Уникум-2. Феномен.

Получив обратно своё удостоверение, убирая в карман, скоро снова потребуется, стал ожидать во дворе. А буквально через минуту меня позвали. Тот же Шестаков выглянул, и попросил пройти. Когда я зашёл в хату, то осмотрелся. Это была кухня, дверь из сеней в большое помещение кухни и обеденного зала вела, плюс печка. Ещё одна дверь в переднюю. Похоже это все помещения доме, не такой и большой он, на улицу три окошка выходило.

- Доброго дня, - сказал я, и повернувшись к старушке, дед сидел у печки, протянул той свёрток и жёлтый плод. - Держите хозяева, подарок, чёрный чай и лимон.

Теперь можно описать кто был в задней комнате дома. Кроме Шестакова, тот следом за мной зашёл, хозяева, дед со старушкой, два красноармейца, в полной форме, у стола. Через открытую дверь передней на меня смотрела Панина. Тоже в форме была. Две недели назад Минск захватили, а ещё только осознавали размеры катастрофы. Маринина пока не вижу, видимо где-то лежит.

- Доброго дня, товарищ военврач. Нужно пообщаться, - сказал я военврачу.

- Да, конечно, заходите.

Чуть наклонившись, проходя в переднюю, стукнувшись стволом карабина о верхнюю часть косяка, он у меня за спиной был, я оказался в передней. Судя по дыханию за занавеской, та закрывала, кто-то за печкой был. Уверен, Маринин там.

- Генерал-майор Сергеев, - снова козырнув, представился. - Мне нужны люди в медсанбат, он формируется. Мне сообщили о вас, и я прибыл лично.

- Подойдите, - попросили из-за занавески.

Откинув ту, Панина позволила подойти к раненому майору. Точнее старшему майору госбезопасности.

- Молод, - сделал тот вывод. - Бумаги есть?

- Конечно, - достав, показал удостоверение и ту бумагу, по которой мне все обязаны подчинятся. Даже старшие по званию.

- Сильно, - пробормотал тот. - Зачем вы тут?

Подумав, решил не скрывать, всё равно рано или поздно до немцев она дойдёт, но уже когда поздно будет.

- По приказу товарища Сталина планирую сформировать в тылу у немцев сначала механизированный корпус нового штата, потом армию. Меня назначили командармом, первым делом хочу набрать костяк людей для медсанбата. Для этого мне и нужна товарищ Панина.

- И много у вас людей?

- Я прилетел этой ночью. Пока только один в армии. С вами трое. Панина станет командиром медсанбата, вам майор, должность начальника Особого отдела механизированного корпуса. Насчёт армии подумаю, но вряд ли.

Тот задумался и кивнул. Вернув документы, я поставил задачу Паниной, подобрать коллектив для медсанбата, из состава госпиталя где та служила, с учётом, что он на открытом воздухе будет, в лесу. Насчёт оснащения, палаток и медикаментов, пусть не беспокоится, это мои проблемы. Ну и выяснял по людям. Оказалось, Шестаков москвич, родители там жили, оттуда и призывался, служил в Минске, в комендатуре. Тут же дом его родных бабушки и дедушки был, со стороны матери. Как окружение произошло, тот тут и укрывался. А так как в последнее время ими усилили охрану госпиталя, то и Панину, и сослуживцев сюда к родным привёл, прятались в погребе при облавах. Оказалось, людей хватало, их ночами выводили из города подпольщики. Те, кого успевали. Облавы в городе частое дело. Выслушав это, сказал:

- Ясно. Вечером, через три-четыре часа, подгоню к дому грузовик. Немецкий, готовьтесь ворота открыть, чтобы его загнуть задом во двор. Погрузитесь в кузов. Сколько людей вы сможете набрать и сюда перевезти?

- Около сорока, - ошарашила меня Панина.

- Удивили. Ладно, две машины будет, должно хватить.

Обговорив всё, я и насчёт той медсестры, с силой удерживаемой, сказал, описав что там произошло. Панина в ярости была, обещала разобраться. Сразу и сделают, как я уйду. Что-то я долго тут, так что покинув дом, покатил к ремонтному заводу. Пора пообщаться с коринженером. Тот был на заводе, договорился с местным фельдфебелем, и тут одной шоколадки хватило, с орехами, чтобы получить русского генерала, немцам это было известно, в качестве ремонтника. Тот прихватил инструменты и вышел к моему мотоциклу, чтобы начать ремонт. Я на немецком в лицах попытался объяснить суть поломки. Когда мы у мотоцикла были, я негромко сказал на русском:

- Делайте вид, что чините. Значит так, у меня задание из Генштаба. Суть его вам знать не обязательно. Мне нужен костяк для формирования ремонтного подразделения, те специалисты что знают новейшие танки, «КаВэ», или «тридцатьчетвёрки». Причём, нужно забрать так, чтобы немцы не насторожились. Это будет костяк для формирования рембата. Причём вы мне тоже нужны, но не прямо сейчас, чуть позже. Сбирайте информацию, что у немцев на складах, на заводе творится, какие танки готовы и какие в ремонте. Что можно использовать. Где топливо хранится.

- Все специалисты на заводе под присмотром, немцы каждый вечер подсчёт ведут. Не вывезти, сразу шум поднимут, были у нас попытки побегов. Расстреляли других перед строем, в назидание. Если вам рембат нужен, есть такой, на базе МТС, у деревни Прилесье. Не далеко. Я в курсе, что немцы его используют для ремонта трофейных танков, там неплохие ремонтные мощности. Как раз и будет вам костяк для рембата. Там и командир его, военинженер первого ранга Басов.

- Нормально, знаю эту деревню. Так, вот мои документы, осмотрите. Сейчас сообщаю то, что знать должны только я и вы. Продержаться вам под немцами нужно недели две. Потом ударим. Причём, город будет удерживаться, силы для этого будут. На вас ремонт и введение в строй всей возможной техники. Будете моим замом по технике.

- Замом?

- Я генерал-майор. Танкист. Назначен командармом, с приказом сформировать армию тут, в тылу у немцев за счёт пленных и собранного немцами вооружения. Так что держите язык за зубами и всё будет нормально. Тут охранные дивизии, не фронтовые, разобьём, а когда с фронта части кинут, мы уже будем готовы.

Тот закончил «ремонт», и направился обратно, часовой у ворот за этим бдительно следил, а я, оседлав мотоцикл, покатил к выезду из города, что благополучно и сделал. Нужно подосвободить хранилище. И серьёзно так. Так что отъехав, убедившись, что рядом никого, небо тоже чистое, поменял мотоцикл на вертолёт, и запустив двигатель, да прогревать ненужно, горячий, для вертолёта я только-только им попользовался, заправил и убрал в хранилище. Сейчас же подняв винтокрылую машину в воздух, а по фигу на возможных свидетелей, полетел прочь. Отлетев от Минска подальше, километров на пятьдесят, нашёл купный лесной массив, и сел на полянке. Дальше, убрав вертолёт, стал доставать имущество разное, пряча под деревьями. Я тут вокруг опушки пробежался, лес после моего прилёта уже в себя приходил, людей нет, хотя вонь разложения и чуял, где-то убитые лежали. Волна окруженцев ещё идёт, могут тут те что от границы топают, появится, но делать нечего, рисковал. Стоит поискать место получше. Оба танка достал, «ИС-3М», и «тридцатьчетвёрку», запер их, другую технику достал, даже недавно захваченные грузовики с бензином в кузовах. Всё оставил, только то что нельзя доставать, испортится. Даже домик свой, баньку и катера. Если это всё потеряю, блин, разнесу всё вокруг в щепки. Мины уставил вокруг своего схрона, и на вертолёте снова полетел к Минску. Свободным у меня теперь было двести восемнадцать тонн. Четыре танка «КВ-2» забрать смогу за раз, на то и надеюсь. А так насчёт схрона для своих вещей идея одна есть. Я как-то рыбачил в Белоруссии, бывший партизан меня по рыбным местам водил. Привёл к большому болоту, я удивлён был, но оказалась рыба есть. Я такие щуки тягал, в других местах не видел. На зависть многим фото делал. Альбом и сейчас при мне. Так вот, в том болоте был крупный остров, но проходов к нему не было. Там в сорок втором недалеко разбитый самолёт упал, дальней бомбардировочной, так экипаж, двое на парашютах опустились на остров, до зимы выживали, когда морозы ударили, по льду и смогли покинуть ловушку. На партизан вышли, так и узнали про остров этот закрытый. Перевели туда гражданских и те жили там коммуной до освобождения. В землянках. Жаль болото то осушили в шестьдесят седьмом, больше щук не ловил. Так остров есть, он порос деревьями, я на нём был до осушения, на моторке добрались, рыбалка была. Высокие песчаные берега, красиво. Вот туда всё и перекину. Только далековато это болото, по времени не успевал вернутся, а я слово дал что буду. Пока время есть. Чуть позже сделаю. Может быть даже этой же ночью. Дальности вертолёта вполне хватит добраться до болота. Помнится, там открытая песчаная коса, сам остров песчаный и порос хвойными деревьями в основном. Есть где имущество укрыть, и я спокоен буду.

И вот снова сменив технику, качу в Минск. Успел. Едва-едва, но успел. Не стоит думать, что я сразу покатил за Пановой. На чём мне их вывозить, на мотоцикле? Другой техники у меня в запасе нет. Про «Опели» я как-то забыл и выгрузил. Поэтому и катил к складам и пакгаузам у железной дороги, что без грузовиков никак. Там добыл два тяжёлых грузовика марки «Мерседес», они уже выпускались, с тридцать девятого года, кажется. Моё внимание те привлекли тем, что ещё были порожними. Шофёров брал голыми руками. Пришлось шею ломать и закидывать в кузов. А то если ножом, протечёт кровь вниз через доски, внимание кого привлечёт. Оно мне надо? На складках мне повезло незаметно увести два этих грузовика, и восемь немецких армейские полевых кухни. Это были «HF-13», с тремя котлами, каждая кухня обеспечивала питанием одну пехотную роту. Те что с деревянными колёсами и могут буксироваться только лошадьми. Под навесом стояли. Судя по отсутствию на них пыли, явно недавно сгрузили с платформ. Похоже куда-то на пополнение частей пойдут, где такие кухни были повреждены или утеряны. Разные же бывают случаи. А кухни нужны, я хотел набрать на сборном пункте трофеев, но раз тут стоят красавицы, кто же откажется? Удачно удалось прихватить без свидетелей. Это ещё что, я обнаружил погрузку со склада продовольствия, склад бывший наш, и пока грузчики бегали, незаметно для завсклада, что подсчитывал вынесенное, зашёл внутрь пакгауза, и уйдя вглубь, увёл продовольствия на двести тонн. Брал крупы, муку, масла два вида, подсолнечное и льняное, сливного тут не было. Консервов немало. Сахара и соли. Овощей тут вот не было, не тот склад.

Ещё на один заглянул, нужна была посуда. А из чего кормить ранбольных и подразделения сформированных мной частей? Взял одного из кладовщиков, те знали, что-где, тот и показал. Так что сделал проём в стене, и проник на склад, набрал тысячу тарелок для медсанбата, глубоких, пять тысяч ложек, сорок двадцатилитровых термосов, две тысячи круглый армейских котелков и пять тысяч кружек. Также тут были комплекты для поваров, инструменты, ножи, поварёшки, всё что необходимо, тридцать семь штук насчитал. Причём в эти комплекты колпак входил, передник и топор. Его, наверное, для дров, или мясо рубить, но такое комплектование порадовало. Тоже прибрал. Свободного места осталось немного, взял ещё две сотни фляжек, алюминиевых, и всё, хранилище полное. Вот так на грузовике, второй в хранилище, и покатил к нужной улице, встал на так и далеко от дома, где уже бывал, покинув кабину, поправляя форму ушёл, за мной точно наблюдали. Вернулся на втором грузовике. Достал его за зданием сгоревшего магазина, другого тихого тупика не нашёл, а следует поторопится. На нём и вернулся, и подогнав машину к дому, ворота уже открывались, внутри табор во дворе, люди в гражданском, с узлами вещей ждали, и ну и сдавая назад, встал. Кузов на полметра зашёл во двор, и дальше не стоит, подавлю ещё кого. Тут похоже гораздо больше сорока человек, о коих мне говорила Панина. Покинув кабину, я нашёл Шестакова взглядом, и спросил у него:

- Водить кто умеет? Меня вторая машина без шофёра.

- Есть такие.

- В кузове два тела немецких солдат. Достать, раздеть и подобрать по размеру кому из шофёров подойдёт. Не стоим, работаем.

Полог заднего тента откинули, оба тела вытащили, и пока народ грузился в машину, тут лестницу подставили, борт высокий, тридцать пять человек вошло, в грузовиках лавки опускаемые были, но и на полу сидели, я отогнал один грузовик и загнал второй. Поправил форму немецкую на бойце, которому она подошла, оба тела немцев сюда же в кузов закинули, и снова погрузка. Еле вошли. Панина и Маринин именно во вторую машину сели. Майора подняли, сам тот с трудом ходил. Вот так закрыв задний борт, я с новым шофёром сел в кабину, показал, что и как в машине, тот быстро освоился, на трофеях ему ездить не доводилось, тем более у машины был дизельный двигатель. После этого сел на передовую машину и покатил к выезду. Там нас всё же тормознули, но жетон агента «СД», был принят и нас пропустили. Этот жетон взял ещё в начале июля, когда в Сорок Второй дивизии службу проходил. Мы там расстреляли небольшую колонну, осматривали машины, в открытой легковушке трое убитых офицеров. А я приказывал бойцам шеи всегда проверять, у одного и был жетон. Повезло. Вот и тут его вполне хватило. Так что дальше себе погнал на приличной для дороги скорости в сорок километров час. Иногда и до пятидесяти разгонялся. Быстрее не получалось, не дрова везём. Отстав метров на сто катил следом и второй грузовик. Тут не объедешь, пришлось перекрёсток проезжать, где я взял фельджандармов. Их нашли, как раз грузовик стоял, тела грузили, на перекрёстке новый пост. Тоже жандармы, хмурые очень, не любят они, когда их убивают. На нашу колонну только покосились, явно не до работы сейчас, там следствие шло, пытались понять, что произошло, и кто тут поработал. Думаю, решат, что какие-то залётные окруженцы. По убитым шофёрам будут искать какую колонну захватили. Их ещё опознать нужно. Да кто шум поднимет, мол, не прибыли, так и определят.

А катил я к лесу, где и сделал схрон со своим имуществом. Где штаб корпуса разворачивать я уже нашёл, там же и будут формироваться части, лес крупный, целую армию спрячет без проблем, и что важно, находился всего в пятидесяти километрах от Минска. Когда дойдёт до него, а я надеюсь если не полностью, то хотя бы частично штаты формируемых частей скомплектовать, то будет кому участвовать и бить нацистов. До заката с час оставалось, когда мы свернули с полевой дороги на малоезженую, и подъехав к лесу я углубились по лесной дороге в сам лес. Ветки царапали тенты, кабины, но меня это мало волновало. Почти километр двигались, в некоторых местах дорога посвободнее была, хотя и убита, но грузовики достойно ямы и колеи проезжали. Вот так мы и упёрлись в полуразрушенный мостик через речушку. Пешком по нему ещё можно пройти, часть настила сохранилась, на технике точно нет. Заглушив машину и покинув кабину, громко скомандовал:

- Прибыли! Выгружаемся.

Ну и откинув тент, развязав его, освободил задний борт. Лестница была, кто-то её в кузов закинул, так что стал помогать спускаться. Второй шофёр пока освобождал вторую машину. Чуть позже прибежал за лестницей. Не все могли спрыгнуть с кузова, лестница нужна.

- Панина, Маринин, за мной.

Я отошёл к мосту, и когда вышеназванные приблизились, стал ставить им задачи. Да и вообще часть информации выдал:

- Значит так, вам товарищ старший майор. Переписать всех прибывших, проверить, хочу знать их «ВУС», список мне. Вот планшетка. Внутри блокнот и карандаш. Трупы обоих немцев прикопать, лопаты на грузовиках найдёте. Теперь по разворачиванию медсанбата. Из имущества, в состав медсанбата входят эти два грузовика. Они дизельные и довольно требовательны к чистоте топлива. Часто гонять не получится, по нуждам медсанбата, вполне годятся, можно оборудовать в кузовах операционные. Что ещё? На той стороне, восемь немецких армейских полевых кухни, ротные. Три отдаю медсанбату. Пока одной пользуйтесь, надеюсь повар у вас есть, остальные в резерве, на случай большого потока раненых. Также там посуда, три комплекта для поваров. И продовольствие, довольно много, склад в двести тонн. Его взять под охрану, бойцы как я вижу у вас есть. Припасы складированы под открытым небом, брезент будет выдан, надо будет сохранить от дождя и других погодных проблем. Пока все бойцы на охрану медсанбата и складов. Палаток, медикаментов и другое оснащение выдам позже. Майор, также у склада есть ещё два немецких грузовика, «Опель-Блиц», в кузовах бочки бензином для машин. Ну и мотоцикл с пулемётом. Два грузовика и мотоцикл временно войдут в штат штаба корпуса. Я схожу, гляну что там, готово или нет, после этого перемещайтесь и осваивайте имущество. Речка есть, вода имеется. Кухни надо отмыть, они новые с завода, в смазке. Для вас, товарищ Панина, завтра будут отбиты у немцев из плена две сотни командиров, будущий костяк корпуса, подготовитесь к их осмотру и лечению. Палатки и медикаменты к тому моменту у вас должны быть. Вам, товарищ майор их полная проверка. Это пока всё.

Оставив тех разбираться с людьми, майор опытный, сразу отобрал себе бойца в помощники, и его гонял, составляя списки, сидя на подножке одного из грузовиков, а я, пробежав по мостку, вскоре скрылся среди деревьев. Здесь полянка небольшая, на ней и будет развёрнут медсанбат. Чуть в стороне, где деревья погуще кронами всё закрывают, стал доставать из хранилища припасы первым делом, штабелями, как их на складе забрал. Потом утварь, тарелки, ложки, фляжки, термосы. Кухни в ряд поставил. До стоянки моей техники два километра, сбегал. К счастью, всё на месте, мины снял, и всё прибрал, вернув на место хранения. Также бегом вернувшись, я у склада поставил оба грузовика и мотоцикл. У меня было в запасе три взводных палатки, достал. После этого привёл людей. Уже темнело, выдал фонарики, показал склад, технику, сразу палатки стали ставить на опушке поляны. Дальше Панина и Маринин пусть командуют, списки я получил, и быстро раскидал народ. Почти все ушли в медсанбат, было три шофёра, одного в медсанбат, будет отвечать за два грузовика, двоих на «Опели». Шесть наличных бойцов на охрану, там Маринин командовал, остальные подчинённые Паниной. У неё оказалось аж два повара и три помощника поваров. Кухни те отобрали и сейчас аккуратно толпой перекатывали на поляну по очереди, там стоять будут. Ну и отмывать начали, чтобы с утра завтрак приготовить. Форма нужна, тут среди вновь прибывших форма была только у шестнадцати человек, а оружие у девяти. Маринин с утра будет подсчитывать сколько припасов на складе, на нём же, пусть и временно, выдача всего необходимого со склада. Стоит отметить, что также на грузовиках было вывезено два раненых командира. В городе держать их было опасно. Им ещё долго излечиваться, будет транспортная авиация, отправлю на Большую землю, но даже лёжа те могли принести пользу, ведя письменные дела. Один был подполковником, начальником штаба Восьмой артиллерийской бригады противотанковой обороны. Второй капитан, командир стрелкового батальона. Из московского ополчения.

Я же, отбежав, достал вертолёт, заправил, а то времени делать этого не было, и поднявшись в воздух полетел в сторону нужного болота. Пришлось включить прожектор, чтобы сесть на косе. Вот так сев, заглушил пока двигатель, я тут час пробуду. Нечего ему тарабанить, и покинув салон, двинул было к деверьям, как замер, уловив движение.

- Эй, кто там?! - крикнул я. - Выходи, или стрелять буду.

- Свои, - откликнулись в ответ, и появился силуэт. - Капитан Сарагов. Сто Шестьдесят Третий ИАП. Сбили двадцать шестого, вовремя проведения разведвылета. С тех пор тут пытаюсь выжить, топь кругом. Уже отчаялся.

- Генерал Сергеев, командарм, - представился я в ответ, и осветил лётчика фонариком.

Тот морщился, я чуть мазнул по лицу, но был чист, форма явно постирана, шлемофон на голове, небрит, уже бородка, не щетина. Думаю, отчаявшись, тот всё же попытался покинуть остров и утонул, потому я о нём и не слышал в позапрошлой жизни.

- Есть-то хочешь? - по-простому спросил я, и судя по голодному взгляду, исхудавшему телу и бурчанию в животе, очень хотел. - Идём, накормлю. Потом вывезу тебя.

Питался тот подножным кормом, что поймал, так что мне понятны были его желания.

- А как там наши? - спросил капитан, пока мы шли обратно к вертолёту.

- Бегут наши армии. Западный фронт разбит, сгинул в окружении под Минском. Недавно окружили Могилёв, бои идут в окружении. Немцы к Смоленску идут. На остальных фронтах дела тоже так себе, похоже скоро Ленинград блокируют, финны там здоров подгадили, за немцев выступив. Меня же к себе товарищ Сталин вызвал, и из старших лейтенантов произвёл в генерал-майоры, с приказом организовать в тылу у немцев свой фронт, дав должность командарма. Мои бойцы и командиры ещё в лагерях для военнопленных сидят. Начал формировать пока механизированный корпус, потом и до армии дойдёт. Большие дела ожидаются. Что по поводу тебя, то в армии будет своя смешенная авиадивизия. Ты на чём летал?

- На «И-шестнадцать».

- Скорее всего получишь ту же должность. Будешь прикрывать армию с воздуха. Технику у немцев отобьём. Они трофеев неплохо так набрали.

Мы подошли к вертолёту, я в салоне включил свет, сказав, что этот геликоптер подарок от наших заводчан, единственный в мире прототип, усадил того на лавочку и достав котелок с супом, это была лапша с курицей, хлеб белый, велел пока насыщаться. Тот кстати глаза большие сделал, рассмотрев при свете освещения мой камуфляжный костюм, видя и петлицы генерала на воротнике. После этого обойдя остров, найдя отличную стоянку для моего имущества стал доставать. Кое-что накрыл чехлами. Снова двести тридцать шесть свободного места в хранилище. Даже чуть больше чем раньше. Вернувшись к вертолёту, капитан уже поел, осоловел, я забрал посуду, и подняв машину в воздух, высадил того на краю леса, показав куда идти, пароль для часовых сообщил, там встретят, и полетел к складу с военным снаряжением. По плану у меня посетить его, вывезя если не всё, то большую часть. Потом на завтра освободить командиров, сформировав первые подразделения, насыщая их личным составом пока из командиров. Следующей ночью рвануть к Лиде, и по четыре машины, те самые «КВ-2», доставить сюда в лес. Первым подразделением, точнее вторым, первый это медсанбат, будет сформирован Отдельный тяжёлый самоходно-артиллерийский полк нового штата. Он же первым и боевой техникой будет пополнен. А так всё зависит от командиров, что освобожу, я в этом был уверен. Какие специальности и должности там имеются. По ним и буду отталкиваться. Потом буду личный состав искать. Окруженцев выискивать и за счёт них пополнять подразделения, это мизер, нужны именно лагеря для военнопленных, для командиров и простых бойцов.

Близко к пункту сбора я не подлетал, нет, мимо пролетел, те всё равно не поняли, что мимо прогудело, сел на дорогу, и на велосипеде доехал. Тут на охране всего отделение солдат было, остальные в ближайшей деревне ночевали. Пистолетом с глушителем снял всех, трое часовых, и тех что в палатке спали, ожидая своей очереди. Старшего в звании унтера взял живым. Тот мне и описал что-где. Вообще не попорченных палаток было мало, немцы их и сами не прочь использовать, тут побитые, что немцы сами и ремонтировали, вводя в строй. Так что показав где восставленные и где ещё нет, прибрал. Шовный материл забрал, два ящика, инструменты, люди есть, починят себе палатки, полевых кухонь тридцать семь, но восемь побиты, взял все. Что починят, что из разных деталей соберут целые. Однако за раз только треть прихватил. Причина в довольно крупных залежах армейского имущества. Помимо палаток и полевых кухонь, тут стопками лежали матросы, узлы с постельным бельём. Некоторые не стираны, воняют. Койки разобраны, были и двухуровневые. Сейфы, печатные машинки, кипы чистой бумаги, горы столов, стульев и скамей. Всё это забирал конечно же. Пришлось делать три рейса, но вывез. Бегал от поляны где на вертолёте садился к складу, и чуть в стороне всё это вываливал. Интенданты чуть позже всё разберут. Время ещё было, и на выбор поспать, или метнуться в Минск за медикаментами, которые уже остро нужны, потом не до них будет. Решил Минск посетить, а поспать и днём можно будет, когда командиров освобожу. Причём я знал где их содержат, но освобождать там не хотел, нужно сделать это на дороге чтобы решили, что поработали залётные окруженцы, чтобы пока не тревожились от таких вот налётов.

До Минска благополучно добрался, сменил вертолёт на велосипед и крутя педали проник на территорию, так добравшись до пакгаузов, где я продовольствие позаимствовал и грузовики, теперь медикаменты нужны, занялся делом. А где их ещё искать? К счастью, несмотря на ночь работы на складах велись, даже сейчас погрузочные и разгрузочные работы шли. Вот так умыкнув офицера-интенданта и допросил его в тёмном тупичке между складами. Тот и сообщил, даже два склада с медикаментами есть. Один немецкий, те свои лекарства туда разгружали, другой как раз от русских остался, ещё не успели освободить. В принципе, немецкие врачи нашими лекарствами не особо охотно пользовались, по бедности если только, когда свои к концу подходили. Вот так пробив голову интенданту, пусть думают, что тот сам навернулся, я посетил нужный склад. А так тут много что на складах хранилось, и я бы всё вывез, но нужны медикаменты. На складе что только не было, даже инструменты для хирургов, оснащение для полевых операционных, и палатки были, дизель-генераторы, чтобы электричество в операционную давать. Генераторов всего пять. Всё забрал. Как раз хватило места, чтобы весь склад опустошить. Да он итак на две трети был заполен. Часть полок на стеллажах уже коробки на немецком с лекарствами были. «Пенициллин» нашёл. Есть такое. Шприцы, перевязочные, костыли, всё что нужно, вплоть до медицинских уток.

Успел вернуться, как раз светало. Снова обойдя часовых у склада с продовольствием и ещё один склад сделал, но уже медикаментов. Тут уже вставали, повариха работала с помощницами, я же, подняв Панину, показал ей что ещё навёз. Медикаментам та была рада, палаткам, медицинским халатам. Сразу стала отдавать приказы, начали разворачивать палатки, внутри две операционных, потом перевозочные, для ранбольных. Из тех палаток что целые были, и починенные. Ну и для себя. Там койки собирали, матросы, некоторые сушить требовалось, под дождём побывали. Я с пункта трофейного снаряжения столы и лавки доставал, собирали обеденную зону. Два десятка женщин и девушек на ручей, стирку устроить. В общем, все делом заняты. Кстати, среди них и медсестра та была, выручили, а санитарку и её сына там же и приговорили к высшей мере. У Маринина узнал, что лётчик на них вышел, чуть не пристрелили, но пароль верный сказал. Устроили на ночёвку и поставили на довольствие. Вот бреется у ручья. Пока же велел осваивать имущество, ставить палатки и для сохранения убирать медикаменты внутрь. Готовится принимать командиров из лагеря, многие будут ранены, наверняка им даже не оказали медицинской помощи. «Пенициллину» Панина особенно порадовалась, оказалось она знала, что это такое, их заграничных журналов по медицине, хотя и редкость, но были.

Я же дал задание разбудить меня через четыре часа и спокойно уснул. Разбудили вовремя, снова надел свой камуфляжный костюм, к нему тут постепенно привыкали, и узнал, что на нас вышли окруженцы. Решил сначала с ними поговорить. Маринин их уже проверял. Всего пятьдесят шесть бойцов и командиров из разных родов войск под командованием сильно уставшего и дважды раненого капитана. Чуть позже Панина со своими его осмотрит, она там не одна врач, есть ещё одна молоденькая девица, военфельдшер, в этом году форму надела, только после института. Медсанбат формировался, эту девицу назначали в сортировочно-перевязочный взвод, что входит в медицинскую роту. А вообще я новые штаты расписал, по концу войны. В него входят, штаб, медицинская рота, санитарно-противоэпидемический взвод, эвакуационно-транспортное отделение, отделение медико-санитарного снабжения и хозяйственный взвод. Отдельно зенитная батарея и взвод охраны. В транспортное отделение пятнадцать автомобилей. Два пока есть, чуть позже остальное добуду, включая специализированные санитарные авто. Где брать, я уже знал, жандармы весь расклад по таким пунктам сбора по округе дали. Ладно, по окруженцам. Штаб корпуса уже формировался, подполковник, начштаба артиллерийской бригады занимался бумагами. Подумав, я за час написал приказ на формирование Первого Отдельного тяжёлого самоходно-артиллерийского полка. А тот капитан, Михайлов его фамилия, был командиром дивизиона тяжёлого гаубичного полка, гаубичник, и восемнадцать бойцов из его дивизиона при нём было. Вот они и вошли в штат формирующегося полка. Капитан на должность начальника штаба полка. Его штат довольно прост, взял штаты сорок четвёртого года. Управление полка, штаб полка, взвод управления, во взвод входит танк командира полка, отделение корректировщиков, 1-я батарея, четыре «КВ-2», 2-я батарея, четыре «КВ-2», 3-я батарея, четыре «КВ-2», 4-я батарея, четыре «КВ-2», 5-я батарея, четыре «КВ-2», зенитная батарея, взвод автоматчиков, взвод боепитания, ремонтный взвод, транспортный взвод, саперный взвод, полковой медицинский пункт и хозяйственное отделение. Всё расписал, пусть теперь дальше капитан занимается. Обещал всё технику через два дня, по штату, остались люди. С ними чуть сложнее. Скоро командиры будут, у Михайлова приоритет для подбора командного состава, первым будет набирать.

Пока Михайлова и часть его людей осматривали, операции две было назначено, операционная пока не готова, перевязывали, я поел, повар мне разогрела с завтрака, и узнал, что Маринин хочет провести политинформацию. Только новостей особо нет, дал ему газету со статьёй о моих действиях, тут и фото моё с бойцами. Рассказал, как из старлеев в генералы прыгнул, про награды, ну и обстановку на фронтах. Так что тот назначил политинформацию. Рассказ обо мне тоже полезен будет, а то выскочил такой чёрт из табакерки и командует. Бумаги серьёзные конечно имеет на руках, вот и с нужным снабжением проблем нет, но всё равно знать хотят. Я же, поев, раздал приказы, все итак суетились, готовились встречать командиров, ну и покинув лес рванул на мотоцикле к нужному перекрёстку. Был я в форме рядового Вермахта в этот раз. Проехав перекрёсток, он был пуст, пост отсутствовал, что странно, и повернув, покатил навстречу колонне командиров. Ага, расчёт был верен, встретил. Тех согнали на обочину пропуская меня. Ну как же, победитель едет. Сделав круг, я вернулся на дорогу по ходу движения колонны, и заняв позицию, в руках была «СВТ» с оптикой и глушителем, задумался. Командиров было даже меньше чем я рассчитывал, примерно полторы сотни. Охранял их взвод. По бокам шли, и сзади два мотоцикла с пулемётами, плюс наша же «полуторка» замыкала колонну. То, что ослабевших пристреливали, видел. На обочине приметил два тела в командирской форме. Самое важное, один из командиров меня опознал, даже странно, в каске был, чужой форме, очки на лице. Как узнаешь? Но тот полковник всё оборачивался мне вслед. Это он двадцать второго июня оформлял меня командиром сборной танковой группы на базе дивизионной школы. Главный артиллерист нашей Четвёртой общевойсковой армии. Впереди шли старшие командиры, полковники, майоры, успел рассмотреть. Генералов вот не было. Ну это и понятно, их отдельно должны были держать.

А задумался о предстоящей операции. Освободить, это сделаю, взвод перестрелять при максимальном темпе, да с холма, сверху я вижу всё, в траве не спрячешься, не трудно. Тут главное, чтобы командиры не разбежались, да и вывезти их нужно, до леса семнадцать километров. Одеть часть в форму охраны не выйдет, небритые, исхудавшие. Завалим всю игру. Машины нужны. Ладно, будем брать какую колонну обеспечения, но позже, сначала с этими разберёмся. А так побитых командиров, в бинтах было много, не бросали, поддерживали. Странно что тех двух дали добить, видна взаимовыручка. Вот так, когда колонна дошла до поставленной мной метки, я прижал приклад к плечу, и глядя в прицел, повёл быстрый огонь. Восемь выстрелов и шофёр грузовика с офицером готовы, ещё шесть выстрела по мотоциклам и те дёргаясь начали останавливаться. Выстрел по замыкающему солдату, пока остальные не оборачивались на шум, быстро сменив обойму, десять в ней и одиннадцатый в стволе, и повёл дальше огонь, стрелял именно по концевым, двигаясь к голове колоны. Причём, стреляя только по левой стороне, если залягут, мне с ними труднее будет, те что справа ближе и открыто залягут. Заметили, когда я седьмой патрон использовал, сразу заорали, командиры попадали кто-где, а многие уже шевелили головами, свист пуль слышно, влажные чпоки при попадании в тело тоже, как валяться конвоиры, но молчали пока. Дальше вёл огонь быстрым темпом. Некоторые командиры рванули к телам убитых, подбирая оружие. Видя, что те готовы сбежать, я подбежал к мотоциклу, и покатил к колонне. Надо быстро всё сделать пока дорога пуста. Хорошо та второстепенной была. При этом, одной рукой при движении махал платком, чтобы не стреляли. Не стали, дождались. При этом по-хозяйски осматривали мотоциклы, скинув убитых, грузовик.

- Старшие командиры, ко мне.

Подошло шесть полковников и три подполковника, ну и несколько майоров.

- Значит так, вы все уходите под мою руку, ознакомьтесь с бумагой из Генштаба. Мне нужны только добровольцы, служить под моей рукой из-под палки не дам, мне такие командиры не нужны. А так вас ожидают медики в медсанбате, и горячая пища. Сейчас все трупы охраны оттащить в сторону, там в трёхстах метрах овраг, пусть там полежат. Технику не трогать, не ваши трофеи, нечего лапать. Своё оружие вы должны заслужить в бою лично. Вам всё ясно?

После этого пообщался с командирами. Шесть уходили, устали от войны, сломались, решили разойтись по деревням, тринадцать уходили к передовой, к своим решили прорваться, я им два карабина с боезапасом дал, остальные, особенно раненые, уходили под мою руку. Полковник Сумин, тот самый что меня опознал, спросил:

- Старлей, ты не обнаглел командовать полковниками?

Протянув тому своё удостоверение, сказал:

- Лично Сталин дал.

Глаза полковника увеличились, но вопросов больше не появлялось. Его над колонной старшим и назначил. А в грузовике оказались личные дела на командиров, включая их документы. Это всё Маринину, изучит и решит, что дальше делать. Содержимое кузова взяли под охрану, карабины и «ПП» конвойного взвода я всё же выдал. Тела были спрятаны и дальше те двинули по полю. Я же укатил, нужен транспорт. Со мной два командира, что умели управлять, из бодрячков. Удалось остановить две колонны, к счастью порожние, так я и брал что в Минск ехали. В том направлении. Сначала две машины, потом три. С трудом, в большинстве стоя, но вошли все. По пути я приметил наших пленных, два десятка красноармейцев под присмотром шести немцев ремонт дороги приводили. При немцах грузовик, «Опель», решил брать. Уничтожил всех шестерых, освобождённых в кузов и присоединил к колонне. Так и доехали. Завернув, ушли на лесную дорогу и двигались по ней, пока не упёрлись в корму крайнего из «Мерседесов». Тут у часового опознался. Ну и нагнал людей, некоторые командиры настолько ослабли, что их нести нужно было. К счастью, было кому с носилками бегать, поэтому приступили к работе. А архив по пересыльному лагерю отнесли в палатку Маринина, тоже носилками, и тот с помощником засел за дело, изучал что немцы наработали. Пришлось выдать ему ещё одного помощника, командира, старлея, что знал немецкий. Тот помогал, переводил. Я его дело первым лично просмотрел, нормально, чистое, замаран в сотрудничестве с немцами не был, хотя те его использовали как переводчика. Впрочем, он и был приводчиком в штабе Двадцать Первого стрелкового корпуса. Тут он ту же должность уже в моём штабе получил.

А вообще я Маринину первым делом приказал теми дорожниками заняться, освобождёнными, выяснить кто чем дышит, мне они нужны, хочу мосток восстановить. Чтобы грузовики сюда перегнать можно было. Тот этим занялся, а я с переводчиком дела просматривал. Составив список «ВУС» всех командиров, вызывал Михайлова, тот хромая подошёл, операцию ему уже сделали, ограниченно годным признали, ходить мог, ну и мы с ним отобрали командиров в полк. Для одной батареи командир у того был, старший лейтенант, тоже комбатр, а тут ещё двух лейтенантов нашли, оба молодые, только училища закончили. Тоже гаубичники. Потом снабженца, старшего военфельдшера в полковой медицинский пункт старшим. Два медика ему в помощь. Оба были из группы Михайлова. Потом командира взвода автоматчиков, редкий зверь, командир зенитной батареи, пусть и младший лейтенант. Пока одного командира и на транспортный взвод, и на ремонтный, будет совмещать. Сапёра нашли, но у него звание капитан, этого в отдельный сапёрный батальон корпусного подчинения. На хозяйственное отделение старшину из группы окруженцев Михайлова. Долго подбирали командиров для штаба, был один подобран в помощники Михайлову, и на должность командира полка. Всего два гаубичника нашлось, полковник Сумин, и неизвестный мне майор, надо с ними поговорить. К слову, где-то треть командиров имели голубые петлицы. Да, они были лётчиками или числились за другими службами ВВС. Костяк будущей нашей смешанной авиадивизии. Полковник там за старшего, начальник штаба авиакорпуса. Пора формировать штаб авиадивизии, штаб механизированного корпуса и пора начать формировать первую мотострелковую бригаду. Время есть, начинаем. Вечером лечу к Лиде. Нужно решить вопрос с тяжёлыми танками, что для меня самоходками стали. Если их там нет, ничего страшного. На пунктах сбора боевой техники соберу нужное количество «двоек».

Появились первые машинисты, двое пока, и стуча по клавишам своих печатных машинок, с десяток их набрал на том пункте сбора военного имущества, как и сейфов, только шесть не были взломаны и имели ключи, сейф передал командирам штабов. Маринин тоже получил. Бумаги достаточно, перепечатывали новые уставы, образцы примерно шестьдесят первого года. У меня они были, рукописные, сам переписывал ещё пока был в теле Никифорова, занял себя пока в больнице лежал, убрав такие слова как «товарищ офицер» или «товарищ солдат», и другие словечки, что сейчас не входу. Эти новые уставы по штабам формируемых частей разойдутся, там их скопируют и всем командирам выдадут. Воевать будем по ним, пусть изучают и крепко накрепко запоминают. Там много что написано кровью, пролитой на этой войне. А из командиров удалось сформировать штаб корпуса, штаб авиадивизии, штаб мотострелковой бригады, также же костяк сапёрного батальона, автобата, разведбата, танкового полка, стрелкового полка и отдельной роты связи при штабе корпуса. Начало положено, части пока кадрированные, но ничего, будем пополнять людьми и техникой. Ещё нужны зенитные части, очень, но пока таких редких специалистов не встречалось. Мне за две недели хотя бы четыре части сформировать, мотострелковую бригаду, самоходно-артиллерийский полк, разведбат, и автобат. Это те что остронеобходимы при захвате Минска. Медсанбат оснащён медикаментами сверхштата, там на десяток медсанбатов было, техникой на десять процентов, а людьми на сорок. Среди командиров было шесть врачей, что вошли в штат медсанбата, занимая свободные должности. Один старше званием Паниной, вошёл в штат корпуса на должность старшего по медицине. Медсклад теперь под его управлением, как и всё связанное с медициной в корпусе. Начался подсчёт. Точнее четыре врача можно уже использовать, двое серьёзно ранены и им ещё восстановится нужно, да и других откормить, что уж там. Поваров два армейских было, один хозотделении самоходно-артиллерийского полка, другой при штабе корпуса, приготовили две кухни советские, и вот начали готовку. Будут кормить всех, кто к ним приписан. Панина и другие врачи выясняют кому что можно, и какая диета. Вот так и работали.

***

Резкий рывок, катушка засвистела, крутясь и я, прижимая её пальцем, остановил. Блесна булькнула в воды реки Свислочи. Потихоньку подрабатывая, потягивая спиннинг на себя, я сел на складной стул, и начал рыбачить. Отделение бойцов комендантской роты моей армии, расположилось на берегу, пушечный броневик занял позицию, меня охраняли. Ещё две пары снайперов было. Вот не поверите, уже полтора месяца в тылу немецком, а в первые порыбачить решил, время нашёл. Эти полтора месяц как загонные у меня были. Ещё бы, чудо вертолёт, без него бы не справился, доставлял меня к разным пунктам сбора трофейного вооружения, или к лагерям для военнопленных. Если своё вооружение отбивая, в хранилище перевозил, доставлял до леса и складируя, то освобождённым пришлось идти своим ходом, да подгонял, чтобы успевали. На месте их командиры ждали, проверки, осмотр в медсанбате, и распределение по подразделениям. Сформировать удалось полностью, штаб моторизованного корпуса со всеми положенными службами, триста пятьдесят человек почти, авиадивизию, пока без техники, хотя весь личный состав присутствовал. Были два истребительных полка, штурмовой и бомбардировочный. Отдельно эскадрильи связи и транспортная. Потом мотострелковая бригада, стрелковый полк, полк охраны тыла, в основном из бойцов и командиров НКВД и пограничников, именно они выстроили линию оцепления на опушке, и если агенты вражеские проникали к нам, то при отходе те их перехватывали. Потом тяжёлый самоходно-артиллерийский полк, первый, что получил технику полного штата. Да и людей. За ним разведбат, из двух рот пока, автобат, медсанбат, рота связи с радийными автомобилями, и два зенитных дивизиона. Один с пушками в семьдесят шесть миллиметров, другой в тридцать семь. Причём, выше причисленные подразделения имели свою зенитную защиту согласно штатам. Эти два дивизиона, именно отдельные.

Стоит отметить, что также сформировал кадрированные части, что будут пополнены в Минске. А было пока, три стрелковых дивизии, с костяком штабов дивизий, и полков. У них уже были командиры частей. Отдельная бригада ПВО, три танковых бригады, два тяжёлых танковых полка, шесть артиллерийских противотанковых полков. Ещё четыре армейских госпиталя, пока на стадии формирования. Для всего этого нужна техника и вооружение. И интенданты, что это всё примут и будут распределять по частям. Ну и пока формировались части, пополнялись, я и добывал технику. Тот полёт к Лиде был интересен. Танки я нашёл, на платформах, на запасном пути, но двенадцать, восемь не было. Пришлось языка брать, чтобы узнать, что один какой-то отправили в Германию, другие какие-то танки в действующие части. На эти двенадцать тоже заявки были. Танки я прибрал, по четыре выносил. Сделав три ходки, убрал подальше от Лиды, спрятав в роще. Потом ходки на туже станцию за снарядами, топливом и прибрал тридцать зениток, двадцать новеньких в тридцать семь миллиметров, буксируемого типа, и десять семьдесят шесть. Тоже новые. Две ночи вывозил в свой лес, но сделал. Потом грузовики с пунктов сбора, две сотни пока, для зениток, тягачи для более крупного калибра. Пункт сбора стрелкового оружия, ручные пулемёты, и станковые, карабины «Мосина», и «ППД», даже «СВТ» встречались. «ТТ», «Наганы» набирал. Патроны ко всему. Сделал запасы, и все формирующиеся части, вооружением и пополнил. Потом по пленным. Первым была база МТС, освободил наших из рембата, о которых коринженер сообщил, те в лесу его развернули, принимали технику, ремонтировали. Для самоходно-артиллерийского полка, ещё восемь «КВ-2» нашёл, три брошенных на дороге и пять на пунктах сбора. Вот ремонтники и приводили их в порядок. Потом лагерь для пленных командиров, их в карьере держали. Да, тот самый, где две роты охраняли восемь сотен командиров. Ночь, тишина. Мембраны шести глушителей напрочь расстрелял, дальше подъехала автоколонна порожних грузовиков с моими бойцами за рулём, шестьдесят пять грузовиков, все советские с пункта сбора, забрали всех, включая тех, что при смерти были, вдруг выходим, и отправили в лес. Без меня, есть кому встречать, а я к другому пункту сбора, трофейного вооружения. Только треть командиров сразу могла встать в строй, остальных лечили. Это и заставило меня начать разворачивание первого госпиталя. Чуть в стороне на берегу лесного озера, там всё расчистили от кустарника, наверху маскировку натянули, ставили палатки и начали переносить раненых, что пережили операции. Потом был лагерь для красноармейцев, тысяча сто человек. Охраняла их всего рота. Видно разницу? Две роты охраняли командиров РККА и одна рота простых бойцов.

Две недели пролетели как миг, я набрал почти десять тысяч бойцов и командиров, организовывая штатные структуры разных частей. Вооружения, техники и боеприпасов тоже запасы сделаны. Да что это, за пять дней до начала операции, нашёл на одном пункте сбора ящики. Оказались с самолётами. В одних «Як-1», ровно тридцать один самолёт, и с «Ил-2», шестнадцать. Я думал их на заводах собирают и перегоняют своим ходом, да ни фига, вон, в ящиках. Сразу передал их авиационным техникам, в дивизию, и пока те вскрывали ящики и споро собирали самолёты, я достал у немцев боеприпасы и бомбы для этих машин, специальную аэродромную технику, инструменты и топливо. Главное топливо. На окраине леса начали готовить взлётную полосу. Кстати, теперь истребители будут летать по четыре самолёта в звене, как и штурмовики, бомбардировщики по три. Приказ подписан, извольте выполнять. В истребительном полку теперь две эскадрильи полного штата, одно звено в третьей эскадрилье и звено управления при штабе полка. Штурмовики разделили на две эскадрильи по восемь машин. Самолёты даже смогли облетать ночами, осторожно, и к моменту захвата Минска, те были готовы и даже поучаствовали. Причём, до момента захвата Минска зная, что искать, я смог утянуть у ненцев ещё ящики с разобранными самолётами. Они так с завода идут. Было шестнадцать «Як-1», двадцать два «Миг-3», двенадцать «ЛаГГ-3», семь «Ил-2», и четыре «Су-2». Последние были бомбардировщиками. Однако подготовить их к моменту захвата Минска, техники никак не успевали, хотя лётчики им помогали. Для лётчиков оснащение я дослал, вскрыл один склад, регланы, шлемофоны, комбинезоны, всё что полагается. Причём уводил самолёты не только в ящиках. На аэродромах, где немцы расположились, на окраине как кладбище разнотипной советской техники, вот и уволок что на вид цело. Двенадцать «СБ», шестнадцать «Пе-2», семь «ПС-84», тут и транспортные и есть один пассажирский. Девять «Ар-2», и двадцать два «У-2», шесть десятков разных «ишачков», «чаек», специально отбирал чтобы немцы не уничтожили, делал запас. Набрал на целый авиакорпус. А так как и лётчиков было на корпус, подумав дал приказ реорганизовать смешанную авиадивизию в авиакорпус. Но после того как Минск возьмём. Полки будут переформированы в дивизии.

Готовился, готовился, и раз, этот день наступил. Части по разработанному мной плану ещё засветло вышли в путь, разведчики разведбата двигаясь впереди зачищали всех свидетелей, что не за нас, валили столбы связи, у них там обойти Минск задача, блокировать город, но не дать уйти немцам из города. Уничтожить, такой приказ я отдал. Подразделения СС и Люфтваффе приказал в плен не брать, приказ письменный. Он был зачитан днём перед строем. Бойцы, натерпевшись от авиации в своё время, приказ только поддерживали, да и военные электрики им бить по нраву было. Разведка за это время собрала сведенья в каких деревнях и сёлах гарнизоны на нашем пути, в каких домах полицаи и немцы жили, и разведывательный батальон работал по ним, зачищая предателей. Да, я в курсе, что подпольщики отправляли своих людей в полицаи, чтобы значь что у немцев происходит, наши тоже опрашивали местных кто как себя вёл. Были нормальные, их решили не трогать, арестуют, будут следователи разбираться, полк НКВД за нами шёл, были и лютые. Этих только под ликвидацию. Сам я ещё днём выехал в Минск, видя нервозность на дорогах, пропажа такого количества техники и вооружения, освобождение пленных, естественно противника это сильно взволновало. И те не знали, что теперь ожидать, усиливая контроль. Однако проникнуть в город я смог, попав на территорию завода, снова шоколадкой с фельдфебелем поделился, попросив на ремонт русского генерала, тот ещё тут был, ну и когда мы вышли, подошли к трофейному «кюбельвагену», прихватил на одной из станций, тот несколько насторожено спросил:

- Как?

- Этой ночью. Утром всё закончится. Добьём остатки. В машине три «Вальтера» с глушителями, по три магазина запасных к ним, и патроны в пачках. Положите в свою ремонтную сумку, я провожу чтобы не досмотрели. У вас задача одна, не дать немцам использовать отремонтированные танки, и не дать уничтожить оборудование завода. Это всё, остальное не ваше. Готовьте технику к применению, танкистов я пришлю.

На этом всё, я проводил генерала, демонстративно угостил того яблоком, и покатил обратно, и как раз темнело встретился с разведчиками, переоделся в свою пятнистую форму генерала, и дальше командовал из штаба корпуса. Тут два радийных автомобиля, штабные автобусы, другие машины. Штаб по полной был оснащён, так что в режиме реального времени управлял соединением. В лесу остались четыре госпиталя в стадии формирования, но уже действующих, медсанбат шёл за нами. Техникой те оснащены в полной мере. Чёрт, да у корпуса семь сотен автомобилей и практически все они задействованы. Работали ночью, здорово помогали осветительные ракеты. Причём, немецкие. Я содержимое одного вагона увёл, те и были распределены по подразделения. А поначалу действовали тихо, без стрельбы, колонна итак шумно шла. Немцы конечно удивились, кто это такие. На русских даже и не подумали, тут глубокий тыл, а проводники довели два батальона мотострелковой бригады и батальон НКВД до стадиона в центре Минска, где почти восемьдесят тысяч военнопленных содержалось, два батальона стрелового полка до станции со складами, их брать начали. Третий батальон освобождал ещё один лагерь, там пятнадцать тысяч военнопленных содержали. Охрана лагерей уничтожалась полностью, в плен не принимались. Сами в плену были, знали, что это такое. Каждый батальон был усилен тремя танками, это были «тридцатьчетвёрки». Также один батальон мотострелковой бригады, усиленный танковой ротой, пошёл в обход Минска по левому флангу, ещё танковый батальон этой же бригады по правому, его усилили ротой автоматчиков. А вот самоходно-артиллерийский полк подпольщики выводили к казармам охранной дивизии, что тут стояла, к Гестапо, к администрации, действуя совместно с равзедбатом расстреливали тяжёлыми орудиями, и захватывали. Этим разведчики занимались. В плен тоже особо не брали. Так бои и шли до самого утра. Утром и авиация поработала, зачищая все подразделении вокруг города, включая зенитные, а также расстреливая поезда на железнодорожных ветках. Вот освобождённых нет, в бой их не кидали. Более того их не выпускали с мест содержания, там две роты НКВД работали со следователями, архивы-то захватили, хотя одна группа пленных очень к ним рвалась. Отошли, когда по ним в упор из автоматов ударили. Так что начали работу, тех кто замаран не был и ни в чём не подозревался, отправляли по частям. Тут же была сформирована комиссия, всё уже готово было, она распределением и занималась. Бойцов вооружали, кормили, выдавали новую форму со складов, если была нужна, и в часть направляли, как накапливался взвод. Так все три стрелковые дивизии мигом, уже к вечеру, личным составом пополнились, как и авиакорпус. Пополняли и формировали другие подразделения, две танковые бригады, артиллерийские и зенитные части. Армия стремительно засдавалась. Ну и суды были. В архиве нашли предателей. Освобождённые сами их выталкивали из строя, как выкрикивать начали, там приговор суда и расстрел. Среди командиров военюристы встречались, было из кого формировать такие подразделения.

Двое суток неразберихи и стало ясно - Минск наш. В Москве об этом уже знали, подпольщики сообщили, да и на вторую ночь, как вошли в Минск, я отправил в Москву самолёт со своими рапортами, что происходило за эти две недели. А что, я немалую работу проделал, надо же похвастаться. Связь радийная уже была, обещали встретить. Так мой курьер и убыл на двуместном истребителе. А следующей ночью прилетели представители Генштаба, узнать, как у нас тут дела. В принципе, не вмешивались, мне не мешали, потому не обращал внимания, очень их заинтересовали те уставы, по которым теперь мои войска воюют, копировали, я сам видел. А так немцы, оправившись от неожиданности уже через пять дней пригнали первые войска. Пехотный и моторизованный корпуса. Правда, не полного состава, последний резерв группы армий Центр, но от этого не легче было. Ох как здорово нам эти пять дней помогли, мы ещё две стрелковых дивизии сформировали и четыре стройбата, было кому окопы занимать, и организовали оборону. Та была гибкой, наши части вполне могли отходить, подставляя немцев под удары нашей артиллерии, или атаковать если наши пушки ударили и самолёты отбомбились. Причём, немцы подходили под постоянными ударами нашей авиации, которую прикрывали «ястребки». Запасов бомб и топлива накоплено на месяц активных боёв, да и немецкие запасы были, поэтому не экономили. Над городом истребители тоже вились. И высотников гоняли, у меня отдельная истребительная эскадрилья на «Мигах».

Нет, немецкие армейские корпуса конечно же имели приданную им авиацию, но мы знали, благодаря разведке, на какие аэродромы перекинули самолёты, и ударили бомбардировщиками по ним, а штурмовики довершили начатое. Так что пока новые части Люфтваффе перекидывали, наша полностью господствовала в небе, ещё бы, двести единиц в корпусе, и ещё вводили в строй, и теперь немцы ощущали на себе всё что наши советские подразделения получали в начальный период войны. Поэтому подошли те сильно потрёпанные и злые. Ударили в двух местах и хлипкая оборона русских сразу же пала, те побежали. Немцы ввели части в прорыв, а ловушка захлопнулась, выход перерезан двумя встречными ударами, и на них пошли тяжёлые танки двух отдельных танковых полков. Некоторые «КВ-1» я и с Украины перекидывал, тут в Белоруссии их не так и много было. У меня в армии этих тяжёлых танков двести шесть единиц, «двойки» я не считаю, из них я ещё три Отдельных тяжёлых самоходно-артиллерийских полков формировал, но на ходу «единиц» пока сто сорок, хватило два танковых полка пополнить техникой, плюс рота у мотострелковой бригады, остальные вводят в строй, пополняя части. В тех котлах немцы потеряли две пехотные дивизии и несколько полков, один из которых СС, и дальше атаковали уже осторожнее. Хотя всё равно трижды попадали под такие ловушки. Да, одна из дивизий оказалась танковая, причём СС, мы её били с особым удовольствием. В общем, за неделю боёв оба корпуса полностью сточились, и немцы пребывали в растерянности. У Центра резервов больше нет, начали перекидывать с других фронтов, с тыла, мы же продолжали готовится. Потери от этих боёв и у нас были немалые, но войска притирались друг к другу и бились с каждым днём всё лучше и лучше, новый устав изучен всеми. Также мы вывезли все запасы из леса и все госпитали, два автобата работали, разместив в Минске и окрестностях. Сам город прикрыт зонтиком ПВО, и истребительной авиацией, но скоро должны ударить, как сил наберутся. Вот только мы не собирались ждать, а били немцев как те прибывали, не успевали те сил накопить. Поэтому чтобы выиграть время, те высаживались раньше, и вот накопив достаточно сил, двинули к Минску. Постоянные минные ловушки, бомбёжка и обстрелы из засад сильно их бесили, но те неся потери так и шли. Ничего, отбились так что те побежали, теряя тяжелое вооружение и часть техники.

Наши подвижные манёвренные группы даже до Кобрина добирались, освобождая лагеря, и отправляя их пешком в сторону Минска, почти сто пятьдесят тысяч освобождённых дошли, а освободили по подсчётам триста, я тоже поработал, на оружие чистил пункты сбора, пушки, снаряды, топливо, перекидывая к Минску. Тут всё принимали интенданты, уже не удивляясь, откуда это всё появляется, я через Особый отдел велел передать приказ, прекратить задавать вопросы, и до кого нужно довели приказ. Так что пушек, снарядов и техники накоплено порядочно, люди нужны их и добывали, освобождая. Наши манёвренные группы зачищали гарнизоны в сёлах и городках, небольшие армейские подразделения, если они встречались, захватывали разные склады. Если что интересное, то туда под охраной пригоняли один из автобатов, в армии у меня их три, ещё один у мехкорпуса, и всё вывозили. Тот склад, где шестьдесят «Т-28» стояло, тоже взяли, и за три дня всё вывезли. Два отдельных танковых батальона сформировали, вошли в штат моторизованного корпуса. Их ввели в строй. Коринженер, мой зам по ремонту, этим занимался. Тот неплохо развернулся. Накопив запасов, я три дня назад побывал на островке и забрал своё имущество. Целое, к счастью. Причины были, с тем лётчиком, что я отсюда вывез, контрразведчики с Большой земли разговорили, заинтересовал их мой интерес к этому островку. Напрягло это меня. Очень. А воздушные бои у Минска приняли ожесточённый характер, рубились не по-детски. А то мне советовали часть самолётов перегнать на Большую землю, мол, там не хватает фронтовой авиации. А мне что тут с голой жопой сидеть? Нет, потеряли так потеряли, свои войска и территории бомбить не дам. Тем более прочухав что меня есть аэродром с длинной бетонной полосой, нас стала как аэродром подскока использовать дальняя авиация. Обычно садились на дозаправку при возвращении. Да и не так часто, за полтора месяца всего четыре налёта на Берлин. Вот так снова бои, немцы ожесточено кидали к нам разные подразделения. Один раз на двадцать километров продвинулись в перёд, это было серьёзно, но купировали, ударив всеми силами моторизованного корпуса, отчего противник был рассечён и в последствии уничтожен, немногие смогли вырваться из котла. Немцы ударили с двух сторон, чтобы разделить и ослабить наши силы, но на втором участке парни удержались. Вот так и длились бои до первого сентября, пока не стабилизировались на прежних позициях, два дня назад немцы выдохлись, отошли, а мы поправили оборону, и выслали маневренные группы, двадцать шесть были подготовлены, будут добивать тех, кто нас атаковал, укусами, удар-отскок, минами накрывать, но с разных сторон, и снова чистить дороги, деревни и сёла, бить всё что со свастикой. Опыт уже был, так что ушли группы. Стоит отметить, что новейшие танки были только в обороне, и в резервах. В манёвренных группах в основном это «Т-28», «БТ-7», и пушечные броневики, что способны держать высокую скорость и отрываться от преследования. Обычно в группу входили рота танков, пара броневиков и пара плавающих танкеток для разведки, рота мотострелков и два полковых миномёта. Связь была всегда и если требовалось, группы напрямую вызывали авиацию и сносили бомбами то, что им мешало. Даже транспортный самолёт могли вызвать, вывезти раненых. Неплохое взаимодействие с авиацией. Часто просто добивая то, что осталось после ударов нашей авиации. Так что работали отлично. Причём авиакорпус, который был развёрнут в три дивизии, пять отдельных полков и шесть отдельных эскадрилий, работал не переставая. По сути это отдельная боевая часть, со своей разведкой, штабом и боевыми частями. Они находили противника, включали в план, выдавая какому авиаполку работать по цели, и уничтожали. То есть, постоянно штаб армии не дёргали, запросами на разрешение ударить там-то и там-то, у лётчиков свои бои. В штабе армии свой отдел ВВС, куда стекалась прямая информация по действиям авиакорпуса, и штабные командиры могли сверится там со свежей информацией, узнать где нанесены удары и когда. Он один в армии работал без отдыха, просто чередуя подразделения по заданиям. И с каждым днём профессионализм рос, ошибок становилось меньше. Наземные подразделения, меняли части на свежие, раненых обеспечивали всем. Чёрт, у меня тут в городе вполне себе заработали школы, первого сентября был первый звонок, и дети шли учится. Две городские больницы открыли для горожан. Что у нас происходит писали в газетах Большой земли, об этом тоже помянули. Это советский город, мы отсюда не уйдём, и немцы это поняли. У меня тут войск за двести пятьдесят тысяч. Моторизованный корпус, авиакорпус, четыре стрелковых корпуса и отдельных частей хватало. Шло формирование и пополнение танкового корпуса, но там пока рано его в бой вводить. В основном пополнялись новейшими танками, всё старьё я передавал в стрелковые дивизии, у которых теперь по штату танковые батальоны. Обычно из «Т-26», «БТ» разных серий или ещё что.

После того как мы отбились от двух корпусов, меня пригласили в Москву, с пометкой, если это не ослабит оборону. Ничего, доставили меня на двухместном истребителе прямо на аэродром под Москвой. Сюда же у меня делают прямые рейсы двадцать шесть транспортных самолётов моего отдельного транспортного полка и тринадцать самолётов отдельной транспортной эскадрильи. У этой эскадрильи трофейные транспортники, «Ю-52». Вывозят раненых, тяжёлых, детей, тех специалистов что застряли в Минске и попали под оккупацию, командиров, у меня их переизбыток, а тут нужны. Причём я высылаю не всех подряд, два комдива взбесили меня тупостью, вот и отправил их в Москву с пометкой, нельзя доверять командовать людьми. Не они одни такие, так что подбирал грамотных и знающих командиров, вон у меня в армии контрразведка как належана, сколько агентов перехватили, дважды покушения на меня предотвратили. Поэтому плохих командиров и остальную накипь я отправлял на Большую землю. Там тоже хватало нормальных, но те что не ко двору у нас пришлись, имели метки что те не могут командовать теми или иными подразделениями. Не дано им. За полтора месяца, столько действовал этот воздушный мост, его прикрывали наши истребители-ночники, больно уж немцев бесили эти пролёты, было потеряно три самолёта. А те летали разными маршрутами на разной высоте и по одиночке, чтобы не перехватить было. Вывезено около ста тонн ценных грузов, и около шести с половиной тысяч пассажиров. Включая двух немецких генералов, что захватили в Минске, взяв в плен. Генерала Кубе брали мои разведчики в его резиденции, за то что он творил, его повесили на центральной площади при толпах минчан, как и его приспешников. Всё по суду. Почти две сотни там повесили. НКВД работало, их полк двухбатальнного состава за счёт пополнения был развернут в полноценную охранную дивизию и два отдельных полка.

В Москве я побывал, сутки отсутствовал в Минске. В Кремле был, Сталин с маршалом Шапошниковым, они вдовам в кабинете были, очень внимательно слушали мой рассказ. Не перебивая, до конца, до того дня пока не убыл в Москву. Маршал и поинтересовался:

- Скажите, как вы смогли обеспечить всем свои подразделения? Мне рассказывали настоящие небылицы.

- Я вам признаюсь, - мой голос упал до шёпота. - Это была магия.

Те вытаращились на меня, и я не выдержав засмеялся, поясняя, правде всё равно никто не верит:

- На самом деле я просто купил двух немецких интендантов, те оформляли приказы и транспортные подразделения доставляли грузы туда куда нужно и выгружали. Вот и всё.

- Ну допустим, а что вы скажете по этим вашим уставам? Меня они очень заинтересовали…

Разговор был интересным, маршал насчёт нового устава долго разговаривал, автором считали меня, похоже его начали вводить, заменяя старые уставы и инструкции. Весь день проговорили, а вечером торжественно в зале Кремля, было награждение. Не меня одного, народу хватало, но яркой звездой тут был именно я, освобождение Минска и удержание его, выстрелило по всей стране такой надеждой, что не передать. Миф о непобедимости германской армии был развеян. Причём военного гения во мне рассмотрел именно товарищ Сталин, и когда Минск был освобождён, чествовали и его тоже. Мне же дали генерал-лейтенанта, и Золотую Звезду Героя Советского Союза, с орденом «Ленина», и всеми это было принято как должное. Причём, меня также наградили вторым орденом «Ленина». А это уже за удержание города и уничтожение двух армейских немецких корпусов. Ну и этим же вечером я вылетел обратно. Сутки пробыл в Москве. Там уже дальнейшие бои, до самого сентября. Стоит отметить что первые две недели я совмещал две должности, даже три, если вспомнить что я ещё и снабженец. Ночами доставлял и накапливал запасы, днём вёл боевую работу. Спал по три-четыре часа в сутки. А занимал должности командира мехкорпуса и командарма. Чёрт, да мне просто некого было поставить комкором, ну не тянул люди, приходилось в небольшие короткие часы устраивать игры на картах, обучать людей. Вон, командиры корпусов все как один полковники, генералов я не освобождал, кроме коринженера, и это я ещё лучших подобрал. С трудом, но смог, раскрывая потенциал, и постепенно те всё активнее воевали. Свои задумки использовали, частые бои с немцами давали, проверить себя на разных тактических схемах, что те и делали, а вот эта тишина, что уже три дня длится, нервировала, разведка шуршала, старясь выяснить что у них там происходит. В общем, я таким образом и себе подобрал преемника. Сумин им стал, и за эти две недели, когда вступил в должность комкора, неплохо себя показал, это его механизированные группы по оккупированным территориям работали и его штаб плотно это всё курировал. Там непрерывная боевая работа штаба корпуса шла. Настолько неплохо показал себя, что тоже летал в Москву и вернулся генерал-майором, со Звездой Героя. Всё по моему представлению. Ещё шестерых полковников на генерала представил, пока пятерым удовлетворили, но наградами всех осыпали. К нам прилетел награждать генерал-майор Василевский, полный самолёт наград. Три дня потратили, но все части объехали, даже те что вели активные боевые действия. Несколько сотен наград тот три дня назад увёз обратно, по сути посмертные, не дождались ребята заслуженных наград. Родным передадут, у кого они есть и не на оккупированной территории.

В принципе всё, немцы к чему-то готовятся, мы усиливаем оборону. Кстати, за счёт двух новых стрелковых дивизий, те недавно вошли в строй, увеличили нашу территорию на десяток километров и освободили несколько населённых пунктов. Я поглядывал как катер по реке идёт и тянет сеть, и задумался. Тут да, я командарм, городом ещё руководить, это не ко мне, однако партработников тут хватало, вышли из подполья, так что быстро сформировали управление городом, нужные службы, милицию, здравоохранение, фактически восстанавливали заново, немало людей из эвакуированных привлекли, дав работу. Магазины уже для наших граждан заработали, по талонам припасы выдают, нормы в день были высчитаны. Два кинотеатра заработали, и театр. Еды для армии хватало, но не для города. Мы конечно давали, но и ещё где-то брать нужно, поэтому фермы вокруг города, что немцы переделали на свой лад, и другие, брались под контроль, одного крупного рогатого скота за три тысячи, в город пошло молоко, масло, сыры, яйца, мука. Вот и рыбка речная не редкое дело в пайках. После коптильни или живая. Я старался помочь городу, но получилось так, что в Минске скопилось немало народу, и окружение не дало им покинуть опасную зону. Много тут народу. Немцы чистки проводили, похватав и бросив в лагеря, но это мизер. Что я сделал, три вновь организованных детдома, где собрали сирот, взяли три стрелковых корпуса на своё обеспечение, будут заботится о них, Политуправление армии проследит. Девчат и женщин принимал на военную службу, в хозчасти, в санитарные части, в авиационные, в связистки в штабы, в телефонистки, и даже зенитчицы. Три батареи у нас, из двадцати что закрывают город, девчачьи. Командуют опытные командиры из мужчин, конечно. В общем, одних девчат и женщин чуть больше тридцати тысяч военнослужащими набралось, серьёзно снизив напряжение с питанием в городе. Теперь те на обеспечении армии. А скоро осени и зима, нужно делать запасы. Это управление города тоже понимало. Поэтому самолёты летели обратно к Минску не пустые, мука в мешках, консервы, и это всё городу, а вывозили лишних горожан. Медленно да, но хоть так.

А рыба у меня шла очень даже неплохо, редко такое бывает, судачков разных размеров тягал один за другим, сетями не всю рыбу выловили, а народ на рыбную ловлю подняли серьёзно, заготавливали в бочках на зиму, солили. Тут стайка детишек собралась, меня узнали, в местных Минских газетах моё фото часто мелькает, так что поймаю рыбу отдаю кому, мальчишке или девчонке. Командир моей охраны очерёдность им установил, чтобы не ругались и не дрались. Те получая живую рыбину бегом домой несли. Причём, детишек я там приметил только прибавлялось, дисциплинировано вставая в очередь. Наглых за ухо и передавая друг другу, в конец очереди. Старше двенадцати я не приметил, были и малыши, но они с кем-то повзрослее пришли. А рыбалка удалась, вообще едва успеваю закинуть, как рывок и подсечка, с вытягиванием. Вон, специально засёк, за минуту два судака вытащил, я не скажу, что они крупные, в основном семьсот-восемьсот грамм, но пару раз вытаскивал и по полтора килограмма. Даже крючки у блесны затупились, пришлось новую вешать. А ещё думал удочки достать, да какое там, не присядешь. Рыбалка шла, но это не мешало мне размышлять. Описал я что вокруг Минска происходит, к слову, оборона построена была в сорока километрах от его окраин по кругу, артиллерия не достанет, только авиация, но у нас крепкое воздушное прикрытие. Вон «Ар-2» стали ночной бомбардировочной эскадрильей. Их всего шестнадцать было. По ночам уже с десяток налётов устроили на железнодорожный узел Варшавы и Львова, летают и бомбят. А также аэродромы противника, откуда на нас налёты совершались. Две машины потеряли, но делают свою работу. Так что зенитная оборона у города на уровне Москвы, там тоже свой корпус ПВО. Вон барражирует две пары истребителей на разной высоте, одна почти над головой, другая заметно в стороне, едва видно, похоже что-то заметили. Ну точно, вон воздушная тревога зазвучал, значит, сейчас наши летчики поднимаются в небо, чтобы отбить очередной налёт. Больше сотни самолётов уже сбили вокруг Минска, а всё не уймутся. Я потому и посетил тот островок, не хватало ещё чтобы там кто-то опустился на парашюте и мои вещи нашёл. Не заберёт так попортит. Да и интерес со стороны представителей Большой земли бы заметен.

Стоит добавить, что над Минском постоянно барражирует самолёт наблюдения, там резервный штаб обороны ПВО города. Самолёт почти не видно, серебристая точка на высоте, и инверсионный след выдаёт, но факт. Это была моя идея, использовать трофейный дальний высотный бомбардировщик, их четыре захватили целыми на аэродроме Минска, и поднять наверх наблюдателей и дежурного командира, что будет командовать ПВО, кого и что поднимать навстречу, какие силы потребуются. Командиры авиакорпуса творчески развили мою идею, оборудовали три самолёта и те работали попеременно. Два чисто дневных, у третьего экипаж подготовлен к ночным полётам. И не зря висел, трижды по выхлопам из глушителей засекали немцев на подходе, и поднимали наших ночников, у нас их целая эскадрилья. Четвёртый высотник отправили в Москву на изучение. У нас один истребительный полк чисто ПВО, работает только по защите города. Остальные помогают, но у них и свои задачи. Утром, когда просыпался, две четвёрки «илов» куда-то ушли на небольшой высоте, видимо заявка была от одной из манёвренных групп. При этом бывает такое, встречаются с немецкими истребителями, и наших соколов сбивают. Если наши манёвренные группы не подберут, то высылают связной самолёт, если лётчик жив, сам выйдет и сигнал подаст. А так поисковому самолёту, а точнее его лётчику, задача убедится, погиб тот при выполнении боевого задания, или нет? Уже насколько лётчиков вернули, пораненных и целых. Последние получали новые машины и снова боевая работа. Пока запаса самолётов, деталей и запасных моторов, хватает. А вот запасы топлива как-то быстро уходят. Чую через пару недель снова немцев тайком грабить придётся. Через месяц ещё устрою набеги, продовольствия набрать, на зиму, и техники, включая самолётов. У нас вокруг города порядка восемнадцати аэродромов и полос подскока, и только три бетонных полосы. Немцы именно к ним рвутся. Думают разбомбят, нам взлетать неоткуда будет. Да, начнётся грязь и слякоть, только с бетонных полос взлетишь, но я уже решил проблему. Экраны. Кладёшь в грязь, стыкуя и получается взлётная полоса. Дал задание коринженеру, тот подумал со своими подчинёнными, и сделали на пробу. Проверили, работает. Поэтому начали дальше на заводе печатать, делая запас. Наблюдатели от Генштаба внимательно за этим следили и отправили информацию в Москву. Они вообще за мной ходили хвостиком и всё фиксировали. Да особо меня это не волновало.

Рыбалка закончилась, по реке плоты пошли, брёвна для дров гонят в город, запасают на зиму, воздушная тревога прекратилась, немцев не пустили до города, разрывов бомб я не слышал, хотя истребители подняли, так что свернув снасти, надел свою форму, а я как обычно в камуфляже, уже подарил три таких костюма тем, кто заслужил, одному лейтенанту из разведки, капитану-сапёру, здорово помог, и сержанту-танкисту одному, командира «КВ-1», но тот ранен был на днях, обгорел немного, сейчас в медсанбате. А пока меня везли на штабном автомобиле в штаб армии, он располагался в старой усадьбе, то стоит перечислить что по фронтам за этот месяц произошло, хватит по своей вотчине описывать. Удар по крупному минскому железнодорожную узлу поставил немцев в очень неудобную позу. Они быстро наладили в обход доставку, через тот же Пинск и Гомель, но мои бомбардировщики часто бомбили станции, да и просто железную дорогу этой ветки, а это время на ремонт, которого у них нет, по сути немцы встали, сначала армии Центра, из-за недостатка всего, постепенно и другие, потому как не могли двигаться дальше, у них забрали резервы для группы армий Центр. Мы эти резервы тоже частично разбили, частично разогнали. По последним подсчётам немцы только убитыми потеряли больше ста пятидесяти тысяч солдат и офицеров. Битая их техника вывозиться Минск на переплавку. Недавно фото в газетах появилось, в московских тоже. Груды разбитых немецких танков во дворе завода, броневиков и автомобилей, и передвижной на рельсах кран, что очередной остов везёт на переплавку, произвело впечатление. Немцы нас своим горелым металлом снабжают. А так вот какая линия фронта сейчас. Бои в Смоленске уже шли, когда мы Минск взяли, из-за недостатка всего и двух ударов наших армий, те покинули город, но встали в жёсткую оборону в двадцати километрах от Смоленска, наши пару атак испробовали и обессилив тоже встали в оборону. До Ревеля на севере немцы не дошли, Псков взяли, но там и застряли, Витебск у немцев, но Великие Луки у нас. Надеюсь до блокады Ленинграда не дойдёт. Гомель взят, те прошли ещё километров сорок и встали. Чернигов наш, Житомир у немцев, Умань тоже, и Николаев, вышли к Крыму, идут бои на перешейке, и я думаю продавят даже наличными силами. Там оборона аховая. На севере финны Петрозаводск взяли, и пока дальше идут. На Мурманском направлении без изменений, мало где немцы и их союзники смогли перейти границу. Вот такие дела. Гораздо лучше, чем могло быть, немцев притормозили, есть время чтобы передохнуть и собраться с силами. Эта передышка нашим очень необходима.

Пройдя в здание штаба, тут царила деловая суета, охраной штаба занималась рота НКВД, комендантская рота внешние подходы взяла на себя, поэтому две попытки подсветить ракетами местоположение штаба во время налётов, провалились. Взяли ракетчиков и шлёпнули. Да и меняем мы часто его местоположение, каждые три-четыре дня. Это залог безопасности. Агентов в городе у противника ещё хватает, да и новых забрасывают, их выискивают, работа идёт плотно, и думаю вскоре хорошо Минск подчистят. Меня встретил начальник штаба армии генерал-майор Васильев. Он из тех полковников, кто стал генералом, себе в штаб я отобрал самых сообразительных, и работоспособных, и не прогадал с начштаба, тот на себе всё держал, и ведь неплохо тянул, собрав команду профессионалов. Кстати, намекну. Среди освобождённых командиров был и полковник Никифоров. Сейчас танковой бригадой командует. Та уже заканчивает формирование и учёбу.

- Немцы встали, - сказал Васильев, как только меня увидел.

- Блокируют нас? - понятливо кивнул я, подходя к столу с картами.

У нас их хватает, привлёк художественное училище и у нас появилось множество подробных и точных карт. На этих же художниках и раскраска танков в камуфляж. Неплохо получалось. Было выбрано три типа камуфляжа и танки в разных частях красились ими. Увидим, как они себя покажут. Хотя у манёвренных групп уже такая раскраска, вроде не жалуются.

- Да. Наша разведка майора-связиста взяла, его сейчас допрашивают разведотделе. Если кратко, то поняли немцы, что мы создаём высокоэшелонированную оборону, с бетонными дотами и двойными рядами траншей, ещё работают инженерные батальоны, как и строительные, но скоро закончим. Решили блокировать нас по основным направлениям. Ну и ловят наши манёвренные группы. Наш разведчик подтвердил уничтожение двух, в засады попали. Сегодня «илы» вылетали, командир огонь на себя вызвал. Окружили их, не вырваться, техника выбита была.

- Светлая память ребятам. Занести в журнал их данные. Что по блокаде, мы этого ожидали. Вот что… Готовьте операцию «Двуликий», начало выполнения через трое суток. Передайте в Генштаб, вскрыть конверт «Двуликий».

- Есть.