В полном молчании они танцевали друг против друга, глаза в глаза. Рейн ощущала странную смесь эмоций Маргариты и своих собственных. Каждая из них была выбита из колеи партнером. В случае Маргариты причины были очевидны, и все будет решено в конце фильма. Но ситуация самой Рейни оказалась более неопределенной.

Кензи Скотт, безусловно, обладал невероятным обаянием и знал это. Его шарм обезоруживал ее, хотя они были едва знакомы. Мужчина, строго охраняющий свою личную жизнь от посторонних глаз. Мужчина, который может глубоко ранить ее, если она не будет осторожна.

- Вы прекрасно танцуете, - начала Рейн, не в силах выдержать то напряжение, которое возникло между ними. - Вы занимались танцами в академии?

- Да, мы изучали танцы разных эпох на уроках движения. - Я завидую вашему образованию. - Она отвернулась от

него, их руки были все еще соединены. - Мне доводилось работать с актерами, окончившими, как и вы, Королевскую академию драматического искусства в Лондоне, они способны выполнить любую задачу.

- Что и говорить, конкуренция страшная… Сотни кандидатов на горстку свободных мест. - Он снова развернул ее к себе. - Хотя отказ - хорошая школа жизни для актера.

- Но вам-то меньше отказывали, чем другим.

- Я по природе органичный актер, но врожденные данные - далеко не все. Академия научила меня работать, помогла овладеть навыками, необходимыми актеру. Что значит сыграть роль? Как изобразить другого человека, оставаясь верным своей индивидуальности? Как всегда добиваться нужного эмоционального накала и каждый раз выглядеть правдиво? Проще говоря, как стать профессионалом?

- Я слушаю вас и завидую еще больше. Я изучала актерское мастерство от случая к случаю в разных студиях и лабораториях.

- Где бы вы ни учились, вы хорошо обучены, Рейни. Мне думается, что атмосфера и студенты академии не очень отличаются от тех студий, где вы занимались.

Она улыбнулась:

- Все будущие актеры невероятно переживают по малейшему поводу, одна половина курса спит с другой, регулярно обмениваясь партнерами.

Его глаза сверкнули юмором.

- В театральных школах все точно так же, как в окружающей нас жизни.

Музыка кончилась, и они оба вернулись к ролям.

- Прощайте, миледи. Не знаю, доведется ли нам увидеться снова.

Так как по сценарию дальше шел поцелуй, Рейн потянулась к Скотту.

- Не оставляйте меня так, Перси. Разве я заслужила вашу холодность?

Вместо быстрого, равнодушного поцелуя сэра Перси губы Кензи встретились с ее губами с нежной, мягкой неторопливостью. Она припала к нему, как путник, измученный жаждой в пустыне, жадно глотнул бы воды. Он был так близко, что она могла убедиться в отсутствии контактных линз, то есть этот неправдоподобный зеленый цвет глаз - дар природы.

Голливуд изменил ее. Из неопытной девушки она превратилась в женщину, умеющую постоять за себя. Она избегала случайных связей, это было противно ее природе. И она не могла позволить, чтобы подобные вещи отвлекали ее от работы. Но Боже, как она стосковалась по простому человеческому теплу! Несмотря на блестящую внешность голливудской звезды, Кензи, казалось, желал интимности так же сильно, как и она.

Его руки поглаживали ее спину, а поцелуй становился все настойчивее. Мягкий, страстный… Ощущая слабость в коленях, она, пытаясь защититься, прошептала:

- Я могу понять, почему у тебя репутация потрясающего любовника.

- Если бы я спал даже с четвертью женщин, упоминаемых в газетных сплетнях, я бы уже давно умер от истощения. - Не размыкая объятий, он увлек ее на софу. Она оказалась прижатой к его сильному, красивому телу.

Ее пальцы проникли в темные, чуть вьющиеся волосы Кензи, он специально для роли отрастил их. Слишком многие мужчины смотрели на поцелуй как на шаг к более близким отношениям. Но не Кензи. Его губы и руки узнавали ее с потрясающей неспешностью. Никаких попыток раздеть ее или поторопить к более откровенной близости.

Его сдержанность распаляла ее желание. Даже в период гормонального созревания в юности она не чувствовала ничего подобного. Пока он осыпал поцелуями ее шею, она, задыхаясь, шептала:

- Кажется, у нас начинается роман? Да?

- Да. Но не раньше, чем мы закончим съемки «Пурпурного цветка».

- Ты шутишь! - Она еще сильнее прижалась к нему. - Но ты же уже готов?

Он задержал дыхание, затем уложил ее так, что они оказались лицом друг к другу, утопая в глубоких подушках. Откинув назад ее волосы, он сказал:

- Ожидание придаст сексуального напряжения картине. Она разразилась почти истерическим смехом, испытывая разочарование и в то же время глубокое облегчение, что сегодня дело дальше не пойдет. Она не была готова к тому, что предстояло ей в недалеком будущем.

- Это черт знает что, но ты прав. Отлично, Кензи. Воображаю, какое свидание нам предстоит, когда картина закончится.

Он поднес ее руку к губам, поцеловал кончики пальцев.

- Я надеюсь, до этого между нами будет нежность и дружба. Вот тогда-то она и отдала ему свое сердце. Но прошло много времени, прежде чем она поняла это.

Телефон звонил на ее животе, возвращая ее к действительности. Отбросив мысли о прошлом, Рейн включилась в следующий этап работы. Она будет снимать этот фильм и вместе с ним начнет новый период жизни.

Глава 4

Кензи вошел в свой вагончик и упал на кровать, чувствуя себя вконец разбитым. Сегодня ему пришлось встать ни свет ни заря, чтобы снять несколько сцен с партнером, который днем должен был уехать на другую картину. Господи, скорей бы уж закончились эти съемки! Группа и актеры устали друг от друга. Не говоря уже о том, что ему было далеко не просто играть беззаботного негодяя в то время, как шел мучительный процесс развода. Но скоро ему снова придется работать, и на этот раз с Рейни.

Его клонило ко сну. Не забыть бы позвонить Чарлзу Уинфилду, своему английскому приятелю и наставнику. Они болтали регулярно, но он был так занят в последнее время, что, когда вспоминал о Чарлзе, оказывалось уже слишком поздно звонить в Лондон. Сегодня было бы очень кстати, подумал Кензи, засыпая…

Телефон заставил его проснуться. Зевая и не открывая глаз, он поднял трубку. Услышав голос своего агента, он пробурчал:

- Пошел к черту, Сет. Актерам хватает разговоров за день. Не обращая внимания, Сет продолжал:

- Извини, что разбудил тебя, но я только что закончил читать сценарий «Центуриона».

Напряженный тон сразу же заставил Кензи проснуться окончательно.

- И что ты скажешь? - У него не было времени и сил самому читать сценарий, но вряд ли Рейни стала бы предлагать ему участвовать в плохом фильме. Это разрушило бы ее собственную карьеру, и потом она никогда не отличалась скудоумием.

- Потрясающий сценарий, - заявил Сет. - Я не представлял, что Рейн способна написать такое и так хорошо. Но ты действительно хочешь сниматься в этом фильме?

- А у тебя есть возражения?

- Джон Рандалл - личность далеко не героическая. Если это кино удастся сделать и его посмотрят больше чем десять человек, этого вполне достаточно, чтобы отрицательно повлиять на твой имидж.

- Жаль, что ты так думаешь, - ответил Кензи с невозмутимостью, приобретенной за долгие годы практики. - Я дал слово и подписал контракт.

- Контракт можно расторгнуть.

- Но не мое слово. Пока, Сет.

Он повесил трубку, дрожа от недоброго предчувствия. Он не мог признаться своему агенту, что был настолько беззаботен, что не удосужился сам прочесть сценарий. И не имел сил. Он доверился профессиональному чутью Рейни. Когда они были вместе, ее советы, какой сценарий выбрать и на какой не соглашаться, всегда попадали в точку. Она не стала бы снимать этот фильм, если бы сценарий был слабый.

Так чем же «Центурион» так расстроил Сета? Пришло время вытащить сценарий из кейса и в конце концов прочесть, черт бы его побрал!

Шурша шинами, Кензи остановил свой «феррари» перед коттеджем Рейн. Он подошел к двери и нажал на кнопку звонка. После первых аккордов Пятой симфонии Бетховена Рейн отворила дверь. Беспокойство светилось в ее глазах.

- Какая неожиданность! Просто проезжал мимо? Он молча прошел мимо нее в гостиную.

- Я не могу сниматься в твоем фильме, Рейни.

Она резко повернулась к нему. В глазах застыло недоумение.

- Но ты обещал! Почему ты вдруг изменил решение?

Он колебался, соображая, как бы объяснить причину, не тратя много слов.

- Я только что прочел сценарий.

- Только что? Но у тебя было целых три дня! Вполне достаточно, чтобы прочитать, прежде чем подписывать контракт.

- Я был занят. И поверил тебе на слово, что сценарий хороший.

Ее лицо вытянулось.

- А теперь, когда ты его прочел, понял, что он барахло?

- Нет, Рейни, нет… Сет позвонил и сказал, что он в восторге от твоей работы. Но он считает, что участие в этом фильме может негативно отразиться на моей карьере. Поэтому я прочитал сценарий и понял, что не хочу играть эту роль.

- Но почему? - недоумевала она.

- Ты говорила мне, что Джона Рандалла подвергали пыткам. Но не упомянула, что над ним было совершено насилие… и не один раз. И что он влюбился в своего мучителя.

- Я говорила тебе, что его оскорбляли и пытали, но он вовсе не влюбился в Мустафу, - возразила она. - Все куда сложнее. И должно быть сделано художественно и более импрессионистично - в отличие оттого, как представляешь себе ты. Особенно сцены насилия. Так, значит, поэтому вы с Сетом запаниковали? Потому что нашему вечному герою-любовнику не положено изображать жертву?

Что он мог ответить на это? Он и в самом деле не собирается объяснять тот ужас, который испытывал, представляя свою абсолютную беспомощность, даже если это было всего лишь кино.

- Я просто не могу играть эту роль, - заявил он, стараясь держать себя в руках. - Как ты сказала, Рандалл - закомплексованный мужчина, играя которого, актер обязан показать совершенно особую область чувств. Я не лучший выбор для этого. Поверь. Если ты хочешь, я помогу тебе найти подходящего актера на эту роль. А я не могу и не хочу играть се.

- Но ты уже не можешь выйти из игры, Кензи. Все готово, чтобы начать съемки. - Она в упор смотрела на него. - Ты подписал контракт. Если ты не сдержишь слово, клянусь, я подам на тебя в суд,

- Ради Бога! И пошла к черту!

Ее лицо побледнело. Кровь отлила от щек.

- Ты нарочно согласился на роль, чтобы потом ускользнуть и поставить меня в безвыходное положение? Чем я заслужила такое отношение?

- Проклятие, Рейни! - выпалил он, злясь на нее, как никогда. - Что я сделал, чтобы ты могла думать обо мне так плохо?

- Ты хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос? Господи, нет. Он не мог вынести напряжения, возникшего между ними. И тут он увидел слезы в ее глазах. Его непреклонная жена, которая никогда не плакала, разве что это требовалось для роли, готова была разрыдаться.

- Я не хочу спорить с тобой, Рейни, - вздохнул он. - И не желаю усложнять твою жизнь, я просто… не могу участвовать в этом проекте.

На какой-то момент она закрыла глаза.

- Актер - это человек, всегда готовый пойти на риск. Ты думаешь, я не знаю этого? Каждый раз, когда мы беремся за новую роль, она отличается от того, что мы делали прежде. Это все равно что прыгнуть с высокой скалы. Но роли, которые действительно заставляют нас расти как в профессиональном, так и в личном плане, именно те, что доставляют нам бездну страданий. Хотя ты никогда не играл человека, подверженного мукам и комплексам, как Джон Рандалл, я знаю, что ты сможешь сделать это, и притом превосходно.

- Расточать комплименты очень хорошо, но у каждого актера свой диапазон, что-то он может сыграть, а что-то нет. Я не могу быть Джоном Рандаллом. И дело не в актерских способностях, Рейни. Это не моя роль, и кончим на этом.

- Не верю, Кен. Некоторые из твоих ранних работ на Би-би-си содержат те ноты, которые нужны для Рандалла. - Она упорно смотрела на него. - Ты можешь сыграть его, Кензи, и я помогу тебе во всем. Если нужно что-то изменить в сценарии, ради Бога.

- Ты могла бы приглушить сексуальные сцены и чувства Рандалла к Мустафе?

Рейн вздохнула:

- Но это очень существенные моменты. Без них вся история потеряет смысл. Причина, по которой Рандалл так переживает, когда возвращается домой, заключается в том, что он открывает в себе такие противоречивые чувства, которые непозволительны в обществе. Убери это - и не будет кино.

- Тогда найди актера, который с радостью изобразит муки твоего героя.

Она робко улыбнулась:

- Если ты так переживаешь по поводу роли, то, значит, именно тебя и следует уговорить взяться за нее.

Едва сдерживая раздражение, он принялся бродить по гостиной. Рейни обставила дом в своем излюбленном очаровательном стиле с некоторой долей эклектики, но он был слишком маленький. Красиво, но очень душно.

- Ты не отдаешь себе отчета, о чем просишь.

- Возможно. Но по твоей реакции ясно, что это лежит вне твоей комфортной зоны. Что именно беспокоит тебя в этой истории? Что-то очень личное? Может быть, сознание, что тебе придется изображать такой ранимый характер под моей режиссурой? Или профессиональный страх, что ты провалишься?

Он не хотел, чтобы она продолжала копаться в личных причинах, хотя она угадала, что ему не доставляет радости мысль обнажать перед ней свои чувства. Она и так знала его очень хорошо.

- Профессиональный и личный дискомфорт. Сочетание особенностей этой роли и работы с тобой - это больше, чем я могу выдержать. Ты получила редкий шанс открыть для себя новые горизонты. Не упускай его, не зацикливайся на том, что я необходим тебе для успеха.

- Разумеется, необходим. Он повернулся к ней:

- Давай в открытую? Твоя уверенность, что только я могу сыграть Рандалла, не имеет ничего общего с нашим разводом?

Она вздрогнула, словно он ударил ее.

- Ты думаешь, что я все это затеяла, чтобы иметь возможность провести с тобой время?

Кензи неуверенно улыбнулся:

- Почему бы и нет? Впрочем, я не берусь утверждать, что понимаю работу твоего изощренного ума. Только ты можешь сказать это определенно.

Прикусив губу, Рейн размышляла над его вопросом.