Помоги проекту - поделись книгой:
(
А.Л.Сидоров. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». Москва, 1973. Раздел первый. Царское правительство и военно-экономическая мобилизация тыла. Глава первая. Роль промышленности в боевом снабжении армии в начале войны
).
Все основные виды боевого снабжения артиллерии, как легкой, так и тяжелой, – снаряды, дистанционные трубки, взрыватели, порох, взрзывчатое вещество и т. д. – по-прежнему выполнялись несколькими десятками крупных заводов, частных и казенных, причем многие из них брали самые разнородные заказы, выполняли более выгодные в первую очередь и откладывали менее выгодные на более поздний срок. При этом не решались большие и принципиальные вопросы: рабочей силы, топлива, металла, которые встали в связи с войной и в значительной мере определяли работу всей военной промышленности.
Правительство соглашалось на дополнительные расходы казны, считая «такую меру, во всяком случае, предпочтительнее, нежели принятие каких-либо исключительных мер по отношению к личному составу обслуживающих потребности государственной обороны заводов» (ЦГВИА, ф. 962, оп. 2, д. 7, лл. 40–41).
В основе «патриотического» движения крупных русских промышленников лежали интересы наживы. Государство предоставляло большие заказы, выдавало миллионные ссуды, субсидии и авансы крупнейшим предприятиям (Путиловский, Обуховский, Царицынская группа заводов и др.). Уже осенью 1914 г. они положили в свои карманы несколько десятков миллионов рублей бесплатных субсидий на оборудование. При заключении договора на один год размер авансов достигал до ⅔ суммы договора, если предприятию требовалось новое оборудование, и 30 %, если оборудования не требовалось, при заключении договора на срок более года – по 30 % суммы договора на каждый год (А.Л.Сидоров. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». Москва, 1973. Раздел первый. Царское правительство и военно-экономическая мобилизация тыла. Глава первая. Война и промышленность. Рост доходности промышленных предприятий. Усиление зависимости от банков).
Такой благодати промышленники ранее не видывали. В мирное время по военным заказам они должны были внести в казну залог, а теперь огромные средства выплачивались вперед в качестве задатков или даже совсем бесплатных субсидий. Наметились основные черты политики правительства – политики субсидий промышленникам, высоких цен и огромных авансов. Эти огромные средства являлись источником быстрого обогащения и роста предпринимательства. Контракты, заключенные с казной на снаряды, стали открытым и легальным способом многомиллионного ограбления казны
Крупные предприятия, как правило, получали заказы и авансы без гарантии со стороны банков, более мелкие представляли гарантию банков, расходы по которой оплачивало правительство, соответственно приплачивая на цене предметов. Пользуясь гарантией, банки наживались и цепко держали в своих руках промышленников. Один из случаев бессовестного грабежа со стороны банков разбирался в Наблюдательной комиссии Особого совещания по обороне в ноябре 1915 г. Заводу Сапова выдали военный заказ стоимостью в 600 тыс. руб. на изготовление вьючных седел. По этому заказу он получил авансом 289 тыс. руб. под гарантию Русско-французского банка из 3 % годовых. Посреднику за подыскание банка завод уплатил 4.300 руб. Выданный казной аванс поступил не заводу, а тому же банку, который начислял по нему в пользу завода 4,5 %. Завод же получал деньги в банке по другому счету уплачивая банку 8 % годовых и, кроме того, каждые три месяца 1,4 % с оборота, дополнительно банк взыскивал с завода 4.200 руб за контроль и артельщика. В общем, завод уплатил банку за 9 месяцев 1915 г. 24.473 руб. при задолженности, колебавшейся от 35 до196 тыс. руб. Такое хозяйничанье банка довело завод до прекращения работы, после чего произошло вмешательство Особого совещания по обороне, остановившего хозяйничанье банка (ЦГВИА, ф. 369, оп.1, д.54, л.129. с.399). Представитель банка цинично заявил члену Наблюдательной комиссии, что поступивший от казны аванс «банк считал поступившим в распоряжение банка в обмен за выданное им гарантийное письмо», а поведение банка объяснил желанием так вести операции, чтобы «они доставляли прибыль акционерам» и обеспечивали от возможных потерь.
Представитель Министерства финансов в Особом совещании по обороне не раз ставил вопрос о необходимости отказаться от выдачи льготных авансов, сократив их размер, но под разными предлогами его предложение отвергалось. Испытывая острую нужду в боевом снабжении, Особое совещание всегда охотно шло на повышение цены, если только была уверенность, что заказчик выполнит заказ. Как правило, заказы частным заводам выдавались по более дорогим ценам. Достаточно красноречивый пример приводил А.А.Маниковский. Заказы на пушки одного и того же калибра выдавались одновременно – в августе и сентябре 1915 г. разным заводам, а цены очень сильно расходились. Казенные заводы выполняли заказы по цене 5–6 тыс. руб. за орудие; Путиловский завод – по 9 тыс. руб., Царицынская группа – по 10 тыс. руб., а Центральный военно-промышленный комитет предлагал – по 12 тыс. руб. Крупнейшие заводчики поставляли орудия по цене на 50-100 % дороже, чем казенные. А так как заказ, который имел в виду А.А.Маниковский, достигал 4000 штук, то только по этому заказу было переплачено 15–20 млн. руб. (А.Л.Сидоров. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». Москва, 1973. Раздел первый. Царское правительство и военно-экономическая мобилизация тыла. Глава первая. Война и промышленность. Рост доходности промышленных предприятий. Усиление зависимости от банков).
Всегда, когда приходилось делать выбор между интересами промышленности и государства, Особое совещание по обороне поступалось последними в пользу первых. Так, в декабре 1915 г. обсуждался вопрос о необходимости упорядочить цены на материалы, нужные для изготовления военного снаряжения. Фиксировать основные цены на сырье значило сохранить сотни миллионов рублей для государства, но лишало бы буржуазию возможности чрезмерной наживы и спекуляции. Поэтому члены Особого совещания, связанные с промышленностью, – В.И.Тимирязев, Г.Х.Майдель, С.И.Тимашев – выступили против этой меры. В.И.Тимирязев предложил сосредоточить внимание правительства «на оживлении русской промышленности с тем, чтобы обеспечить производство у себя тех главнейших продуктов, какие до сих пор получались из-за границы. Что же касается до нормальных цен, то установление таковых внесло бы смущение в промышленную жизнь и задержало бы ее развитие» (ЦГВИА, ф. 29, оп. 3, д. 712, лл. 7–8, 14–17, с. 400). Возражения Г. Х. Майделя шли по другой линии: регулирование цены в одной отрасли промышленности возможно при условии регулирования «и для всех других», а такая задача считалась им затруднительной к осуществлению. С.И.Тимашев отрицал практическое значение за регулировкой цен, так как трудно отделить спекулятивный подъем от их действительного вздорожания. Кроме того, он пугал искусственным изъятием товаров из обращения. В общем, он также высказался против ограничения рыночной стихии, предлагая остаться при том, что уже было сделано Министерством торговли и промышленности в деле регулирования цен на отдельные товары.
В связи со спекулятивной деятельностью банков министр финансов П.Л.Барк сделал объяснение, в котором, не отрицая самого факта спекуляции, попытался успокоить членов совещания тем, что размеры спекулятивных операций незначительны, а потому «не представляют угрозы для промышленности».
Выступивший на Особом совещании в прениях кадет А.И.Шингарев дал яркую характеристику спекулятивной деятельности банков. «…У нас роль многих из банков сводится к хищнической спекуляции, удорожающей производство военных предметов, понизившей жизненную силу промышленных предприятий и сумевшей стать вне досягаемости и ответственности за свою вредную для обороны деятельность. Руководствуясь единственно целями наживы, некоторые банки, в ущерб государственной пользе, ведут обширные закупки нужных для обороны предметов» (ЦГВИА, ф. 369, оп. 1, д. 174, л. 101. ЖОСО, № 56, 16 марта 1916 г. с. 402).
За большое вознаграждение фирмы приглашали к себе на службу людей со «связями», генералов в отставке, даже артистов – «солистов его величества» и через посредство их обделывали свои дела. На авансы под военные заказы, полученные таким образом, строили новые предприятия. Предприниматель крупного размаха Н.А.Второв получил десятки миллионов рублей на постройку новых снаряжательных заводов. Военные заказы являлись источником сверхприбылей военной промышленности и усиленного накопления, которое происходило за годы войны.
С каждым годом войны, по мере роста хозяйственных трудностей, прибыли промышленников увеличивались за счет снижения заработной платы рабочих и спекулятивного подъема цен на продукты промышленности. Значительная часть военных прибылей перепадала в кассы банков, цепко державших в своих руках промышленность и увеличивших во время войны свое влияние над ней. Финансирование банками промышленности за время войны увеличилось в 2 раза.
Кажущееся финансовое процветание промышленности уже в конце 1916 г. находилось в полном противоречии с ее действительным положением. Промышленники имели огромные избыточные капиталы, но производственный процесс большинства предприятий, кроме непосредственно обслуживавших войну, происходил уже на суженной базе. Все меньше добывалось металла и угля, сокращалось количество тканей и кожи, кадры рабочих пополнялись пленными, женщинами и детьми. Все это неминуемо вело к общему экономическому и политическому кризису в стране.
Для сельского хозяйства первым по времени и наибольшим по силе ударом была мобилизация людей на войну. До войны в кадровой армии царской России насчитывалось 1,4 млн. чел., к концу 1915 г. под ружье было поставлено 11,5 млн. человек, с начала войны и к первым месяцам 1917 г. армия поглотила 14,9 млн. человек, не считая 200 тыс. переосвидетельствованных белобилетников («Россия в мировой войне 1914–1918 года (в цифрах)» М., 1925, с. 17.). По 50 губерниям и областям призванные в армию составили 47,4 % всего трудоспособного мужского населения сельских местностей, причем в восьми губерниях было взято из деревни более 50 % трудоспособных мужчин рабочего возраста. (Там же, с. 21, с. 450).
Недостаток мужской рабочей силы давал себя знать в разных районах по-разному. В промышленных районах с развитым отходом крестьян в города сельское хозяйство и до войны в значительной мере велось женщинами; здесь влияние мобилизации в первое время сказывалось меньше, пока еще не слишком сократилось количество тягловой силы. В черноземной же полосе замена мужского труда женским происходила с большими трудностями. Наибольшие затруднения с рабочей силой стали испытывать южные губернии. В целом в 1915 г. 81 % губерний дали сообщения о недостатке рабочих рук (В.П.Милютин. Сельскохозяйственные рабочие в 1915 г. – «Труды комиссии по изучению современной дороговизны», вып. IV, М., 1916, с. 61, 63, с. 451).
Недостаток рабочих рук мог быть смягчен также усиленным использованием сельскохозяйственных машин. Но, как известно, степень механизации сельского хозяйства в России была весьма низкой. Сельскохозяйственные машины, которые большей частью завозились из-за рубежа, имелись лишь в помещичьих и кулацких хозяйствах. Основная же масса крестьян машин не имела. Лишь металлические плуги и бороны получили известное распространение, а в ряде районов, как уже отмечалось выше, еще господствовали соха и деревянная борона.
На пути производства сельскохозяйственных машин встали два препятствия – недостаток топлива и нехватка металла. В результате крупные заводы сельскохозяйственных машин сильно сократили свое производство, более же мелкие либо полностью перешли на военные заготовки, либо закрылись. В какой мере была ограничена производственная способность заводов, по причинам от них не зависящим, дает представление следующий факт. Чтобы удовлетворить годовую потребность в машинах, заводы должны были получить 17 млн. пуд. черного металла. Металлургический комитет назначил им лишь 4 млн. пуд., в результате чего представилось бы возможным изготовить 20–25 % того количества орудий, в которых нуждается наше сельское хозяйство. За первое полугодие 1916 г. фактически удалось получить только 600 тыс. пуд. металла, а потом отпуск металла был прекращен с обещанием возобновить его лишь с 1 октября. Если за оставшиеся три месяца до конца года заводам удалось получить еще 400 тыс. пудов металла, то вместе взятое давало возможность выполнить производство машин в пределах 5–8% годового плана.
9 октября 1916 г. Особое совещание по продовольствию поручило департаменту земледелия «в срочном порядке» разработать вопрос о снабжении сельского хозяйства машинами и орудиями. Что же было сделано в этом отношении?
В России строился новый завод по производству косилок. На 5 млн. руб. было закуплено станков, инструментов и материалов, необходимых для ремонта сельскохозяйственных машин. Для 38 заводов сельскохозяйственных машин передали около 600 тыс. пуд. сортового железа и чугуна, потребность же измерялась до войны в одном сортовом железе в 13 млн. пуд. Эти цифры дают наглядное представление о реальном состоянии сельскохозяйственного машиностроения (А.Л.Сидоров. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». Москва, 1973. Раздел второй ВОЙНА И НАРОДНОЕ ХОЗЯЙСТВО. Глава третья. Сельское хозяйство во время войны и продовольственный кризис).
Изменения коснулись и другого важнейшего элемента сельскохозяйственного производства – тягловой силы. Как известно, единственным видом тягловой силы в дореволюционной России являлись лошади и волы. Но и с тягловой силой не все было благополучно. Если до войны безлошадных хозяйств среди крестьян было 28,7 %, то к 1917 г. они составили уже 33,3 %.
В годы войны резко сократилось снабжение сельского хозяйства минеральными удобрениями. До войны в России расходовалось в год 46 млн. пуд. искусственных удобрений (1913 г.), 75 % из которых, ввозившиеся из Германии для России были потеряны. Снабжение минеральными удобрениями на 1917 г. было намечено в 13 млн. пуд. собственного производства, но для производства суперфосфата «предполагалось» еще оборудовать ряд заводов.
Экспорт хлеба в 1914 г. сократился на 50 % – 377 млн. пуд., а затем катастрофически упал до 38,9 млн. пуд., в 1915 г. – до 29. Экспорт продуктов животноводства, сахара и т. д. вообще стал малозначительным. Выступление Турции на стороне Германии совершенно отрезало сельское хозяйство от английского и итальянского рынков. Начался процесс медленной перестройки экономических связей, приспособления их к потребностям внутреннего рынка. Хотя правительственные покупки в значительной мере расширили и углубили покупательную способность внутреннего рынка, но они, конечно, не могли дать того, что давал мировой рынок.
Крупные покупки интендантства являлись одной из причин быстрого повышения цен на продукты сельского хозяйства. Хотя правительственные закупки у производителей и сдерживали частный хлебный оборот, однако они не могли уничтожить ни спекуляцию, ни искусственное вздутие цен. Поэтому, как только начались правительственные заготовки для армии, последовало повышение цен, причем к весне «надбавки к осенним ценам достигали в некоторых местностях 100 и более процентов. Указанное явление захватило все без исключения хлеба и наблюдалось не только в Европейской России, но и в Западной Сибири, откуда вывоз был сопряжен с немалыми затруднениями» («Хозяйственная жизнь и экономическое положение населения России за первые 9 месяцев войны (июль 1914 г. – апрель 1915 г.)». Пг., 1916, с. 6. с. 465).
Валовые сборы хлебов сами по себе имеют важное значение, но не менее важен вопрос о том, какая часть хлеба приобретает товарную форму и выбрасывается на рынок. Значительная и все возрастающая часть хлеба шла на снабжение армии. По подсчетам П.И.Попова, потребление хлеба армией составляло в переводе муки и крупы на зерно в 1914 г. – 81,8 млн. пуд., в 1915 г. – 297,6 млн., в 1916 г. – 563,5 млн. и в 1917 г. – 449,9 млн. пуд. (П.И.Попов. Хлебофуражный баланс 1840–1924 гг. – «Сельское хозяйство на путях восстановления». М., 1925, стр. 28. с. 469). Таким образом, уже с 1916 г. значительно больше половины товарного зерна шло на армию.
Остававшаяся часть товарного зерна, которая должна была идти на потребление городов, распределялась по стране очень неравномерно. Из районов производства должно было перевозиться все больше зерна в нечерноземную полосу, где валовые сборы зерна давали значительное сокращение. Однако транспортная разруха, система запрещений вывоза хлебов и сокрытие хлебных запасов, широко практиковавшиеся банками, хлеботорговыми фирмами, помещиками и кулаками, приводили к резкому сокращению перевозки хлебных грузов в потребляющие районы и в городские центры. Таким образом, упадок сельскохозяйственного производства и общая экономическая разруха явились реальной основой возникновения в стране продовольственного кризиса.
В обстановке общего роста цен, нехватки продовольствия и мяса, непрерывных перебоев в доставке мяса цены на него сильно поднялись: июльская цена 1916 г. по сравнению с ценой июня 1914 г. поднялась до 190 %, а в Москве – до 215 %; в четырех других крупных городах цены на мясо за то же время поднялись на 180–220 %.
Кроме нехватки мяса испытывался острый недостаток в коровьем масле. Уже в 1915 г. снабжение армии маслом было признано возможным только при условии использования всех запасов страны, поэтому в сентябре 1915 г. был запрещен экспорт масла за границу.
Как показывают цифры, весь приход товарного масла сократился к 1916 г. на 35 % и соответственно сократился расход его. Если до войны ⅔ масла вывозилось за границу, то к 1916 г. вывоз по существу сошел на нет.
Производство сахара в стране в годы войны понесло значительный урон. Выход песка и рафинада в сезоне 1913/14 г. составлял 104,6 млн. пуд., в 1914/15 г. – 116,6 млн., в 1915/16 г. – 91,7 млн. и в 1916/17 – 72,6 млн. пуд. Таким образом, в 1916/17 г. было произведено на 30,6 % меньше, чем в 1913/14 г. и на 38,3 % меньше, чем в 1914/15 г. (Н.А.Крюков. Указ. соч., с. 10–12, «Статистический сборник за 1913–1917 гг.» вып. 1, М., 1921, с. 42, 82. с. 477).
В связи с ростом армии, необходимостью снабжать продовольствием рабочих военных предприятий и крупные городские центры потребность государства в хлебе с каждым годом увеличивалась. Правительство вынуждено было взять на себя снабжение продовольствием местностей в тылу театра военных действий вследствие исчерпания там запасов продовольствия. В 1915 г. Особое совещание по продовольствию уже составило план завоза продовольствия на декабрь 1915 и январь 1916 г. для 22 губерний, «каковой план, подлежащий пока осуществлению во второй половине января (1916 г. – А.С.) по отношению к губерниям Эстляндской, Лифляндской, Петроградской и Тверской, предположено распространить постепенно на остальные губернии. Перевозка продовольствия по этому плану должна быть совершена вне очереди с преимуществом перед всякими частными грузами» (ЦГВИА, ф. 2003, оп. 2, д. 31, лл. 78–79. Доклад Особого совещания по продовольствию о снабжении населения продовольствием. с. 486). В 1916 г., по предложению военного министра Д.С.Шуваева, правительство взяло на себя еще снабжение всех рабочих оборонных предприятий.
Для обеспечения данного завоза и снабжения всех рабочих оборонных предприятий была разработана разверстка, в соответствии с которой должно было быть разверстано 772,1 млн. пуд. хлеба, в том числе 285 млн. пуд. ржи, 189 млн. пуд. пшеницы, 270 млн. пуд. овса и ячменя и 28,1 млн. пуд. проса и гречихи. Разверстывать поставку хлеба должны были не только губернии, имевшие излишки хлеба, но и те губернии, которые сами нуждались во ввозном хлебе – Вологодская, Новгородская, Костромская и др. Уже в этом была неизбежность краха разверстки. Но и в тех губерниях, где по учетным данным были показаны излишки хлеба, в действительности их не оказывалось. Как указывается в материалах обследования городов, «самая разверстка хлеба произведена была по губерниям неизвестно из какого расчета, иногда ни с чем несообразно, возлагая на некоторые губернии совершенно непосильное для них бремя» (ЦГВИА, ф. 2003, оп. 1, д. 2, л. 143. с. 490).
В результате разверстка потерпела крах. Характеризуя ее, журнал «Народное хозяйство» указывал, что несоответствие нарядов с запасами хлеба делало разверстку во многих губерниях «фактически невозможной» (Б.Книпович. Указ. соч. – «Народное хозяйство в 1916 г.», вып. V–VI, с. 18–19. с.493).
Продовольственный кризис начала 1917 г. произошел в результате переплетения двоякого рода обстоятельств, разверстка провалилась, так как не встретила поддержки ни крестьян, ни землевладельцев, заготовительные операции давали незначительное количество хлеба. Когда же хлеб стал появляться, то его очень трудно было доставить из-за транспортных затруднений.
Попытка правительства регулировать рыночную цену кончилась крахом: не государство регулировало цены, а рыночная конкуренция и спекуляция банков «регулировали» политику правительства. Факт широкой спекуляции банков продуктами сельского хозяйства и сахаром совершенно бесспорен.
Продовольственный кризис во всем объеме разразился только в конце 1916 г., когда разруха транспорта особенно обострилась, правительство было окончательно дезорганизовано и обессилено в борьбе с рабочим движением и «общественными» организациями буржуазии. Никакой помощи от военного ведомства в это время Москва и Петроград не могли получить, так как и армия осталась без хлеба.
По поводу продовольственного положения в столицах Особое совещание 1 февраля 1917 г. установило, что ввиду двухнедельного прекращения пассажирского движения продовольственное положение столиц еще более ухудшится «и Петрограду и Москве придется некоторое время питаться исключительно запасами» (ЦГИА СССР, ф. 457, 1917 г., оп. 1, д. 10, л.2. с.496). Но запасов к 1 февраля почти не было, и население столиц стало жить впроголодь. Петроград получил в ноябре вместо 3.050 тыс. пуд. хлебных продуктов всего 465 тыс. пуд., или 15 %, в декабре вместо 3.740 тыс. пуд. – 524 тыс. пуд. (14 %).
Со всех концов России стекались тревожные сведения об остановке предприятий и рабочих забастовках на почве продовольственных трудностей. Правительство ничего не могло поделать, чтобы кардинально изменить положение в стране. Это объяснялось, во-первых, тем, что причины кризиса глубоко уходили в общее расстройство хозяйственной жизни страны. Хлеба, мяса, масла, сахара становилось с каждым годом и месяцем войны все меньше, а спрос на них возрастал. В распоряжении правительства не было никакого товарного фонда, который можно было бы двинуть в деревню в обмен на хлеб. Наконец, когда хлеб частично появлялся, его нельзя было доставить из-за транспортных затруднений. Таким образом, продовольственный кризис, переплетаясь с другими кризисами, превращался в кризис всей политической системы (А.Л.Сидоров. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». Москва, 1973. Раздел второй ВОЙНА И НАРОДНОЕ ХОЗЯЙСТВО. Глава третья. Сельское хозяйство во время войны и продовольственный кризис).
Финансово-банковская система, промышленность и сельское хозяйство Российской империи в годы Первой Мировой войны показали свою полную несостоятельность в противостоянии с развитыми державами. КОРЫСТОЛЮБИЕ, ЛИХОИМСТВО И КАЗНОКРАДСТВО, НЕ СОВМЕСТИМЫЕ СО СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ, разъедали их. В результате это способствовало созданию в России всеобщего экономического и продовольственного кризиса, нарастанию социальной напряженности в стране.
В) Развитие политических процессов в воюющей России
Автор при рассмотрении этого вопроса будет опираться преимущественно на работу Е.Ю.Спицына – Российская империя XVIII – начала ХХ вв. Полный курс истории России, гл. 3: Российская империя на рубеже XIX-ХХ вв., тема 6: Россия в годы Первой Мировой войны (август 1914 – февраль 1917 г.) Концептуал, 2019.
Сразу после начала войны в стране зримо обозначились политические силы, занявшие диаметрально противоположные позиции по отношению к ней. По мнению Е.Ю.Спицына, однозначно патриотических позиций придерживались все национально-монархические партии, октябристы, прогрессисты, кадеты и другие влиятельные политические силы. Они приняли активное участие в разработке стратегических целей войны. В частности, в 1915 г. кадеты выпустили два сборника статей – «Вопросы мировой войны» и «Чего ждет Россия от войны» в которых была заявлена программа российских территориальных приобретений, предусматривавшая: 1) присоединение к Российской империи исконных русских территорий – Галиции, Угорской Руси и Буковины; 2) ликвидацию Восточной Пруссии, которая традиционно являлась очагом германской агрессии против славянских народов и государств, и включение ее территории в состав Российской империи; 3) установление полного контроля над черноморскими проливами и прилегающими к ним территориями, включая столицу Византийской империи Константинополь (Стамбул); 4) ликвидация Австрийской империи и создание на Балканах мощного союзного Югославянского государства (Е.Ю.Спицын. Российская империя XVIII – начала ХХ вв. Полный курс истории России. Концептуал, 2019, с. 441–442).
Совершенно иную, однозначно враждебную интересам правящих кругов России позицию заняли лидеры большинства социалистических партий, прежде всего, большевики. Уже в сентябре 1914 г. В.И.Ленин откровенно заявил, что поражение Российской империи, т. е. правящей имперской бюрократии, в этой империалистической войне, развязанной в интересах мирового капитала, станет благом для русского народа (В.И.Ленин В.И. ПСС. Т. 26. Задачи революционной социал-демократии в европейской войне). А уже в ноябре 1914 г. лидер российских большевиков выдвинул свой знаменитый лозунг «превращения войны империалистической в войну гражданскую» (В.И.Ленин. Манифест ЦК РСДРП «Война и российская социал-демократия». Российский государственный архив социально-политической истории Ф. 2. Оп. 1. Д. 3400. Л. 1-18). В данном случае В.И.Ленин ни на йоту не отошел от решений Штутгардского и Базельского конгрессов II Интернационала, состоявшихся еще в 1907 и 1912 гг. А подавляющая часть социалистических партий всех воюющих держав как раз отреклась от идей Штутгардской резолюции и Базельского манифеста, и встала на позиции поддержки собственных правительств с отказом от революционной борьбы.
Единственным лидером русских социалистов, который не стал ставить «классовые предрассудки» выше национальных интересов Отечества, стал Г.В.Плеханов, который поддержал русское правительство в этой войне. Хотя в целом он разделял абсолютно здравую мысль большевиков о том, что по своей сути эта мировая бойня велась не в интересах самих народов воюющих держав, а в интересах национально-олигархических кланов, стоящих у кормила власти и жаждущих нового политического передела мира (Е.Ю.Спицын. Российская империя XVIII – начала ХХ вв. Полный курс истории России. Концептуал, 2019, с. 441–442).
Трагическая череда поражений русской армии на фронте летом 1915 г. резко обострила политическую обстановку в стране. В июне были сняты с постов министр внутренних дел – Н.А.Маклаков, военный министр – В.А.Сухомлинов (его заменил близкий к кадетско-октябристским кругам А.А.Поливанов), министр юстиции – И.Г.Щегловитов, обер-прокурор Святейшего Синода В.К.Саблер и другие влиятельные персоны. Это говорило о том, что верховная власть начала сдавать свои позиции думскому (масонскому) большинству (Там же, с. 445).
6 августа на Всероссийском съезде Военно-промышленных комитетов руководителями Центрального ВПК избрали двух самых непримиримых противников николаевского режима – лидера думских октябристов масона А.И.Гучкова (считавшего царскую власть «режимом фаворитов, кудесников и шутов») и лидера думских прогрессистов А.И.Коновалова (патронировавшего видных депутатов социалистов и трудовиков, в том числе, А.Ф.Керенского и М.И.Скобелева).
Созданный в Госдуме межпартийный прогрессивный блок под руководством П.Н.Милюкова, С.И.Шидловского и В.В.Шульгина в либеральной газете «Утро России» (издатель П.Рябушинский) 26 августа опубликовал список «Правительства народного доверия – Комитета Обороны», состав которого выглядел следующим образом: премьер-министр – А.Гучков, министр иностранных дел – П.Милюков, военный министр – А.Поливанов, министр финансов – А.Шингарев, министр промышленности и торговли – А.Коновалов, министр юстиции – В.Маклаков и др. Таким образом, либеральная (масонская) оппозиция и влиятельные промышленно-финансовые круги страны уже открыто предъявили претензии на высшую государственную власть и прямо указали царскому кабинету на его неспособность управлять страной в условиях войны (Там же, с. 445–446).
Однако император при формировании правительства опирался на иных советчиков. Как считает Е.Ю.Спицын, по мнению многих советских и современных историков (В.Касвинов, А.Аврех, М.Флоринский, Ф.Гайда), именно в этот период императрица вкупе с Г.Е.Распутиным (крестьянином села Покровское Тобольской губернии, приобрёвшим всемирную известность благодаря тому, что имел репутацию «царского друга», «старца», прозорливца и целителя) и другими членами дворцовой камарильи фактически взяли всю верховную власть в свои руки, тасуя министров и руководителей центральных ведомств по своему личному усмотрению. Более того, ряд современных питерских историков (С.Лебедев, И.Лукоянов) в своей совместной работе «Российская империя и Великая война (1914–1918)» прямо заявили о том, что последние два года, вплоть до гибели Г.Е.Распутина, реальная власть в Петрограде попеременно находилась в руках трех конкретных группировок: Первого «триумвирата» в составе А.Н.Хвостова (камергер Высочайшего двора, тайный советник, Вологодский и Нижегородский губернатор, министр внутренних дел Российской империи в 1915–1916 годах) – С.П.Белецкого (российский государственный деятель, сенатор) – М.М.Андроникова (по отцу – грузинский князь, по матери принадлежавший к балтийскому баронскому роду Унгернов-Штернбергов, являлся чиновником при Министерстве внутренних дел (1897–1914) и «одним из главных агентов Распутина»), Второго «триумвирата» в составе митрополита Питирима (П.В.Окнова) – Б.В.Штюрмера (с 20 января по 10 ноября 1916 года был председателем Совета министров, одновременно, до 7 июля того же года, был министром внутренних дел, а затем министром иностранных дел. Действительный статский советник, обер-камергер Двора) – И.Ф.Манасевича-Мануйлова (Деятель российских спецслужб, журналист, агент охранного отделения, чиновник особых поручений Департамента полиции, надворный советник) и Третьего «триумвирата» в составе Г.Е.Распутина – П.А.Бадмаева (врач тибетской медицины, первым перевел на русский язык трактат «Чжуд-Ши»; крестник императора Александра III; лечил членов семьи Николая II и Григория Распутина; убеждал российских императоров включить в состав России Тибет, Монголию и Китай) – А.Д.Протопопова (крупный помещик и промышленник, член Государственной думы от Симбирской губернии, последний министр внутренних дел Российской империи). Причем, по мнению тех же историков, все три «триумвирата», несмотря на постоянную «мышиную возню» и борьбу всех против всех, лично контролировались императрицей через двух наиболее влиятельных и доверенных лиц в ее окружении – самого Г.Е.Распутина и ее давней подруги императорской фрейлины А.А.Вырубовой. Правительство периода 1915–1916 гг. его современники остроумно окрестили «кувырк-коллегией». (Там же, с. 446–447).
Таким образом, де-факто Николай II практически потерял какую-либо способность к самостоятельному принятию решений, и в этих условиях часть членов Прогрессивного блока – А.И.Гучков, Н.В.Некрасов и А.М.Крымов занялись разработкой плана военного переворота и свержения Николая II. (Там же, с. 447).
В апреле-июне 1916 г. состоялся официальный визит влиятельных депутатов Госдумы в страны Западной Европы. В ходе этого визита глава парламентской делегации П.Милюков был принят монархами Англии, Швеции и Норвегии, президентом Франции, британским и французским премьер-министрами, а также тайно встречался с главами французского и британского кланов Эдмоном и Чарльзом Ротшильдами и Джейкобом Шиффом.
Сразу после завершения этого визита в Париже по инициативе премьер-министра Франции А.Бриана 14–17 июня 1916 г. состоялась Международная экономическая конференция, сыгравшая существенную роль в дальнейшей судьбе императорской России. На ней обсуждались вопросы послевоенного международного сотрудничества стран-победительниц, прежде всего, с Германией. Глава британского правительства Г.Асквит в своем выступлении на конференции заявил (а потом и потребовал), что всем державам Антанты необходимо готовиться к предельно жесткой экономической борьбе, которая будет развязана Германией после окончания войны, невзирая на ее исход. Но Германия в течение не одного десятка последних лет была ведущим внешнеторговым партнером императорской России. В связи с этим российская делегация, возглавляемая тогдашним контролером, будущим главой российского МИДа Н.Н.Покровским отвергла горячее желание британского правительства и английских деловых кругов, сохранением тотальной торговой блокады, удушить Германию и свести ее до уровня второстепенной европейской страны. Именно этот отказ, на взгляд ряда современных авторов (А.Пыжиков, А.Фурсов) и дал старт активному участию британского, а попутно и французского послов в России – Д.Бьюкенена и М.Палеолога в подготовке и осуществлении дворцового переворота в феврале-марте 1917 г. (Там же, с. 451–452).
К недовольству российской элиты царем прибавилось негативное отношение к премьер-министру Б.В.Штюрмеру и царице, которых лидеры думской оппозиции П.Н,Милюков, С.И.Шидловский и А.Ф.Керенский обвинили в государственной измене и ведении сепаратных переговоров с Германией. В последующем эти подозрения не подтвердились, но Б.В.Штюрмер был отправлен в отставку.
Ситуация в столице накалилась до предела. Недовольство николаевским режимом открыто стали проявлять все политические силы, в том числе ярые монархисты. Именно в их среде в конце ноября 1916 г. созрел план физического устранения Г.Распутина. Убийство совершили 16 декабря великий князь Дмитрий Павлович, князь Ф.Юсупов и В.Пуришкевич в Юсуповском дворце на Мойке. По мнению ряда современных британских исследователей (Е.Барбан), активное участие в подготовке и реализации этого убийства приняли три офицера британской разведки – О.Рейнер, С.Алей и Дж. Скэйл, а сам приказ об устранении Г.Распутина был отдан главой британской разведки МИ-6 М.Смитом-Каммингом.
Смерть Г.Распутина ускорила развязку по завершению царствования династии Романовых. План военного переворота, вызревавший в недрах Прогрессивного блока, стал обретать конкретные очертания. В замыслы предстоящей операции был посвящен и высший генералитет русской армии, в том числе, генералы В.А.Алексеев, Н.В.Рузский, адмирал А.И.Непеин и др. По последним исследованиям (В.С.Брачова и О.А.Платонова) было доказано, в детальной разработке плана свержения монархии в России принимали специалисты и в ряде европейских государств, прежде всего, в Лондоне, куда еще в апреле-мае 1916 г. (в том числе, и в составе парламентской делегации) по настоятельному приглашению английского посла Дж. Бьюкенена выезжали для «консультаций» компания прогрессистов в составе П.Н.Милюкова, А.Д.Протопопова, А.И.Шингарева, И.В.Гурко, Г.Ф.Розена и др. (Там же, с. 452–453).
В середине февраля 1917 г. в Петрограде сложилась крайне острая ситуация с продовольствием. В многочисленных очередях за хлебом начались стихийные акции протеста, грабежи и столкновения с полицией.
Император Николай II 22 февраля 1917 г. выехал в Ставку, в Могилев…
Российская империя неуклонно приближалась к своей Февральской революции, которая должна была стать первым шагом на противоречивом пути обретения справедливости.
Роль большевиков в протестном движении периода 1914 начала 1917 года в нашей истории была явно преувеличена. Советские идеологи тем самым стремились показать их большой вклад в рост революционных настроений в рабочей и солдатско-матроской среде. Монархисты же и другие противники Советской власти (в том числе и современные) подчеркивали необоснованно большое разрушительное значение большевиков в разложении армии, флота и государства в целом, стремясь очернить их как можно больше, прикрывая этим порочность и бездарность царской власти. Фактически большевики к началу Февральской революции пока еще были не «при делах», хотя их влияние на российские революционные процессы несколько и возросло, но условия для последующего выхода большевиков на широкую политическую арену были созданы, и в первую очередь государственной системой имперского управления Россией.
А что представляли собой православие и русская православная церковь как идеологическая опора Российской империи? В какой мере она являлась скрепой царской власти, особенно в последний период существования империи, и служила ли она интересам русского народа, установлению справедливости в стране?
4. Православие и церковь как идеологическая опора Российской империи
В имперской России православие официально было государственной религией и идеологически пронизывало все уровни власти и слои населения. Чтобы определить, какую справедливость православие и церковь устанавливали в Российской монархии, являясь ее идеологической опорой, необходимо окунуться в историю становления христианства в России, и вникнуть в некоторые системообразующие направления жизнедеятельности церкви, имевшие место на протяжении ее многовекового существования. Это поможет также понять роль РПЦ и в сегодняшней жизни, ее влиянии на духовность и справедливость в современном российском обществе.
Подробно проблема церкви и религии рассмотрена автором в электронной книге «Церковь и ее влияние на государство и личность» (Ю.С.Сыровецкий. Литрес. Самиздат, 2020), из которой будут использованы некоторые материалы и в данной работе с адаптацией к настоящей теме. Для ее раскрытия представляется целесообразным остановиться на следующих вопросах:
а) крещение Руси и становление христианства в России до смуты;
б) смута и воцарение династии Романовых;
в) никонианская реформа и ее последствия;
г) влияние церкви на образование, науку и культуру.
А) Крещение Руси и становление христианства в России до смуты
Крещение Руси состоялось в 988 году, которое осуществил Владимир Красное Солнышко. Но как он пришел к такому решению?
К этому времени Русское государство стало достаточно крупным и для управления им нужна была объединительная идеология (по словам историка Е.Ю.Спицына, «обруч»). Вначале Владимир попытался реформировать язычество, сделав его одинаковым по всей Руси (оно в различных регионах было разным) на основе единого пантеона языческих богов. Всего языческих богов было 13: РОД – верховный бог неба и земли; ХОРС – бог солнца; ЯРИЛО – бог весеннего солнца, сын Велеса; ДАЖДЬБОГ – бог плодородия и солнечного света; СВАРОГ – повелитель вселенной, бог неба; ПЕРУН – бог молнии и грома; СИМАРГЛ (Огнебог) – бог огня; СТРИБОРГ – бог ветра; ВЕЛЕС – бог плодородия (скота); ЛАДА – женское воплощение рода; ЧЕРНОБОРГ – повелитель силы тьмы; МОКОШЬ – богиня земли, урожая и женской судьбы; ПАРАСКЕВА-ПЯТНИЦА – властительница разгула; МОРЕНА – богиня зла, болезней и смерти. Из них он отобрал 6: Перуна с серебряной головой и седыми усами, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь, установив их идолы на Киевском капище.
Но реформа провалилась. В одной из своих лекций историк Е.Ю.Спицын, ссылаясь на своего учителя, известного историка А.Г.Кузьмина, пояснил причины этого неудачного реформирования следующим образом. Сам Владимир был родом из балтийских русов, где в жертву богам приносили людей, а у восточных русских племен такого жертвоприношения не было. И по этой причине большая часть населения Руси не приняла данную реформу язычества. Наверное, спорным был и выбор или отвержение Владимиром некоторых языческих богов при определении шести общегосударственных.
И тогда он, стал искать новый «идеологический обруч». Остановил свой выбор на византийской вере и не на основе религиозных аргументов (кстати, в это время еще не было православия, которое в самостоятельную религию выделилось в результате разделения Церквей лишь в 1054 году) или в целях построения справедливого государства. Владимир решил взять в жены византийскую царевну из Македонской династии – Анну. Но царевна выставила единственное условие, заявив, что пойдет замуж за Владимира Святославовича, если он отречется от своей варварской многобожной религии и перейдет в ее веру. Условие было принято. И вот в 988 году Владимир в Херсонесе (Корсуни) крестился, там же обвенчались молодые – князь Киевский Владимир и Анна Византийская по новой для князя вере. Православной Русь стала уже после крещения, вслед за Византией.
Однако с внедрением на Руси христианства, как единого «обруча», не все пошло просто. Языческая религия обожествляла силы природы, поэтому пантеон богов прямо или косвенно был связан с выполняемыми родом и племенем хозяйственными и житейскими функциями, религиозные верования в значительной степени создавались под влиянием наблюдений за природными явлениями и жизненного опыта. Эта вера побуждала русичей к познанию окружающего мира, не требовала тоталитарного поклонения богам. Наличие среди богов женщин подчеркивало их значимую роль в жизни язычников. Христианская же религия была абсолютно тоталитарной, непререкаемой, все боги были мужского рода: бог-отец, бог-сын и святой дух.
Идеологической основой христианства были божьи заповеди, основные догматы христианской веры и семь смертных грехов. Заповеди и догматы путем обобщения представляется возможным свести к следующим постулатам: вера в пресвятую троицу, богобоязненность, любовь к богу, смирение, кротость, терпимость, признание, что всякая власть от бога, презрение к мирским благам и сребролюбию, обретение бессмертия вместе с вечным счастьем. А семь смертных грехов, к которым будем в дальнейшем неоднократно обращаться, представляет следующий перечень:
1. Гнев, злость, месть. В эту группу относят поступки, которые на противовес любви, несут разрушение.
2. Похоть, распутство, блуд. Эта категория несет в себе деяния, которые приводят к чрезмерному желанию удовольствия.
3. Лень, праздность, уныние. Относятся к нежеланию выполнять как духовную, так и физическую работу.
4. Гордыня, тщеславие, высокомерие. Неверием в божественное считается самонадеянность, похвальба, чрезмерная уверенность в себе.
5. Зависть, ревность. В эту группу относят недовольство тем, что имеют, сомнение в справедливости мира, желание чужого статуса, имущества, качеств.
6. Чревоугодие, обжорство. Потребность употреблять больше необходимого.
7. Сребролюбие, алчность, жадность, скупость. Обращается внимание на желание приумножить свое материальное состояние в ущерб духовному благосостоянию.
Православная церковь стала проводником христианской идеологии на Руси, вела упорную борьбу с дохристианскими верованиями. Однако пласты народного языческого сознания оказались настолько мощны, что церковь была вынуждена воспринять и приспособить некоторые его черты. ЯЗЫЧЕСКИЕ БОГИ СТАЛИ ХРИСТИАНСКИМИ СВЯТЫМИ С ПРЕЖНИМИ «ЯЗЫЧЕСКИМИ ФУНКЦИЯМИ».
Часто христианству приписывают определяющую роль в объединении Руси. Но, спустя почти 250 лет (с 988 г. до 1237–1241 гг.) крещения русичей, когда началось татаро-монгольское нашествие Батыя на русские земли, главной причиной поражения Руси историки называют ее разобщенность, княжеские междоусобицы, феодальную раздробленность (В.В.Каргалов. Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси: Феодальная Русь и кочевники/Ред. Т.Г.Липкина. М. Высшая школа, 1967; И.Г.Греков, Ф.Ф.Шахмагонов. Мир истории. Русские земли в XIII–XV веках. М. Молодая гвардия, 1988 и др.). Христианство укрепляло власть каждого отдельного князя, но за первые 250 лет Русь в целом не сделала монолитной.
Укоренение христианства на Руси началось с переписывания ее истории. Теперь русскую историю стали писать христианские монахи. В результате дохристианская жизнь русских практически исчезла из официальной исторической науки, как и древнерусская письменность, а сами русские, жившие до крещения, христианскими священниками представлялись «дикими варварами». Это был первый удар христианства по Руси, который растянулся на многие века, и первым важным шагом по формированию христианской исторической «справедливости».
Начиная с Ивана III – Великого князя Московского (1462–1505 гг.) и под его правлением, русское государство стало достаточно крупным и централизованным, в котором все уделы начали признавать верховную власть московского князя. Все более актуальной становился вопрос абсолютизации власти Великого князя и усиления роли религии в формировании такой власти, а также в определении, какой должна быть сама религия. Христианство же, хотя и распространилось по всей Руси, но и крещеные жили сразу как бы в двух разных мирах: в мире христианства и в мире язычества. Как пишет А.М.Буро́вский: «Двоеверие означает, что человек искренне ходит в церковь, крестится и молится Богу, вешает в доме иконы, крестит детей и уважает священников. Но также искренне он почитает и языческих богов, может поклоняться им, приносить жертвы, молиться им». (А.М.Буро́вский. «Двоеверие», русский писатель публицистического и научно-популярного жанра, археолог, историк. https://yandex.ru/search/?text=20&lr=213).
К этому времени внутри церкви наметилось два направления ее дальнейшего развития. Одно из них – НЕСТЯЖАТЕЛИ. Его возглавил Нил Сорский, который призывал поднять авторитет Церкви, отказавшись от накоплений богатств и земельной собственности. Другое направление представляли сторонники Иосифа Волоцкого (основателя Волоколамского монастыря) – ИОСИФЛЯНЕ, которые, напротив, призывали увеличивать церковные богатства. Некоторые иосифляне даже высказывали идею господства церковной власти над светской. Иосифлян поддержала жена Ивана III – Софья Палеолог. Судя по дальнейшему развитию событий, победило данное направление. Накопление богатств, демонстрация показной пышности стали доминирующей целью церкви до настоящего времени. Это было еще одним важным элементом христианской «справедливости» на Руси. Главной социальной функцией русского христианства-православия, начиная с Ивана III и до 1917 года, стало создание и укрепление монархии до уровня абсолютной.
Но приняв в качестве доминирующей цели накопление богатств, демонстрацию показной пышности, иосифлянская церковь стала идеологически раздваиваться: мирянам она проповедовала божьи заповеди и христианские догматы, а в своей повседневной жизни руководствовалась тем, что должна была отвергать – жила на основе повсеместного совершения семи смертных грехов, чем демонстрировала верх ЛИЦЕМЕРИЯ. Таким образом, еще одной значимой чертой «справедливости» русского православного христианства и иосифлянской церкви стало лицемерие.
Со временем разложение иосифлянской церкви стало столь значительным, что в ее жизнедеятельность вынужден был вмешаться Иван Грозный. В период своего царствования он произвел ряд церковных реформ, проникнутых нестяжательским духом в виде ста глав приговора собора, получившего название Стоглавого, или Стоглава (Православие во времена Ивана Грозного.//mirznanii.com/a/340256/ pravoslavie-vo-vremena-ivana-groznogo/). Эти реформы предусматривали унификацию церковных обрядов (в разных землях наметились мелкие различия в порядке церковной службы), принятие мер по улучшению нравов духовенства в целях повышения его авторитета, обсуждение морального состояния служителей церкви, проблемы церковного землевладения и привилегий церкви. Он официально узаконил под страхом анафемы двуперстное сложение при совершении крестного знамения и «сугубую аллилуйю». На эти решения позднее ссылались старообрядцы в оправдание своей приверженности старине. Продажа церковных должностей, взяточничество, ложные доносы, вымогательства стали столь распространенными в церковных кругах (выдел. авт.), что Стоглавый собор вынужден был принять ряд постановлений, несколько ограничивающих произвол как высших иерархов по отношению к рядовому духовенству, так и последнего по отношению к мирянам. Собор резко осудил настоятелей, которые растащили монастырские богатства, разврат в монастырях, пьянство духовенства (выдел. авт.). Принятие единого пантеона святых способствовало преодолению местного сепаратизма в церковной организации. Царя и его окружение волновало, «достойно ли монастырям приобретать земли, получать различные льготные грамоты». По решению собора прекратилось царское вспомоществование монастырям, имевшим села и другие владения. Стоглав запретил из монастырской казны давать деньги в «рост» и хлеб в «насп», т. е. – под проценты, чем лишил монастыри постоянного дохода.
Иосифляне встретили программу, изложенную в царских реформах, ожесточенным сопротивлением. Гнев Ивана IV обрушился на наиболее видных их представителей. 11.05.1551 г. (т. е. через несколько дней после завершения собора) была запрещена покупка монастырями вотчинных земель «без доклада» царю. У монастырей отбирались все земли бояр, переданные ими туда в малолетство Ивана (с 1533 г.). Тем самым был установлен контроль царской власти над движением церковных земельных фондов, хотя сами по себе владения остались в руках у церкви. Церковь сохраняла свои владения и после 1551 г.
Кстати, при первом Патриархе России Иова (в пику Ивану Грозному) в 1579 г. Волоцкого Иосифа причислили к лику святых. А 07.12.2009 г. по благословению уже нынешнего Патриарха Кирилла Иосиф Волоцкий был объявлен покровителем православного предпринимательства и хозяйствования (Кирилл-Гундяев подытожил главный смысл церковной деятельности Иосифа)
Б) Смута и воцарение династии Романовых
Однако реформы Ивана Грозного мало что изменили в идеологической сущности церкви, что особенно ярко проявилось во времена смутного времени. В 1604 году, когда Лжедмитрий I – Гришка Отрепьев (предположительно, бывший вассал Романовых; по мнению А.В.Пыжикова, совместный продукт Варшавы, запорожско-приднепровского казачества, а также «пятой колонны» в лице литовско-украинской, московской боярской и церковной элит), двинулся на Россию, его в Туле встречал Рязанский архиепископ Игнатий. Он первым из церковников публично приветствовал новоявленного «государя», за что был избран и поставлен в 1605 году новым Патриархом Московским и всея Руси на архиерейском соборе (А.А.Булычев. Православная энциклопедия. Церковно-научный центр «Православная энциклопедия». М. 2009, т. XXI, с. 110–113, с.752).
После смерти Бориса Годунова на сторону Лжедмитрия I произошел массовый переход представителей московской знати и высшего духовенства, включая даже царскую кухню с прислугой. А 20 мая 1605 года вся польско-украинско-боярская компания торжественно въехала в Кремль. Московские колокола многочисленных церквей не смолкая звонили весь день, из-за чего, по свидетельству очевидцев, свита Лжедмитрия с непривычки чуть не оглохла (это так «патриотичная» церковь встречала ставленника будущих польских оккупантов).
К слову сказать, особенно трепетное отношение псевдо-Рюрикович продемонстрировал к семейству Романовых. Филарет (в миру Федор Романов) из простого монаха был возведен в сан Ростовского митрополита, а его 12‑летний сын Михаил (будущий царь) – получил чин стольника при дворе Лжедмитрия, что явилось беспрецедентным для того времени. Кроме того, умерших в ходе гонений романовских родственников перевезли в столицу и с почестями перезахоронили.
Придворное духовенство во главе с Патриархом Игнатием оглашало похвальные слова венценосному, предрекая тому блистательное будущее. Сообщали, как о спасении «Иоаннова» сына вместе с Москвой ликует и Палестина, где три лампады денно и нощно пылают над гробом Христовым во имя царя Дмитрия.
Затем пришел черед венчания на царство. И Патриарх Игнатий в Успенском соборе возложил на самозванца традиционные шапку Мономаха и бармы, затем он же возложил на него австрийскую корону, вручил скипетр и державу. И наконец, в Архангельском соборе в приделе Иоанна Лествичника возле гробов Ивана Грозного и Фёдора Ивановича вновь возложил на самозванца «царский венец», одну из царских корон – шапку Казанскую. Марина Мнишек была провозглашена Патриархом Игнатием благоверной царицей.
Лжедмитрия I убили, царем стал Василий Шуйский, который способствовал избранию Филарета Патриархом. Но когда появился Лжедмитрий II, Филарет переметнулся ко второму псевдо-Рюриковичу. Вместо него при Шуйским Патриархом стал Гермоген. Но и Филарет вновь обрел этот церковный сан (во второй раз) при новом царе-самозванце. Он объединил вокруг себя мятежную аристократию и образовал нечто подобное «Боярской думе» (А.В.Пыжиков. «Славянский разлом», ООО «Концептуал», 2019, с. 91). Предав царя Шуйского и превратившись в сподвижника второго самозванца, Патриарх Филарет-Романов стал вершить в резиденции псевдоцаря богослужения и рассылать по России свои грамоты о признании власти Лжедмитрия II. Под этими грамотами стояла подпись: «Великий Господин, преосвященный Филарет, митрополит ростовский и ярославский, наречённый Патриарх московский и всея Руси!»
Поделиться книгой: