Елочки-иголочки, чудеса под Новый год

Вещей у родственника было немного, вечером Юля лично отвезла полуживого парня до нового стана.

– Завтра жду тебя в ь утра. Надо быть хорошо вымытым и плотно позавтракавшим, – объявила работодатель, протягивая рабочую одежду молочника и аванс.

Таким счастливым своего мужа Юлия не видела очень давно. Молодая женщина чувствовала себя настоящей Снегурочкой, исполнившей заветную мечту Вадима, который в милой синтетической шапочке, в рукавицах по некусанные локти и резиновых сапогах по самое «не балуйся» варил самые вкусные творог, сметану, майонез, йогурты, которые только пробовала семья и все соседи огромного дачного поселка в своей жизни. Даже противная Василиса и та отметила папины шедевры.

– Знаешь, а ведь можно бэйлис с потрясащей сгущёнкой забабахать! Имеется старинный мюнхеновский рецептик, – горел идеями Вадим, а Юля тут же мониторила, где достать красивые бутылки и быстро напечатать первую партию этикеток.

Единственной проблемой домашнего производства являлось обжорство. И Юля вынуждена была как можно реже посещать помещение холодного цеха в целях сохранения фигуры.

– Если бы мы этого не сделали, нам нечем было бы платить за вашу ипотеку по новой квартире у монастыря и кредит по машине, – просто и ясно объяснила Юля родителям появление холодного цеха в их жизни.

Родители примолкли, сменив гнев на благодарность любимым детям, которые так заботились об их комфорте.

До Нового года 13 дней.

Приезд псковского казачка с соленьями был кстати. Юля и Вадим подумывали ещё об одном сотруднике, хотя на выходных были вызваны помогать родители, Лидия, друзья. Работы: клеить этикетки, завязывать бантики, раздавать листовки – хватало всем. Поэтому газелька, гружённая груздями и солёными хрустящими помидорами в промышленных масштабах быстро пошла в статью доходов семьи. Псковец был отправлен в родные пенаты за новым грузом. Родственники не роптали, а очень сильно обрадовались. Они догадывались, что соленья и маринады не доедаются москвичами, а значит, не ценятся. А вот соседям, не имевшим кулинарных связей на псковщине, маринады пришлись по вкусу особенно накануне праздников, когда грузди, белые, маслята, корнишоны, черемша и прочие яства идеально съедались под куранты. Поэтому привезённая оплата за первый и аванс за следующие заказы укрепили родственные связи. Псковечане полезли за «нз» дальних подвалов, к лету решая, если дело пойдёт, тоже открыть холодный цех.

Лидия обещала по возвращению устроить родственнику, ныне экспедитору их пока что подпольного дела, незабываемые экскурсии по Москве с подробными, очень детальными рассказами о каждом мало-мальски значимом булыжнике столицы.

До Нового года три дня.

У Юли оставалась только одна проблема – это воспитание, то есть полная невоспитанность дочери-подростка. “Что делать?”, – не могла взять в толк мать. Как бы она ни старалась, что бы ни говорила или ни предлагала, Василиса делала противоположное или просто игнорировала мать. А это противоестественное решение справить любимый, чудесный, семейный праздник с чужими людьми и вовсе выводило из равновесия молодую женщину.

– Обычно так ведут себя дети, которым не хватает материнской любви. Ты ей побольше ласковых слов говори. Хвали что ли, – советовала мать, а у Юлии начинался нервный тик, потому что она занималась этим занятием постоянно, то есть как только видела дочь, тут же принималась хвалить, делать комплименты, шутить, любить. Рот не закрывался ни на минуту, не хуже, чем…

Юля вдруг побледнела, вспомнив ужасный период приёма неудержимого хваления и ласки от Лидии, которую никто не просил этого делать. Теперь, слава Богу, старушка была занята и знала, где и с кем справить Новый год.

– Господи! – взмолилась Юля, с ужасом представив, что всё это время испытывала Вася, у которой менялись тело, характер, привычки, взгляды. Этот процесс был болезненным, порой невыносимым для взрослеющего очень ранимого сознания ребенка. А тут эти непрошенные комплименты?!

– Мать имеет право говорить слова любви тогда, когда захочет!– настаивала бабушка, но Юля её не слушала.

– А тут ещё я со своими комплиментами.., – вспоминала расстроенная и растроганная мать своё несознательное поведение, когда ей больше хотелось думать о себе, своих интересах, чем об интересах дочери.

– Зайчонок, да пусть справляет с чужими, – сказал на это Вадим. – Зато мы с тобой сможем устроить романтический Новый год! Вообще-то это был сюрприз, но раз такое дело… – довольный муж взял растерянную жену за руку и повёл в холодный цех. – Я спущу телевизор с президентом и ёлкой вот сюда, – радостно рассказывал Вадим. – Столик с шампанским и фруктами сюда. Зальем горизонтальную цистерну, похожую на ванну, тёплым молоком. Подогрев установим на минимуме, чтоб не вскипеть. И справим Новый год как два глазированных сырка в тёплом молоке. Только ты и я! Только я и ты! – и Вадим увлёк красавицу-жену в поцелуй, от которого молодая женщина чуть не растаяла.

Такого Нового года она даже и представить себе не могла. Как сыр в масле. Или масло в тёплом молоке. Или желток в свежем майонезе. Или… фантазия уводила в далекие миры, рука мужа уже забралась под новую кофточку, что вчера на новогодней распродаже купила Юля для её нового облика – директора департамента маркетинга и менеджмента сыро-молочного заводика… Официальное название и регистрация товарного знака ещё ждали впереди… Как неожиданно Вадиму позвонили.

Он не хотел брать трубку, но настырный, а Юля подумала «противный!!», телефон не унимался.

Влюблённые нехотя оторвались друг от друга, решив сохранить любовный запал до новогодней ночи с ванной из молока и с лепестками роз, ароматными свечами и речью президента.

Звонили с майонезного завода и просили вернуться директора на любых условиях.

Условий было три, их приняли не спрашивая.

Новый год.

Первым делом с утра пораньше хитрые влюблённые сами обзвонили всевозможных родственников, любимых и противных, поздравляя их с Новым годом и невзначай оговариваясь, что они будут находится далеко-далеко вне зоны доступа сети, где-то в Сибири или на Камчатке или на Острове Крузенштерна, поэтому не нужно утруждать себя поисками.

Далее Юля достала из холодильника большой праздничный торт, купленный накануне, присовокупив к нему огромную подарочную коробку их сыро-молочных деликатесов и отвезла Василису, как богатую невесту на выданье, правда, одетую не в белое, а во что-то лохматое чёрное, в дом к её лучшей подруге. Обрадованные родители тут же сделались новыми покупателями молочного производства и обещали глаз не спускать с молочной принцессы.

– С Новым годом, мама! – Василиса поцеловала маму и легко упорхнула.

– Хоть бы не попросилась домой, –взмолилась Юля, махая ладошкой на прощание.

Далее были крепко-накрепко закрыты все двери, запахнуты окна, задёрнуты шторы. Для особо непонятливых, выключили все телефоны.

Летняя резиденция родителей, которая недавно стала холодным цехом домашнего производства, опять поменяла стиль, превратившись в романтическое гнёздышко, пахнущее клубникой со сливками и украшенное мишурой и елкой. Ванна пенилась белой молочной пенкой, зазывая окунуться и расслабиться.

Влюблённые и счастливые супруги впервые за долгое время оставшиеся наедине, чтоб справить любимый праздник вместе и так, как хочется только им, услышали стук в дверь.

Вадим посмотрел на Юлю.

«Вот противные», – подумала женщина, гадая, какая зараза в 00:00 не сидит у своего столика с оливье и не слушает президента?

Ярославль и Псков находились далеко. Их представители, получившие приличные заработки у богатого молочно-сырными яствами стола, сидели у телевизора в общежитии. Родители, получившие подарок – путёвку в пансионат у моря, – должны были сидеть в праздничной столовой у моря. Вася радоваться нормальной встрече нормального Нового года со своей подругой по нормальным интересам. Лидия являлась Снегурочкой-ведущей в доме престарелых, потому была обязана присутствовать до последнего. Майонезный завод закрылся на праздники в ожидании возвращения своего директора, чтоб после вновь стать ведущим майонезным заводом страны.

– Кто ещё? – без слов спросила жена, поведя бровью.

– Да вроде больше не за кого волноваться, – так же без слов ответил муж, надув губы и нахмурив лоб.

– Тогда сделай-ка президента погромче, – уже вслух произнесла Юля, залазя в тёплую пенную ванну, а Вадим открыл бутылку шампанского, запрыгивая вместе с бутылкой и фужерами вслед за женой.

– И несмотря на разные жизненные трудности, каждый россиянин должен оставаться в первую очередь человеком, семьянином, гражданином и оптимистом! – сказал президент и огромная страна не могла не согласиться с этим тостом.

«Новый год не по-русски»

Идея справить Новый год за границей пришла в голову Павлику, который кроме Турции нигде и не бывал. Ему, как ценному сотруднику органов, было запрещено покидать родину без уважительной причины. Отпуск не являлся таковою. Кроме Турции других заграниц пока не внесли в список для путешествий. Поэтому было решено устроить настоящий новогодний праздник с деликатесами и шоу именно в Турции, разделив все расходы между друзьями.

В группе близких друзей вместе с жёнами значилось 12 человек, плюс дети, человек 16-17. Точно посчитать за раз празднующие не смогли.

Расходы получались нешуточными. В отеле предупредили, что если русские не забьют зал своими, турчане забьют свободные посадочные места остальными национальностями.

Решено было приглашать всех и вся и даже дальнюю родню или приятелей, лишь бы выполнить условие.

В конце концов, удалось набрать 92 гостя, включая детей. Проблема состояла только в том, что «в друзья» у некоторых набились не только русские, но и французы, и немцы. В принципе, все были согласны, только не знали, как справляют Новый год представители этих национальностей. Чтоб всем было хорошо, решили составить разнообразное меню: для русских – оливье и шубу, стерлядь и свинину, французам – устрицы, улитки, фуа-гра и утку, немцам – кренделя, сосиски, свиную рульку и квашенную капусту. Детям всех национальностей – макароны и йогурты. Так советовала сделать паучья сеть, с которой советовались главные зачинщики предстоящего мероприятия.

С программой выходило сложнее, но на помощь пришла администрация отеля, подсказав, что знает одну семейную пару клоунов, которых они постоянно вызывают в качестве аниматоров летом. А летом в отеле немцев, французов и прочих пруд пруди. Всем программа нравилась. По крайней мере, никто никогда не жаловался.

Павлик почесал полысевшую от стрессовой работы ценную голову и довольно чмокнул губами:

– Алкоголь и конфетки входят «во всё включено»?

Турчане кивнули: «Бэспраблэм!».

Женщины начали копить деньги на платья, маникюр и причёски. Мужчины уже копили на подарки женам и детям. Дети стали составлять по второму, а кто и по третьему разу письма Деду Морозу о подарках.

Билеты были куплены. Чемоданы собраны. За день до Нового года компания из 17 человек первой прибыла в пятизвездочное станище, уже украшенное по-новогоднему, и ринулась первым делом в спа, чтоб разморозить отмороженные конечности в турецких хамамах и полечиться горячительным, так сказать, чтоб не заболеть.

Спа оказалось забитым под завязку, там уже отогревались немцы, французы и другие незнакомые личности.

Чуть позже выяснилось, что это люди нечужие. А как раз те «свои», которые разделили непосильные расходы, чтоб отпраздновать сей знаменательный день вместе.

Подвинувшись, немцы и французы уступили друзьям из холодной Русии место. В ответ в пластиковые стаканчики были налиты микстуры, и все вместе, прямо в джакузи, как выражался Павлик, гости встали на одни лыжи, то есть настроились на одну новогоднюю волну.

Через полчаса увлажняющих процедур французы с немцами уже говорили чуть-чуть по-русски, русские свободно размахивали руками как на французском, так и на немецком, что даже улавливался некий акцент.

Отель загудел, как пчелиный улей. Повсюду слышались слова приветствий, поздравлений, дружеской болтовни. Люди заселялись, обнимались, целовались и потихоньку поднимали градус настроения: кто горячительным, кто…, а некоторые просто наслаждался жизнью без помощи со стороны.

Однако ближе к полднику обнаружилась проблема: у Павлика стремительно стала подниматься температура и со всех щелей, что называется, полетели съеденный ранний завтрак дома, потом кофе и булочка из аэропорта, затем то, чем кормили в самолёте, наконец, турецкий, а точнее, шведско-турецкий стол. Полдник вылетел первым, так как стоял ближе всего к верхнему отверстию, через которое организм Павла освобождал его от ненужного, как скульпторы прошлого свои творения.

– Кишечный грипп. У меня так у Максимки было, – выдала диагноз Антонина, чья-то подруга, единственная откликнувшаяся на зов о помощи ввиду отсутствия врача на территории.

– У Антонины пять сыновей и одна дочка. Она – как врач, – верила многодетной женщине, прошедшей огонь и воду, жена Саша, а ей поддакивали друзья Павла.

От врача реального решили отказаться. Толкотня со страховками никому была не нужна, а счёт за осмотр светил стоимостью, размером, эквивалентным доле участия в празднике.

– Есть у меня термоядерное средство. Из Испании. Всегда вожу с собой. Тыщу раз спасало в дороге, – доставала из женской сумки Антонина зелья на непонятном языке. – Развести и хлебать двое суток. Жрать ничего нельзя. Только кашку, – Антонина сделалась совсем серьёзной. – И особенно водку лакать категорически запрещено. Итак сильнейшая интоксикация, если ей добавить ещё огоньку, ждут тебя, Павел Анатольевич, приключения русских в турецкой реанимации.

Вид и жаргон у женщины, вырастившей столько детей, были такими, что Павлик подумывал и вовсе перестать жрать и лакать.

– А теперь отдых и сон.

Услышав последнее наставление, друзья большой гурьбой ринулись по своим делам, оставляя несчастного друга в одиночестве.

– И ты уходишь? – жалостливо спросил Павел Александру.

Женщина замешкалась, но не осталась – под предлогом «нужно следить за детьми» она убежала с печальным, но горящим взором.

Павлика мутило, колбасило, выворачивало, вшитыривало, куролесило в одиночестве всю ночь. Ближе к четырём утра стало легче, и он смог заснуть. В 4:30 пришла пьяная жена, уверив пробудившегося мужа, что с детьми, погодками Васей и Лешей, 14 и 15 лет, всё хорошо.

Как ни странно, но лекарство многодетной ведьмы подействовало. Павел допил первую бутыль со смесью в девять утра и вполне бодрым и даже выспавшимся побрёл в ресторан на завтрак один. Жена не проснулась. В соседнем номере спали мёртвым сном дети.

В ресторане оказалось десять человек вместо 92. Двое являлись теми, кому «за печень и за сердце». Антонина, которая не употребляла в принципе. И ещё пара человек, в которых по лицам Павел профессионально распознал сыроедов, натуропатов, гомеопатов, невротиков и парочку йогов. К десяти часам опустели тарелки и тазики с овощами, фруктами, белым рисом. Мясо и рыба лежали нетронутыми. Кастрюлю с овсянкой доели Павел с Антониной, присевши рядом, так как их теперь связывало зелье из Испании.

Кстати, поначалу поставив жирный крест на отдыхе и праздновании Нового года, ближе ко второму завтраку Павел всё же увидел свет в конце тоннеля.

Во-первых, прекратились понос и рвота, что было уже счастьем.

Во-вторых, не евши овсянку с детского сада, где Павлика пичкали ею насильно, в зрелости мужчина отметил её неповторимый чудесный вкус. Собственно, он доел бы кастрюльку и один, но оказалось, это любимое лакомство Антонины.

В-третьих, чья-то подруга или родственница, на вид чистая ведьма, в разговоре оказалась интересным и полезным собеседником. Павел, после того, как кастрюлька опустела, даже стал записывать за ней, потому что ранее ему никто не мог помочь с его проблемами, как вывести шпору, рассосать жировик на лопатке, наконец, грибок большого пальца его просто достал. Не помогали ни мази, ни присыпки. Зато прилично пустел кошелек от новых бестолковых средств.

– Конечно, нашёл дурачков! – возмущалась Антонина. – Паша, ты вроде как следователь, видишь ли причинно-следственную связь, почему платные врачи и фармацевты хотели б, чтоб ты вылечился? И с другого конца обмозгуй. На какого рожна бесплатным врачам ты сдался со своей шпорой: отхреначат по коленку и нет проблем. Нет проблем у бесплатных врачей с тобою, понимаешь или нет?

Следователь нашёл причинно-следственную связь в фармакологическом заговоре против него и стал ещё упорнее записывать за Антониной.

– Баночку туда-сюда крути пяточкой. Идёт попеременный массаж ещё не окостеневшей ткани, – завтракала и одновременно вела осмотр Антонина. – Грибок что любит? – допрашивала с пристрастием женщина. – Правильно, тепло, мокроту и сахарок. Убери сладкое, мой ноги с дустовым мылом, и грибки у тебя сдохнут на глазах. И главное, не жри ничего вредного и не лакай горькую, иначе брык!

Если до этого разговора Павел ещё сомневался в страшных советах, то после шпоры окончательно уверовал в народную медицину, даже прихватил из ресторана маленькую стеклянную бутылочку из-под кефира, «катать» ногой со шпорой в номере. Зачем откладывать выздоровленье до возвращения домой?

Но по дороге в номер передумал возвращаться, спрятав поглубже в карман кефирную спасительницу. Жена, дети, друзья, скорее всего, проспят до обеда – чтобы никому не мешать Павел побрёл осматривать отель.

«Турецкий рай» оказался не таким уж большим, как на картинках, но достаточно вместительным. Тут тебе и тренажёрный зал – Павел целый час покачал штангу, вспомнив молодость. Тут тебе и спа, утром 31 декабря абсолютно безлюдное. Даже Антонина ещё сюда не забрела. А зря! У Паши остались вопросы по поводу кое-каких интимных дел. Но он дал себе зарок отыскать женщину на застолье и расспросить поподробнее, что на этот счёт говорит народная медицина.

Попарившись в хаммаме, побултыхавшись в джакузи, где вчера сидело 16 человек вместо шести по нормативу, Павел отправился дальше, найдя бильярдную, волейбольную, где перекидывались французы, которые помахали ему рукой: мол, присоединяйся, комарадэ.

Павел снял свитер, аккуратно поставил медицинское стекло рядом с одеждой и побежал вспоминать молодость. Вспомнил он её на 11:0, когда присоединились немцы из бильярдной, а ближе к обеду проснулись русские. Для чистоты эксперимента ариев поставили вместе, но выиграли всё же славяне, хоть пили не пиво с вином, а покрепче. Но немчура не обиделась, приглашая отобедать вместе, ведь на праздник все будут сидеть за общим столом со своими компаниями, и там уже не наговоришься.

– Так, мужики, в обед не пить! – командовали Серёга и Лёня. – Максимум один бокал. Сохраняйте силы на праздник.

На полдник жёны ходили раздавали лекарственный препарат, незаменимый в случае метеоризма. Дело в том, что праздничный новогодний ужин был заранее обговорен, русским – русское, остальные – остальное. А вот турецкий обед, а точнее шведский стол, был напрочь забыт. Хумусы, турецкие копчёные яйца, жареные баклажаны с аджикой, мясо в чесноке, кебабы с петрушкой, чечевичная похлебка… В общем, ближе к полднику вместо ароматов елки и мандаринов в отеле запахло турецкими яйцами или месторождением серо-водорода.

– Это не мы! – кричали возмущённые подростки, когда их заставили тоже «вакцинироваться» от метеоризма. – Немцев идите понюхайте, они на обеде всю капусту съели и свинину с аджикой, а заедали пахлавой с медом.

Добровольцев дознаться со знанием языка не нашлось.

– Да плевать! – отмахнулся Серёга, многозначительно глядя на Лёню. Мол, скоро такая пьянка-гулянка начнётся, не то что запах, картинки пропадут из поля видимости. Главарей поддержало большинство, и все разошлись по уголкам отеля, чтоб уже через четыре часа встретиться в праздничной зале нарядными и готовыми к новой жизни.

Павел вместе с мужиками бродил по отелю, присаживаясь то в бильярдной, то в теннисной. Мужики резали анекдоты, рассказывали курьёзные случаи из жизни, пересказывали сплетни и даже делали бизнес, однако старались не сильно контачить с Павлом, которого честно попросили сильно не приближаться и пить-есть из разных с ними тарелок. Паше было немного обидно, но по-человечески он понимал друзей и товарищей. То, что он пережил этой ночью, не пожелал бы и врагу.