрон, слишком не похоже, она бы отличила один звук от другого. Секрон. И Цекрон. Надо проверить. И Дзекрон тоже. Она быстро нарисовала стрелочку напротив «Зекрон» в блокноте и написала еще три вариации. Снова закипела работа, снова она перебирала тома и снова не нашла ничего похожего. Не время сдаваться. Еще не время. Жазэль встала, пошла к библиотекарю и попросила Хронику Богов. Так же, как и в прошлый раз, ответила на вопрос о томах, и так же показала документы. Странно, этот библиотекарь видать та еще штучка, раз думала так просто поймать Жазэль.

Немного подождав, пока служащий уберет старую тачку с книгами и привезет новую, Жазэль взялась за дело снова. На этот раз она проверила сразу все производные и само имя Зекрон. Ничего. Она вздохнула, посмотрела в блокнот на остальные имена и уже знала, чем закончатся и их поиски. Но все равно каждое имя было проверено, потом были проверены те производные от этих имен, которые сразу приходили на язык. Углубленно Жазэль не стала обдумывать варианты, слишком маленькая вероятность была, что ей хоть что-то удастся обнаружить.

После всех проверок Жазэль уныло посмотрела в окно. Закрыла блокнот. Еще одно дело, о котором нечего доложить. Что ты делала? Сидела в библиотеке. И что узнала? Что том Хроники Имен на букву «З» — это толстенная книга с выпачканной обложкой. Что ж, за такое можно начислить десять баллов. Хотя подожди, почему-то они записались с минусом, ну ладно, исправлять уже нельзя.

Жазэль еще раз вздохнула и направилась к библиотекарю. Сказать спасибо и попрощаться, как и надлежит делать госпожам с ее образованием и положением.

— Спасибо, вы были очень любезны. Можете забирать книги. Всего доброго.

Библиотекарь так и не подняла головы от журнала, который был перед ней раскрыт. Жазэль немного постояла, ожидая, что библиотекарь все-таки проявит хоть каплю уважения к клерку ее уровня, но, видимо, зря. Тогда она развернулась и пошла к выходу.

— Вы еще не все посмотрели. — остановил ее скрипучий голос библиотекаря.

Жазэль медленно повернулась.

— Вы взяли сначала Хронику Имен. Не нашли того, что вам было нужно. Затем вы решили, что не то искали, и принялись искать в Хронике Богов. И снова не нашли, то что искали. Теперь вам предстоит предпринять третий шаг. Осталась еще одна Хроника.

Хроника Городов. Да, есть такая. Но чтобы чокнутый перечислял десять городов в своих бреднях… Не повернешь, не узнаешь. А что еще ей делать, ведь других зацепок нет. Мало ли что может быть в головах таких людей.

— Да, Вы правы и очень наблюдательны. Хорошо, принесите мне Хронику Городов. Документы снова нужно показывать?