Галактическая одиссея Никиты Бочарова

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая

Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В «ночное» время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику. Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное «стило» (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он «оживил» автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из «гипера» над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5 % поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40° (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться. Вдруг ожил настенный экран, на котором «нарисовалась» рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем, — насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим «хамелеон» существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона.

Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер.

Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, «выплыл» наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей «ласточки»: в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

«Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки. Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле».

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. «От кого же ты этот остров охраняешь?» — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей. А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место.

«Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт, да и оказаться на том же самом месте…» Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно… Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в «расфуфыренных» цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из «расфуфыренных»?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области. «Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению, — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым». И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью, и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки. После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню.

Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку. «Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу? — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!» В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк.

Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве:

— Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся «дротик». Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая

Шустрая Летиция

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков… Прилетел Никита к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставил файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось попыхтеть. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться.

Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка («Это что, аграфское слово?» — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры. Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо…

— Ты его убил?!

— Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего…

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки…

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами.

Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит…

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валлен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит…

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на восстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой. Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружу…

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку…

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют…

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

— Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала: — Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая

Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты «Барриос» были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту, разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. «Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию.»

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно.

В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере…

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

— Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала.

Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом? Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил. Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина.

Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. «Куда она к черту запропастилась?» — буркнул про себя «капитан» и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции. Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с «видеоглазом» и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером!

«Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!»

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней, и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение. Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди.

Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки. Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого «бугра» высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. «Это тот самый птеродактиль!» — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая

Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут «Барриос» опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил. Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий… Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.