Хорошая дочь

— Я извращенец, говоришь? — Его ладонь раздавила ее нос. Его пальцы горячими иглами воткнулись ей в глаза. — Че еще ты хочешь про меня сказать?

Саманта открыла рот, но на крик не хватило воздуха. Он ногтями прорезал ее веки, и лицо ее разрывалось от боли. Она схватила его за толстое запястье, вслепую пиналась, пыталась его царапать, бить, чтобы прекратить боль. По ее щекам потекли кровавые слезы. Зак нажимал с такой силой, что его пальцы тряслись, и она чувствовала, как ее глаза вдавливаются в мозг. Он согнул пальцы, пытаясь разорвать ее веки. Она ощутила, что его ногти скребут по ее глазным яблокам.

— Хватит! — закричала Чарли. — Прекратите!

Давление прекратилось так же быстро, как началось.

— Сэмми! — Чарли горячо, испуганно дышала. Она потянула руки к лицу Сэм. — Сэм? Посмотри на меня. Ты видишь что-нибудь? Посмотри на меня, пожалуйста!

Сэм осторожно попробовала открыть веки. Они были порваны. Казалось, она смотрит сквозь кусок старого кружева.

— А это че за хрень? — спросил Зак.

Молоток. Он выпал из ее шортов.

Зак поднял его с пола. Изучил деревянную ручку и выразительно посмотрел на Чарли.

— Знаешь, куда я могу его засунуть?

— Хватит! — Тот, что в кедах, схватил молоток и швырнул его в коридор.

Они слышали, как он проехал по деревянному полу.

— Да ладно, братан, шучу.

— Вставайте обе, — приказал тот, что в кедах. — Пора с этим заканчивать.

Чарли осталась на полу. Сэм моргала кровью. Она не знала, куда двигаться, потому что почти ничего не видела. Свет с потолка лил в глаза, как горячее масло.

— Помоги ей встать, — сказал Заку тот, что в кедах. — Ты обещал, чувак. Не надо делать еще хуже.

Зак так рванул Сэм за руку, что ее плечо чуть не вылетело из сустава. Она кое-как встала, опираясь на стол. Зак толкнул ее к двери. Она наткнулась на стул. Чарли взяла ее ладонь в свою.

Тот, что в кедах, открыл дверь.

— Вперед.

Выбора у них не было — пришлось идти. Чарли шла первой, немного боком, помогая Сэм спуститься с крыльца. Когда яркий свет кухни остался позади, боль в глазах слегка поутихла. Ей не понадобилось привыкать к темноте. В поле зрения виднелись только какие-то тени. Сейчас они должны были быть на беговой тренировке. Они умоляли Гамму впервые в жизни позволить им пропустить ее, а теперь мама мертва, а их под дулом дробовика выводит из дома человек, явившийся сюда, чтобы с помощью оружия аннулировать счета за адвокатские услуги.

— Ты видишь что-нибудь? — спросила Чарли. — Сэм, ты видишь что-нибудь?

— Да, — соврала Сэм: в глазах у нее все мелькало, как от диско-шара, только вместо вспышек света она видела серые и черные кляксы.

— Сюда, — сказал тот, что в кедах.

Он повел их не к старому пикапу, припаркованному на подъездной дороге, а за дом, в поле. Капуста. Сорго. Арбузы. То, что выращивал старый фермер. Список посевов был единственной их находкой в шкафу на втором этаже. Соседняя ферма недавно арендовала его триста акров, и в начале весны здесь засеяли сразу тысячу.

Сэм чувствовала свежезасеянную землю босыми ногами. Она опиралась на Чарли, которая крепко держала ее за руку. Другую руку Сэм слепо вытянула вперед, будто опасаясь на что-то наткнуться в чистом поле. С каждым шагом слой темноты в поле ее зрения становился гуще. Чарли была серым пятном. Тот, что в кедах, был высоким и худым, как у2гольный карандаш. Зак Кулпеппер был черным квадратом угрожающей ненависти.

— Куда мы идем? — спросила Чарли.

Сэм почувствовала, как дробовик уперся ей в спину.

— Иди давай, — отозвался Зак.

— Не понимаю, — сказала Чарли, — почему вы это делаете?

Судя по направлению голоса, она обращалась к тому, что в кедах. Как и Сэм, она уловила: хоть он младше и слабее коротышки, но почему-то именно он здесь главный.

— Что мы вам сделали, мистер? — спросила Чарли. — Мы же просто дети. Мы ничего этого не заслужили.

— Молчи, — предупредил Зак. — Заткнитесь вы обе.

Сэм еще крепче сжала руку Чарли. Теперь она почти совсем ослепла. Очевидно, уже навсегда, правда, навсегда — это не так и надолго. По крайней мере для Сэм. Она ослабила хватку на руке Чарли. Без слов она пыталась внушить сестре, чтобы та внимательно смотрела по сторонам и была готова бежать при первой возможности.

Гамма показывала им топографическую карту местности позавчера, в день переезда.

Она пыталась завлечь их прелестями деревенской жизни, обращая внимание на те места, которые в будущем можно было бы исследовать поподробнее. Теперь Сэм мысленно перебирала эти достопримечательности, обдумывая путь побега. Соседская земля уходит за горизонт: свободное открытое пространство, которое, побеги Чарли туда, грозило бы ей пулей в спину. Деревья окаймляют дальнюю правую сторону участка — густой лес, где, как предупредила Гамма, наверняка полно клещей. За лесом — ручей, который уходит в туннель под метеорологической вышкой, ведущий к асфальтированной, но полузаброшенной дороге. Заброшенный амбар в полумиле к северу. Еще одна ферма в двух милях на восток. Заболоченный пруд. Там наверняка полно лягушек. А здесь — бабочек. Если не шуметь, в этом поле можно увидеть оленей. Не выходи на дорогу. Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет.

«Пожалуйста, беги, — Сэм мысленно умоляла Чарли. — Пожалуйста, беги и не оборачивайся».

— Что это? — спросил Зак.

Они разом оглянулись.

— Машина, — сказала Чарли, но Сэм видела только свет фар, медленно движущийся по длинной подъездной дороге к дому.

Человек от шерифа? Кто-то подвозит папу домой?

— Черт, они в два счета вычислят мой пикап. — Зак, как погонщик, дробовиком подталкивал их в сторону леса, чтобы они шагали быстрее. — Давайте шевелитесь, а то застрелю вас прямо здесь.

«Прямо здесь».

Шарлотта оцепенела. Ее зубы опять застучали. Она наконец связала одно с другим. Поняла, что они шагают навстречу своей смерти.

— Из этой ситуации есть другой выход, — сказала Сэм.

Она говорила с тем, что в кедах, но презрительно фыркнул в ответ Зак.

— Я сделаю все, что вы хотите. — Сэм слышала, как Гамма говорит вместе с ней. — Все, что угодно.

— Черт, — сказал Зак, — а ты не подумала, что я и так возьму все, что хочу, тупая ты шлюха?

Сэм попробовала еще раз:

— Мы не скажем, что это вы. Мы скажем, что вы все время были в масках и…

— Ага, с моим пикапом у дома и трупом вашей мамаши на кухне? — Зак опять фыркнул. — Вы, Куинны, мать вашу, думаете, что вы — самые умные. Думаете, вы можете кого угодно заболтать.

— Послушайте, — умоляла Сэм, — вам все равно придется уехать из города. Вам совсем не обязательно нас убивать. — Она повернула голову к тому, что в кедах. — Пожалуйста, подумайте об этом. Просто свяжите нас. Оставьте где-нибудь, где нас не найдут. Вам так и так придется уехать отсюда. Зачем вам лишняя кровь на руках?

Сэм ждала ответа. Они все ждали. Тот, что в кедах, откашлялся и наконец сказал:

— Извини.

Зак победно рассмеялся.

Сэм не сдавалась.

— Отпустите мою сестру. — Ей пришлось замолчать ненадолго, чтобы сглотнуть слюну. — Ей тринадцать. Она еще ребенок.

— Тоже мне ребенок, — отозвался Зак. — Сисечки вон как торчат.

— Заткнись, — предупредил тот, что в кедах. — Я серьезно.

Зак цыкнул.

— Она никому не скажет, — продолжала попытки Сэм. — Она скажет, что это был кто-то незнакомый. Правда, Чарли?

— Может, черный? — спросил Зак. — Как тот парень, которого твой папочка отмазал от срока за убийство?

Чарли выпалила:

— Ага, как он отмазал тебя от срока за то, что ты показывал свою пипиську маленьким девочкам?

— Чарли, — взмолилась Сэм, — пожалуйста, молчи.

— Пусть говорит, — ответил Зак. — Мне нравится, когда они сопротивляются.

Чарли притихла. Они вошли в лес, и она все еще молчала.

Сэм шла следом, ломая голову над аргументами, которые убедили бы людей с оружием отказаться от задуманного. Но Зак Кулпеппер был прав. Его пикап перед домом все меняет.

— Нет, — шепнула себе под нос Чарли, озвучивая спор, идущий у нее в голове: она часто так делала.

«Пожалуйста, убегай, — молча заклинала Сэм. — Можно, можно бежать без меня».

— Шевелись. — Зак упер дробовик ей в спину, и Сэм пришлось шагать быстрее.

В ее ноги впивались сосновые иглы. Они углублялись в лес. Стало прохладнее. Сэм закрыла глаза, потому что пытаться что-то разглядеть не имело смысла. Она просто шла через лес, держась за Чарли. Шуршала листва. Они перешагивали через поваленные деревья, потом перешли узкий ручеек: наверное, он тек к большому ручью от фермы.

«Беги, беги, беги, — Сэм безмолвно упрашивала Чарли. — Пожалуйста, беги».

— Сэм… — Чарли остановилась. Обхватила сестру рукой. — Там лопата. Лопата.

Сэм не поняла. Она потрогала свои веки. Те слиплись от запекшейся крови. Она мягко надавила, пытаясь приоткрыть глаза.

Поляна перед ними залита голубым лунным светом. Здесь не только лопата. Горка земли высится около свежевыкопанной ямы.

Одна яма. Одна могила.

Теперь она не видела ничего вокруг, кроме разверстой черной бездны. Это было не ограбление и не попытка запугиванием заставить списать долг за юридические услуги. Все знали, что после пожара Куинны едва сводили концы с концами. Борьба со страховой компанией. Изгнание из отеля. Покупки в секонд-хенде. Захария Кулпеппер, видимо, предположил, что Расти попробует пополнить счета, заставив должников расплатиться. И он был недалек от истины. На днях Гамма кричала Расти, что двадцать тысяч долларов, что должен им Кулпеппер, могли бы сильно поправить дела.

То есть все это затеяно из-за денег.

И, хуже того, из-за глупости, потому что счета не умерли бы вместе с отцом.

Сэм почувствовала, как снова закипает гневом. Она до крови прикусила язык. Захария Кулпеппер не просто так был вечно под следствием. Как всегда, в его преступлениях хромали и план, и исполнение. Они оказались здесь в результате череды ошибок. Могила была вырыта для Расти, но Расти опоздал, потому что он вечно опаздывает, и поскольку сегодня мама разрешила им пропустить беговую тренировку, могила теперь предназначается Чарли и Сэм.

— Ладно, малыш, твоя очередь. — Зак упер приклад дробовика в бедро. Другой рукой вытащил из кармана выкидной нож и раскрыл его. — От выстрелов будет много шума. Вот, возьми. Перережь ей горло, да и все: представь, что режешь свинью.

Тот, что в кедах, нож не взял.

— Давай, как договаривались, — сказал Зак. — Ты берешь эту. Младшенькую оставь мне.

Тот, что в кедах, не двигался.

— Она права. Нам необязательно это делать. Мы не планировали трогать женщин. Их вообще не должно было быть здесь.

— Чего-чего?

Сэм схватила Чарли за руку. Мужчины отвлеклись. Можно бежать.

— Что сделано, то сделано, — сказал тот, что в кедах. — Давай не будем больше никого убивать, так будет только хуже. Они ни в чем не виноваты.

— О господи. — Зак закрыл нож и сунул его обратно в карман. — Мы же все порешали на кухне, чувак. Тут без вариантов.

— Мы можем сдаться полиции.

Зак сжал дробовик.

— Хрена с два.

— Я сдамся. Возьму вину на себя.

Сэм подтолкнула Чарли: надо бежать прямо сейчас. Чарли не двигалась. Она крепко держала Сэм.

— Хер тебе. — Зак стукнул того, что в кедах, в грудь. — Я не собираюсь садиться за убийство только потому, что у тебя вдруг совесть проснулась.

Сэм отпустила руку сестры. Шепнула:

— Чарли, беги.

— Про тебя я никому не скажу, — продолжил тот, что в кедах, — скажу, что это все я.

— На моем долбаном пикапе?

Чарли попыталась снова взять Сэм за руку. Сэм, отстранившись, прошептала: