Помоги проекту - поделись книгой:
— Раньше я это не понимал.
— Ну и ладно, — Виктор потянулся и зевнул. — Сам посмотрю.
— Я тебе ключ оставлю, — Ник заглянул на кухню, одетый в светлую куртку вместо университетской. — Здесь побудешь или домой?
— А ты куда?
— Да, в одно место, — парень отвернулся. — Ты главное про кота не забывай.
— Я же обещал, — Беда вздохнул. — Ладно, пошли, в одну дверь.
— Присматривай за ним, ему же скучно. Играй иногда, — Ник показал коту ладонь с распростёртыми пальцами. — Рука дракона!
Кот сжал уши и подготовился к атаке, но Ник рассмеялся и убрал руку.
— Ещё играть бы я с ним не нанимался, — буркнул Виктор. — Свежие? — он кивнул на стопку газет.
— Ага, забирай. А, ты не читал? — Ник ткнул на первую страницу, где изображён лежащий на больничной койке человек, подключённый к аппарату искусственного дыхания.
— Что с ним?
— Жуткая история. В аварию попал, впал в кому. Операцию провели, но знаешь, кто у него родители? Сектанты из Церкви Возрождения.
— Не повезло. И что?
— Они запретили врачам выводить его из комы, якобы раз он спит, то с ним напрямую говорит бог. Ужас, — Ник покачал головой. — Жалко его. Но обещают, что госпиталь в суд на них подаст, может получится.
— Может.
— Ладно, дел полно, — Ник зазвенел ключами. — Ещё с Айзеком надо увидеться. А что он тебя так не любит?
— Это ещё мягко сказано, — ответил Беда.
Айзек Элисон по прозвищу Медведь не просто не любил Виктора, он его ненавидел от всей души. Но смог сдружиться с Ником, сыном своего врага. Странно, но Медведь всегда был странным парнем.
— Он такой и есть, — Виктор вышел за дверь, придерживая кота, чтобы не удрал. — Всегда таким был.
— Ладно, удачи, — Ник запер замок и пошёл к лифту.
— Много не пей, — предупредил Беда. — И с бабами аккуратнее, мне внуки не нужны.
Ник сделал вид, что усмехнулся, чтобы спрятать смущение.
— Ты, главное, сам не пей, — сказал он. — Жаль, что тебе дозвониться не смогу, а то бы каждый день проверял.
— Да не заморачивайся.
— Я маме обещал.
Тишина оказалась слишком гнетущей, и Виктор раскашлялся, чтобы её нарушить.
— Хотя бы сегодня не пей, — сказал Ник. — Хорошо?
— Хорошо, — ответил Беда.
— Ну, тогда пока, — Ник махнул рукой и побежал по улице, придерживая рюкзак.
* * *
Беда по старой привычке провёл пальцем по холодильнику. Всё никак не получается привыкнуть, что теперь нигде не найти умных сенсорных панелей, встроенных в каждую поверхность. Еды мало, зато есть початая бутылка водки. Вот только едва взяв бутылку, он вспомнил про обещание не пить хотя бы сегодня.
— Я приду за тобой завтра, — пообещал он.
И ещё нужно не забыть покормить кота послезавтра. Не было печали.
Виктор включил телевизор и прошёл к дивану, намереваясь уснуть подо что-нибудь скучное. На экране появилось довольное лицо Влада Сардана, ведущего новостей. Императорский Правдоруб, как любит называть себя он, или Императорский Жополиз, как прозвали его жители Карина за неимоверную любовь к восхвалениям императора. Ведущий потирал пухлые ручки и вещал с таким видом, будто наслаждается каждым звуком своего голоса.
— Предстоящий визит Верховного Судьи имеет шанс полностью перезапустить отношения людей и турсулунцев, — вещал он. — Формально Судья не является фактическим лидером всех кланов, он военный вождь, но его мнение учитывают во всех вопросах. Кроме этого, новый Судья — убеждённый ксенофил и неоднократно выступал за взаимное сосуществование двух рас. Даже имя, обратите внимание, он взял себе человеческое имя, чтобы…
На экране появилась запись турсулунца. Они растут всю жизнь, новый Верховный Судья был действительно стар, раз вырос таким огромным. Выглядит больше, чем печально известный Гобитрауд, который командовал Кланами десять лет назад.
— Ох ну ты и огромный сукин сын, — сказал Виктор. — Хорошо, что не придётся с тобой драться, как с тем уродом.
Он посмотрел на холодильник, вспоминая, осталось ли там что-нибудь съестное. Скорее всего, нет, но из дома выходить не хотелось. Беда зевнул.
— На переговоры съедутся и другие представители Альянса Ориона, но Империя Карин, как самый сильный участник, будет председательствовать на переговорах, — продолжал Влад Сардан.
На экране появился молодой император, что-то читающий с бумажки. Напыщенный красавчик был не в лучшей форме, сказывалось его пристрастие, по слухам, к тяжёлым наркотикам, оргиям и выпивке. Даже мастерство операторов не очень-то скрывало солидные мешки под глазами и трясущиеся с похмелья руки. Император Луциан бубнил так монотонно, отчего Беда зевнул ещё громче и закрыл глаза.
…Сон был другим. Странное ощущение, будто это не сон, но и реальностью это не назвать. Виктор всё ещё оставался в своей квартире, но всё было иначе… будто всё искажено.
Кровать осталась прежней, но, казалось, будто она состоит из сотен или тысяч маленьких кубиков, имитировавших все неровности. Другая мебель тоже собрана из них. Стоило присмотреться, как кубики чернели, но оставались окружёнными светлым ореолом, как миниатюрная чёрная дыра. Беда встал на ноги, а кровать стала идеально ровной, будто сделана из камня, а затем все кубики рассыпались и начали разлетаться. Другая мебель исчезала тоже, исчезла даже вчерашняя бутылка. Остались только кирпичные стены, покрытые ржавыми трубами, и два одинаковых кресла. Над одним летал кубик, будто никак не мог найти своё место.
Беда пожал плечами и сел в ближайшее. Кубики тут же приняли форму его тела, но сидеть всё равно было неудобно. За спинкой другого кресла загорелся яркий синий свет, расположенный так, что не видно лица сидящего человека. Он щёлкнул зажигалкой и прикурил сигарету.
— Меня всегда занимал один вопрос, — сказал человек. Когда он затягивался, можно разглядеть черты его лица. — Существует ли талант? Казалось бы, что да, ведь некоторым людям определённые вещи даются очень легко. Кто-то разбирается в математике до того, как учится читать, а затем открывает световые двигатели. Разумеется, если не сопьётся по какой-либо другой причине. Кто-то с первого раза понимает сложнейшие теории, а кто-то так и не поймёт их никогда. Да даже более простой пример, кто-то играет на музыкальном инструменте сразу, а кто-то учится годами…
— Кто ты такой? — спросил Виктор. Он попытался встать, но кресло под ним изменило форму, становясь глубже и мешая подняться. Щёлкнуло в пояснице и это было больно… как в реальности.
— С другой стороны, есть я. Я с рождения не понимал в математике ни черта, не умел рисовать или играть на пианино. Я даже не понимал концепцию законов термодинамики, не говоря уже о чём-то более сложном. Но у меня было время, столько времени, сколько ты себе и представить не можешь.
— Не знаю, кто ты такой… — начал Беда, но незнакомец продолжил:
— И есть ты, Виктор. Когда смотришь на твою работу, сразу кажется, что у тебя есть талант. Когда ты берёшься за своё призвание, выходит настоящий шедевр. Мало кто может его оценить, но не сомневайся, что я из их числа. У тебя много вопросов, я знаю, но мало времени. У меня наоборот, мне уже не надо задавать вопросы, но у меня действительно много времени. Но, как я убедился, даже у бесконечности есть стартовая точка. И конечная, после которой бесконечность уже не является бесконечностью. И сегодня мы её поставим.
Что-то прозвенело совсем рядом и Беда обернулся. Кубики собрались в столик и стоящий на нём телефон, дорогой и изящный, с расписным диском и украшенной трубкой. Телефон оглушительно звонил.
— Это очень важный звонок, Беда. Ответь.
Виктор взял шершавую трубку.
Он проснулся, лёжа у себя на кровати, весь мокрый от пота. Телефон, простая радиотрубка, стоящая в зарядном устройстве, оглушительно пищала. Кому это приспичило? Наверное, Ник что-то забыл.
— Слушаю.
— Беда! — раздался знакомый голос. — Послушай, срочно вставай… там…
— Это ты, Натан? Что-то случилось с Айзеком?
— Нет, Беда… Виктор… Ник, твой сын, — Натан прерывисто вздохнул. — Ник… его убили.
— Что? Мать твою, что ты несёшь… Шутка какая-то.
Но бывший аналитик Натан Элисон по прозвищу Блоха не из тех, кто любит шутить.
— Его убили сегодня… Айзек должен был с ним встретиться. Мы…
Это не шутка. Виктор едва не уронил трубку. Только бы не сработал блок. Это же хуже всего.
Но увы, ведь это расплата.
— Где тело? — спросил Беда.
День 1. Глава 2
Услышав новость, сердце, которое только что сильно колотилось, успокоилось, дрожащие руки вновь обрели твёрдость, даже пот высох. Виктор ехал в морг с таким настроением, будто отправился в магазин. Ментальный блок, о котором он забыл, который внедрялся всем оперативникам секретного проекта корпорации Renascentur, вновь действовал. Оперативник никогда не должен был испытывать сомнений, сожалений, и прочих эмоций по поводу гибели любого человека и, как оказалось, даже члена собственной семьи. Только чувство чего-то забытого гложет разум, и понимание, что во сне будет иначе. Во сне блок никогда не работает.
Это расплата.
Морг располагался глубоко под землёй. Виктор шёл вниз, чувствуя хруст коленей на каждой ступеньке. От Натана удалось узнать немного. Ник оказался в клубе Асфодель во время вечеринки… что он там делал? Он же не любит клубы. А потом туда ворвались террористы из Адвента и больше Натан не знал ничего. Нужно узнать об этом всё. Узнать все подробности, а потом… потом будет понятно.
Белый свет бил в глаза, холодный, злой. Скоро Виктор увидит тело. Он знал, что не испытает никаких эмоций при этом. Будто это не его родной сын, а незнакомец, на которого плевать. Не тот человек, которого он растил восемнадцать лет, а какой-то прохожий. Как убитый в боевике пособник главного злодея, чьё лицо даже никто не запомнил. Ментальный блок работал исправно до сих пор, все эти годы.
Это расплата за то, что совершено давным-давно.
В подвале нет холодильных камер, только огромные топки крематория. Печи выключены, так что тут пока ещё холодно. Несколько тел, накрытых белыми простынями, но только одно вызывает на себя всё внимание. Тряпка не закрывает волосы, на которых видны капли крови. Снизу торчат мягкие туфли, тоже испачканные в красном. Сбоку высунута кисть руки, синяя и опухшая.
Что тебе снится, палач?
Голос в голове, как живой. Впечатление оказалось настолько сильным, что перехватило дыхание. Блок поддался, но всего на одно мгновение. Теперь Виктору снова плевать.
Это расплата.
Тут не только покойники. Три человека в чёрной боевой броне с жёлтыми полосками на плечах и шлемах с матовым забралом, за которым не видно лица. Императорская тайная полиция, дигерины. Из-за брони невозможно определить их возраст и даже пол. Они рассматривают Виктора, и он знал, что прямо сейчас на дисплеи их шлемов выводится вся имеющаяся информация о нём, вернее то, что им положено знать. Дигерины не пользовались устаревшими технологиями, как всё население империи, у них было самое лучшее и продвинутое из того, что осталось.
— Ты кто такой? — спросил один из них.
Шлем сильно исказил голос, и его невозможно определить. У дигеринов нет имени, как гласит старая поговорка, они все одинаковые, чтобы никто не смог им отомстить.
— Это мой сын, — сказал Виктор. — Я хочу его увидеть.
— Ты отец обвиняемого?
— Обвиняемого? Что это значит? Офицер?
Дигерин покачал головой. Даже непонятно, мужчина это или женщина.
— Виктор Райвенгов, — не то спросил, не то подтвердил другой. Матовое стекло шлема немного блестело, выводя данные на внутренний дисплей. — Подтверждаю факт родства.
— Значит, ты отец ублюдка? — первый дигерин усмехнулся. — Хреново своих детей воспитываешь, раз он стал террористом.
Виктор сжал кулаки. Ментальный блок избавлял от душевных терзаний при виде погибшего, поэтому вид окровавленного тела его не беспокоил. Но те, кто установил блок, даже не пытались хоть как-то ограничить злость. А это замечание… броня дигерина пуленепробиваемая, да и шею просто так не сломаешь. Кто бы он не был, он в безопасности в своём костюме и знает это. Но Виктор встречал и более бронированных врагов на своём пути.
— Что это значит, офицер? — спросил Беда.
— Я не должен перед тобой оправдываться! — дигерин положил руку на пистолет, висящий на бедре. Ручная пушка класса «Палач» калибра 19,05 мм, такая может пробить забрало шлема. Осталось только её отобрать. — Выметайся отсюда, пока…
— Амир, успокойтесь! — раздался резкий окрик и в зал вошёл другой человек.
Странно, что он назвал имя при посторонних. Вошедший в такой же броне, как у дигеринов, но если у сотрудников тайной полиции доспехи делали массово, то у этого явно было сделано на заказ. Высокий человек с сединой в короткой причёске держал шлем под мышкой.
— Это вы Виктор Райвенгов? — спросил он. — Я Хаден Айскадер, императорский обсерватор и куратор сегодняшней операции. Ваш сын признан врагом государства и уничтожен при аресте.
— Но он же… — начал возражать Виктор.
— Ваш сын в составе группы вооружённых террористов пробрался в помещение ночного клуба с явным намерением осуществить террористический акт в отношении находящихся там граждан империи, — обсерватор чеканил слова. — Императорские дигерины смогли пресечь преступление и вступили в бой с террористами. По счастью, никто из мирных граждан не пострадал.
— Никто не пострадал, — тихо повторил Виктор.
— Большинство террористов уничтожено при аресте, — Хаден Айскадер показал рукой на закрытые простынями тела. — Никто из них даже не попытался сдаться. Приговор объявлен и вынесен дигерином на месте, система Немезида признала правомочность их действий. Тут ничего не поделать, господин Райвенгов.
— Надо было воспитывать сопляка получше, — вставил один из дигеринов. Значит его фамилия Амир, подметил Виктор. Стоит запомнить.
— Будьте добры не вмешиваться в мой разговор, гидеор! — рявкнул обсерватор и дигерин отступил, виновато наклонив голову. Айскадер повернулся к Виктору и продолжил, говоря намного мягче: — Теперь, когда с официальной частью покончено… я понимаю, что вы чувствуете. Жаль, такой молодой парень…. В его возрасте они очень доверчивы. Может быть, он даже не понимал, куда шёл…
Поделиться книгой: