— Десять. И они уже почти истекли.

— Дай мне еще одну попытку. Как я тебе уже говорил, единственная причина моего здесь бытия, моего вообще бытия и существования, — это установление канала связи между моим Создателем и Биллом Клинтоном. А твой следующий вопрос: «Что я должна делать?», правильно?

— У меня нет следующего вопроса, — сказала я. — Потому что вся эта история невероятно глупа.

— Ты сказала, что дашь мне объяснить, Виктория. Ты бы могла помочь, задавая правильные вопросы.

— Ладно, ладно, — сказала я. — Так что я должна делать?

— До этого я доберусь через минуту. Сначала, разреши указать тебе на то, что этот иной разум, этот величественный внеземлянин, мой Создатель, использует очень короткое окно для установления контакта, и как раз поэтому все должно произойти сегодня. Через восемнадцать минут, если быть точным. И это, может статься, единственная возможность, которая больше никогда не выпадет.

— Предполагается, что я поверю, что ты, типа, посланец этого иного разума?

— Мне нравится. Хорошее слово — посланец.

— Что это за… штука? Этот так называемый величественный внеземлянин.

— Это не совсем штука, — сказал Джо. — Это огромно, больше чем вся ваша звездная система. Это не биологическая сущность; даже не сознательная, что было бы фокусировкой и ограничением разума, — но это неограниченный разум, состоящий из электрических импульсов, существо из чистой энергии. Некое подобие облака плазмы. Многие световые годы в поперечнике — и почти невидимое, а находится далеко-далеко, на другом конце галактики. Ты вникаешь?

Это было самое длинное, самое сложное объяснение, которое я когда-либо слышала на ток-шоу. Несмотря на мой скептицизм, на меня это произвело впечатление. Я кивнула.

— Хорошо. Итак, выходит по всему, что прямо сейчас, этим вечером, наступит краткий момент — около минуты и сорока секунд — в течение которого мой Создатель будет в прямом контакте с этим концом галактики, посредством уникальной складки пространства-времени. И когда есть возможность установить контакт, так сказать — потянуться и дотронуться до кого-то, то почему не сделать этого?

— Но… Клинтон?

— Ты можешь себе представить попытку разумно побеседовать с Ельциным?

— Так вы, типа, интересуетесь Земной политикой и все такое?

— Ну, ты слишком усложняешь, Виктория. Большая собака кусает маленькую собаку, нечто из этой серии. Тяв-тяв.

И опять пьяный смех.

— Я так и думала, что ты все спустишь на тормозах и превратишь в шутку.

— Извини. Я удалю эту запись со смехом, — Джо комично пожал плечами, но слушатели — или, вернее, записи смеха — промолчали.

— Вот видишь? Для тебя — все что угодно.

— Ладно. Теперь объясни, что я должна делать. Ты хочешь, чтобы я позвонила Президенту?

— Нет, нет, нет. Я это как раз улаживаю с представителями Белого дома. Контакт будет установлен посредством спутниковой связи приблизительно в четыре минуты десятого по местному времени, как раз в момент, когда президент на борту Самолета Номер Один будет пересекать северный магнитный полюс, и вре́менное выравнивание северного сияния с галактическими линзами сделает возможным этот никак иначе не осуществимый контакт. На одну минуту и сорок секунд. Подумай об этом — реальный разговор между лидером Свободного Мира и великолепным чужим разумом. Чужим, но дружественным.

— Насколько дружественным?

— Очень дружественным.

— Так что я должна делать?

— Ну, дать мне воспользоваться своей телефонной линией. И помогать мне поддерживать канал связи. Это как раз самое сложное. Может быть, ты переоденешься во что-нибудь более удобное, пока я объясняю? Выпей еще вина, сделай еще затяжку.

— Не буду, если мне предстоит говорить с Президентом.

— Ты не будешь говорить ни с кем, кроме меня. Кроме того, разве похож Билл Клинтон на парня, который не выкурил и косячка в своей жизни?

— Да. Я точно знаю, что он никогда даже не пробовал.

— Как бы там ни было. В любом случае, ты — ключ ко всему, Виктория. Во-первых, ты умная и способная. Во-вторых, ты читаешь научную фантастику.

— Не читаю. Я смотрю «Звездный Путь: Новое Поколение», если больше ничего нет.

— Тоже сойдет. В-третьих, ты за демократов. И в-четвертых, ты выглядишь так здорово, когда сидишь положив ногу на ногу, а под твоим халатом нет ничего, кроме маленьких трусиков из хлопка.

Я извинилась.

— Прошу прощения?

Я выключила телевизор. Он снова включился. И я этому не удивилась. Я поплотнее стянула халат у шеи и больше не сидела, положив ногу на ногу.

— Я думала, ты не можешь видеть из телевизора.

— Ну, именно видеть не могу. Но я дал ответ из серии уклончивых. Ведь свет — это волна, и я тоже волна. Для меня нет разницы внутри ли твоего халата, вне его. Я, к примеру, знаю, что на тебе нет лифчика, что он тебе не нужен, что…

— Или это какая-то нездоровая шутка, или просто странная межзвездная помешанность на сексе!

— Может и так. Но выслушай меня, хорошо? Я как раз дошел до самого сложного. Мы выбрали тебя, Виктория, не только потому что ты мила — а ты мила — но и потому, что мы решили, что у тебя хватит ума понять все и помочь. Если мы ошиблись в выборе а мы могли ошибиться — то потеряли возможность для контакта, потому что времени на другую наладку уже нет. И кстати, мне нравится твоя новая прическа.

— А сколько сейчас времени, поточнее? — спросила я.

Надпись «ШОУ ДЖО» позади стола мигнула и сменилась цифровыми часами, которые показывали 8:47. Часы моргнули и исчезли, на их месте снова возникла надпись, я тоже моргнула, и подумала, что все это, вполне возможно, происходит взаправду.

И как только я подумала об этом, то осознала, что так и есть. Так и должно быть. Никто не смог бы более или менее хорошо провернуть подобное.

— Так ты, значит, настоящий, — сказала я.

— Не настоящий, — сказал Джо. — Я — электронная симуляция, помнишь? Но я вполне серьезен. Теперь мы можем поговорить без твоих выходок с выключением телевизора и звонками в 911?

— Наверное, — сказала я. — Ты все равно включаешься обратно.

— Но это меня обижает. Даже если я собран из ведущих ток-шоу и новостей, у меня все равно есть чувства. По крайней мере, мне кажется, что есть.

— Объясни, Джо. Пожалуйста.

— Хорошо. Дело в том, что нам необходимо, чтобы ты поддерживала мое сознание. — Его волосы удлинились и потемнели. Он становился больше похожим на Говарда Штерна, чем на Дэвида Леттермана. — Ты знакома с тем, как происходит эрекция в результате наливания кровью органа, который вы называете пенисом?

— Вполне, — сказала я.

— Хорошо. Тогда ты скорее всего понимаешь, как мысль, воображение, и само сознание работают в результате тока крови через нейронную массу, которую вы называете мозгом?

— Ближе к делу, — сказала я.

— Ну вот, эта нейроэлектронная симуляция, которую зовут Джо я, то есть — сочетает все эти процессы в одном потоке электронов, так как вре́менной сущности не нужна долговременная память или размножение. Мой Создатель собрал все в одной системе, в целях упрощения. Но это некоторым образом осложняет положение, так как, чтобы поддерживать ток электронов в так называемый мозг или сознательную схему, приходится стимулировать еще и сексуальную схему.

— Ты пытаешься сказать, что не сможешь нормально думать, пока у тебя не встанет?

— Именно так, — сказал Джо. — Конечно, речь идет об электронной симуляции. Вообще-то, у меня даже нет… — он посмотрел в направлении своего паха.

— Избавь меня от подробностей, — сказала я. — Ты хочешь сказать, что все это время — пока мы тут разговаривали — ты занимался тем…

— Что поддерживал свое сознание, наслаждаясь компанией красивой женщины, которая только что вышла из ванной. Виктория, я здесь только потому, что ты меня поддерживаешь.

Я не знала, чувствовать ли себя польщенной или оскорбленной. А чувствовала и того и другого понемногу.

— Так ты хочешь, чтобы я для тебя разделась?

— Нет, нет, нет. Не совсем. Из твоих прежних заказов я знаю, что ты любишь, если можно так выразиться, баловать себя элегантным и экзотическим бельем.

— Нет в нем ничего экзотического, и я покупала бо́льшую его часть из-за своего парня.

— Ты купила несколько вещей уже после того, как порвала с ним.

— Может, — сказала я, — мне пришло в голову стать своим собственным парнем. Так что ты все-таки адски сексуально озабоченный.

— Может все так и есть, — сказал Джо. — Я ничего не могу с собой поделать, ведь я электронная сущность, созданная на основе телесети, что делает меня существом мужского пола и, вероятно, тем, кого ты называешь сексуально озабоченным. Если бы у тебя было кабельное телевидение или я был бы собран из передач Пи-Би-Эс, то, возможно, музыка или даже политические комментарии обеспечивали бы мне нормальную работу сознания. А так, мне ее обеспечивает зрительная сексуальная стимуляция. Красивая женщина, одетая в красивые вещи.

— Белые хлопковые трусики — это не совсем восхитительное белье, — сказала я.

— Расскажи это Элвису, — сказал Джо.

Я не знала, что ответить, поэтому сказала:

— Ну, не знаю.

— Чего тут знать-то? — спросил Джо. — Посмотри на это иначе: не ты это придумала и не я это придумал, мы оба просто делаем свою работу. Если тебя это так чертовски беспокоит, то забудь обо всем. Одевайся, уходи, или выключай свет и ложись спать. Ты пропустишь только ШОУ ДЖО. И возможность посодействовать в установлении единственного-за-целую-вечность контакта между вашим Президентом и невероятно мудрым и интересным и величественным внеземлянином, который размерами примерно в восемнадцать раз превосходит всю вашу гребаную Солнечную систему.

— Не возбуждайся, — сказала я, вставая, чтобы налить себе еще вина. Пока я шла к холодильнику, то практически представила себе волно-формы Джо, или как там он их назвал, как они текут по всему моему телу, нежно, словно вода в душе. На мне был купальный халат и трусики, конечно, но все равно — никогда в жизни я не чувствовала себя более нагой. И чувство это не было уж совсем неприятным.

Я налила себе немного вина и поймала себя на том, что собираюсь предложить выпить и Джо.

— Сделай одолжение, перестань про Элвиса, ладно? А то мне кажется, что один из нас сумасшедший.

— Заметано, — сказал Джо. — Элвис уже в прошлом.

— Так что именно у тебя на уме?

— Помнишь, прозрачный нарядный лифчик и бикини с кружевными вставками — в розовых тонах — которые ты заказывала в «Секрете Виктории»?

— Ага, — сказала я.

— Могу поспорить, ты сегодня собиралась их надеть.

Вообще-то, я собиралась это сделать.

— Вообще-то, я собиралась, — сказала я.

— Ну?

Ну, почему бы и нет. Я вошла в стенной шкаф, чтобы переодеться. Прохладная, новая шелковая ткань вызывала приятные ощущения между ног, а низкий вырез кружевного лифа делал что-то потрясающее с моими сосками.

Немного нервничая, я вышла обратно к экрану телевизора.

— Ты это имел в виду? — спросила я.

— Ездят ли ковбои на лошадях? Ты еще спрашиваешь! — где-то за кадром ударили в цимбалы.

— Плохенькая эта твоя группа, — сказала я.

— Ее больше нет, — и Джо убрал звук одним жестом, копируя Леттермана. — Она уже в прошлом, как Элвис.

— А ты по-своему милый, — сказала я, чувствуя, как твердеют соски. Глянув вниз, я увидела их сквозь лифчик. Теперь по одну сторону стола Джо стоял диван. На нем сидела женщина в коротком черном кожаном платье, открыто демонстрируя ноги, а рядом с ней парень в джинсах и спортивной куртке.

— У тебя гости, — сказала я. — Кто они?

— Никто, если честно, — сказал Джо. — Простые порождения. Часть матрицы. Видишь, как оживляется шоу, когда ты одеваешь что-нибудь, так скажем, удобное?

— Ты пытаешься заставить меня покраснеть?

— Лишь немного. Мне нравится, когда ты краснеешь там.

— Где?

— На внутренних сторонах бедер.

Удивило (меня) то, что вместо того чтобы сдвинуть ноги я лишь еще больше их раздвинула. Слегка расфокусированная улыбка Джо принесла тепло, уют и даже, признаюсь, некоторую влажность. Может быть, подумала я, он и есть в конце концов идеальный парень. Настоящий и не-настоящий. Он здесь и его в то же время нет.

Теперь индикатор цифровых часов был внутри буквы О в слове ШОУ. Часы показывали 8:56.

— Ты разве не должен сейчас звонить в Белый дом? — спросила я.

— Я уже на линии, прямо сейчас, — сказал Джо. — Я говорю со Стефанопулосом из Западного крыла. Именно он должен убедить Президента, что все по-настоящему. А с наскока у нас ничего не выйдет.

— Он милый, этот Стефанопулос, — сказала я, поводя плечом, чтобы снять одну из лямок лифчика.

— Но как ты можешь разговаривать с ним и, как сказать, в то же время крутить роман со мной?

— Многозадачность, — сказал Джо. — Я в ней силен.

Был ли то наркотик или я просто почувствовала слабый укол ревности?