Некробудни. Смерть — не оправдание

Некробудни. Смерть — не оправдание

Купава Огинская

Глава 1. Сложности

       Было уже далеко за полночь, когда карета наконец въехала в город, поскрипывая износившимися рессорами. Соседка напротив меня тихо всхрапнула и забормотала что-то во сне, крепче прижимая к животу корзинку.

       Из другого угла ей невнятно ответил мужской голос. Они еще не знали, что спокойствие их продлиться от силы минут сорок, после чего придется просыпаться и выбираться из теплого нутра кареты прямо в зябкую, осеннюю ночь.

       Окраина утопала в темноте — фонари в этой части города отключали после одиннадцати вечера. Потому первое свое впечатление о месте, в котором мне предстояло работать, я могла составить лишь по щедро освещенным центральным улицам, где мягкий свет отражался в глянцево-черной глади дорогих витрин и бесконечно множился.

       Чем ближе к центру мы подъезжали, тем ровнее становилась дорога и тише размеренный скрип рессор.

       Возница остановил лошадей посреди каретного двора и сильно стукнул в переднюю стенку, разбудив и женщину напротив меня, и мужчину в дальнем углу.

       — Приехали! — раздалось зычное с улицы, и возница первым спрыгнул на землю.

       Распахнув дверцу, я глубоко вздохнула — морозный воздух обжигал легкие — и неловко вывалилась из кареты. Поежилась, осматриваясь.

       За высокими, двустворчатыми воротами каретного двора, виднелись теплые отсветы фонарей, а позади меня, над низким крыльцом станции тускло мерцал светильник. Других источников света здесь не было и большая часть двора просто тонула в темноте.

       Дожидаясь, пока остальные пассажиры выберутся из кареты, чтобы спокойно достать свой чемодан, я подошла к вознице.

       — Скажите, как пройти к кладбищу?

       Он с недоверием покосился на меня. Поскреб заросшую щеку и махнул рукой на запад, скомкано объяснив куда идти и где поворачивать.

       А когда я, с трудом вытащив чемодан, направилась в указанном направлении, озабоченно окликнул.

       — Девка, слышь, ты же не помирать туда идешь?

        Женщина с корзинкой, шедшая чуть впереди, обернулась, посмотрела на меня диковато и засеменила быстрее. Я ей еще утром не понравилась, когда подсела в их карету на постоялом дворе. Тощая, бледная, с темными кругами от долгого недосыпа под глазами… очень подозрительная.

       Перехватив чемодан двумя руками, я обернулась к возничему.

       — Я ваш новый некромант.

       Он больше ничего не сказал, но я видела, краем глаза, как поднялась его рука, рисуя в воздухе обережный знак.

       Каретный двор располагался в центре города, невдалеке от отелей и постоялых дворов, кладбище же находилось на территории промышленного района, отделяя бедные кварталы от всего остального города.

       Дорога была долгой. Мимо красивых зданий, через большой парк, по широкому мосту.

       Пару раз я сворачивала не туда, невольно продлевая свой путь. Чемодан оттягивал руку.

       Поездка утомила меня, но сегодняшний день окончательно вымотал.

       Мы должны были приехать задолго до заката, я бы успела посетить местную канцелярию, передать направление, подписать договор найма, может быть, встретиться с кем-то, кто объяснил бы мне местные правила.

       Вместо этого мы семь часов простояли на мосту из-за случившейся там аварии и кругом опоздали.

       Единственное что мне оставалось — надеяться, что хотя бы в домик некроманта я попасть смогу.

       Кованные, высокие ворота кладбища притаились между двумя промышленными зданиями. От одного из них сильно пахло краской, перед дверью второго светлели рассыпанные опилки. А между ними тянулся широкий проход к черным воротам с прутьями в виде костей. Сквозь просветы в высокой изгороди виднелись залитые лунным светом надгробия.

       — Интересное соседство, — пробормотала я, стараясь удобнее перехватить чемодан. Это был не центральный вход, но замка на калитке, проделанной в левой створке ворот, не было. На мое счастье.

       Она легко распахнулась, стоило только толкнуть. Широкая дорога, мощеная плиткой, постепенно сужалась, плитка их темной становилась серой, а вскоре и вовсе пропала, сменившись хорошо утоптанной дорожкой, петлявшей между могил.

       Домик я решила искать вдоль изгороди, направо от входа. И не ошиблась, лишний раз убедившись, что города могут разительно отличаться друг от друга, но кладбища везде одинаковые.

       Издалека мое новое жилище выглядело неплохо. Небольшой, аккуратный домик, одноэтажный, с двускатной низкой крышей.

       Лишь подойдя ближе я смогла разглядеть в каком плачевном состоянии он находился.

       Когда профессор направлял меня сюда, предупредив, что городской некромант выполняет работу и за кладбищенского сторожа, я была уверена, что жить буду на кладбище, как и всякий сторож.

       Но этим домиком не пользовались многие годы, он обветшал, зарос паутиной и мхом, оконные рамы рассохлись, дверь перекосилась.

       Опустив чемодан на землю в нескольких шагах от крыльца, я размяла плечи, присматриваясь к своему жилищу.

       Держалась я лишь на оптимистичной надежде, что все не так уж плохо и мне просто кажется, что домик вот-вот развалится. Из-за долгого путешествия, сложного дня и коварства луны, светившей как-то неправильно.

       — По крайней мере, внутрь я точно попаду, — попыталась подбодрить себя, ступив на первую, скрипучую ступень.

       Дверь упрямо не поддавалась несколько минут, а когда я все же смогла ее немного сдвинуть, подло рухнула на меня, больно задела по голове и плечу, и улетела в засыхающие заросли какой-то травы.

       Я осталась без двери, но старалась не расстраиваться.

       С каждой минутой делать это становилось все сложнее.

       Пол в некоторых местах прогнил и обвалился в погреб, стекло в окнах так заросло пылью и паутиной, что я серьезно сомневалась в возможности его отмыть. Потолочные балки стонали, когда я ходила под ними, будто каждый мой шаг по ненадежному полу приближал их падение.

       До рассвета оставалось еще часов пять, до начала работы городской канцелярии… может быть шесть. А то и все восемь, если работники здесь к своим обязанностям относились так же, как в Валграде.

       У меня еще было время для отдыха, но не было никаких условий.

       От кровати остался лишь стальной, проржавевший каркас, с топорщащимися в разные стороны, лопнувшими пружинами. В провалившемся сиденье кресла что-то копошилось. Я надеялась, что это просто крысы.

       Моя новая жизнь, в качестве городского некроманта не задалась с самого начала.

       Для того, чтобы оценить весь ущерб, что нанесло домику время и людское безразличие, было еще очень темно, сидеть на крыльце и жалеть себя — очень холодно.

       И я решила потратить время с пользой — обойти кладбище, посмотреть на последствия смерти некроманта, осмотреть могилы и проверить уровень магии в оповещателях.

       От моего неказистого домика, кроме той дороги, по которой я к нему пришла, тянулась еще одна узкая тропка. На нее я и встала, направившись в самый центр кладбища.

       Многие захоронения были потревожены, изредка встречались расколотые надгробия — повреждения характерные для могил из которых умертвиями поднимались маги.

       На каждом шагу я видела свидетельства недавнего, сильного и бесконтрольного всплеска магии смерти. Гибель прошлого городского некроманта принесла на кладбище беспорядок.

       Самые серьезные последствия были устранены студентами, как раз гостившими у родных во время летних каникул. Все остальные проблемы почти два месяца поджидали меня.

       Дураков, готовых отправляться на службу в глушь, к самой границе государства, среди некромантов не было. Кроме меня.

       Остановившись перед разрытой и затопленной частыми дождями могилой, я не смогла сдержать тяжелого вздоха.

       — Будто и не уезжала ни в какую академию.

       Утром, сразу после того, как подпишу все документы в канцелярии, мне определенно придется заглянуть на прикладбищенский склад, проверить, сколько упокоенных тел не были опознаны и не смогли вернуться в свои могилы. И как-то решать, что с этим делать.

       — Простите…

       Заклинание упокоения полетело в сторону застывшей у дерева фигуры раньше, чем я успела разглядеть говорившего. А когда разглядела, на всякий случай послала следом усиленное заклинание вечного покоя, чтобы наверняка.

       Умертвие лишь пошатнулось, удивленно кашлянуло и повторило:

       — Простите, что отвлекаю, но, кажется, у меня возникли некоторые проблемы.

       Атаки моей он почти не почувствовал.

       — Какие могут быть проблемы у покойника? — хмуро спросила я, наудачу попытавшись упокоить его еще два раза.

       — Видите ли, я не совсем уверен, что умер. — беспомощно признался он.

       Нервный смешок вырвался клубами белого пара в морозный воздух. Я не чувствовала рядом с собой жизни. Только ее затухающий след, как бывает у недавно погибшего человека.

       Тот, кто стоял в нескольких шагах от меня, живым определенно не был. Но и мертвым себя не признавал.

       — Как вас зовут? — спросила я, пытаясь нащупать нити контроля. Ведь если умертвие не желает покоя, значит им кто-то управляет. Кто-то сильнее упокаивающего. Эту простую истину в нас вбили еще на втором курсе.

       Но ни одного следа не тянулось от тела говорившего. Ни одной зацепки.

       Это настораживало и злило одновременно.

       — Не помню. Я не помню ничего, что было до того, как я очнулся на этом кладбище.

       Какое-то время мы стояли в тишине. Он у облетевшего дерева и я у залитой водой могилы. Возможно — его могилы.

       — Ладно, — порывшись в карманах пальто, среди всего хранившегося в них мусора я нашла простой амулет на длинном шнурке и кинула его парню, — надень это и иди со мной.

       Он неловко выполнил мое требование и послушно пошел следом, осторожно отставая на несколько шагов. Будто это я тут была угрозой и это меня нужно было бояться. Меня, а не умертвие, способное противостоять силе некроманта.

       — Что это? — он постучал пальцем по латунной основе амулета.

       — Твой намордник. — призналась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно и вовремя проглотила трусливое «надеюсь».

       Для обычного умертвия этот треугольник на шнурке был бы приговором — его активация прерывала все магические потоки в теле носителя, что для мертвеца, существующего исключительно благодаря магии, приравнивалось к упокоению.

       Как на воздействие амулета отреагирует этот парень я не знала, но проверять не спешила. Если все сработает как надо, будет очень хорошо, если не сработает — я буду знать, что вся магия упокоения на это умертивие не действует. И он тоже будет это знать…

       Вернувшись к домику, первым делом я проверила спрятанный под лестницей чемодан, убедилась что он на месте, вытащила связку усилителей и, спрятав ее в кармане пальто, тяжело опустилась на ветхую ступеньку. Умертвие замерло на дорожке, нервным жестом сложив руки на груди.

       В отличие от меня, усталости он не чувствовал.

       — Так значит, ты говоришь, что ничего не помнишь? — повторила я, усилители придавали мне смелости. В каждом кристалле хранилась магия профессора и я верила, что уж она-то точно справится с этим странным умертвием.

        Он кивнул.

       — И как давно ты пришел в себя?

       — Сложно сказать, я не считал дни. Но, кажется, что прошло много времени. — парень помялся и выпалил. — Я хочу знать кто я. И почему здесь оказался.

       — Потому что умер, очевидно.

       — Я не чувствую себя мертвым!

       — А я не чувствую себя живой, — отозвалась устало, растирая ноющие ноги. — Однако же мы те, кем являемся. Ты труп, я некромант… Ну и не повезло же нам в жизни.

       Наверное, если бы он умел дышать, то сейчас бы тяжело вздохнул.

       Парень выглядел как тот, кому очень нужна помощь, а я не любила таких людей. Рядом с ними просыпалась моя совесть и каждый раз упрямо выкапывала давно захороненное желание помочь…

       Подняв взгляд, я невольно поежилась. Он стоял бездвижно и взгляд его белых, подернутых смертельной пеленой глаз, был устремлен прямо на меня.

       Сейчас уже нельзя было сказать какого цвета была его радужка раньше, после смерти она выцвела и даже темная горошина зрачка поблекла… Мне до дрожи было интересно как он сейчас видит, но вместо того, чтобы бестактно спросить, я пообещала.

       — Загляну в городскую библиотеку, посмотрю некрологи в газетах. Ты еще свеженький, едва ли умер очень давно. Узнаем кто ты есть.

       Парень приободрился, на бескровных губах появился намек на улыбку.

       А я утешала себя тем, что не поддалась жалости, но нашла способ решить стоявшую передо мной проблемы. Сначала узнаю кто он такой, а потом упокою. И все буду довольны.

       — Спасибо… — сказал он, — леди?

       — Меня зовут Иса, — отозвалась я еще не подозревая, во что ввязалась.

***

       Утром, истощенная, голодная и злая, я решительно направилась в канцелярию, сознательно рискуя в первый же день испортить с кем-нибудь отношения.

       Меня и в лучшие мои времена нельзя было назвать приятной личностью. А сейчас я вполне могла считаться опасной для общества…

       После долгого пути в душных каретах и неспокойных ночей на постоялых дворах, я наконец-то добралась до пункта назначения, но и тут вместо долгожданного отдыха получила растревоженное кладбище, непригодный для жизни дом и умертвие…

       Ранним утром улицы города были довольно пустынны, но те несчастные горожане, на чьем пути все же появлялась я, старались держаться от меня подальше, перебегали на другую сторону улицы и рисовали в воздухе обережные знаки.

       Когда проходила мимо двух девушек в форменных платьях работниц какого-то магазинчика или кафе, краем уха услышала, как одна другой шепнула подрагивающим от страха голосом: