Солдатский секрет

Воздушные вихри клубятся снаружи.

Всего несколько шагов отделяют меня от этой распахнутой двери. И сразу слабеют ноги, и противный холодок пробегает в животе. Нет, никогда мне не сделать эти несколько шагов!

— Пошёл!

И уже прыгнул Смирнов из Ленинграда.

И Нурпеисов из Алма-Аты!

И Синицын из деревни Малые Гребешки!

А мой земляк Вася Васильев — так тот даже подмигнул мне на прощанье.

Даже зло меня разобрало, честное слово! Что, я хуже всех, что ли…

Но додумать я уже не успел. Потому что рука выпускающего легла мне на плечо:

— Пошёл!

И я полетел вслед за Смирновым из Ленинграда, вслед за Нурпеисовым из Алма-Аты, вслед за Синицыным из деревни Малые Гребешки и моим земляком Васей Васильевым.

Потом меня тряхнуло — и парашют раскрылся.

И так радостно стало мне!

Я плавно покачивался под огромным белым куполом, а сверху было синее-синее небо, и облака плыли подо мной.

А правее от меня опускались на своих парашютах Смирнов из Ленинграда, Нурпеисов из Алма-Аты и Синицын из деревни Малые Гребешки. А мой земляк Вася Васильев — так тот даже пел песню.

В этот день в казарме только и было разговоров, что о первом прыжке.

— Честно признаюсь, парни, — говорил Смирнов из Ленинграда, — я уж думал: ни за что мне не прыгнуть. Как дверь приоткрылась, как вниз я глянул, так коленки затряслись, честное слово! А потом смотрю на Нурпеисова, на Синицына смотрю — им хоть бы что! Секрет, думаю, они какой знают, что ли?.. Неужели я один такой нерешительный? Нет, думаю, что бы там ни было, а от других не отстану…

— А я на тебя смотрел! — удивляется Нурпеисов.

— А я с тебя пример брал! — говорит Синицын.

— А я с тебя! — говорит мне мой земляк Вася Васильев.

И тут мы все переглянулись и расхохотались.

А наш командир взвода, лейтенант, и говорит:

— Выходит, вы, сами того не зная, друг друга подбадривали. Так и должно быть. Вы вот про секрет сейчас говорили. И верно, есть у десантников один секрет. Обычный секрет, солдатский — как бы тебе ни было трудно, а товарища своего поддержи, подбодри. Это для десантника закон. Ну, а что страшновато перед первым прыжком было — так тут стыдиться нечего. Недаром говорят: не тот храбрый человек, кто страха не знает, а тот — кто свой страх победить сумеет. Вот так-то.

— Хорошая история! — согласился танкист. — Только храбрость ведь не одним десантникам нужна. Вот под воду тебе небось не приходилось опускаться, а?

— Нет, — отвечает десантник. — Под воду не приходилось.

— Тогда, — говорит танкист, — я расскажу историю о том,

КАК ТАНК ПОД ВОДУ ОПУСКАЛСЯ

Мощная машина — танк. На суше ему никакие препятствия не страшны. А если река на пути? Тогда что? Стой и жди, пока сапёры переправу наведут?

Раньше так и было.

А теперь — нет, теперь для танкистов и река — не преграда.

Есть лёгкие танки, которые плавают, — они так и называются: плавающие. Есть — те, что потяжелее, которые, если надо, смело идут под водой, прямо по дну.

Только, конечно, без тренировки, без предварительной подготовки никто танкиста под воду не пустит. А готовят танкистов к подводному вождению машин, надо сказать, ничуть не менее тщательно, чем десантников к первому прыжку.

Медицинский осмотр — это раз. Ухо, горло, нос обязательно проверят и лёгкие выслушают.

Устройство специального противогаза назубок выучить — это два.

В бассейне под водой научиться работать — это три.

Помню, привели нас первый раз в бассейн. Мы ещё новичками были. Смотрю — в бассейне одни солдаты в спасательных жилетах, в противогазных масках под водой ходят, а другие… Что делают другие, я, честно говоря, даже не сразу понял.

Вижу — в углу, возле бассейна, возвышается какое-то странное сооружение. Вроде бы на танк похоже, только гусениц нет, пушки нет, и вся кормовая часть отсечена. Одним словом, половина танка. А так — и броня, и башня, и крышка люка — всё настоящее.

— Сейчас поглядите со стороны, — говорит нам командир. — А потом и вам это упражнение придётся делать.

Стоим, смотрим.

Тем временем четыре танкиста, весь экипаж, один за другим забираются в башню. Наглухо закрывают за собой крышку люка.

— Сюда, сюда смотрите! — говорит нам командир.

Только тут мы заметили: в броне, оказывается, сделано окошечко — словно из толстой слюды. Сквозь него всё видно, что внутри танка делается.

Вот танкисты заняли свои места, переговариваются друг с другом. Слов, конечно, не слышно, видно только, как губы шевелятся.

И вдруг… Хлынула вода в танк!

Точно водопад ворвался.

Танкисты выдернули из противогазных сумок резиновые маски, быстро натянули их.

А вода прибывает.

Вот она им уже по колено, вот по пояс. Вот уже у горла колышется.

Видно, как показывают солдаты друг другу что-то жестами, шевелят руками. А мы смотрим на них сквозь стекло — вроде бы как на рыб в аквариуме.

Вода уже их с головой скрыла, уже лижет обратную сторону бронированной крышки люка.

Так проходит минута, другая…

И вдруг — раз! — откинулась бронированная крышка. Опять один за другим, по очереди, выбираются танкисты на волю. Мокрые, вода с них течёт.

— Упражнение, — докладывают, — выполнено!

Откровенно говоря, я тогда удивился. «Что за странное, — думаю, — упражнение? Посидели в воде, выкупались и вылезли — зачем это?»

А командир нам объясняет:

— Вообразите себе, будто с танком под водой что-то стряслось. Мотор заглох, или гусеницу, если на войне, в бою дело происходит, миной разорвало. Одним словом, застрял танк на дне. Что делать? Кажется, проще простого — надевай противогаз и выбирайся из танка. Да не тут-то было! Не открыть танкистам люк. Потому что на крышку люка снаружи давит вода. Давит с огромной силой. Вот и получается: замурованы танкисты в своём танке.

Что же, значит, нет выхода? Жди-дожидайся, пока придёт помощь? Нет, выход есть. Чтобы выбраться из танка, надо танк сначала затопить. Да, да, затопить. Танкисты надевают противогазные маски, открывают смотровые щели, и сквозь эти щели вода врывается в танк. Как только заполнит вода танк, давление изнутри и снаружи сравняется, и тогда открыть крышку люка не тяжелей, чем на суше. Просто? А на самом деле попробуй-ка не растеряйся, когда в танке темно, вокруг хлещет вода, лицо стягивает резиновая маска, дышать трудно… Чтобы не растерялись танкисты, чтобы были готовы к любым неожиданностям, их тренируют сначала на суше.

Вот, оказывается, какое важное упражнение!

Потом, ясное дело, я и сам не раз делал это упражнение. И в бассейне под водой учился работать — немало всяких тренировок было.

Но тщательнее всего готовят к спуску под воду механиков-водителей. Ведь от механика-водителя, от его умения зависит, как пройдёт машина по дну реки, не заблудится ли, не собьётся ли с пути.

Вам никогда не приходилось видеть, как танки играют в жмурки?

Нет? А я видел.

Заклеивают, закрывают наглухо танку все смотровые щели. Словно глаза человеку завязывают. Потом забирается в танк механик-водитель. Офицер по радио подаёт команду, и танк трогается с места. И — что за чудо! — идёт ровно, уверенно, как по линеечке.

Сначала мне даже не верилось, что водитель управляет танком вслепую. Может быть, он всё-таки подглядывает потихоньку? Видит дорогу?

Я даже потом нашего механика-водителя Сашу Морозова спрашивал: скажи честно, не подсматриваешь?

А он смеётся.

Да я и сам потом узнал, что незачем ему подсматривать. Помогает ему специальный умный прибор — гирополукомпас. Стрелка прибора всё время перед глазами водителя. Пока идёт танк прямо к заранее намеченной цели — ориентиру, как говорят танкисты, стрелка не колеблется. Чуть отклонился танк от ориентира, чуть вильнул, тут и чуткая стрелка сразу забеспокоится, качнётся в сторону. Внимание, мол, водитель, не зевай!

Ведь по дну реки танкисту придётся вести свою машину вслепую: кроме воды, ничего не увидит он через смотровые приборы. Вот и учится механик-водитель управлять танком по гирополукомпасу сначала на суше, на танкодроме, прежде чем спуститься под воду.

Наконец наступил день, к которому все мы так старательно готовились.

Вот уже первый танк двинулся к воде. Скрылись под водой гусеницы, башня, только ствол пушки ещё грозно глядит из воды. А вот и его не стало видно — теперь лишь верхушка трубы, точно перископ подводной лодки, бороздит поверхность реки. Через эту высокую пятиметровую трубу сейчас в танк поступает воздух.

Настала и наша очередь.

Через люки механика-водителя забираемся в машину.

Первый раз в жизни мне предстояло опуститься на дно реки, под воду. Не нырнуть на несколько секунд, а опуститься в огромной стальной машине. Интересно! И немножко не по себе.

Мотор грохочет вовсю, танк трясёт — машина входит в воду.

И вдруг неожиданно наступает тишина. На секунду я даже испугался: не заглох ли мотор? Но нет, танк продолжает двигаться. Просто он уже погрузился в воду, и вода гасит грохот мотора.

Вода, мутная, жёлтая, колеблется за стёклами смотровых приборов. Впереди, справа, слева. Повсюду.

Сейчас судьба танка — в руках механика-водителя, нашего Саши Морозова. Справится ли, не растеряется ли? Сейчас он держит ответ, чему научился на суше, на танкодроме.

Грохот мотора возник так же неожиданно, как и оборвался.

Танк выползает из воды, взбирается на берег, останавливается, лязгнув гусеницами.

Мы выбираемся из танка, спрыгиваем с брони, глядим на противоположный берег. Сколько же времени понадобилось бы, чтобы навести мост и переправить танки! А тут считанные минуты — и танк опять готов к бою.

Сказать по-честному, мне тогда даже немножко обидно было: оттого, что всё так быстро кончилось. Готовились, готовились, а тут две минуты — и всё!

Но потом я подумал: такая ведь наша солдатская служба. Стараешься, тренируешься ради таких вот решающих минут. Чтобы в эти Главные Минуты на учениях или, если понадобится, и в настоящем бою с врагом, не растеряться, не сплоховать, действовать умело, точно — одним словом, по-солдатски!..