Помоги проекту - поделись книгой:
Друг твоего отца. Телохранитель для принцессы
Глава 1
Я приехала домой поздно. В клубе было тухло и я бросила Оксану одну, свалив, пока у меня окончательно не испортилось настроение. Если это “главная вечеринка сезона”, то я — испанский летчик. Дури, алкоголя и богачей хватало, ничего не скажу, но тут уж кто на что охотится. Мне это было не интересно. Пьяный и нанюханный секс никогда не был хорош, разве для охотниц, которые приезжают с целью залететь от такого тела и шантажировать ребёнком после. Каждый развлекается как умеет, не мне судить, я и сама не ангел.
Я так сильно задумалась, что пропустила пару звоночков по пути к спальне. Дверь была закрыта лишь на нижний замок, хотя я всегда запираю на оба, в кухне горел приглушенный свет на баре, хотя я его выключала, и я определённо была не одна. Тут Шерлок не нужен, я вижу тень, за столом в моей кухне кто-то сидит, а я живу одна. Какого черта?
Пока я лихорадочно соображаю, что делать, из кухни доносится голос. Приятный, ласкающий звук, незнакомый мужской голос.
— Долго будешь стоять как статуя в проходе или хоть попробуешь позвонить в полицию?
Вломился в квартиру и язвит, зараза. Пренебрежение в его голосе выключает мои мозги и будит внутреннюю мегеру. Ей, по правде, много и не надо. Она всегда здесь, и всегда готова сказать “гав”.
Я решительно врываюсь в кухню, останавливаюсь у длинного кухонного стола и впериваюсь взглядом в незнакомца.
— Кто ты и что тебе здесь нужно?
— Прав твой отец. Безнадежный случай. С таким инстинктом самосохранения лежать тебе в первой же канаве. Бандит я. Вор, а ещё маньяк-насильник. Что делать будешь?
— Ну я тогда балерина, ага, — фыркаю, скользнув взглядом по его лицу.
Хорош собой. Даже слишком. Неприлично хорош собой. Высокий, это видно даже когда он сидит. Широкоплечий, явно спортсмен, возможно даже боец или военный — это видно по его прямой как струна осанке. Черты лица такие, словно его создала не природа, а высек древнегреческий скульптор. А глаза… Не могу понять в полумраке кухни голубые они или зелёные. Но то, что они неприлично красивые на его неприлично красивом лице, понятно сразу.
Отхожу к бару и достаю бутылку красного вина. Не оборачиваясь, спрашиваю:
— Предпочитаешь Италию или Испанию?
Его вброс про маньяка-насильника не воспринимаю совсем. Он так хорош собой, что куча баб поди сами с удовольствием изнасиловалась бы об него. Скромничает? Судя по услышанному, на скромного не похож. Мужчина с огоньком. Это интересно.
— Предпочитаю не пьющих женщин, — слышу из-за спины.
И усмехаюсь.
— Тогда ты не по адресу. А жаль. Ты, конечно, божественно хорош собой, но друзей не предают ради смазливой мордашки, а Мерло показало себя верным и надежным другом.
— Еще и алкоголичка, — заключает приятный голос и я наконец оборачиваюсь к нему.
— Досье составляешь? — интересуюсь опять словно между прочим, в то время как сама начинаю лихорадочно соображать, кто мог подослать ко мне это божество и зачем.
Едва ли Оксана, увидь она его, она б с него не слезла, пока он не сделал бы ей ребенка. Она помешана на красивых мужиках. Этот здесь в ее вкусе. Значит, отпадает. Но кто еще мог посметь?..
Вспоминаю фразу, которая резанула слух.
“Прав был твой отец. Безнадежный случай.”
Всматриваюсь внимательнее в лицо мужчины. Я точно не видела его раньше, запомнила бы. Такое лицо невозможно не запомнить.
— Откуда знаешь моего отца?
— Аллилуйя. Первый вопрос по существу.
Я прищурила глаза, едва не фыркнула, и скрестила руки под грудью. Если у него в планах вывести меня из себя, то у него получается. Я слабо представляю, как физически вытолкать эту тушу из своего дома в случае чего, но в целом я девочка способная и если придется постоять за себя, я это сделаю. Любой ценой.
Делаю несколько шагов, отставив бутылку вина, опираюсь попой о столешницу и прожигаю его взглядом. Он молчит. Я начинаю беситься еще больше.
— Странно, я думала, это та самая часть, где ты говоришь, какого черта тебе от меня надо, но ты так фонтанируешь рассказом, что никак не уловлю сути.
— Твой отец мертв.
Глава 2
Я непроизвольно вздрагиваю. И перебиваю его:
— Он пропал без вести, но это еще не значит, что…
— Маргарита, — мое собственное имя из его уст звучит так непривычно и странно, что я вздрагиваю еще раз и теряю желание закончить мысль. Непривычно для меня.
— Мне жаль. Жаль, что это произошло, жаль, что ты услышала об этом от меня вот так. Но это так.
— Откуда ты?..
Я снова не могу закончить мысль. Не хочу. Не хочу даже в своей голове ее додумывать. Испытываю самые противоречивые чувства — хочу и одновременно всей душой не хочу знать ответ на свой вопрос.
— Я расскажу в дороге. Тебе угрожает опасность.
Он поднимается на ноги, и я понимаю, что не ошиблась. Высокий. Выше меня на полторы головы. Нереально красивый. Я отвлекаюсь на его красоту, потому что плыву и не хочу продолжать разговор.
— Какого рода опасность?
Мужчина вздыхает, смотрит на меня и отвечает.
— Я не могу объяснить. И я понимаю, что прошу слишком многого. Но ты должна довериться мне. Нам нужно покинуть эту квартиру как можно быстрее. Новости распространяются быстро. Тебе небезопасно находиться здесь, это не мои слова и домыслы, это слова твоего отца.
— А где мне безопасно находиться? — смотрю на него с вызовом.
В груди бушует ураган, готовый смести все на пути. Я не могу совладать с чувствами, которыми накрывает как лавиной.
Отец пропал полгода назад. После моего двадцатилетия. Перед этим он переписал свое завещание, запутав все и осложнив. По его велению, его бизнес и полное состояние должно было перейти мне, когда мне исполнится двадцать пять лет и я должна к тому времени выйти замуж. Это были два обязательных условия, без которых я буду стоять у ворот в его империю без ключа. До того момента у меня есть квартира, машина, карманные деньги и ежемесячное пособие. Внушительное довольно. Я могла позволить себе обедать в ресторанах, шоппинг с подругами, бары и клубы и косметику не из масс маркета. После того, как он составил новое завещание, отец пропал. Бизнесом управлял его компаньон. Со мной связывались органы, приглашали на допросы, и заверяли, что папу найдут. Он ни с кем не конфликтовал. Скорее всего какое-то недоразумение.
И вот является какой-то непонятный красавчик, который представляется маньяком-насильником, а теперь утверждает, что в моей любимой уютной квартирке мне не безопасно. И что отца больше нет.
От этой мысли до боли сжалась грудь. У нас с папой были довольно запутанные и сложные отношения. Мама умерла от рака, когда мне было девять. Мы с отцом оба не справились с этим испытанием. Я росла не подарком, оторвой и ходячей проблемой. Он был взрывной, эмоциональный и нетерпимый. Мы постоянно ругались. Даже перед тем, как он пропал без вести. Я вынесла ему мозг из-за того, что нахожу завещание идиотским. Он сказал, что я неблагодарная дрянь, которая за всю жизнь палец о палец не ударила. Слово за слово, и он вылетел из дома, в который так больше не вернулся. И теперь…
— Со мной, — ответил на последний мой вопрос мужчина, сканируя меня внимательным взглядом.
— А ты кто еще раз?
— Друг твоего отца. Телохранитель для принцессы, — последнее звучит так издевательски, что я скрипнула зубами.
— Спасибо, конечно, но я лучше обращусь в агентство по подбору. А то приходят по рекламке, а ты возьми и доверься, понимаешь ли. За красивые голубые глаза, ага.
Мужчина усмехнулся, кивнул головой.
— Я оценю, если ты продолжишь практиковать свое остроумие в машине. Я не знаю, какого рода опасность тебе грозит. Поэтому я предпочел бы убраться отсюда. Если я проник сюда что раз плюнуть, любой может.
— Ты понимаешь, что все, что ты рассказываешь, это просто… твоя история? Интересная, занимательная, с убийствами и опасностью, сильным мужчиной-спасителем и прекрасной девой в беде, красивая лапша на уши, одним словом. Что вижу я? Взлом с проникновением и туманное предложение ехать куда-то в ночи с незнакомцем. А отец учил меня не доверять дяденькам, которые зовут ночью к себе в машину.
Последнее ляпнула из вредности и ожидала, что он ответит какой-нибудь колкостью, но он стал серьезным.
— Не пропащий случай. Включила мозги, лучше поздно, чем никогда.
Он подходит ко мне и извлекает что-то из кармана, а я втягиваю ноздрями аромат его одеколона. Вкусный, мозг зачем-то сразу рисует картинку кровати, подушек и простыней, пропахнувших им, и обнаженной меня там. С ним.
— Вот, читай.
Я смотрю на протянутые мне бумаги. Первая — из папиного завещания. Лист, который я не видела раньше. В котором говорится, что до двадцати пяти лет моим личным куратором является некий Солов Матвей Викторович, который распоряжается завещанием отца и всеми его финансами. А вторая бумажка — письмо, рукописное, в котором сообщается о том, что если этот самый Матвей получил это письмо, значит отца нет в живых и Маргарита, то бишь я, в опасности.
И на той, и на той бумаге стоит подпись отца. Я видела ее слишком часто, и она слишком мудреная, чтоб ее подделать.
— Но что мешало тебе подделать? — атакую тем временем, но он не дает мне закончить мысль.
— Мы теряем время и истощаем мой скудный запас терпения. У тебя пять минут, чтобы собрать сумку, или поедешь в этой вульгарной тряпке без ничего с собой. А в месте, куда едем, бутиков нет. Только природа, умиротворение и безопасность. Время пошло.
Глава 3
Девчонка, сквернословя, собирает сумку, я ленивым взглядом слежу за ней, иногда поглядывая на время. Вся ситуация выводит из себя. Но я должен. Я обещал ее отцу, что не дам добраться к ней подонкам, которые хотели устранить его.
Я нашел его в лесу. Его избили, выстрелили добивной и бросили умирать. Я пытался отвезти его в больницу, но он умолял этого не делать, ведь тогда его найдут. И я выхаживал его как мог, но те, кто сделал это с ним, обработали его знатно. Так, что промучавшись несколько месяцев, он так и не смог встать на ноги и все же не выдержал и покинул этот мир. Уходил спокойно, улыбался и говорил, что его ждет жена там и вообще у него все под контролем. Эта картина останется у меня перед глазами на всю жизнь. Я такого самоконтроля и выдержки не видел, а видел я всякое.
Правда, это спокойствие пришло к нему не сразу. Лишь когда я пообещал, что позабочусь о его дочери, и когда привез нотариуса, чтоб заверить лист, который держу в руке. Не знаю, сколько в нем юридической силы. Не мое дело. Эти деньги и бизнес, если я правда имею на него какие-то права пока, меня не интересуют. Главное, что он сработал с этой молоденькой строптивой козой.
Юрий Васильевич был очень умным человеком. Я таких за всю жизнь не встречал и за непродолжительный отрезок времени, что мне довелось знать этого человека, прикипел к нему. Он был необыкновенным. Интересным, приятным собеседником, прозорливым и мозговитым. И он видел свою дочь насквозь. Молодая, строптивая, родилась с золотой ложкой во рту, и думает, что все на планете происходит для нее одной. Я сделал выводы за первые минуты нашей встречи на кухне, и я редко ошибаюсь. Обещая защитить ее, я не знал, во что я впутываю себя. А сейчас смотрю на нее и понимаю — с ней мне не светит ничего, кроме неприятностей.
— Куда мы едем вообще?
Голос требовательный, капризный. Привыкла, что ей смотрят в рот и не слышала “нет” в качестве ответа.
— В целях твоей безопасности тебе лучше не знать. Бери минимум удобной одежды и все. У тебя две минуты осталось.
Отбрасывает сумку в сторону и сверлит меня злым взглядом.
— Хочешь терять время на игру в гляделки — твое право, — пожимаю плечами, присаживаясь на кресло. — Насмотришься еще. Лучше собирайся.
— Собирайся, среди ночи, черт пойми куда, — ворчит, бросая в меня гневные взгляды, на которые я не реагирую.
— Предпочитаешь быть вывезенной в лес? Это быстро, эффективно, бесплатно и летально. С твоей смазливой рожицей и острым язычком я боюсь даже представить, какое сексуальное просветление ждет тебя перед неминуемой смертью.
— Кому выгодна моя смерть?
— Хм, действительно. Мой отец, миллионер, умер, оставив меня, маленькую и беззащитную, с кучей денег и полной неприспособленностью к жизни без охраны. Кому же выгодна моя смерть, ммм?
Проговариваю это и в очередной раз поражаюсь, до чего беспечный ребенок. Хотя ребенком ее в этой вульгарной тряпке, подчеркивающей каждый изгиб красивого молодого тела, тоже язык не поворачивается назвать. Она застыла с другой тряпкой в руках и я, присмотревшись, увидел, что в сумку она кидает шмотки ничем не лучше.
— Это тебе там не понадобится.
Девчонка опускает взгляд на ткань, поднимает на меня и удивленно изгибает бровь.
— Заброшенный хутор, только ты, я и старый пес. Ему будет все равно, в Версаче ты или мешковине. А вот комары длине этого платья обрадуются. Столько вкусной крови из ничем не прикрытых длинных ног.
— Ммм, заброшенный хутор, только ты, я и старый пес, — повторяет мою фразу, только с такой интонацией, что я хмурю брови, а она решительно отправляет платье в сумку.
Это в ее понимании сексуально? Охотиться на мужика? Отнюдь.
— Прежде, чем мы покинем стены этой квартиры, одно правило ты должна уяснить железобетонно, девочка. Ты и я, — пальцем указываю на нас поочередно. — Никогда этому не бывать. Поэтому выключи охотницу, включи мозги и бери вещи которые тебе действительно, — выделяю голосом это слово, — понадобятся. Еще раз повторяю — магазинов там нет, и доставка туда не приедет.
— Только ты и я, я уже поняла, — опять выдает не то, что надо, и с тройным подтекстом.
Фразу о том, что между нами ничего не будет, проигнорировала подчистую. Троллить меня удумала? Вперед. Посмотрим кто кого.
— Жду в коридоре, — бросаю устало и выхожу из комнаты, подальше от нее. Скорее бы на улицу, на свежий воздух. В голове набатом стучит мысль, что от нее будут одни проблемы. И голос ее отца.
“Обещай мне, Мот. Обещай, что поможешь ей. Одной ей не выжить.”
Когда давал обещание, представлял себе кроткую овечку, которая при слове опасность испугается, юркнет за спину и попятится к моему авто. Как я ошибался.
Глава 4
— Скоро это твое село уже?
— Хутор, — поправляю бесстрастно, на автомате.
— Плевать. Ты специально выбрал этот корч для дальней поездки, чтоб выбесить меня? У меня зад превратится в блин скоро.
— Простите, принцесса. Нужно было арендовать Роллс Ройс, чтоб трон под вашей жопой был комфортным.
— Мерседеса было бы достаточно, — отвечает абсолютно серьезно, а я стараюсь сохранить беспристрастную маску, чтоб она не считала мои эмоции.
Это будет сложнее, чем я думал. В девчонке спеси больше, чем здравого смысла. И она так быстро заигрывается. Забывает, что я ей не папочка и все, что связывает меня с ней, это данное мной обещание ее отцу. Она не знает, что я человек слова и обещаний не нарушаю. И провоцирует, провоцирует, провоцирует.
— Ты всегда такая заноза в заднице, или только я выиграл в лотерею?
Поделиться книгой: