Астроном

Что же до нашего Астронома, то он вполне хорошо проводил время. Кормил сейчас уточек на пригорке. Подумывал, не взять ли ему билеты и уехать ли в Минск, адреса, номера оставив. Он бы начал свой цикл здесь, и закончил, как тот, в Рязани. Небо красное сделав сном, тучи майские сделав былью. Он готов целовать песок, по какому всю жизнь ходил он. С мягким плеском несутся вдаль листья талые, степь раздвинув. В небе тучкой одной январь тихо бьется в любви тине. В общем, сидел на пригорке и совершеннейшим образом радовался жизни. Там и правда было, чему порадоваться, ведь на берегу напротив виднелись фонари, просвечивающие ярко, прямо, сквозь кипу еще не раскрывшейся к апрелю листвы, еще не выросшего к лету дерева. Времени с момента, как мы оставили Астронома на волю ветров и поля, прошло немало. И он успел уже съесть заготовленный ему ананас жизни, заев его дурианом. Астроном успел нагулять зверский аппетит к самой жизни, потребовав теперь от своей эквилибристики нереальной собранности, чтобы закончить месяц на доброй ноге. Говоря проще, Астроном еще не до конца перестал верить в месяцы, также хотел попробовать что-нибудь новенькое. Скитаться в полях, как оказалось после, тоже может надоесть. И вот, он решил проверить себя в фотографии. Для того, чтобы взять фотоаппарат, надо было либо возвращаться домой, чего Астроном ой, как не хотел делать, либо покупать новый. Но на новый надо был еще заработать денег, ведь в кармане у него, как у настоящего Тарзана, Маугли, не было ни рубля, в таких поспешных намерениях он покинул свой дом. Зато была у Астронома одна идейка в его голове, освеженной синим московским ветром. Астроном любил также, конечно, чуть меньше, чем звезды, наблюдать за вагонами метро. Это нормально. Кто-то, как я, любит летать на самолетах. Или созерцать их полет. Кто-то обожает плавать. А кто-то, как Астроном, при звуках флейты теряет волю. Для него флейтой является запах метро и звук уходящих вдаль вагонов. Это, кстати, снова показывает, что человек всегда любит что-то новое. И вот, Астроном начал собираться.

Глава 12.

Он прибыл к станции метро. Конечно, то был еще не центр, так, только Южное Бутово, но это, напротив, делало его жизнь светлее и позитивнее, как если бы ты наступил в болото обеими ногами, но при этом очень любил наступать в болота. Астроному надо было попасть сейчас в центр, но он не хотел так скоро уходить со станции. Дело не в том, что он слишком соскучился по станциям, скорее, станции метро в Южном Бутово были чересчур красивыми. Это было наземное метро, а, так как Астроном добирался до сюда чуть ли не полдня, несмотря на то, что даже пешком идти было от силы два, три часа, то сейчас лишь вставало Солнце. Не то чтобы Астроном хотел задерживаться, задерживать нас с вами, но, с другой стороны, ему некуда было спешить, не о чем тревожиться и он всеми фибрами души желал побродить под ночным звездным небом. Ведь тягу к звездам у Астронома все равно было не отнять. И он исполнил свою мечту, начав жить в соответствии с правилом: «Что мне нужно, чтобы наслаждаться жизнью в данный момент?» Каждый раз, когда ему становилось скучно, грустно, боязно или просто не по себе, он сначала делал небольшую пробежку, а после вслух задавал этот вопрос. Он лишь заметил, что хотел бы пожить в деревне, ведь там небес поалее рать. Следующей его мыслью было то, что люди в деревне живут лучше, чем в городе, потому что больше работают. И миф о свежем воздухе как-то сразу развеялся. Дело не в свежем воздухе вовсе, а в том, что люди на свежем воздухе работают лучше, сильнее, интенсивнее, чем сидя в офисе. Ведь это факты, и я думаю, что все со мной согласятся. Научившись быть честным перед самим собой, вы научитесь быть честным всегда, и это пойдёт вам на пользу.

***

Стоя сейчас на платформе, возвышавшейся, пожалуй, метров на пять над землей, он думал лишь о том, как важно принять себя. Он сейчас думал, что главный минус целей, их главное несоответствие c действительностью как раз и состоит в том, что сначала тебе нужно отказаться от себя, чтобы захотеть чего-то большего и в итоге получить это. Глядя на Солнце, абсолютно розовое в его новых очках жизни, Астроном очаровывался. И пусть хоть все фотографии мира ему не удадутся, жизнь и без них прекрасна, хотя бы оттого, что коротка. На самом деле, иронично, что вещь, призванная каждый раз помогать нам, делать так, чтобы мы не забыли чего-то важное-память, как раз и служит причиной любого страха. Живя сегодняшним днём, вы перестанете обращать внимание на память. И пусть это будет тем фактором икс, которого не хватало для счастья человеку. Как не хватало для спокойствия каждому из нас отсутствия времени, как не могли справиться мы без гаджетов, а после удалились из всех соц-сетей. И, стоя так на платформе, пропуская уже третий поезд к ряду, Астроном, словно герой мультфильма, начинал пожевывать елочку. Близость к природе, стремление лучше понять ее сердце и правильнее перенять опыт-так объяснял саму себе это Астроном. К тому же, хорошая замена жвачке. И, провожая один за другим поезда, Астроном, казалось, словно какой-то злодей-гигант, фибрами своей души пожирал весь воздух, расположенный на станции. Так ему много надо было, чтобы мыслить и так сильно он хотел дышать, просто дышать весной и столицей. Ему нужно было много воздуха, чтобы лучше понять себя. Астроном сейчас стоял и думал над тем, что действительно достойно стать его хобби. А что-и основным занятием. В данный момент у него возникла дилемма относительно постоянства, а вследствие и смысла всей его жизни. Ведь, очевидно, что в той игре, которая нам нравится, мы хотим победить. А что, если победить за свою недолгую карьеру так и не получится? На этом месте мне следует сказать мудрость востока: не ешь больше, чем нужно твоему желудку, и не убивай животных больше, чем нужно тебе для пропитания твоего. В роли желудка служит один день. Тогда и о деньгах можно сказать, что в день денег тебе нужно не больше, чем чтобы пропитать себя и иметь еще чуть-чуть, чтобы покататься на колесе обозрения. И правда, куда-больше? Ведь, чем больше ты получаешь денег, тем больше работать тебе приходится. И восемь часов из шестнадцати (ровно половину), ты тратишь не на то. Если зарабатывать много денег, то, работая по чуть-чуть, в меру, максимум пять часов в день, и при этом утром, когда тебе никто не мешает. Желательно в лесу, среди пения птиц или окруженному повсюду звуками моря. И потому абсолютно неважно, как много времени ты тратил на спорт вчера, и каких ты уже достиг результатов. Результаты тебе сейчас все равно не важны, ведь, будь ты хоть самый толстый толстяк в мире, это твой последний день и тебе следует прожить его подобающе. А вчера не существует, ведь все, что хранится в памяти и непосредственно не влияет на сохранение жизни, хранится там лишь для интереса. Так значит, не намного важнее получать удовольствие от работы, чем результат, а единственно важно. А деньги, мне кажется, всегда можно заработать. В конце концов, государство обеспечивает людей социальными пособиями. Именно правильный выбор сегодня, в каждую секунду времени-лучший вклад в завтра и завтрашний день. И если памяти, как таковой, не существует, а эмоции не играют абсолютной роли, лишь бы были, то день, в общем-то, можно потратить на что угодно. В том числе и на рабочий день в восемь часов, если вам охота или того просят душа и жизненные обстоятельства. И если вы поставили себе цель выучить английский и спустя много дней так и не продвинулись в его изучении, вы все равно имеете полное право на то, чтобы пытаться снова. Если вам это нравится, почему бы и нет. Быть может, вам нравится именно начинать учить английский, а не полностью знать его. Впрочем, постоянно начиная, в один прекрасный день вы начнете, а в другой уже будете полностью его знать. И если Астроном забросил теперь звездные карты, скажите мне, кто его может осудить? Если человек десятки дней не видел человека и делал вид, что не хочет с ним разговаривать, не знает больше и тем, на которые с ним можно поговорить, абсолютно ничего не запрещает ему в прекрасный апрельский день только и мечтать о разговоре с этим человеком.

***

Астроном нашел на дороге сто рублей, и это явно было хорошим знаком. Но на сто рублей не построишь ни капитализм, ни барабанную фабрику. Зато можно купить мороженое на эти деньги, и весь мир в одночасье покажется весел и сказочно красив. Купить мороженое-не значить любить мороженое и вовсе не уметь без него прожить, но скорее просто попробовать новое. Когда я говорю о новых вещах, я не предлагаю сжечь свою машину. Но вот сменить ее, когда в этом нет надобности, но хочется, можно. Хотя я бы вообще не советовал покупать машину, пока у вас не появится в ней острая необходимость. Машина, безусловно, дает много возможностей. К примеру, отправиться в автопутешествие. Но также она вас привязывает к месту, как не привязывает ничто на свете. Ее еще надо и мыть. Представляете? Впрочем, довольно приятно в летний вечерок прокатиться по городу под палящим Солнцем на своем авто до автомойки, а там два часа постоять, проболтав с автолюбителями.

***

И чтобы найти себя, надо научиться прислушиваться. И чтобы понять кого-либо, надо хотя бы пытаться понять. Астроном смог узнать, что любит фотографию и звуки метро, потому что исключил из своей жизни все источники шума, что мешали ему до этого. Так человек ближе к лету встает в разы раньше, потому что за окном светит солнце. Он как бы убрал из своей головы иллюзию, что не стоит вставать раньше рассвета, ведь она перестала существовать. И Астроном наконец-то спустился в подземное, настоящее, большое московское метро. Он ехал уже около получаса, и та приятная истома, некий мандраж, который случается с каждым, кто спустя долгое время снова взялся за любимое дело, уже прошла. Осталась только четкая, непоколебимая уверенность, что он на правильном пути. А еще Астроном просто был счастлив. И можно жить разными теориями. Но теории-дело тонкое, и, как говорит Достоевский, не всегда правильное. Чего только стоит теория Раскольникова? Но вот когда я, к примеру, подхожу к плите и начинаю готовить, пусть за минуту до этого хоть весь свет клином сошелся на неприятности, это перестает меня волновать, и я буквально начинаю есть свежую айву жизни. Так и у Астронома-он просто мог бы, наверное, как думал он сам, ездить часами в этой повозке под названием электропоезд, словно горный шахтер в очень усовершенствованной, навороченной шахте. Он и не знал толком, что его тут привлекало, да и откуда ему было знать! Когда человек неосознанно делает выбор, это одно уже прямо означает, что, делай он выбор осознанно, все пошло бы по-другому и было не так хорошо. Что же до денег, то Астроном не чурался и самой грязной работы. Выходя на одной из центральных станций, он наткнулся на уборщика, совсем еще юного парня, лет семнадцати от силы, очень уставшего и желающего, наверное, отдохнуть. Астроному нужны были деньги, но нужна была так же и карма над головой. Не то чтобы он верил в высшие силы, с его-то пониманием мифов, но просто любому человеку, сделавшему хоть мало-мальски доброе дело, сразу становится хорошо. Не отбирать же деньги у юноши, который себя изнашивает, только чтобы их достать! И Астроном решил помочь Ване, а его звали Ваней, и убраться. Тем более у левого спуска кто-то уже, несмотря на апрель, изрядно наследил. Но жизнь часто находит нас в моменты, когда мы красивы и сильны. Вот и сейчас Астронома заприметил какой-то начальник, и, глядя на его стремительные, пускай и не очень правильные старания, сразу все понял. Психология-та единственная, стоящая черта, которая в итоге и отличает простого человека от достигшего высот в жизни. В общем, спустя всего полчаса, Астроном на метро курьером разъезжал по городу, а за спиной в его рюкзаке томно пахли разные аппетитные булочки.

Глава 13.

И вот, сейчас он снова ехал в вагоне московского метро. Ехав так, глядя на первых, сонных еще пассажиров, ведь время было довольно раннее, спелое, в какое бычно по апрелю в Москве встает Солнце, Астроном понимал истинную силу постоянства. Ведь если не верить в мифы, то не будет ограничений по дедлайну. Не будет такого, что вы не делаете нравящуюся вам вещь только потому что сейчас в пору делать что-то другое. Что должно по всей логике принести более нужный, быть может, более верный результат. Среди пассажиров, скрашивающих жизнь Астронома, была одна маленькая, не совсем еще женщина, но уже и не подросток, а так, студентка первого курса. Пожалуй, самое важное в жизни, глядя на нее, думал Астроном, это из всего получать пользу. Делать так, чтобы стакан был наполовину полон, а самое, пусть даже самое трагичное происшествие, в итоге оставляло улыбку на лице. Чтобы, пусть хоть все пойдет не по плану, ты все равно продолжал осознавать, что после совершишь прогулку по миру, улыбаясь и смеясь.

***

Астроном сейчас вспоминал звуки прошлого. Как он ходил кругом речки в непонятном, маленьком, но до боли красивом городке. В его голове после стольких скитаний, после стольких, оказывается, вовсе не напрасных лет жизни, загорелась наконец праведная соловьиная песня. И отчего-то стало так тепло, так прекрасно просто сидеть рядом с абсолютно неизвестными ему людьми и изучать их глаза, мысленно догадываясь об их проблемах, что он вовсе не хотел выходить на следующей остановке. Но это была та приятная истома, та прекрасная дилемма, согласно которой любой выбор оказался бы правильным. Это как в споре между двумя людьми, смотрящими с разных сторон на шестерку. А ещё я понял, что абсолютно не играет разницы город и место образования. Ты можешь думать, что обделён чем-то, и поэтому живешь неполной жизнью, но на самом деле это не так. Это глубочайшее заблуждение, которое, впрочем, и подстрекает тебя на последующее умственное развитие.

Что же до памяти, которая так и норовит прервать ношу жизни, при условии, что вы стараетесь жить каждый день, как саму жизнь, то все просто. И здесь работает то же железное правило, что помогает нам достигать результата. Если вы чувствуете, что ничего не получается, то все же продолжайте делать. Ведь получится, ей богу, получится!

Что, если память, это дежавю из прошлой жизни? И вам решать, тратить ли весь свой день, всю свою жизнь на отголоски прошлого. Не стоит себя обманывать, они и правда существуют. Иначе бы вас давно посадили в дурдом. Но дело лишь в том, что с наступлением вечера вы точно умрете. После, с утра, переродитесь, как феникс, но это будет уже совершенно другая история. А чтобы лучше понимать, на что тратить свой день, и как вообще выглядит эта трата, советую вам поджечь листок бумаги а после чуть-чуть потушить, чтобы тлел. Он будет тлеть с минуту. Так и наша жизнь стлеет за миг. Успейте им насладиться и успейте понять, что нет ничего плохого в смерти. Ведь дальше будет следующая жизнь, как бы парадоксально это ни звучало. Возможно, не существует Бога. Но душа вполне может существовать. Не знали же до какого-то времени учёные, что можно расщеплять элементы до атомов…

И не знаем о многом ещё мы. И не узнаём. Так жизнь в лесу мало отличается от жизни в хоромах. Это все ещё жизнь. И не увидеть нам бессмертия в славных лучах счастья от этого факта. Не видя мифов, ты ясно видишь конец своей жизни. Ставя конец своей жизни в конец своего дня, на достаточно близкое расстояние, ты начинаешь понимать, что первичен не результат, а действие. Первичен и сюжет в книге, а не рассуждения о теориях, которых, вдобавок, не существует.

***

Прошло некоторое время. Астроному понравилось работать курьером, хоть он и не собирался оставаться здесь надолго. Ему нравилось все новое, чем и отличает человека обычного от человека, не верящего в мифы, его собственное сознание. Он, конечно, спустя четырнадцать заходов Солнца, обзавёлся суммой, необходимой для покупки фотоаппарата. Но теперь отчего-то не спешил. Он себе сказал, что сменит работу, как только произойдёт какой-нибудь из ряда вон выходящий случай. Но случая не происходило, и Астроном просто наслаждался жизнью во всех ее проявлениях, просто читал стихи и радовался восходу.

***

Замедляясь, падает ввысь коса немого костра в небе. Он думает, не пора ли ему начать вставать с рассветом, как это в лучшие времена делали люди по всему миру. Это было третьим пунктом в его расчетах относительно постоянных изменений. Фотоаппарат, метро, и вот теперь вставать с рассветом. Некоторые бы сказали, что Астроному сейчас не хватает только любви и дружбы. Впрочем, хватает. Он любит природу и дружит с ней. А ещё у него есть Изабелла. Но об этом позже. Как созревает виноград лишь ближе к августу, хотя лето начинается ещё с июня. Так и в жизни. Прежде чем добиться чего-то, надо хорошо постараться. Но живя по настоящему, вы не будете хотеть ничего добиться. Вам просто будет приятно делать то, что вам нравится делать. И Астроному нравилось развозить заказы, ведь он мог в это время думать над разными событиями своей жизни, размышлять, анализировать и придумывать теории, которых, пусть, и не существует.

Возвращаясь же к той девочке, которая и не девочка, и не женщина, а что-то молодое, переходное, как весна в апреле, Астроном вдруг понял, что не бывает в жизни недостатков. Могут быть вещи, приводящие к одним результатам, а могут-и к другим, но у природы нет плохой погоды, а у людей, вот, нет недостатков. Ведь слово недостаток происходит от слова достаток. А о каких достатках может идти речь? Достаток в жизни один: наслаждение самой жизнью. Если вы желаете что-то сделать, но это не получается, это не недостаток. Это жизнь. В конце концов у вас это все равно получится. Вам следовало бы наслаждаться тем, что вы проживаете жизнь. Жизнь, в которой многое может идти совсем не по плану. Но если человек твой, он вернётся к тебе. И если то дело, которое ты хочешь сделать, действительно твоё-ты и к нему вернёшься. Если ты поступил не на ту работу, не торопись все бросать.

Возможно, это именно та работа, которую ты всегда тайно желал видеть в своей жизни. И быть Солнцем.

Видели ли вы когда-нибудь с утра батюшку, идущего поклониться солнцу? Ведь нет в это время человека счастливее! По крайней мере, нет в это время более доброго и приветливого человека. Представьте, что вы-такое Солнце. Нет более доброго и приветливого человека, чем Астроном, когда он, не скупясь на почести, всеми известными и неизвестными ему словами благословляет звездное небо на горизонте, когда, словно кошка, заботящаяся о своих котятах, подходит к каждому по отдельности котёнку и трепещет его загривок. Астроном настолько устал в последнее время от того, что нужно продолжать работать, что, оставив все свои звёздные карты за февраль-март, совершенно забыл о картине неба. Сейчас он смотрел на Марс, опустившийся рядом с Луной, и лишь тихо лелеял мечту о том, что когда-нибудь попадёт на эту планету. Он смотрел на Марс и понимал, что не может определить ни единой звезды на небе без своих книг и приборов. Но он продолжать любить звёзды, ведь от этого они ему не казались менее значимыми и интересными. Астроном сейчас хотел спать, и поэтому он в последний раз, словно чем-то невесомым, наслаждался жизнью.

Глава 14.

В жизни сложно предугадать, что будет ждать нас через два или три дня. Конечно, есть закономерности, которые в большинстве случаев работают, но не всегда и не везде. Например, человек может жить, как живет, и только-только случайно, неумело нарастить обороты, как в его жизни произойдёт подъем за счет появления другого человека. Но стоит понимать, что так же быстро, как и пришёл, этот человек может уйти из вашей жизни. Он ведь вам ничем не обязан. Скорее обязаны ему вы, но и это глупость. Итак, у Астронома в жизни сейчас случился как раз такой подъем. Работодатель предложил ему именно то, чего ему сейчас не доставало в жизни. И все его дела сразу наладились. Я это пишу сейчас, чтобы вы осознавали, что жизнь всегда зависит только от вас. Но вот это счастье, данное свыше, счастье, что может называться только удачей, может быстро закончится. Я это пишу сейчас, чтобы вы не сломались, как только сломается счастье. А так, у Астронома все будет хорошо. И все у него будет хорошо, потому что эта книга как раз о том, как все сделать, чтобы все было хорошо. Истинное спокойствие чувствует человек, отказавшийся от всех мифов и почувствовавший постоянство. Если возвращаться к мифам, то единственной, разве что, сложной вещью на пути к успеху будут пробы игнорировать свои иллюзии, иллюзии насчет того, что мы с вами на самом деле не живем одним днем. Надо просто понимать, что перерождение идет от заката до рассвета, вне зависимости от того, верим мы в него или нет. Это как закон сохранения энергии или любой другой закон. Ведь это в первую очередь закон, понимаете? А еще два самых больших, толстых и неповоротливых мифа-это будущее и прошлое. Вы когда-нибудь видели прошлое? Да, с появлением новых технологий его можно заметить, например, в действии смартфонов, в фотокарточках, но вот будущее пока что никто не видел. Впрочем, в этом и состоит главная особенность будущего. О нем можно лишь предполагать, но располагать им воистину проблематично. Так значит, перед современным человеком стоит задача освоить будущее, и именно этот шаг станет покорением следующей ступени развития? Вполне возможно, вполне, вполне возможно. Но еще одно важное улучшение, мне кажется, которое бы способствовало человеческому развитию, это понимание себя. Больше даже принятие себя, нежели чем понимание. Это обязательно что-то такое, что, как апрельский ясный меч жизни, разрезает все ваши устоявшиеся понятия напополам и оставляет только лучшую половину. Только представьте, что было бы на Земле, если бы все люди научились-таки быть спокойными! И я не говорю о каком-то смирении, нет, хотя это и будет следующая стадия, ступень развития. Но просто о банальном спокойствии, когда вы знаете, что вам нужно, знаете, как это получить, и идете по жизни, смеясь в лицо опасностям и трудностям. Хотя, между прочим, смеяться в лицо нехорошо.

***

Астроном же уже чувствовал и постоянство, и уверенность в завтрашнем дне, ведь завтрашний день-это ничто иное, как день сегодняшний, но все еще он понимал, что ему чего-то не хватало. Наверное это то назойливое чувство, которое по вечерам чересчур уж романтичным людям не дает спокойно жить и заставляет писать стихи, а менее романтичным просто предлагает завести котика. И я сейчас говорю о понятиях любви и дружбы. На самом деле, раз уж мы начали, любовь и дружба сами по себе-тоже мифы. Ведь нельзя воспринимать эти чувства в той степени, в какой они преподносятся в светском обществе или просто обществе. Нельзя, нельзя. Чтобы любить, не обязательно любить мужчину или женщину. Можно любить природу, и этого будет достаточно. Не обязательно любить в корыстях целях. Можно любить своих родителей и своих учителей, которые, опять, могут быть совсем не учителями в школе. Не обязательно дружить со своим сверстником и проводить дружеские встречи в компании исполинских, но поистине лосиных поступков. Нет, я вовсе не говорю, что от такого вида досуга надо отказываться, больше того, зачастую именно такой досуг как раз и приводит в чувство наши расшалившиеся, но затухающие нейроны, словно дефибриллятор. Но дружба может быть и другой. Ты можешь дружить даже с кошкой. А Астроному не хватало хотя бы какого-то вида дружбы, по крайней мере, какого-то вида любви. И он уже подсознательно призывал в свою жизнь людей, которые могли бы исправить положение дел. Первым под руку не попался никто лучше, чем голубь. Породистый, жирный, важный, гулять для которого было больше показателем статуса, чем необходимым для хорошей жизни фактором. Но зачастую именно те, кто нам случайно попадаются под руку, и слывут самыми верными, самыми хорошими товарищами. Не могу сказать, что это знаки вселенной или сил свыше, потому что это было бы, конечно, неправильно, но что-то все же есть в этих первых попавшихся, первых встречных людях.

Довольно наивны женщины, решающие выйти замуж за первого встречного. Они что, думают, что так их сразу и возьмут? Но вот голубь нашел своего верного друга, а Астроном резко нашел Венеру на звёздном небе, которая обернулась птицей и прилетела к нему на крыльях космического ветра. Дело складывалось так, что жирный, на седьмом небе от счастья с непривычки, голубь, вдруг, взлетев, врезался в объектив камеры Астронома, снимающего в этот момент Подольск с высоты птичьего полета. Зато теперь мы в действительности знаем, что означает высота птичьего полета. Астроном просто получил выходной, первый за долгое время, и решил проветриться за городом. Но, как известно, за городом находится не поле, не лес, а лишь другой город, только уже чуть поменьше. Такова особенность современного мира, вне зависимости от того, одобряете ли вы это или нет. Не то чтобы Астроному не давали выходных, просто он считал, что его работа и так-сплошной отдых и не хотел переживать по поводу досуга. Наверное, потому и притупились его чувства. Ему нужна была встряска, даже несмотря на то, что эта глава о спокойствии, и он получил встряску, глядя в объектив своей камеры на летающего совсем неподалеку белого голубя. Удивительно и полный парадокс, но порою такое беспокойное взаимоотношение, как дружба или любовь, требующее постоянного взаимодействия с человеком, постоянного всплеска как позитивных, так и негативных эмоций, может дать гораздо больше душевного спокойствия, чем отсутствие связей с человеком. Ведь чем с большим количеством людей мы общаемся, тем легче нам общаться. А даже человеку, полностью отказавшемуся от общения, все равно придётся вступать в диалог. И он будет хуже пуганной лошади. Впрочем, может быть, это как раз и нормально, может, знания, полученные им наедине с самим собой и дадут как раз ту почву для размышлений, которая лучше всякой практики научит его говорению. Но так бывает достаточно редко. И вот, Астроном гуляет по Подольску. Не то чтобы ему так понравился именно этот город из той сотни-другой городов, которые с почетом называют себя городами московской области, просто что-то тянуло его ездить на электричках ли, в поездах в незнакомых направлениях. Однажды пятничным вечером он сел на Курском вокзале на электричку, отправляющуюся куда-то далеко-далеко, но привлекающую больше другим, тем, что внутри слишком уж много было народу. У Астронома тогда еще не было никакого голубя, даже и в помине. Вот и тянуло его к людям, как апрельскую кошку тянет к людям из-за того, что нечего есть. Портфель, его зелененький, ставший уже родным, Астроном уже пару часов, как сдал кому-то на базе доставки, где начинают свой рабочий день почти все пешие курьеры. Так как это был его первый мини-отпуск, как бы выходной сравнительно с тем, что он уже вот недели две как работал, не покладая рук, ему была выдана и первая, за исключением предварительной, получка. Так что Астроном наконец-то позволил себе купить камеру. А, купив камеру, он захотел сразу же ее опробовать. Астроном решил, что поедет, куда глаза глядят, найдет ближайшее поле и ляжет там, как ложатся, наверное, профессиональные фотографы и ищут время, и станет ждать безоблачной погоды, чтобы сделать снимки звездного неба. Но Астроном так и не дошел до поля. Быть может, причиной тому стал голубь. И ведь он уже ходил в самом начале книги в поле, и даже хотел там остаться, чтобы жить, но не сумел. Поле здесь-что-то большее, чем просто поле с прошлогодними травами и звездами утра: метафора безоблачной, спокойной жизни. Такое поле-словно сон человека, стремящегося не спать всю ночь, но засыпающего под утро. Голубь-талисман такого человека, талисман, который не дает ему заснуть. Быть может, человеку было бы и хорошо заснуть и выспаться. Но голубь-тоже выход. А от одной ночи без сна ничего не будет. К тому же, в жизни человека все идет не так, как он себе воображает. Вспомните свой последний уверенный шаг в мечтах, который если и не крахом, то и не безоговорочной победой обернулся в действительности. Поэтому и поле, и ту Австралию, которую мы себе представляем в своих грезах, в реальной жизни заменит нечто менее просторное, обширное, постижимое нашему уму. Но это не значит, что нам будет хуже. Просто для достижения Австралии понадобятся, безусловно, такие большие и зачастую ненужные ресурсы, что организму не станет больше хотеться получить финальную цель. И какой-нибудь Греции будет вполне достаточно для того, чтобы наслаждаться видами моря. Вот и Астроному стало вполне достаточно полянки возле церкви, хотя и очень красивой полянки, чтобы наслаждаться видами жизни и слушать пение птиц, ну, а еще и сердечко своего голубя. Голубь, даром, что чересчур откормленный и обычно ленивый, похоже, тоже сильно обрадовался встрече с новым человеком, и теперь его было совершенно не остановить. Он носился туда-сюда по территории церкви, как носятся только самые чистые, самые светлые дети, познавая мир. А все люди в душе, безусловно, дети. Это уже точно установленный факт. И, может быть, взрослые и будут хотеть, чтобы с ними обращались, как со взрослыми, все равно, каждый раз, слыша «Вы», они, я уверен, ощущают светлую грусть. Так комар, видя, что наступила ночь, наверное, немного жалеет о скоротечности жизни. Астроном все-таки поймал все звезды в объектив своей жизни. Так человек, заливший фундамент дома, уже больше не беспокоится о вопросе существования этого дома. Да и о чем волноваться, если фундамент уже залит. Все остальное можно строить и перестраивать, пока не получится идеальный замок или храм. Храм жизни.

***

Ведь если бы не было дежавю, воспоминаний, не было бы и с чем сравнивать. А все познается в сравнении. Даже самые, на первый взгляд, обусловленные вещи. Я люблю день и умею его чувствовать. И если вы хотите делать так же, просто следуйте указаниям Астронома, и все, я уверен, получится.

Глава 15.

Застав-таки картину звездного, хоть и не совсем теплого, но все же неимоверно красивого, подольского неба, они, засмеявшись, так и уснули. Астроном в обнимку со своим фотоаппаратом и кучкой мягких, но неожиданно гениальных идей, а голубь-просто, по-пролетарски, найдя какую-то церковную кормушку, примостившись среди может и не таких белых перьями, но зато и не грязных сердцем голубей. Когда поутру проснулись, в небе, светясь мириадами бликов, пели воробушки и, казалось, даже сами маленькие, перистые облака, затмевая сознание Астронома. И если верить, что каждый день-новая жизнь, то, просыпаясь именно так, под открытым небом, на территории храма, будешь меньше всего подвергаться иллюзиям относительно прошлого. Ведь чего-чего, а прошлого точно не существует. Будущее-это то же самое, что настоящее, но в розовых очках, а вот прошлое-яма. Именно потому грустно нам лишь в тот момент, когда мы грустим. И тяжелее всего в момент, когда мы что-то пробуем. Когда в будущем мы перестанем грустить, станем счастливы. Сейчас, становясь грустными, мы в это не верим. Мы думаем, что, побывав один день грустными, весь день мы наделяем вопросом. Это огромное заблуждение. Как только вы перестанете быть грустными, вы забудете, что такое грустить. В детстве я с пренебрежением относился к рыбке Дори, которая постоянно все забывала. Сейчас я ей даже завидую. Так завидует морю человек, не имеющий ног и возможности купаться. Даром, что все когда-то проходит, пресыщается. Даром, что пройдет и это. Человек так живет, и ему постоянно нужно чувствовать, ведь иначе, зачем жить, без чувств? Он чувствует зависть. Интересно, что также человек может чувствовать и любовь, и спокойствие, и праздность. Мы выбрали роль в своей жизни, и придерживаемся ее. Придерживаемся не потому что она нам нравится, а потому что надо жить. Даже свое самое любимое мы определяем искусственно. Так человек может заставить себя любить. Или враждовать против человеческой общины, если он любит свою общину, хочет в ней оставаться. Мы сами от себя не скрываем, что умеем искусственно преображать одни чувства в другие. Так значит, когда мы грустим, или даже находимся в депрессии, мы лишь хотим чувствовать, что полностью, безвозвратно потеряли контроль над собой. И если я пишу, что с мысли о жизни одним днем сбивают дежавю, не на самом деле дежавю сбивают людей, но люди хотят верить в это, чтобы в теории был какой-то конфликт. Потому что подсознание, наверное, считает, что если есть у теории конфликт с жизнью, она как минимум не мертва и может принести свои плоды. И сменить в жизни одно поведение на другое легко, ведь поведение абсолютно не играет роли. Так мультфильм прорисован до таких мелочей, что видно, как шелестит трава или колышутся волосы левой пряди. Выбирай любое поведение, сударь. Так человек, зашедший в компьютерную игру, может выбрать любого персонажа, хотя некоторые, особо популярные или известные, уже заняты. Другой человек объезжает пробку по дороге, чуть более длинной, но зато свободной. Он вроде того, кто смеется по жизни и умеет наслаждаться даже самыми нелепыми вещами. Это человек, который, быть может, отрицает удобства и счастье.

 ***

После рассвета из церкви вышел батюшка. Он увидел Астронома и его голубя, прилетевшего обратно из голубятни, выспавшихся, довольных, добрых, и ничего не сказал. Он лишь тихо улыбался, а после, подойдя ближе, промолвил вдруг: «Здрасте-здрасте-е!» в ответ на тихие, спокойные приветствия путников. Батюшка, было, хотел пройти мимо и не мешать двум хорошим друзьям, но тут Астроном, осознав, как страстно желает знакомиться с людьми, как сильно желает наблюдать в своей жизни уйму нового, первым встал, напугав залежавшегося на солнышке голубя, и вступил в разговор с батюшкой.

–Вы не могли бы быть так добры и принять участие в моем обучении? Дело в том, что я только недавно понял, как люблю фотографировать, и вот, теперь хочу наверстать годы упущенных сил. Я хочу сделать и вашу фотографию. Можно?

И батюшка наклонился, улыбнулся как-то залихватски и вообще очень необычно, словно Иван Васильевич из советского кинофильма. Ведь у него была такая же борода. Длинная, немного угловатая, словно он никогда и не чувствовал себя лишним в этом мире. Конечно, батюшка разрешил. Ведь он тоже знал, да и кому еще, как не ему, было знать, что в жизни самое прекрасное-это новое, только если оно имеет неотрицательную окраску.

***

Спустя некоторое время разговорились. Больше говорил, на удивление, батюшка. На удивление, потому что обычно мудрые люди говорят меньше, чем слушают. А вообще, плохи те люди, что видят, как человек смущен, как бы он хотел начать разговор, но не может, и не помогают ему в этом. Они ходят с чересчур уж умным видом, словно показывая, что все мы-кто не они, очень и очень отстаем в развитии. И батюшка говорил о смирении. Так говорит о смирении человек, с которым уже все понятно. Который если и почувствует вдруг когда-нибудь в своей жизни себя плохо, то это будет уже точно мимолетное чувство, пошедшее ему на благо. И сила потому состоит в смирении, говорил батюшка, что нет большей радости, чем чувствовать. Но если ты вдруг считаешь, что повелевающие люди более сильны, что ж, ты прав. Но лишь отчасти. А все потому что эти люди-словно сверхсильные существа, боги, не знающие, как управлять собою. А разве есть польза от самолета, не умеющего летать? Вы скажете, что умеете, все-таки, летать на самолете, и что я преувеличиваю, но ведь и летать-понятие относительное. Вы можете уметь летать, но лететь при этом никогда не научитесь. Примерно об этом я говорю, примерно это я имею в виду, когда повествую о смирении. Научившись быть смиренным, возможно, вы и не научитесь летать. Но у вас всегда будет ключ к тому, чтобы лететь, лететь безоговорочно. Я не скажу, что, став смиренными, вы вместе с этим сразу научитесь самым необычным долинам жизни, но поясню, что ничто другое не поможет вам быть более спокойными. А если вы думаете, что смирение-это глупость, у вас есть иллюзия насчет смирения. Быть может, вы понимаете смирение, как намеренный, нарочитый отказ от благ. Ни коим образом. Смирение-это лишь подчеркивание того, что у вас есть. Фокус на сегодняшнем дне, на том, что завтрашнего дня если и существует, то вас он не волнует от слова совсем.

***

Когда солнце стояло в зените, батюшка тоже перешел в финальную часть своего разговора. Он спросил Астронома про маленькие радости его жизни, в то время, как голубь, казалось, фибрами всей души уже показывал, как ему наскучили эти беседы. И я не буду сейчас называть маленькие радости Астронома, хотя бы по той причине, что я их все уже так или иначе назвал. Гораздо важнее, чтобы вы обратили внимание на свои маленькие радости. Потому что их осознанное выделение-первый шаг к постоянству, смирению и спокойствию. Смирение-это осознанное понимание своих радостей, их выполнение, убежденность, что если за весь день вы выполните только эти действия, безусловно, приводящие к вашим радостям, то вам больше не нужно будет ничего, чтобы стать счастливым. Зачастую таких радостей одна, две. Реже-три, потому что смирение-это в первую очередь сравнение себя с зимним лесом. Когда в лесу холодно, пусто, везде сугробы и только мороз, именно тогда открываются голые факты и оголенная правда. И вряд ли вы найдете много чего в этом лесу. Зачастую-только одну-две радости. Для меня это-писать и готовить. Если половину своего дня я потрачу на то, чтобы готовить, а вторую на то, чтобы писать, и при этом буду иметь крышу над головой, то буду счастлив. Для Астронома это, например, путешествовать и запечатлеть на камеру звезды. Для всех это разные действия, только все люди, считающие себя смиренными, сходятся в одном: им не нужно много для того, чтобы быть счастливыми. Зачастую им вообще не нужно ничего, ведь они отрицают счастье. Ведь и положительные эмоции-это только эмоции. В их понимании радуется тело, а не душа. Я не знаю, есть ли душа и может ли она радоваться, но, погуляв по зимнему лесу, редко когда хотя бы на часик-другой не станешь полностью спокойным.

***

На Астронома и его голубя в этот день напала такая размеренность, такая чаша, полная спокойствия, зонтик от дождя, покрывающий полностью от всех бед и невзгод, что они вовсе не хотели уходить из церкви. Выходило, что они были здесь уже без двадцати вторые сутки. Все потому что собирался садиться закат. И самое последнее, как считал сейчас просветлённый мозг Астронома, действие, лекарство от всех проблем, это возвращение к осознанию, что все мы-то, что мы едим. Поэтому вы, конечно, можете есть, что угодно, в том числе и бургеры, пряники, печенья, чипсы. Но вряд ли тогда вы станете просветлёнными и сможете мыслить непредвзято. Тогда и не обижайтесь, что вас будут называть тефтелькой, а характер ваш будет, как у бургера. Ненасытный и злой. Вот я был бы лучше всего бананом или голубикой. По праздникам-творогом. Можно верить или не верить в светлое влияние церкви, но Астроном вместе с голубем настолько посветлели в порыве своих чувств, что не могли уже и мыслить по-другому, кроме как в философском ключе. Голубь стал аристократически поднимать левую лапку, впрочем, может он и всегда так делал. Белый все-таки.

Глава 16.

Было в этом нечто необычное, немного странное. В жизни ничто не бывает так гладко. Настрой Астронома изменился в лучшую сторону. Так вышло, что батюшка, сам того не ведая, дал ему обширную пищу для размышлений. И никогда не поздно заново все начать. Смирение-не всегда лучший вариант. Но иногда он может стать лучшим. Быть может, лишь переходным, не постоянным, но приводящим к чему-то стоящему. Чаще всего смирение приводит к совершенствованию, и это хорошо понял Астроном.

***

Это было около года назад, и я стал настойчиво замечать, как моя жизнь катится под откос. Мне казалось, что у меня нет светлого будущего, ведь все, что я делал тогда, это учил уроки, ходил в секцию по настольному теннису и сидел в интернете. Сам я считал, что жизнь моя походила на захламленную, уже несколько недель не обитаемую помойку. Постепенно я приходил к той развилке, которая заставила бы меня в конце концов сделать выбор. Я преувеличивал, но нельзя судить человека, загнанного в угол, медведя, попавшего в беду. Не преувеличивай я тогда, я бы не был здесь и сейчас. Ведь все, что существует, справедливо. Я сделал достойный выбор на этой развилке. Я решил кардинально сократить ту часть дня, что из раза в раз тратилась на гаджеты. Так в моей жизни освободилась большая часть времени. Я ее еще ничем, вообще ничем не заполнил, да и не пробовал в принципе заполнять. В моей жизни появилась тонкая, пронзительная тишина, до боли непереносимая, непроницаемая, какая, как я объяснял сам, могла бы звучать только в зимнем лесу. «Зима… Хороша печаль в зимнем лесу, когда ни души вокруг на сотни километров. Первозданный снег, словно настил из невоплощённых мечтаний, покрывало из несбывшихся надежд… Приятно ходить по такому снегу, если умеешь справиться с отчаянием, набежавшим внезапно, как полярная ночь, и длящимся столь же долго. Но зима не для слабых духом. Лишь если ты выдержишь это отчаяние, перенесёшь этот щемящий холод, то ледяная пустыня покажет тебе, как надо любить жизнь. Но не переживай, облако. В конце концов ты–всего лишь душа. Разве душе может наскучит жизнь?» После я понял, что, походив немного по этому лесу, надо наполнить свою жизнь уже снова, чем-то новым, приятным, дорогим сердцу, органическим.

Астроному пришло в голову, что не стоит, конечно, всегда жить в смирении. Если ты будешь всегда смиренным, то перестанешь ощущать, что вообще значит им быть. Смирение, я бы сказал, это личная гигиена. Не следует жить в душе и ванной. Но раз в день, согласитесь, вам и самим приятно будет посетить душ. Что же до смирения, тут лишь другие сроки. Не нужно делать себя смиренным каждый день. Если на время ввести несуществующее, мифическое понятие недели, то смирение можно проводить раз в неделю, скажем, по воскресеньям. Не делать ничего существенного весь выходной день, а лишь размышлять над действием первого порядка. Для меня действие первого порядка-это два самых важных действия, которым я готов посвятить всю жизнь. Писать и сочинять стихи. И в понедельник я буду заниматься лишь этим, этим в основной степени. Во вторник я введу сюда еще и уроки, второе действие, ведь работа над образованием всегда довольно приятна и необходима человеку, как и каждодневные движения. Конечно, без пробежки можно и обойтись. Но в будущем, вполне вероятно, это повлияет на ваше здоровье. Уже в среду, в таком случае, я введу еще и занятия спортом. С четверга я заговорю по-английски. В пятницу-наконец-таки вспомню, что значит готовить. В субботу я весь день буду жить и просто разговаривать с людьми, при этом, конечно, и готовя, и занимаясь спортом, и изучая уроки на английском, продолжая писать. В воскресенье я вновь не буду ничего делать. Но с днями недели это звучит не так, да и повсюду нужна стабильность, чтобы добиться настоящего результата. Идея в другом: я предлагаю проводить вам такие чистки время от времени, по собственным ощущениям. Когда уже совсем невтерпеж будет считать себя мусоркой. Или просто забавы ради, для эксперимента. Но идея заключается лишь в том, что в один прекрасный день, проснувшись, вы должны выделить действие первого порядка, действие, которое вы считаете главными в своей жизни. И всю следующую неделю, просыпаясь, считать, что у вас есть только один день, все еще один день в жизни, и посвящать его весь этому действию. Это может быть и не день, лишь пятнадцать минут. Главное, чтобы это были осознанные пятнадцать минут действия первого порядка. Потом, отыскав время для первой ценности, постепенно внедрять вторую. И так на протяжении месяца, пока вы не внедрите все главные ценности в свою жизнь. А их не будет слишком много. Три-четыре штуки. Точно уложитесь в месяц. Или, например, для вас уже ваша ценность-работа. И вы уже сумели сделать ее постоянной в своей жизни. Тогда это действие надо будет лишь закрепить. Точно так же, как время от времени всем нам нужно повторять основные правила жизни или выученный материал. В таком случае вы можете отвести на работу чуть меньше недели. На повторение всегда требуется меньше времени, чем на первое знакомство с материалом. Именно потому важно и образование. Человек, учившийся исключительно на двойки, но все же учившийся, будет иметь больше возможностей понять школьную тему в будущем, когда он определится с нужной ему темой, чем тот, кто решил не ходить в школу в старших классах. Я лишь говорю, как есть. Я и сам не всегда хочу делать необходимое, но когда все же делаю, понимаю, какая в этом была польза. Говоря по-французски, Астроном сейчас решил сделать как раз вот такую ревизию. И он сейчас решил, проснувшись, выйти наконец из церкви и отправиться дальше в путь. Ведь почти всегда именно дальняя, лучше-бесцельная дорога-прекрасная почва для размышлений. Наверное, так устроен человек. Когда он видит, что куда-то перемещается, всегда понимает, хочет понимать, что все у него идёт на добрый лад.

***

Не обязательно проводить день разгрузки и вообще ничего не делать. Нет, вы можете делать, и, даже больше того, когда уже что-то делаешь, легче думается. Но суть в размеренности. Как с работой. Вы можете работать хоть семь дней в неделю, но во вторник, когда вы проснулись в последний день своей жизни и увидели на календаре вторник, вы посвятите основную часть своего дня размышлениям. Если сейчас вы прочитали строки и встали перед дилеммой: продолжать вам работать или именно сегодня выделить день под выходной, не переживайте. Если и возникла дилемма, то обе идеи, ее образующие, неправильны. Потому что в мире не существует конфликтов. Это люди их создают. Можно и продолжать усердно работать, и параллельно обдумывать. Так будет даже лучше, ведь день у вас, между прочим, один. И не стоит оттягивать, а если хочешь получить все и сразу, используй правило «И, и». Я хочу и то, и это. И могу себе это позволить. Наверное, один из самых важных плюсов жизни одним днём заключается как раз в том, что нет никакой необходимости оттягивать. Ни завтрашний день, ни вчерашняя жизнь не играют большого значения. Ведь вы здесь и сейчас, и у вас уже не будет другой жизни. Прошли те детские времена, когда ожидали вы ее появления. Представьте лишь, что к вечеру и правда умрете. Ради профилактики. И от этого стройте все планы на сегодня. Если не можете представить, то поверьте в это. А там-будь что будет. Ведь это, если честно, только метафора. Метафора для того, чтобы суметь поместить все свои желания в один день. Метафора для того, чтобы определить самое главное. Мне кажется, что даже если у вас за окном вечереет, а надо ещё успеть подготовиться к важному бизнес-проекту и сходить на прогулку с сыном, плавно начав, можно успеть это сделать. А секрет продуктивности заключается больше в том, чтобы начать, а уже после в том, чтобы начать раньше. Начать раньше, я бы сказал, это уже последний этап, когда мы все оттачиваем. А ещё не следует перелагать ответственность. Как раз поэтому не следует. Как раз потому что день у вас один, и с переложением ответственности ничего не изменится. А вам действительно нужно, чтобы многое поменялось. Так о чем я хочу, чтобы вы задумались? В самых общих чертах этой главы лишь прошу, задумайтесь о том, что является главными действиями в вашей жизни, главными ценностями, а после-ещё немного, как совместить эти ценности с теми делами, которые у вас уже есть!

***

И много куда может завести жизнь человека, который начал свой путь. И много куда может завести путь человека, который едет параллельно главной дороге. Он движется так же, но с меньшей скоростью. Вы тоже можете столкнуться с проблемой, о которою сейчас долгое время бьется лбом Астроном. Вы можете грустить оттого, что постоянно продолжаете работать, но не выходит. Что-то срывается, нет четкого прогресса, нет уже и того желания, что было раньше. Нет и той внешней мотивации, которая была по осени, когда все увядало, а вы начинали разбег. Теперь все, наоборот, цветёт, а вы еще на прежнем месте. Сидите в поезде, глядя в окно, на заходящее, тёплое, уже апрельское солнце, и вспоминаете про свои обещания, что давали под Новый год, и что уже были не выполнены. Потому что ушёл прогресс, был выброшен, забыт под былью времени. Ничего страшного. В конце концов, придёт в жизни и новая осень, и вы в конце концов придёте к осознанному состоянию, когда хочется рвать и метать все вокруг и вставать с постели в четыре часа ночи. Это закон природы, всегда возвращается человек к тому, что в глубине его души является его ценностью. Чем дольше он к ней идёт, тем крепче будет его вера после. Не пришло ещё время. Не торопитесь.

Он смотрел в потолок, но не так, как это по обычаю делают двоечники, сидя за задней партой, высчитывая, плюнуть им туда, или не стоит, но больше со спокойствием, с тем непоколебимым спокойствием, что внушает каждому, его посетившему, мыс горы Прикистулен. Поезд уезжал вдаль, к морю, прямо с подольской железной станции. Нет, конечно, сначала Астроному надо было добраться до Курского вокзала вместе со своим голубем. Но разве имеет хоть какое-то значение такая поистине маленькая остановка, поистине маленькое отклонение от пути? Точно так же не имеет никакого значения одна ваша ошибка, если вы вдруг оступились, если вам случилось вдруг отказаться ли от своих целей, предать на время жизненные установки или даже ценности… Не имеет значения, даже если это уже десятый последний раз за недавнее время. Конечно, имеет, но не до такой степени, как вы привыкли думать. Как не до такой вовсе степени имеет значение один проступок, один хороший ли, или плохой день, одна бессонная ночь. Дело даже не в этом. Тут, словно с питанием. Вы можете питаться чем угодно-это ваш выбор. Но если вы сядете на диету, то она должна вам нравиться. Она должна компенсировать те значения, те параметры счастья, по которым раньше вам шел прирост дофамина от сладкой и вкусной еды. Так и здесь. Прерывая какое-нибудь нужное для вас действие не совсем нужным, но приятным, вы не делаете ничего плохого. Напротив, вы лишь показываете себе, и это хорошо, что надо бы построить график своей жизни иначе. Чтобы те действия, те ценности, которые вы сейчас считаете наилучшими, были и вправду любимы, приятны, хороши. Нет особого смысла выполнять в свой последний день жизни то, что доставляет вам секундное удовольствие. Это и есть ваша жизнь, ребята! Ее следовало бы посвятить чему-то более высокому.

Глава 17.

Астроном уезжал куда-то очень далеко, сидя в приятных, мягких креслах поезда жизни и попивая кокосовое молоко. За окном садилось солнце. Подольское, апрельское, оно, наверное, вовсе не походило на то прекрасное, мирское солнце юга, какое видит счастливчик-крымчанин каждый день. Как и видит любую другую иллюзию тот человек, которому завидует другой, человек, что эту иллюзию на самом-то деле и придумал. Быть может, крымчанин только и мечтает о том, чтобы жить в столице. Да и вообще, мечты-сугубо личностные показатели. Мечту не измеришь ни в чем, не поймешь до конца даже, действительная она или вымышленная. Мечту сложно воспринимать всерьез, потому что в мечте лежит картинка чужой жизни, пускай даже и вашей жизни, но из прошлого. Гораздо лучше просто идти и делать что-то, а уже в процессе действия приближать к себе картинки вашей мечты. Так, например, решил Астроном, когда отправился в это путешествие. Он просто шел по тропе, протоптанной, как одна из самых презентабельных улиц Подольска, и вдруг набрел на вокзал. В один момент ему стало так стремительно жалко голубя, пронзаемого тысячами капель апрельского, уже почти майского, обильного дождя, что он решил стать благодетелем. Астроном больше не был курьером, а деньги заплатили сразу же, в этот день, и не было у него больше места на Земле, где можно было бы или спать, или есть, и быть кому-то обязанным. А церковные служители настолько добры, что никогда не привязываются, а лишь пронзительно кивают головой в такт, означая, что все, что им от вас если и нужно, то заключается лишь в наставлении с их стороны и понимании этого наставления с вашей.

А жизнь все равно прекрасна. Абсолютно неважно, как развивается она сейчас, неважно то, что будет, быть может, значить победа в будущем. Астроном не смог долго сидеть без дела в поезде. Он встал и отправился наблюдать картину весенней бури, пройдя потихоньку в последний вагон, наслаждаясь там видами живописной московской природы. Ведь совсем скоро, относительно скоро, зацветут яркими, летними красками все деревья в округе. Кроме тех, которые уже зацвели. Астроному, как человеку, который увлекается фотографией, было бы очень интересно запечатлеть процесс цветения. Так интересно бывает посмотреть на свою жизнь со стороны. Именно таким взглядом для Астронома была возможность фотографировать. А еще-способом улетать каждый раз куда-то далеко, для того, чтобы попадать в различные приключенческие истории. Ведь, когда он нажимал на затвор, казалось, все беды его проходили и начиналась безмятежная, независимая от человеческих потребностей жизнь. Когда он нажимал на затвор, ему казалось, что любая, пусть даже не много значащая мелочь пахнет сейчас морем. Ему казалось, что вся жизнь его пахнет морем, когда спустя пару дней после покупки билетов его белый, ручной голубь вдруг начал кричать подобно морской чайке.

***

В Крыму и правда было веселее, жизнь текла, как из рога изобилия. В воздухе летали различные мухи, осы, шмели. На прилавках давно уже торговали персиками, клубникой, еще чем-то, возможно, заморскими, привезенными для привлечения туристов, папайями. Но на этом удобства заканчивались. Можно еще было, конечно, сидеть на фигурной лавочке на променаде и вкушать запахи подводных долин, сотен метров пространства, но сейчас променад был закрыт-недавно на Крым обрушился небывалых размеров шторм и повредил буквально все на своем пути, в том числе и городские сооружения. Но колесо обозрения, возможно, потому что было в центре города, возможно, потому что было колесом и имело возможность крутиться, как водяная мельница, уцелело. Астроном решил с него и начать осмотр достопримечательностей. По дороге делал большое количество фотографий. Не знаю, как это связано, но с приближением к югу качество его пленки как будто улучшалось, на крайний случай, просто в свете далеких горных вершин все выглядело более приятно, осознанно, обустроено и оптимистично.

***

Приехал-таки. Поселился у одного своего друга. Оказывается, если подумать, то у тебя найдется и уйма друзей и возможность делать все, что бы ты ни захотел делать, да и вообще, уйма возможностей. Так оно и работает. Надо лишь стараться и получать удовольствие. Надо лишь соответствовать своим способностям. В один прекрасный момент произойдет нечто. Я не пишу, что произойдет сверхпрекрасное, какое бы то ни было, событие, но в один весенний момент вы просто поймаете волну счастья, и жизнь вам покажется приятна и чрезвычайно хороша.

***

–Пойдем, Голубь. Нас ожидает хоть и не долгий путь, но все же дорога к жизни. Можно поторопиться.

Голубем звали нового проводника Астронома. Нет, тот, подольский голубь еще сидел у него на спине и продолжал радовать своими мягкими лапками, но Астроному нужен был человек, который приведет его в горы. Астроном и в Крым-то ехал, оказывается, только ради того, чтобы слазить на эту гору. Она была у моря, и там можно было, наверное, сделать уйму снимков. Уйму хороших снимков. А что еще нужно от жизни? Вчера Астроном понял, что, сколько бы ты ни старался отыскать правду, в повседневных ли действиях, или целенаправленно, сидя у моря и считая дни, ты все равно ее не найдешь. Безусловно, выделишь для себя самое главное на пару месяцев вперед, но снова разочаруешься. Жизнь тем и красна, что в ней нет абсолютной правды. Иначе кучка ученых вывела бы алгоритм идеальной жизни, и все бы давно следовали ему. А Астроном хотел фотографировать, и это было его главным делом. Но и главное дело день ото дня может меняться. И они с Голубем пошли. Вышли из какого-то маленького, прибрежного городка еще утром. Астроном специально не стал искать легких путей. Дойти до горы пару километров мог любой. Дойти до горы через весь день длинной дороги мог тоже любой, действительно желающий, но в мире иллюзий Астронома это было почетнее. Они шли, и Голубь потихоньку рассказывал Астроному истории. Перво-наперво он поведал в деталях, как раньше прекрасно, очень громко пели птицы в этом лесу. Но после приехали туристы, и птицы, хоть и продолжают теперь петь, делают это на публику. Они ведь поважнели и понимают, что от их пения зависит репутация целого курорта. Они договорились с местной администрацией. Ну а что? Приятно ведь для кого-то чего-то значить. Но вместе с тем, как птицы договорились исполнять песни в лесу, у жителей, таких, как Голубь, немного первобытных, немного не таких, как все, любящих природу и просыпаться с первым лучиком солнца, пропала возможность пораньше, этак часа в три утра, летом, вставать и слушать их переливистые песни птиц. Пропала, потому что птицы теперь не поют без публики. Пропала, потому что птицы теперь поют для любого человека, словно для публики. Так однажды Адам и Ева поняли, что они голые, и сшили себе платья. Голубь рассказывал вдоль долгой дороги Астроному, что жизнь меняется и что не стоит, конечно, еще отчаиваться, но стоит уже, наверное, пробовать что-то новое, чтобы догонять времяисчисление и становиться мудрее. И Голубь сейчас не рассказывал ничего, что могло бы повлиять на сюжет этой книги, и в то же время каждое слово, сорвавшееся с его уст, должно напоминать нам о том, что жизнь и есть такой сюжет. Каждое его слово по крупинкам меняет реку и ее течение.

Голубь походил на человека, у которого можно было много чему научиться. Он выглядел, словно цыган, подросток еще, и излучал столько же тепла, южного загара и живости. По сравнению с ним Астроном казался скучен, хоть и слыл художником. Но ошибкой Астронома ю было сравнение. Это было и ошибкой Голубя, но с ним и так все понятно. Ведь, как птиц заразили чопорностью туристы, так и Голубю создали такие обстоятельства, в условиях которых он мог только сравнивать. Не будешь сравнивать себя с соседом-от тебя уйдут клиенты. Может, у него выбор помидоров больше. Но вся сила и суть жизни в том, что даже два таких, на первый взгляд пропащих человека, могут изменить друг друга в лучшую сторону. Вся сила жизни в этом. Еще Голубь рассказывал, как по молодости влюбился, сильно-сильно, и уже не знал, что ему делать с этим чувством, ведь оно было невзаимно. Он описывал в красках, как только может описать южный человек, свои старания, и даже как он хотел забросить бизнес-одна лавочка на местном рынке, которая приносила ему доход. Однажды Голубь хотел украсть, в лучших кавказских традициях, свою возлюбленную и отвезти к дальнему морю. Это было однажды. Он купил коня, меч, деревянный, правда, выстругал, и все было готово. Но тут он встретил старца, которого благодарит до сих пор, и который ему объяснил, как мог, все тонкости любви в этой жизни. Одни люди говорили, что старик поступил плохо. Лучше бы юноша сам все изведал и пришел к своим выводам. Лучше бы, чтобы он действительно украл девушку? Его бы посадили. Иногда стоит делать поправки на критические ситуации. А иногда и на то, что любая ситуация в нашей жизни может стать критической. Голубь рассказал, что с тех пор лучше другого понимает влюбленность. Влюбленность, ведь это опьянение. Человеку нужна причина продолжения рода, вот в природе и возникает влюбленность-период, когда ты не видишь недостатков в выбранном партнере. После влюбленность проходит. Любовь-это химическая реакция. Мужчина нуждается в женщине не для любви, а потому что ему нужен человек, который закроет все его основные потребности: чтобы кто-то о нем заботился, готовил ему завтрак, говорил, что он-идеален. Можно обходиться и без любви. Говорить, что вы идеальны вам могут ваши друзья, а готовить завтрак повара в ресторане. Но жить, так жить. Любовь-лишь один из самых доступных и простых способов получить необходимые эмоции. «И с тех пор я не перестал влюбляться и любить-говорил Голубь-лишь прекратил думать, что любовь есть высшее качество. Я прекратил принимать поспешные решения во время влюбленностей. Но ведь есть у меня как-то жена и две маленькие девочки?»

Глава 18.

Так, тихо и спокойно, в плавных заповедях жизни, в разговорах обо всем и ни о чем дошли до горы. Точнее говоря до ее подножия. Дошли и на этом решили сделать привал на сегодня. Не потому что было сложно еще два часа плутать и добираться наверх, но потому что так решили и ничто не могло им в этом помешать. Ведь жизнь-то одна, и порою самые глупые решения, встающие поперёк с нашими планами, и оказываются самыми прекрасными. Произошло ли что-то необычное с ними в этот раз? Нет, но иногда же происходит с людьми. Вот они и решили попытать удачу. Не произошло-ну и ладно. Зато, пользуясь случаем, ребята развели костер на самом берегу скалистого моря, и сейчас сидели и ели манго, которых Голубь с собой в дорогу взял целую корзину, потому что уже не раз ходил этим маршрутом и устал от запеченной на огне курицы с картошкой. Справа виднелась гора, и сложно было бы ее не заметить любому, кто сел на место Астронома. К сожалению, он ее не замечал и был всем доволен. Другая гора, что слева, служила для него детской колыбелькой. Она придавала ему ощущение той надежности и опоры, ощущение которой придает любому подростку его светлое будущее. Вдали море было очень черное. Такое майское, по-настоящему майское море могло предвещать только одно: вскоре пучиной будет поглощен апрель, и только завтра, с рассветом, на берег неловко, как что-то неважное, море выбросит его маленький спасательный круг. Как зимняя шапка в конце апреля, убираемая подальше в самые закрома квартиры… А небо, между тем, было то звездное, то, значит, в бурых, поистине бурых облаках. Они казались очень низкими, как будто живыми оттого, что были чересчур фактурны и грозны. Они казались настоящими кавказскими облаками. Всё тут, и даже Астроном в зеркальном отражении морской воды, казалось кавказским. А что уж говорить про голубя у него на плече! Пират, да и только!

***

Последней басней Голубя, которую услышал Астроном перед сном, было повествование о его жизненном пути, о том, что Голубь никогда не жалеет о священном блаженстве, которое чувствует всякий человек, когда пьет крымское вино. Астроному все это так понравилось, что, хотя бы чисто гипотетически, в Крыму стало одним жителем больше.

На рассвете им не составило труда добраться до вершины горы. Вместе с подъемом солнца Астроном почувствовал непреодолимое влечение расцеловать каждый клочок земли. Ему даже вспомнилась песня: «Вижу тени наискосок, рыжий берег с полоской ила; я готов целовать песок, по которому ты ходи-ила». А все потому что снова случилось чудо: настал новый день. И уж что-что в жизни, а это никогда не перестает радовать. Вчера, засыпая, Астроном был недоволен и хмур, ведь в его дне все прошло не так, как он хотел, да и было много того, о чем ему еще надо было подумать, он скептически относился к вере в то, что с утра все может быть хорошо. Не может стать все хорошо у человека, который ради того ничего не сделал, а только поспал! Оказывается, может. И сейчас в поступках Астронома, в его мыслях я, безусловно, описываю собственные мысли и поступки. Вчера у меня выдался неважный день. Я слабо верил в то, что сегодня станет лучше. Но, несмотря ни на что, стало. Я проснулся пару минут назад и первым делом начал писать. Мне чрезвычайно нравится, что в моей жизни есть дисциплина. Сейчас у меня есть только сегодняшний день и желание, непреодолимое желание развиваться и следовать своим целям. Я выхожу на старт и отбрасываю все воспоминания о прошлом, ведь это не важно, ведь все это можно поправить сейчас. Дело не в том, что в прошлом, в прошлых жизнях, мы совершали плохие, глупые или стыдные для нас поступки, а в том, что сегодня мы не исправляем их последствия. Вы понимаете, ведь это даже хорошо, что мы совершали такие поступки в прошлых жизнях. Хорошо хотя бы потому, что у нас остались воспоминания. А что может быть лучше, чем воспоминания! Только жить сегодняшним часом, моментом, днем. И, мысля так, Астроном в один миг стал ощущать истинное превосходство над всеми, даже над уверенным и по-южному загорелым Голубем, а все потому что, похоже, окончательно определился с делом своей жизни. Астроном шел на гору походкой человека, которому стало лениво думать, что в его жизни что-то может пойти не так. Он понял: с этого момента все в его жизни будет идти только так, и не иначе, оттого, что он понял-наступило наконец лето. Астроном шел на гору, держа одну руку в кармане брюк, второй размеренно разбалтывая на ходу, в такт, наверное, помолодевшим к утру волнам моря, и в целом имел вид и особенно глаза человека, который, как почти все актеры театра, преподносит себя обществу мыслителем. Голубю эта перемена понравилась, конечно, меньше, чем Астроному. Голубь был опытнее его раза в два, да и это не удивительно, и потому лишь немного загрустил, ведь на сегодня потерял дружбу. Их только-только завязавшаяся беседа, и он это понимал, была прервана, конечно, во благо Астроному, ведь парень, еще недавно видевший в своей жизни лишь телескоп, развивался, рос не по дням, а по часам; но Голубь осознавал так же и то, что это всего лишь один день в жизни мира, всего лишь маленькая ступень развития человечества, заключенная в Астрономе. Одним словом, Голубь понимал, что все это-такая мирская суета, а хочется, как и всегда, лишь, как в старых советских кинофильмах, хорошей дружбы! И правда, человеку, чтобы быть счастливее, нужно иметь хорошего друга, отменное здоровье и пару любимых занятий, в которых он заинтересован. Конечно, это сказано с преувеличением, но в целом это действительно так. Добравшись до горы, первым делом развели небольшой костер, чтобы погреть на нем предполуденный чайник с водой, заварить зеленый чай, заботливо припасенный Голубем для таких случаев. Конечно и сели, и заварили. Пока, сидя по-турецки, с погодой, почти как в Турции, пили чай, Голубь снова делился опытом. В Астрономе происходила жизненная перемена, и оттого, что он нашел свое дело, и оттого, что за долгие годы прервал, наконец, свое живое существование. Он больше не видел в речах мудрых только мудрость. Он видел там также огромное количество манипуляций. На пользу ли они ему шли? Это другой вопрос. Зачастую люди, желая сделать нам что-то на пользу, приходят к тому, что делают это все таки во вред; человеку, и так было во все времена, чтобы осознать что-либо, нужно прийти к этому самому. Астроном видел в речах Голубя манипуляции. Возможно, желание самоутвердиться, хоть это и было странно для такого мудрого человека. С другой стороны, в этом нет ничего странного. Ведь это сама жизнь, и ты признаешь свое невежество, необразованность, если начинаешь, как только начинаешь строить образы идеальных людей. В таком случае ты любо влюблен, либо еще мальчик. Ни то, ни другое не плохо, лишь, как лакмусовая бумажка, показывает, как много тебе еще предстоит пройти. Но Астроном, в силу некоего спокойствия, исходившего от него с того момента, как он приобрел фотоаппарат, слушал и не перебивал Голубя. В конце концов, человек хотел сделать хорошее Астроному, да и стоит ли вообще обижаться на слова! Ведь это просто звуки, и люди их сами наделили социальным значением. Так же как деньги-только бумажка, наделенная в данную историческую эпоху данным значением, так и все слова, и все ритуалы и все обряды. Они созданы на пользу всем нам, так значит, как только они перестают излучать пользу, можно выкинуть их из головы и начинать жизнью жуировать, по-новому, как июнь. В конце концов, у Астронома в жизни были и другие радости. И Астроном сидел сейчас на вершине горы, его взору представал немного мглистый полдень, Солнце, светящее так, что, казалось, оно что-то знает и в соотвествии с этими его тайными знаниями вся жизнь проходит мимо Астронома. Но секрет в том, что мы и правда всегда можем сделать выбор. Мы можем сделать выбор даже относительно того, не повернуть ли время вспять и не вернуться ли в день прошлый, прыгнув на самолет и улетев куда-то в Америку. Мы всегда можем сделать выбор. Но Астроном об этом еще не знал, А Голубь ему говорил как раз подобные вещи. Жаль, что тот не слушал. Но ничего, это тоже его возможность и его право, разве что это показывает, что все в жизни может пойти нам как во вред, так и на пользу. Так значит, нет смысла кого-либо обвинять в своих результатах. Нет смысла и бездействовать. Бывает, порой, чрезвычайно тяжело чего-либо достигнуть, вот как Астроному в начале нашей книги, когда было не понятно даже, с чего начинать. Но все же начал с чего-то Астроном, и жизнь его от этого превратилась в весеннюю сказку. А начинать или нет, что ж, это был только его выбор. Это было только его видение ситуации и вряд ли вообще в жизни есть такие моменты, когда мы не можем самостоятельно сделать выбор. Это противоречит всем законам физики. И всему, что там дальше следует, подавно. Выпив по кружечке-другой чая они распрощались с Голубем, ведь у каждого из них своя дорога. И это просто взрослая уверенность-знать, что какие-то гарантии могут сбыться, какие-то-нет, знать, что в жизни у нас вообще нет гарантий и ни к кому не привязываться. А если уж и привязались, понимать, что это был исключительно ваш выбор и вам теперь расхлебывать его последствия. «И сколько будешь думать-не станешь прав»,-мыслил Астроном, направляясь к новым горизонтам своей жизни. Он думал так, но делал то, что казалось ему сейчас правильным. И делать в соответсвии с этим изречением любое дело-вот истинное благородство по отношению к себе в жизни. И Астроном сейчас, в одиночестве, все же сделал ту единственную вещь, которую, будь я его учителем, ожидал бы непременно увидеть, как показатель, что все в его жизни будет хорошо. А именно: проводив Голубя взглядом до оврага, сел сам на краю горы, и, глядя вниз, болтая ножками, переводя иногда взгляд туда, вперед, к бескрайним просторам моря, понимал, что уже многое, очень многое сделал для улучшения своей жизни. Я не учитель Астронома, дорогие друзья, но я ваш учитель, поэтому мне бы очень хотелось, чтобы каждый из вас понимал, что уже очень и очень много сделал. Мне бы хотелось, чтобы ни один из вас ни о чем не жалел. Ведь не о чем в действительности жалеть в нашей жизни. Она лишь полна сказок и возможностей, хотя и содержит на себе железные прутья, на которые можно запросто наколоться. Впрочем, это будет только Ваш выбор, дорогие друзья. Так выбирайте правильно.

Глава 19.Астроном решил, что сейчас, когда само майское небо стало к нему совершенно добро, пора действовать и ловить момент. Голубь на его плече уже давно, кажется, заснул, и в данный момент наблюдал седьмой сон, поэтому Астроном полез за камерой неспеша, боясь шевельнуть себя и разбудить тем самым товарища. Но с чем боролся-на то и напоролся. И в дальнейшем, вспоминая именно об этом событии, все мы будем говорить, что ему очень повезло, чрезвычайно повезло, как не везет ни одному человеку в жизни, что он в рубашке, похоже, уже родился. А все дело в том, что, когда Астроном полез за фотоаппаратом в свой рюкзак, лежащий неподалеку, камень, подточенный, вероятно, временем, полуденным Солнцем и иногда чуть скептическими, его собственными, циничными мыслями, обвалился. Астроном, понятное дело, полетел вниз со скалы, прямо на голые и недружелюбные камни. Высота тут, надо сказать, была небольшая, и некоторые люди даже специально падали с тридцати, сорока метров, прыгали в море и при этом выживали. Но надо ведь делать скидку на то, что это были тренированные, давно уже попрощавшиеся со своей жизнью люди; да и прыгали они в более безопасных местах. Не здесь, где камню было уже некуда упасть, потому что все и так было завалено камнями. Астроному повезло, ведь он упал в воду. Голубь, конечно, взлетел в самый последний момент и успел спастись, а после след его был уже никому не виден, а вот Астроном сильно ушибся. Он остался в живых, но довольно сильно себя покалечил, в итоге еще и потерял сознание, оказавшись выброшенным на берег в ночи, под тихий гул костров, звезд и треск диких лесных животных. Его подобрал после кто-то, похоже, сам управленец жизни. Как еще объяснить такую удачу? Подобрал и отвел в больницу, где Астроном пролежал чуть ли не полгода, вспоминая свои приключения все же с улыбкой, а после, когда поокрепла спина, с такой же улыбкой листая фотографии на своем компьютере. Врачи долго не верили в то, что Астроном сможет выжить и снова стать обычным человеком: ходить, писать, плакать. Его из комы только выводили около месяца. Но в итоге вывели-Астроном выжил и все наладилось, пускай не сразу, пускай для этого понадобилось время, не самое короткое время. Но все в итоге наладилось. И Астроном заново родился. Это было уже его второе по счету рождение. Так рождается человек, только недавно отошедший от тяжелой болезни. Так рождается человек, который только недавно нашел себя в жизни. Но как рождается человек, нашедший себя и при этом еще и отошедший от болезни? Он рождается превосходно, чувствует себя чрезвычайно хорошо! Какой урок вынес Астроном из своего падения? Или, как часто бывает в таких случаях, когда ждешь, сильно-сильно ждешь, чтобы что-то случилось, то ничего не случается? И такое тоже бывает. Но в этот раз все же случилось, и Астроном вдруг понял, спустя долгие, тяжелые, больничные и самые одинокие ночи, что жизнь, как ни странно, несмотря на все наши иллюзии о том, что мы обязательно что-то должны жизни, не заканчивается, если ей ничего не давать, но может закончиться даже в том случае, если дать ей все сразу. Жизнь не зависит от нас, и мы-не центр вселенной и далеко не центр всей своей жизни. Мы-наблюдатели. А значит, нам позволено многое. Насколько многое? Зависит от каждого из нас.

А еще Астроному не давала покоя мысль, что все, что бы мы ни делали, зависит от нашего выбора. Не от обстоятельств, не от того, насколько серьёзны намерения других людей, в меньшей степени от нашей компетенции, но чрезвычайно, насколько только возможно сильно, от нашего выбора. Задаваясь в очередной раз вопросом, почему у вас не все в жизни сейчас складывается так гладко, как вы бы того хотели, примите сначала всю ответственность на себя. Осознайте, что все у вас в жизни складывается не гладко потому и только потому, что вы это так сложили. Осознайте это и посмакуйте получше эту идею. А после будет радость. Все потому что, начни вы сейчас предпринимать действия, родись вы заново, осознавая, что никогда не поздно, вы за исчисляемый срок сумеете построить свою вселенную. Этот срок не будет маленьким. Невозможно строить плохую жизнь много лет, а после за год все сломать и воссоздать новое и прекрасное. Лет за пять, может, шесть, вы построите то, чего действительно хотели, если возьметесь за это. Это немаленький срок, при условии, что всегда хочется сейчас и поскорее, но достаточно одного момента счастливой, полностью вами построенной и правильной жизни, чтобы, не таясь, в счастье, умереть. Я предлагаю снова, чем, мне думается, и будут полезны в итоге мои книги, начать и вам строить такую жизнь. И мне вместе с вами. Мы не будем делать никаких грандиозных шагов. Всего по чуть-чуть. Просто, друзья, давайте составим небольшой график того, чего бы вы хотели иметь в своей жизни. Я говорю: «График», а не список, потому что список-слабое отражение действительности. Гораздо лучше смотреть на график и ощущать все места, где он прерывается или переворачивается вниз и вверх.

Перво-наперво нарисуйте график свой жизни, возьмите карандаш, линейку и листок, и нарисуйте тот график функции, которой был бы похож на идеальную, в ваших представлениях, жизнь. Отметьте на нем все значимые точки значимыми желаниями, которые вы хотите получить от жизни. Это может быть домик в горах в Швейцарии, свой личный водитель в черном пиджаке, количество посещаемых из года в год стран, что угодно. Просто пофантазируйте. Но сколько бы мы ни думали, в итоге все равно не придем к идеальному решению. Это облегчит процесс принятия ответсвенности на себя. Просто в данный момент у вас жизнь сложилась так, что вам приятнее всего будет построить этот график и начать новый путь к осмысленной жизни. Но это только ваш выбор. Так мы выбираем, когда нам ложиться спать.

А теперь вы должны написать, что нужно сделать за год, чтобы добиться тех желаний, которых вы всей душой хотите добиться. Если вы опасаетесь, что придумали не самые лучшие желания, то ничего, лучше вы все равно не придумаете сейчас. Главное-начать, а потом подредактируете. В итоге все они так или иначе связаны с вашими потребностями. Далее напишите, что надо сделать для этого за месяц, за неделю, за день. Вывешивайте план на дверь и потихоньку делаете. Секрет в постоянстве. Секрет в том, чтобы не завышать свои цели, чтобы вы и вправду успевали делать то, что запланировали. Чтобы имели отдых на выходных. Если он вам, конечно, нужен. Но, как показывает практика, нужен. Если вы правильно определили, что вам нужно и честно выполняете свои действия, то и результата вы добьетесь соответствующего. Тут сложно будет ошибиться. Но это будет только ваш, запомните, выбор.

***

Астронома выпустили из больницы, и он стал снова налаживать контакты с миром. Да, непростым, ничуть не обогатившимся или обернувшимся иначе в его отсутствие миром. Это была симферопольская городская больница, и проводил свое время Астроном в Крыму, на самом юге. Что может быть лучше, чем выйти октябрьским теплым вечером куда-нибудь к берегу и гулять, гулять там, наслаждаясь тем, что можешь гулять, воспринимая, как приятность, злые морские волны, бьющие в лицо, вереницу осенних листьев, то и дело попадающихся на пути и мешающих даже думать?! И о чем мог думать в этот момент Астроном, как не о своем прошлом, сопоставляя его со своим будущим? И чего только могло ему хотеться сейчас от жизни.. Наверное, смирение-это показатель твоей любви к жизни. Чем меньше ты смиренен, чем меньше тебе нравится то, что происходит с твоей жизнью, тем ближе ты к огорчению и полной потери связи с миром, возможно, тем ближе ты к тому, чтобы заболеть. Но Астроному это сейчас не грозило. Он мало наслаждался жизнью, когда сидел на горе, и теперь надолго запомнит этот урок. О чем сейчас мог думать Астроном? Он и не думал. Он желал, наверное, узнать, что сталось с его птицей, где сейчас Голубь. Хотел узнать, что сталось и с его домом в Москве. Хотел продолжать фотографировать. Ведь в этом заключалось одно из главных дел в его жизни. Хотел вспомнить, каково это-кататься на метро. Хотел чувствовать жизнь и не быть в то же время слишком чувствительным. Да что уж тут. У него были самые обычные человеческие желания. Хотел повидаться с Изабеллой, хотя в глубине души понимал, что вряд ли та страстно ждет этой встречи. Но надо было потихоньку разгребать завалы жизни, и он начал. Возможно, Астроном был не самым замотивированным человеком в мире, но он был человеком, и это даже красивее. Это даже лучше. Он был простым человеком, и история его жизни, как и история жизни любого другого, полностью заслуживает того, чтобы ее описали. В этом настоящий шарм жизни. В ее необъятности и в то же время во всеобъемлющем понимании. И даже в том, что никогда и ничто не сможет в точности идти по плану. Астроному надо было что-то делать, и он решил отправляться домой. Перед тем, как уехать, он еще раз навестил гору. Уже давно были поставлены ограждения на том самом месте, где он упал. Но вовсе не потому что упал он, а оттого, что гору попросту стали возделывать, облагораживать, и по проекту там должны были стоять теперь заграждения. Мало что значит один человек в жизни мира и общества. Но и в этом плюс. Да, впрочем, плюс во всем. А еще, если ты понял, что ничего не работает, и ты, как ни пробовал оставаться счастливым, не можешь-у тебя на это просто не хватает сил, смени окружение. Не стоит переезжать из города в деревню, хотя и это на время сработает. Но смени свой круг общения, картины вокруг себя так, чтобы был стимул, куда стремиться, сколько зарабатывать, как проводить свой досуг. Смени свое окружение на то, которое лучше тебя. Смени, и тебе самому станет лучше. Зачастую ты несчастлив оттого и только оттого, что засиделся на одном месте. Сменив свое окружение, ты сделаешь что-то новое в своей жизни, тебе станет интересно, а после ты еще и улучшишь, и разовьешь себя. Почти всегда появление в более сильном, чем ты, с моральной или физической точки зрения, коллективе делает и тебя сильнее. Даже если тебе кажется, что все потеряно, то потеряно, все же, не все. Как бы то ни было, у тебя сейчас больше, чем ноль. А с нулем ты рождался. Так значит, тебе нужны новые, хорошие проводники в твоем собственном лице, как те, которыми в детстве для тебя были родители. И все наладится.

Глава 20.

«Начинай размашисто, и, авось, пойдет. Чудо невозможное, может быть, случится». Такими строками начинался новый, полный тревог, день Астронома. В нашей жизни вряд ли есть недостатки. Только преимущества. А ещё в ней нет никаких гарантий. Анализируя после, почему так произошло, почему умудрился он упасть со скалы именно в тот момент, когда все, казалось, стало налаживаться в его жизни, Астроном пришел к выводу, что это лишь дело случая. Другого выхода ему не оставалось. Ведь два главных греха человеческих, как писал Лев Толстой, это суеверие и праздность. Чтобы не быть суеверным, Астроном отбросил все иные варианты, не связанные с волей случая. Чтобы не быть праздным, решил не тянуть более и отправиться в Москву. Ему больше нечего было делать в Крыму, ведь даже голубь его покинул. Разыскать же Голубя, путеводителя, ему так и не удалось, хоть он и довольно долго обхаживал различных охранников и официантов-однажды по дорогое Голубь ему сказал, что следует, наверное, завязывать с исконно-природной жизнью и прибиваться к людям. Но тщетно. Оно и к лучшему. И все в нашей жизни к лучшему. И все в жизни можно пробовать, было бы желание. Ведь в жизни нет гарантий, но это еще не означает, что, за какой бы результат вы ни взялись, вы оплошаете. Ни в коем случае. Просто надежда идет каждый раз на себя и ни на кого более. Так человек, идущий охотиться на медведя, вряд ли будет обвинять медведя в том, что тот захочет его съесть. Так и человек, появившийся на свет, не должен быть в обиде на этот свет, если на жизненном пути ему будут попадаться десятки, тысячи маршрутов смерти. И Астроном решил в последний раз перед отъездом, ведь уже и билеты были куплены, прогуляться по так полюбившейся ему в последние осенние дни набережной. Набережная эта не представляла собой ничего особенного. Если вы были когда-то в российском курортном городке, то понимаете, о чем идет речь. Просто километр насыпи, возделанной, укрепленной вдоль моря, заботливо обставленной всевозможными заборчиками, скульптурами, желанием казаться дорогим и недоступным, белым цветом… А человеческому организму больше-то и не нужно для счастья. «Чтобы было куда пойти»,-писал Федор Достоевский. «Чтобы было, где посмотреть закат»,-пишу я. И жизнь, оказывается, чрезвычайно проста в своем великолепии. Но, о, как редко мы это замечаем. Заметив это однажды, пару лет назад, сейчас я лишь время от времени верю в красоту момента, а не просто пытаюсь себя заставить верить в то, что это так. Но жизнь все равно прекрасна. И даже этим. Да и счастье-лишь птица, которая посещает нас. Когда-то она нас должна и не посещать. Все сходится. А Астроном просто гулял и гулял по набережной. Человеку достаточно, оказывается, всматриваться вдаль и видеть там кусочки времени, планов и, быть может, воспоминаний. И вовсе не обязательно ему, как это показывает пример Астронома, иметь чрезвычайные по своей важности знакомства, гениальные идеи в голове. Нет, о, нет, оказывается, что веры в жизнь будет достаточно. А все гениальные планы, которые так или иначе всплывают, лишь мешают полноценно жить. Хотя, конечно, зачастую и помогают. Но и мешают. Так всегда. Но жизнь течет. Невозможно просто так сидеть на лавочке, уже битый час наблюдая за кленовыми листьями, гоняемыми на просторном морском ветру в запахе малины, собранной, вестимо, тут же, недавно, и поданной самому себе с любовью и уважением, которое мало где еще подсмотришь. Что-то обязательно должно произойти. И в этом тоже секрет жизни. И каждый раз происходит что-то новое. Потому-то мы и не перестаем уставать видеть и что-то новое в жизни, строить высочайшие планы. Потому-то мы и живем. Да и сложно было бы не жить нам, детям Солнца.

И вот, доедая очередной кулечек малины, запивая все это дело местной, пусть и газированной, водой, Астроном решил-таки не сидеть в одиночестве. Очень странно в это время было слышать, что ты сидишь на набережной один. Ведь на дворе ещё стоял конец бархатного сезона, и вряд ли ни один, хотя бы самый ушлый турист, не захотел бы посетить в это время променад, разделив его с Астрономом. А, между тем, никого не было. Конечно, быть может, все дело в том, что погода именно сегодня казалась на удивление дурна, но что нам погода! Так и вся жизнь пройдет, стань мы слепо следовать повелениям погоды. Если так посмотреть, то туманы и облака-ничто иное, как наши проблемы. Ведь это скорее наши проблемы, что мы не видим Солнца, чем Солнца, которое своими лучами все еще касается нас. А если сказать вам, что сегодня-ваш последний день на Земле, вы тоже будете прятаться от погоды? Так и просидите остаток своей жизни дома, в компании четырех стен? Ладно, быть может, у вас свой особняк и пруд с карпами на территории. Но не все ли равно? Дикая, живая и бьющая ключом улица-это абсолютно другое! Как не понять! И, рассуждая так, Астроном решил на время оставить свою малину, свою газированную воду и пойти напоследок искупаться. К тому же, долгое уже время хотел он научиться плавать, сидя у себя там, в доме в Трехсосновке и наблюдая в телескоп, с какой точностью и непоколебимостью мимо него пролетает жизнь. А тут-вот, оказывается, сколько возможностей! Жуть! И почему бы ими не воспользоваться. Он отбросил все стремления, которые когда-либо его посещали, и стал раздеваться. Ветер хлестал нещадно в ту минуту, когда Астроном спускался с пирса на пляж. Кусок набежавшей волны здорово окатил его, и вряд ли осталось после этого события хоть одно сколько-нибудь сухое место на его теле. Но и это его не остановило. Ведь все наши результаты-результаты нашего выбора. «И зачем снимать теперь одежду?-решил Астроном-если она все равно уже мокрая. Так пойду, что, впервой что ли?» Подбадривая себя подобным образом и не давая холоду проникнуть во все фибры его души, Астроном стал заходить в море. Сначала с левой, нерабочей ноги, потом за ней, уже не так решительно, как прежде, передвигая правую. Но ведь было, на самом-то деле, впервой. Ему было впервой почти все в этой жизни. И кто мог сейчас с ясностью гарантировать, что прямо на этом месте в море не окажется острой консервной банки или разбитой бутылки, брошенной незнакомцем? Но в жизни нет гарантий. Это был лишь авантюрный выбор Астронома, и он оправдался. Ничего не случилось плохого с ним за время этой вылазки. Никакая акула и думать не хотела выбираться плавать в такое свирепое время. А вот Астроном собрался. Поначалу у него ничего не получалось. Он бился то с одной стороны, то с другой, пытаясь одновременно пересилить прибой и не стать, утонув, жертвой пучины. Он пробовал неумело, то по-собачьи, то еще как, грести, и постоянно, не проходило и секунды, стремительно шел ко дну. За плотной завесой кучево-дождевых облаков не было видно расположения Солнца, но почему-то Астроном догадывался, что уже вечереет. Ну и пусть вечереет себе. Именно так, именно тогда почует он наконец настоящее единение с природой. Все равно поезд завтра. Да, хоть и с утра, но завтра. А много еще чего можно сделать за ночь, если не проспать будильник. Например, даже, дойти пешком до вокзала.

***

Интересно, как в человеческой голове меняются убеждения. Не происходит ничего особенного, но вдруг, вдохновившись книгой Джека Лондона, «Мартин Иден», засыпая уже, один мужчина решает, что будет тоже, хоть бы ему для этого потребовалось дважды по одиннадцать лет, писать, пока не станет известен. Решает, что будет тоже вставать ни свет ни заря и работать над собой часов по семь-восемь, в то время, как весь остальной мир еще спит, и ему не будет преградой ощущение, что все пролетает мимо него, потому что на самом деле никто никуда не пролетает. Все так, как есть, и так, как надо. И никто даже и не мог бы никуда пролететь. Ведь пролет жизни мимо-и это еще жизнь. И вот, интересно, как всемеро увеличив количество часов, в которые он будет писать, мужчина вдруг понимает, до чего просто жить. Вдруг становится совершенно очевидно, что он добьется всего, было бы только желание, капелька мотивации, и лунный май на дворе. На самом деле все, конечно, не так радостно. Но что поделать, когда ты начинаешь новое, и весь мир кажется тебе чистым, как бриллиант, а ты в нем порхаешь слабой песчинкой времени.

Уже серьезно смеркалось. Небо шкварчало так, будто было сковородкой, на которой готовят сырники. Свою предвечернюю песню начинали местные птички в роще недалеко от берега. И пусть начинают. Коль просыпается все живое, пусть и просыпается все лишь сейчас, только к окончанию дня, то и Астроном будет продолжать делать свое дело, пока не станет хоть сколько-нибудь походить на сносного пловца. На променад к этому времени начали выходить уже первые, вечерние туристы, словно люд, что зажигает после зари все фонари, как в прошлом, но на самом деле просто разные, простые ребята, прилетевшие из Москвы и предутреннему времени предпочитавшие послезакатное. Все они дивились силе духа и непоколебимости того, безусловно спортсмена, похоже, профессионального пловца, который, несмотря на дождь и непогоду продолжал тренировать свои навыки. Попивая свои сладкие, холодные коктейли, облокотившись на перила и с видом тихого присвиста глядя вниз, все они немного завидовали Астроному. А ему в то время казалось, что он-самый нелепый, неуклюжий человек на Земле.

Что нет пловца хуже, чем он, и человека, менее координированного. Но он продолжал работать, в какой-то мере смиряясь. Понимая, что скорее всего он забросит это свое увлечение плаванием в будущем, еще лучше-заболеет и снова сляжет на койку, только уже в Севастополе-чего тянуть, и никогда к нему так и не вернется, как ни хотелось бы, постоянство и уверенность, Астроном все равно продолжал пробовать, ведь в этом и есть вкус жизни. У нас ведь перед жизнью нет никаких обязательств. Только те, что мы сами придумали. Правы люди, которые предлагают перестать планировать за ненадобностью этого действа. Правы люди, которые предлагают не читать никаких книг-треннингов, потому что гораздо лучше самому на вкус пробовать жизнь. Правы и в то же время неправы. Если эти тренинги помогают лучше укрепиться в философском подходе к жизни, а планы-взять от жизни больше и все то, чего нам действительно хочется.

Глава 21.

Спустя некоторое время, когда уже сосны из рощи неподалеку от моря перестали гнуться от вечернего, несущего в себе страх и ужас, ветра, и первые вечерние туристы допили свои коктейли, сладкие, как майское утро, разошлись, кто-куда, на набережной появился новый посетитель. То был Голубь. Так совпало, что он все же ушел работать на сушу, в город, и теперь-таки работал, вдоволь наслаждаясь розовыми искорками спелой жизни. Ему предстояла смена в ночном клубе. Он устроился туда вышибалой за неимением большего. Клуб находился вовсе не далеко от моря, настолько недалеко, что некоторые, особенно подвыпившие посетители сбегали туда купаться. Кто-то засыпал неподалеку от пляжа. Голубь, перед тем, как начать смену, тоже окунулся пару раз. Это был его неотъемлемый ритуал, и если мог он, по его собственному мнению, в жизни сделать что-то себе на пользу, то это было как раз то самое, малое. И вот, Астроном, весь изможденный, изведенный борьбой со стихией и своим поражением, заприметил Голубя. Он так устал, что это не вызвало у него положительных эмоций. Он просто воскликнул немного тише, чем стоило бы: «О!» и молча подал свою руку, казалось, уже ставшую самим морем. Молча, потому что ни о чем не жалел. Молча, потому что была в его голосе, хоть и молчавшем сейчас, некая обида на Голубя, за то что он ни разу не навестил его в больнице, просто за то что в тот раз все так трагично закончилось. А Голубь оставался, напротив, таким же, как прежде, веселым и компанейским. Голубь сразу сообразил, что к чему, и попросил Астронома собирать свои вещи, потому что он-Голубь, знает одно такое, совершенное место, куда остальным путь заказан и где можно в то же время неплохо поесть. Не выпить, а именно поесть, хоть Крым по осени и славится именно своим вином, а не, к примеру, шницелями. Астроном и сейчас не ответил. Больше даже не потому что не хотелось ему отвечать, а скорее потому, что, как человек, набегавший километров десять по морозу, не в состоянии промолвить несколько слов без того, чтобы не свернуть себе челюсть, так и он после плавания. Вместо слов Астроном предложил Голубю оставшуюся малину, но воду не предлагал, хотя бы уже по той причине, что выпил ее сам несколько минут назад, с удивлением подмечая, что купание в море-занятие, вызывающее сильную жажду. А еще Астроном понял, сидя уже в теплой, обогретой к вечеру веранде местного ресторанчика, что, чтобы наслаждаться жизнью, нужно научиться преодолевать свои страхи. Не самый яркий тому пример-боязнь перемен или боязнь плавать. Но более чем достаточный для того, чтобы объяснить, что люди часто, слишком часто, вместо того, чтобы подойти к любимому, хоть и незнакомому доселе человеку и сказать, что они его любят, все же не подходят и продолжают сетовать на саму жизнь. А взрослая жизнь, и Астроном начинал это понимать в свои не совсем молодые годы, как раз и есть осознание, что никаких гарантий не существует. Взрослая жизнь как раз и есть такой показатель, говорящий, что настоящая уверенность-осознание, что ты можешь ошибиться сейчас или попасть в точку, и в действительности это не будет играть большой роли. Ведь, ошибись ты, в следующий раз станешь искать уже другие пути подхода, а ежели попал в точку, так станешь продолжать начатое.

«На самом деле-рассуждал чуть погодя Астроном, сидя рядом с Голубем на этой верандочке-дело даже не в том, что, начав бороться со своими страхами, ты привнесешь в свою жизнь все самое стоящее, но больше в том, что лишь в борьбе ты почувствуешь настоящий вкус жизни». Я говорил в прошлой главе, что не было бы особого смысла в постоянном счастье, ведь тогда бы не смог человек почувствовать, когда ему хорошо, а когда плохо. Но нет также смысла и в постоянном бессилии. Смысл есть лишь в борьбе, или хотя бы в борьбе, ведь так объясняет нам самим наше животное происхождение.

***

И много еще чего в этот раз было обсуждено между Астрономом и Голубем. Голубь решил взять выходной на эту ночь, даром, что могли выгнать с работы. Порой в жизни есть вещи поважнее, чем работа, и более, гораздо более приятные, чем выдворение пьяных, забытых жизнью людей из бара на скользкую от дождя плитку. Они разговорились так, как только может разговориться один очень хорошо понимающий жизнь человек, видавший виды, с тем, кто так же сильно хочет начать ее понимать. Они разговорились не сразу, как и подобает истинным исполинам жизни. Ведь сразу могут разговориться только мужчина и женщина, любящие друг друга, после долгой разлуки, братья и сестры, решившие что одного из них уже нет в живых, да и всё. А исполины жизни всегда имеют свой намеченный, хоть пусть и не самый удобный путь, и им нужно некоторое время, чтобы переменить маршрут. Осмотреть карту. Перво-наперво они пошли на ту гору, с которой у Астронома были связаны не самые приятные воспоминания. «Во-первых-объяснял Голубь-для того, чтобы их убрать, воспоминания. Во-вторых оттого, что с горы чрезвычайно здорово будет видно звезды в сегодняшнюю, хоть и не самую богатую, не августовскую, но хотя бы частями напоминавшую августовскую ночь. Ночь, в которую раньше дети выходили тайком из домов, чтобы забраться в какой-нибудь старый вагон на востоке города, на заброшенной железнодорожной станции, и смотреть, смотреть вверх, на ковш ли Медведицы, или куда еще, но чтобы наслаждаться самой возможностью наслаждаться, и при этом еще что-то видеть. В-третьих, потому что еще его семья, к которой Голубь обещал сводить Астронома чуть позже, как они проснутся, наверное, только готовилась ко сну». Да, впрочем, мало ли будет причин у двух исполинов для того, чтобы всю ночь проболтаться в объятиях дикой природы, словно друзья-армейцы перед тем, как отправиться в дембель. Тем более, что так призывно и даже местами похотливо в небе торчала Луна. И пусть не целая Луна, а еще только ее маленький серпик, но на то и дана нам жизнь, чтобы наслаждаться буквально каждой колкости мира, вдыхать в себя пряный, безусловно пряный аромат почти любого его изъяна. Они шли сейчас за телескопом. Не было у них телескопа, а в Крыму не придумали еще такую возможность-брать телескоп, когда тебе вздумается, где-нибудь в горах, напрокат, и использовать его всю ночь напролёт, пока не засветит в первых лучах персиков Солнце. Пока не гаркнет с утра первая ворона, не будет прочтен кем-нибудь далеко-далеко в горах Сочи первый за сегодня стих Булата Окуджавы. Не будет пролита первая чаша с медом, не укусит первого человека на своем пути шмель изобилия. Не предстанет сияние достигнутой мечты в свете более темном, чем ожидалось. Впрочем, пока не случится все, что так или иначе случается с людьми каждый день и что они, во благо ли, или напротив, себе не замечают. А до того момента, как все это случится, можно исчислять, насколько честен хотя бы перед собою был человек, когда обещал делать вещь непрерывно, всю ночь. Ведь и терпение в китайской науке определяется так же. Испытуемого сажают в пещеру с эхом, где в это время беспрерывно капает талая вода, и ждут, как быстро он станет молить пощады. Так и у нас. Всегда существует лишь один день на то, чтобы исполнить все свои самые сокровенные желания. Насколько хватит вам терпения исполнять их безоговорочно, сидеть смиренно в этой пещере и ждать?

***

Но вы себе еще скажете спасибо за все это. Как гласит одна мудрая истина: в конце жизни мы вряд ли будем сожалеть о том, что сделали, скорее о том, чего не сделали, о чем не сказали. И уж точно Астроном и Голубь не станут жалеть о том, что войдет в историю их жизни, как самое запоминающееся приключение. Даже более запоминающееся, чем происходившее с ними, к примеру, в лагере, когда всю ночь напролет не спали, кого-то мазали зубной пастой, от кого-то убегали, считая, что это был воспитатель, проигрывали свои косы в карты и выигрывали себе не менее примечательные усы, сделанные, казалось, что тушью. Проигрывая на желание исполнить петуха перед рассветом, выигрывая целую тарелку свежих фруктов из столовой, первый поцелуй… А именно со всем этим только и можно сравнить ту замечательно-приятную картину, происходившую с ними ночью. Они нашли-таки телескоп, правда не совсем там, где ожидали. Не в их немного неизвестном, самом что ни на есть обычном городке, а расположившемся неподалеку ялтинском замке-Ласточкино Гнездо, где проницательные туристы уже задумались о возможности наблюдать звезды. И дело даже не в том, что в эту октябрьскую ночь лучше всего на небе видна Венера, и даже не в том, что Марс, Юпитер, Сатурн тоже выстроились в ряд, образуя парад планет, но скорее в том, что процесс уговора абхазца-водителя маршрутки, непонятно как оказавшегося в Крыму, а не в Адлере, например, в ночи, среди сосновой чащи, был делом стоящим. После этот абхазец довозил их, уже сам воодушевившись идеей ночных гонок, после они попали и даже в сами ночные гонки. Но все это все же не сравнится с облегчением, какое испытываешь, когда что-то, пусть и ожидаемое, но ожидаемое чересчур, чтобы случиться просто так, все же случается. Так чувствовали себя Астроном и Голубь, проводя, наверное, уже второй час к ряду у телескопа и наслаждаясь разными видами нашей галактики: и красивыми, и не очень, и ясными, как божий день, и еще, по словам Астронома, совсем неизведанными. Так чувствовали они себя, потому что понимали-какие-то шестеренки, какие-то механизмы внутри них сработали и прокрутились так сильно, столь плавно, как бывает только у гоночных автомобилей, что теперь любое действие, проведенное вместе, каким бы глупым и незначительным оно ни казалось, все равно будет станет продолжением и без того уже веселого вечера. Так, знаете ли, радуются люди, которые долго не знали, что им делать, в итоге все же придумали, добавив немного риска к тому, о чем идет речь, и эти действия в итоге принесли им именно тот результат, на который они рассчитывали. Так думают эти люди.

Глава 22.