— Наверное, сознание того, что ты всегда должен знать ответ, очень утомительно.

— Очень, — коротко ответил Люсьен, и улыбка на его лице погасла.

После долгого молчания герцог тихо произнес:

— Один человек не может спасти мир, как бы тяжко он ни трудился.

— Но это еще не значит, что не стоит пытаться, — Люсьен насмешливо посмотрел на своего товарища. — Со старыми друзьями просто беда. Слишком много они знают.

— Это правда, — согласился Рэйф.

— Но в этом также и их достоинство.

— Выпьем за дружбу! — Люсьен поднял свой бокал с бренди и сделал большой глоток. По иронии судьбы, он сам и трое его лучших друзей получили прозвище «Падшие ангелы». Это случилось после того, как они окончили Оксфорд и обосновались в Лондоне. Если не считать его самого, то все они были самыми достойными людьми. Когда трагедия омрачила детство Люсьена, его спасли жизнерадостность и доброта Никласа, спокойное понимание Рэйфа и отзывчивость Михаэля. Если бы их не было рядом с Люсьеном, одиночество и чувство вины поглотило бы его целиком.

Он понимал, насколько ему повезло с друзьями. И некого было винить в том, что даже такая крепкая дружба не могла успокоить его истерзанную душу.

Осушив бокал, он вспомнил то, что случилось в холле.

— Мне пришлось разнимать Родрика Харфорда и одну из твоих горничных — Китти. Лорд хотел несколько расширить круг ее обязанностей, а девушка не соглашалась.

Рэйф поморщился.

— Харфорд — болван. Надеюсь, мне не придется приглашать его еще раз. Даже для такого друга, как ты, мне трудно будет это сделать. С девушкой все в порядке?

— Отделалась испугом. Я велел ей прекратить работу и отправляться в постель, обещая договориться с тобой.

— Отлично. Утром я предупрежу экономку, чтобы девушку не наказывали за то, что она не выполнила своих обязанностей.

Рэйф встал, подавив зевок.

— Ты поедешь завтра со всеми или останешься на несколько дней?

— Я должен вернуться в Лондон. Еще предстоит много поработать, прежде чем я стану настоящим членом Клуба.

Они рассмеялись одновременно, и Рэйф ушел. Люсьен продолжал сидеть в кресле, не отводя взгляда от огня. Как человек, не терпевший излишеств и отклонений от нормы, он не мог без отвращения думать о Клубе. Но выбора у него не было. То, что он рассказал Рэйфу, было правдой, факты подтвердили это. Но было еще кое-что. То, о чем говорил ему годами отточенный инстинкт охотника.

Прототипом Клуба, которым занимался Люсьен, был Клуб адского огня, за пятьдесят лет до описываемых событий прославившийся не только дебошами и безобразиями, но и тем, что его членами были многие влиятельные в Англии люди. Клуб был основан сэром Фрэнсисом Дэшвудом, человеком весьма состоятельным, прославившимся удивительной изобретательностью по части разврата. Члены Клуба не только погрязли в безнравственности. Они попирали религию и занимались политическими играми, которые могли иметь далеко идущие последствия. И если бы не Клуб адского огня, вполне вероятно, что американские колонии не восстали бы и не образовали самостоятельной нации.

У современного Клуба не было столь серьезных притязаний. Теоретически, это было общество любителей выпить и распутников, мало чем отличающееся от дюжины других похожих обществ. Но Люсьен чувствовал, что за этим фасадом творится нечто ужасное, и он собирался это выяснить.

К сожалению, оргии не могли доставить ему удовольствия.

На следующее утро большой зал замка гудел, как улей. Гости и их слуги готовились к отъезду.

Не боясь быть услышанным в этом гаме кем-то посторонним, герцог подошел к Люсьену.

— Я расспросил экономку о горничной. Из-за Харфорда я лишился служанки. Девушка работала первый день, а он так расстроил ее, что она сбежала среди ночи.

Люсьен подумал, что девушка показалась ему легко ранимой и беззащитной.

— Она казалась очень застенчивой. Надеюсь, она догадается подыскать себе более спокойное место. У викария, например.

— Тут есть одна странность. Экономка сказала, что девушку звали Эмми Браун, а совсем не Китти.

— Может быть, это две разные девушки, — удивленно спросил Люсьен.

— Нет, девушка, о которой ты говорил, несомненно, и есть Эмми Браун. А никакой Китти у нас нет.

Люсьен пожал плечами.

— Возможно, Китти — ее детское прозвище. Она была так расстроена, что назвала его.

Объяснение выглядело вполне понятным. И все же на пути в Лондон Люсьен поймал себя на том, что не перестает думать о девушке с двумя именами. Тут скрывалась какая-то тайна, а тайн он не любил.

Глава 4

В первый же вечер по возвращении в Лондон Люсьен предпринял следующий шаг на пути к вступлению в Клуб. Он побывал на ежемесячном сборище его членов в таверне «Корона и гриф». Его пригласил Родрик Харфорд, предупредив, что лорд Мэйсон тоже будет.

Шел холодный дождь, и Люсьен был рад оказаться в задымленной теплой таверне. Первая комната была битком набита рабочими в грубой одежде. Слуга, с первого взгляда оценив дорогой костюм вошедшего, указал пальцем через плечо:

— Ваши дружки там.

Люсьен прошел по коридору в другую часть здания. Его встретили взрывы хохота. «Геллионы» были в отличном настроении. В «Короне и грифе» он был впервые. Пламя камина и несколько свечей освещали помещение, казавшееся очень уютным в эту ветреную ночь.

Две дюжины мужчин расположились за столами, держа в руках высокие пивные кружки. Большинство из них были молоды, и только несколько человек — в годах.

Здесь была также одна женщина — служанка. Высокого роста, пышнотелая, с сильно накрашенным лицом и неряшливой копной рыжих кудряшек, торчавших из-под чепца. Она так и сыпала во все стороны дерзкими шуточками. Ее поразительно тонкая талия была туго перетянута передником, и это еще больше подчеркивало прелести ее фигуры. Однако мужчин привлекали не столько они, сколько ее острый язычок и выговор кокни. Люсьен услышал, как один из молодых людей спросил ее с упреком:

— Почему это ты вдруг перестала меня любить?

Она язвительно ответила:

— Время экономлю.

Все расхохотались. Когда гогот стих, другой молодой человек объявил:

— Ты завоевала мое сердце, Салли, душечка! Пойдем со мной сегодня вечерком, прокатимся в Гретна Грин.

— Всю дорогу трястись на твоем тощем коняге? — она качнула пышными бедрами. — Я найду себе что-нибудь получше здесь, в Лондоне.

Двусмысленная шутка привела всех в буйный восторг. Когда шум улегся, неудачливый кавалер продолжал с плотоядной усмешкой:

— Лучшего ездока, чем я, ты не найдешь, Салли.

— Брось ты, парень. Тебе и невдомек, как скакать верхом. Могу доказать, если хочешь, — язвительно ответила девушка.

— Это как же? — заинтересованно спросил он.

Девушка подняла кувшин и наполнила ему кружку.

— А вот как. Если бы у вас всех была хоть капля ума, все мужчины скакали бы только в дамских седлах.

Эти слова вызвали такой взрыв смеха, что стены задрожали. Смеялся даже Люсьен. Выиграв поединок, девица удалилась, игриво покачивая бедрами. В ней было столько чувственности, что ни один мужчина не мог остаться равнодушным.

— Итак, Люцифер изволил принять приглашение. Мой брат говорил, что это возможно, — эти слова были произнесены низким медлительным голосом. — Вы должны чувствовать себя как дома среди обитателей ада.

Люсьен посмотрел направо и увидел лорда Мэйса, посмеивающегося в темном углу, откуда он мог наблюдать за всем, что происходило в комнате. Такой же высокий и худой, как младший брат, лорд Мэйс производил сильное впечатление своими темными волосами и темными, лишенными блеска глазами.

Приняв слова Мэйса как приглашение, Люсьен занял свободное место рядом с ним.

— Буду стараться.

Он хотел что-то добавить, но замолк, пораженный неожиданным зрелищем. Позади Мэйса стоял деревянный насест, на котором переступала с ноги на ногу огромная серая птица.

— Как зовут вашего друга, кто он? Тонкие губы Мэйса растянулись в подобие улыбки.

— Это Джордж, гриф, в честь которого и названо это место. Хозяин таверны был когда-то актером, а теперь он сдает эту птицу в аренду театру, когда тому требуется нечто подобное. — Он с восхищением посмотрел на грифа. — Производит сильное впечатление, не так ли?

— Безусловно, он создает потрясающую атмосферу.

Появилась Салли с кувшином в одной руке и кружкой в другой. Она со стуком поставила кружку перед Люсьеном.

— Получай, красавчик. Попробуй-ка дьявольского пунша, — с этими словами девушка, покачивая бедрами, удалилась. Хотя служанка все время отводила глаза, а лицо прятала под ярко-красными крашеными волосами, Люсьену удалось разглядеть, что девушка наложила на кожу такой толстый слой краски, как будто пыталась скрыть следы оспы. Излишняя предосторожность. Никому из мужчин и в голову бы не пришло заглядывать ей в лицо.

В кружке оказался горячий эль, смешанный со спиртом.

— Теперь я понимаю, почему этот напиток называют дьявольским, — заметил Люсьен. — Он обжигает, как адский огонь.

— После двух кружек вы сможете декламировать священное писание задом наперед, — ответил Мэйс с сардонической усмешкой.

— Или мне будет это казаться, что, впрочем, одно и тоже. А она, — Люсьен кивнул в сторону служанки, — тоже бывает на ваших церемониях? Она прямо живчик.

Глаза Мэйса сузились.

— А что вы знаете о наших церемониях?

— Ходят слухи, что «Геллионы» переодеваются средневековыми монахами. После церемонии каждый монах выбирает себе партнершу среди «монашек», на роль которых приглашают лучших лондонских проституток. Говорят, что иногда среди «монашек» попадаются и дамы из общества, которые решили поразвлечься. — Люсьен усмехнулся. — Я слышал, однажды, когда «монах» и «монашка» сбросили одежды, выяснилось, что это муж и жена.

Густые брови Мэйса сошлись на переносице.

— Вы прекрасно информированы.

— Если половина членов Клуба пьют как извозчики, трудно сохранить что-либо в тайне, — Люсьен слегка улыбнулся. — То, что я слышал о вашем обществе, показалось мне забавным. Жизнь стала в последнее время на редкость тоскливой и однообразной. Вот я и решил принять приглашение вашего брата.

— Мы делаем все возможное, чтобы разогнать тоску, — Мэйс разглядывал Люсьена с откровенным скептицизмом. — Родрик сказал, что вы хотите к нам присоединиться. Я был удивлен. Вы производите впечатление утонченного человека.

Вы уж слишком денди, чтобы общаться с такими, как мы.

— Люблю контрасты. И интриги, — Люсьен на мгновение замолчал. — Но самое главное, люблю обманывать чужие ожидания.

Мэйс слабо улыбнулся.

— Значит, у нас есть нечто общее.

— У нас много общего, я думаю. Я слышал, вы увлекаетесь механическими игрушками.

Мэйс кивнул. Тогда Люсьен достал из кармана небольшой серебряный предмет конической формы.

— Вы когда-нибудь видели что-то подобное? Посмотрите через отверстие в узкой части.

Мэйс поднес конус к глазам и заглянул внутрь. От восторга у него перехватило дыхание.

— Потрясающе. Наверное, там вставлены линзы, которые разбивают то, что мы видим, на множество маленьких картинок.

— Вы правы, — Люсьен достал второй конус и посмотрел через него. Мгновенно комната превратилась во множество картинок, на каждой из которых была точно такая же комната.

— У меня есть знакомый ученый, который изучает насекомых. Он сказал мне, что у стрекозы фасеточные глаза, и она должна видеть окружающее именно таким образом. Это показалось мне очень любопытным, и я постарался воспроизвести эффект. Линзы изготовил по моему эскизу шлифовальщик, и я собрал их, назвав приспособление «Линзами стрекозы». Ничего лучшего мне в голову не пришло.

В этот момент в поле зрения Люсьена попала Салли. Перед ним одновременно закачалась дюжина пышных бюстов и дюжина осиных талий. Он зажмурился. Эффект был слишком силен.

— Вы делаете и другие механические диковинки? — спросил Маис.

Люсьен отвел «Линзу стрекозы», и Салли предстала перед ним в единственном числе.

— Я конструирую и собираю механизмы сам. Но у меня есть серебряных дел мастер. Он изготовляет мне корпуса.

— Я делаю то же самое, — сказал Мэйс, заговорщицки улыбнувшись. — Многие годы я работаю над коллекцией механических игрушек. Она уникальна. Может быть, я покажу вам ее.

Когда Мэйс попытался вернуть игрушку, Люсьен остановил его.

— Оставьте ее себе, если хотите. Я сделал несколько таких.

— Спасибо, — Мэйс взглянул на Люсьена с благодарностью. — Хотите присутствовать на нашем ритуале?

Успех.

— Я был бы в восторге.

Мэйс поднял конус и стал изучать Салли.

— Слишком пышная дамочка. Девица, которая обычно тут прислуживает, мне больше по вкусу. Она стройнее и не так вульгарна.

— Ив этом мы похожи.

Какой-то человек подошел к Мэйсу, и Люсьен уступил свое место. Стоя с кружкой в руке, он разглядывал окружающих.