Помоги проекту - поделись книгой:
Огненные зори
ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
В художественной литературе каждой страны имеются произведения, в которых находят отражение исторические судьбы народа, его думы и стремления, революционные свершения, социальный прогресс. В художественных образах наиболее полно вырисовываются типические черты эпохи, психологический настрой, морально-политический облик и характер действий отдельных людей и целых социальных групп в определенный исторический период.
Творческая деятельность народного писателя Болгарии Стояна Даскалова тесно связана с освободительной борьбой болгарского народа. Много ярких, талантливых страниц посвятил он волнующей эпопее — славному антифашистскому восстанию в сентябре 1923 года. Это центральная тема его рассказов, которые выходят на русском языке под общим названием «Огненные зори».
1923 год занимает особое место в истории революционной борьбы болгарских коммунистов, рабочего класса и всех трудящихся Болгарии.
В начале июня 1923 года реакционные силы Болгарии, воспользовавшись обострением борьбы между земледельческим союзом и коммунистической партией, отсутствием единства их действий, совершили военно-фашистский переворот. Законное правительство, возглавляемое лидером земледельческого союза Александром Стамболийским, было свергнуто и создано фашистские правительство во главе с А. Цанковым. Фашиствующая реакция готовилась нанести удар по коммунистической партии, в которой видела основную силу, способную поднять народные массы на революционную борьбу.
Военно-фашистский переворот вызвал возмущение и негодование широких народных масс. Во многих районах крестьяне и рабочие стихийно поднялись на вооруженную борьбу против путчистов. Многие города и села в течение нескольких дней находились в руках восставшего народа. Но июньское антифашистское восстание было подавлено объединенными силами реакции. Разобщенность революционных сил предопределила неизбежность поражения народного восстания.
Благодаря своевременной помощи Исполкома Коминтерна ЦК компартии Болгарии отказался от ошибочной тактики нейтралитета и на заседании 5—7 августа 1923 года принял решение, в соответствии с которым был взят курс на подготовку массового вооруженного восстания.
«В августе 1923 года, — говорил Г. Димитров на V съезде БКП, — при поддержке Коминтерна в руководстве партии одержало верх здоровое, марксистское ядро, которое добилось коренного изменения стратегии и тактики партии. Партия покончила со своей прежней изоляцией, взяла решительный курс на сплочение всех антифашистских сил в единый блок трудящихся города и деревни и начала всестороннюю подготовку масс к борьбе против монархо-фашистской диктатуры, вплоть до вооруженного восстания с целью создания рабоче-крестьянского правительства»[1].
В короткий срок коммунисты проделали большую работу по подготовке вооруженного восстания. В округах создавались военно-революционные комитеты. На местах разрабатывались планы развертывания восстания. Создавались боевые отряды, и накапливалось оружие. Большое значение компартия придавала обеспечению единства действий с организациями земледельческого союза и некоторых других партий, привлечению к борьбе против монархо-фашистского режима широких народных масс. Усилилась пропагандистская и агитационная работа в частях и подразделениях царской армии.
Правда, подготовительные мероприятия в ряде мест проводились без должной оперативности и энергии. Причина заключалась в том, что как в центре, так и на местах еще имелись партийные деятели, которые не отрешились от ошибочной тактики, тормозили подготовку вооруженного восстания.
Разработанный компартией план предусматривал одновременно начать восстание по всей стране. Естественно, особое значение придавалось овладению столицей страны — Софией, где находились самые крупные военные и полицейские силы правительства.
Фашистские правители заметили подготовку к восстанию и решили разгромить компартию и тем самым обезглавить восстание. 12 сентября начались массовые аресты. Более двух тысяч коммунистов оказались за решеткой. Было запрещено издание газеты «Работнически вестник», закрыты партийные клубы; партия коммунистов фактически была объявлена вне закона.
В этих тяжелых условиях 18 сентября было принято решение начать восстание в ночь на 23 сентября. Это решение срочно довели до окружных комитетов компартии. На расширенном заседании Центрального Комитета 20 сентября был создан Главный военно-революционный комитет в составе Васила Коларова, Георгия Димитрова и Гаврила Генова, которые на следующий день выехали во Вратчанский округ, чтобы на месте осуществлять руководство восстанием.
«Огненные зори» Стояна Даскалова — живая летопись событий, происходивших во время Сентябрьского восстания в различных районах страны, и прежде всего в Северо-Западной Болгарии. Перед читателем открывается величественная картина самоотверженной борьбы повстанцев. Он видит неугасимое стремление болгарского народа к свободе. В каждом рассказе мы находим яркие образы командиров и бойцов боевых отрядов, одухотворенных великой идеей, готовых на подвиги и самопожертвование во имя свободы и счастья своего народа. Каждая строка Стояна Даскалова дышит оптимизмом, вселяет веру в торжество справедливого дела.
В Старазагорском округе вооруженное восстание началось 19 сентября, то есть раньше намеченного срока. Наибольшего размаха революционная борьба достигла в Старазагорской, Новазагорской, Чирпанской и Казанлыкской околиях. В городе Нова-Загора и в занятых повстанцами селах была установлена рабоче-крестьянская власть.
Восстание в Старазагорском округе было сравнительно хорошо подготовлено, но началось преждевременно, и соседние округа не поддержали восставших. Фашистские власти перебросили в этот район войска и в относительно короткий срок подавили восстание.
Главные события развернулись в Северо-Западной Болгарии. Здесь восстание было наиболее массовым и продолжительным, особенно во Вратчанском округе и Ломской околии Видинского округа. В этих районах организации компартии имели тесную связь с народом, пользовались его доверием и поддержкой. Трудящиеся Северо-Западной Болгарии видели в коммунистах верных защитников и выразителей своих жизненных интересов. Во Вратчанском округе многое сделали Гаврил Генов — секретарь окружного комитета компартии, а также работавшие в этом округе испытанные коммунисты Христо Михайлов, Георгий Дамянов, Замфир Попов, Асен Греков, Георгий Михайлов, Фердинанд Козовский и другие.
После упорных боев повстанческие отряды установили рабоче-крестьянскую власть во многих городах и селах, водрузив над ними красные знамена. Боевые действия за овладение городами Фердинанд (ныне Михайловград), Лом, Берковица, Петроханским перевалом, железнодорожной станцией Бойчиновцы войдут в историю освободительной борьбы болгарского народа как пример беззаветной преданности, воинской доблести и героизма его славных сынов. Не случайно боевые отряды, созданные и действовавшие в сентябрьские дни 1923 года, явились зародышем армии социалистической Болгарии и в их честь день 23 сентября стал днем болгарской Народной армии.
Как известно, Сентябрьское вооруженное восстание не охватило всей страны. В Софийском, Пловдивском, Плевенском и в ряде других округов оппортунистические элементы сорвали массовое вооруженное восстание. Вооруженные выступления крестьян и рабочих в отдельных городах и селах этих округов не могли исправить положения. Сентябрьское восстание было подавлено. Фашистские власти жестоко расправились с коммунистами и многими тысячами повстанцев.
Можно было бы указать на многие причины поражения Сентябрьского восстания. Но основная причина заключалась в недостаточной готовности самой компартии, поскольку успех восстания, как указывал Г. Димитров, зависел от энергии, настойчивости, смелости и единства коммунистической партии и восставших масс. В своей речи на лейпцигском процессе Г. Димитров говорил:
«Я сожалею только, что я и моя партия еще не были тогда настоящими большевиками. Поэтому мы не могли успешно организовать и провести это историческое народное восстание с пролетариатом во главе».
Несмотря на поражение, Сентябрьское восстание 1923 года имеет поистине историческое значение для судеб болгарского народа. Оно ускорило процесс большевизации Болгарской коммунистической партии. Партия приобрела опыт организации народных масс и руководства ими в ходе вооруженной борьбы. Это восстание явилось своего рода генеральной репетицией социалистической революции в Болгарии. Как писал Г. Димитров, без Сентябрьского восстания 1923 года были бы невозможны создание могучего Отечественного фронта и историческая народная победа 9 сентября 1944 года.
В «Огненных зорях» Стоян Даскалов не ограничивается описанием упомянутых исторических событий. В своем художественном творчестве писатель поднимается до глубоких философских и политических обобщений. Социалистический реализм, партийность позволяют ему ясно видеть историческую перспективу борьбы народа, вдохновляющий пример Великой Октябрьской социалистической революции, значение союза рабочих и крестьян и руководящей роли марксистско-ленинской партии в революционном движении.
Стоян Даскалов понимает, что Великая Октябрьская социалистическая революция, коренные политические и общественные преобразования в Стране Советов — не чисто русское явление, что они отражают объективные законы революционного преобразования старого мира и имеют всемирно-историческое значение. Именно поэтому действующие лица его рассказов обращают свои взоры к родине Великого Октября и черпают бесценный опыт из арсенала большевистской партии, созданной В. И. Лениным.
Революционная борьба народных масс — явление сложное. Верное отображение в художественном произведении общественных преобразований в стране по плечу только писателю с марксистско-ленинским мировоззрением, стоящему на позициях класса, с которым связано дальнейшее поступательное развитие общества.
В рассказах болгарского писателя на стороне повстанцев действуют рабочие, крестьяне, революционная интеллигенция. Всех их объединяет ненависть к фашистскому режиму, эксплуатации и угнетению. Коммунистическая партия выступает как идейный вдохновитель и организатор борьбы народных масс. Но водораздел борющихся сил — не прямая линия. Нередко по разную сторону баррикад оказываются члены одной семьи, сыновья борются против отцов, находящихся на службе у господствующих эксплуататорских классов. Автор «Огненных зорь» смело идет навстречу жизненной правде и всесторонне прослеживает процесс становления этих людей на путь борьбы, показывает их переживания, сомнения и колебания.
Поп Андрей, близкий по своему жизненному укладу к крестьянам родной деревни, перешел на сторону повстанцев и во главе боевого отряда героически сражался с правительственными войсками в околиях Видинского округа. Своим бесстрашием и умелыми действиями в бою он завоевал славу легендарной личности. После поражения восстания фашисты жестоко расправились с ним.
Нельзя оставаться равнодушным, читая рассказ о жизненном пути Китаны — любимой дочери околийского начальника. Отец вводит ее в круг людей из числа власть имущих. Интересы и дела этого круга не дают Китане душевного удовлетворения. Но вот она случайно знакомится с Владо — активным участником повстанческого движения — и его товарищами. Китане нравится свободомыслие и целеустремленность новых друзей, а вскоре в ней пробуждается любовь к Владо. Пользуясь благосклонностью отца, она добивается освобождения Владо, арестованного за участие в подготовке вооруженного восстания, начинает помогать повстанцам в их борьбе. Окончательный поворот во взглядах девушки происходит после поражения повстанцев, когда фашистские власти зверски расправляются с активными участниками восстания. Китана не может примириться со страшной и жестокой действительностью, в ней все сильнее утверждается сознание того, что «нельзя служить двум мирам».
О художественном мастерстве Стояна Даскалова свидетельствует рассказ «Пощечина». Писатель создает яркий образ отважного командира повстанцев Замфира Попова, который своей беззаветной и героической борьбой завоевал любовь и признательность болгарских трудящихся. Поражение Сентябрьского восстания вынуждает Замфира Попова, как и многих других его товарищей по борьбе, эмигрировать за границу. Затем руководство компартии возвращает его на родину для подготовки нового вооруженного восстания. В трудных условиях подполья он выполняет задания партии. Фашистские власти узнают о деятельности Замфира. Полицейские сбиваются с ног, но найти его не могут. Тогда они идут на подлость — арестовывают мужа и сына Крскяны — приемной сестры Замфира Попова. Угрозами они доводят Крскяну до такого состояния, что она подсыпает Замфиру переданный ей полицейскими яд.
В рассказах Стояна Даскалова, убедительно показана выдающаяся роль в подготовке и проведении Сентябрьского восстания Георгия Димитрова и Васила Коларова — несгибаемых борцов, последовательных марксистов-ленинцев. Им принадлежит большая заслуга в исправлении ошибок компартии Болгарии, допущенных во время июньского антифашистского восстания. Они вырабатывают единственно правильную стратегию и тактику партии и направляют ее деятельность на подготовку нового вооруженного восстания. Георгий Димитров и Васил Коларов лично руководили восстанием в Северо-Западной Болгарии, благодаря чему антифашистская борьба в этом районе достигла наибольшего размаха и напряжения.
Говоря о Георгии Димитрове и Василе Коларове как о выдающихся деятелях партии, автор «Огненных зорь» рисует их людьми простыми и скромными, которые не только учат массы, но и учатся у них. Запоминается сцена встречи Георгия Димитрова и Васила Коларова с командиром повстанческого отряда на маленькой станций, когда они направлялись в центр вспыхнувшего восстания. Георгий Димитров узнает командира отряда и в беседе с Василом Коларовым рассказывает об организаторских и пропагандистских способностях этого командира, у которого можно и нужно учиться. Перед читателем «Огненных зорь» проходят вдохновенные образы командиров повстанческих отрядов. Эти люди не выдуманы, они взяты из жизни. Всех их отличает убежденность в правоте дела, за которое они борются, несгибаемая воля и героизм. Они предстают перед нами не только как хорошие командиры, но и как вожаки народных масс, пользующиеся их доверием и любовью.
Так, в «Санитарке» и других рассказах автор описывает бесстрашного командира боевого отряда Георгия Дамянова. Своим обаянием он покоряет людей, своей убежденностью увлекает их за собой. Он хорошо знает военное дело и умело обучает бойцов повстанческого отряда.
В Георгии Дамянове мы вместе с тем видим человека большой души, чуткого и внимательного товарища. Автор этих строк много раз встречался с Георгием Дамяновым в Болгарии после победы революции 9 сентября 1944 года. В то время он являлся крупным партийным деятелем и занимал пост министра народной обороны. Приятно отметить исключительную достоверность всего того, что написано автором «Огненных зорь» о Георгии Дамянове. При встречах с Георгием Дамяновым поражали его исключительная скромность и простота. Вспоминается такой эпизод. Однажды в субботний день мы встретились с ним в министерстве обороны. Обстоятельства сложились так, что нам не удалось закончить беседу, и Георгий Дамянов перенес встречу на 12 часов следующего дня. Уже покинув кабинет Георгия Дамянова, я вспомнил, что следующий день — воскресенье, и решил, что министр забыл об этом, назначая встречу. Полагая, что Георгий Дамянов не придет в министерство, я явился в назначенное время только для самопроверки. И каково же было мое удивление, когда я встретил министра даже раньше 12 часов и он извинился за беспокойство в выходной день. На столе у него уже лежали материалы, которые я должен был получить по поручению нашего командования.
Стоян Даскалов хорошо знает историю своего народа. В «Огненных зорях» он рассказывает о героических подвигах прошлых поколений, которые вдохновляли борцов за свободу в дни Сентябрьского восстания, помогая им переносить трудности и лишения, добиваться победы. В тяжелую минуту повстанцы вспоминали об исторических подвигах сынов Советской России, о мужестве болгар во время Апрельского восстания 1876 года, о самоотверженной борьбе отряда Христо Ботева, о героической эпопее на Шипке и Валдайском солдатском восстании.
Пропаганда боевых и революционных традиций народа в произведениях художественной литературы имеет большое воспитательное значение. Героические подвиги прошлых поколений окрыляют борющийся народ, укрепляют его веру в то, что, несмотря на отдельные неудачи, правое дело в конечном счете неизбежно победит — таков закон истории.
Читая рассказы Стояна Даскалова, мы видим, как в ходе вооруженной борьбы складывался и креп союз рабочего класса и крестьянства, закалялся пролетариат и его авангард — Болгарская коммунистическая партия. Сентябрьское восстание 1923 года имело большое международное значение. В Европе, переживавшей период революционных бурь, это было первое вооруженное антифашистское восстание.
«Огненные зори» Стояна Даскалова помогают лучше узнать братский болгарский народ, его прошлое и настоящее. Исторический подвиг повстанцев 1923 года продолжили лучшие сыны болгарского народа в антифашистской борьбе в годы второй мировой войны. В благоприятной обстановке, созданной вступлением войск Красной Армии на территорию Болгарии, в стране вспыхнуло всенародное вооруженное восстание, которое завершилось свержением монархо-фашистской диктатуры и установлением рабоче-крестьянской власти. Образование социалистического государства в Болгарии увенчало долгую и трудную, но вместе с тем героическую и славную борьбу болгарского народа за свою свободу и независимость.
СТАРОСТА КОММУНЫ
Он ходил в широкополой шляпе и с пышным бантом вместо галстука. Такова была в те времена мода, заимствованная в России. У коммунистов она служила символом любви к свободе, независимости от власть имущих, высокой идейности и самоотверженности — одним словом, всего того, что отличало коммунистов от прочих политиков и объединяло в боевую организацию единомышленников. Внешним обликом они старались подчеркнуть свою принадлежность к когорте пропагандистов коммунистических идей, к народным будителям[2], напомнить людям об их борьбе и заветах. В народе их звали апостолами[3]. Это были представители интеллигенции — учителя, адвокаты и люди других профессий, пользовавшиеся всеобщим уважением.
И в небольшом селе Превала, затерянном в одной из седловин Балканских гор, там, где дорога начинает спускаться к Дунаю, тоже жил свой апостол — учитель Иван Бобанов. Он был любимцем и взрослых, и детей, которые весь день стайками вертелись возле него. Если считать, что в каждом селе есть свой родник, свой гайдуцкий источник, который никогда не иссякает и не становится мутным, то Иван Бобанов был для села таким родником с чистой и прозрачной водой. Если считать, что на каждом участке земли имеется высокое дерево, которое возвышается над всем и служит маяком, то таким маяком был Иван Бобанов. Если у каждого горного хребта есть своя самая высокая вершина, овеянная легендой, то учитель Иван Бобанов был такой вершиной для села Превала. Само название этого горного села как бы подчеркивало, что оно находится на переходе от одной жизни к другой. И Иван Бобанов был человеком, который вел односельчан по крутой дороге от нищеты и страданий к лучшей жизни. Поэтому, когда после первой мировой войны в стране проводились выборы и партия коммунистов, членом которой являлся Бобанов, получила в селе наибольшее число голосов, он стал старостой — первым старостой коммуны. Так тогда назывались общины, где на выборах побеждали коммунисты.
В первый же день Иван Бобанов собрал крестьян и спросил:
— Говорите теперь, что делать. Община в наших руках.
Крестьяне молчали. Они не привыкли открыто выражать свои мысли: раньше их ни о чем не спрашивали — правители делали, что хотели.
— Теперь власть наша, и мы можем сделать все, о чем мечтали.
Но люди смущенно молчали, словно все дело заключалось в том, чтобы покончить с ненавистной властью и поставить своих, верных людей. И когда тяжелая борьба была окончена, никто вот так сразу не мог сказать, что же теперь делать. Староста коммуны хорошо понимал затруднение односельчан и заговорил о самом заветном:
— Ведь больше всего вы жаловались на налоги?
— С налогами теперь покончено! — послышались голоса. — Ни гроша больше не дадим царской власти!
Толпа всколыхнулась. Староста возвышался над всеми, и тень от него перемещалась, как тень от ветвистого дерева, когда оно, стоя на открытом месте и шурша листьями, колышет ветвями. Учитель знал своих людей: если их зажечь, потом не остановишь. Ему удалось задеть их за живое, но как теперь успокоить?
— Книги, налоговые книги дайте! Мы сожжем их! — слышались голоса. — Чтобы и памяти от нашего рабства не осталось! Кто что заработает, все его… Свобода! Ведь ты так учил нас? Так оно и будет.
— Хорошо, я согласен, — староста рассмеялся. — Я буду работать бесплатно. Дороги и мосты будем строить сами, своими руками. Ведь все это для нас. Но как быть с землей?
— Отберем у богатых и отдадим бедным! И не так, как во время правления партии земледельцев, когда решили конфисковать землю у тех, у кого было больше четырехсот декаров. В нашем селе это никого не коснулось. Богачи так и остались богачами…
— Все это так, но для экспроприации нужен государственный закон. А государство еще не в наших руках. У вас только община. Стоит нам посягнуть на чью-нибудь землю, суд защитит владельца. И суд не в наших руках. Если же мы будем противиться, явятся полиция и армия, а они тоже не в наших руках. Мы еще не захватили власть в стране и не можем издавать законы.
— Что же тогда? За что боролись?
— Мы продолжим борьбу до полной победы, до захвата всей власти. А пока справимся с богатеями так…
Все притихли. Хотели послушать, что скажет народный староста.
— Предлагаю обложить их налогом в двойном, тройном размере.
— Но ведь говорили, что налогов больше не будет?
— Не будет для бедняков.
— Тогда другое дело.
— Раз не можем отобрать землю у кулаков, то хотя бы не дадим им богатеть и жиреть за счет бедняков.
В толпе стоял и отец старосты, крупный, сильный мужчина, наделивший сына такой же внешностью и силой. Люди посматривали на него. Он был одним из местных богачей, и это могло подорвать доверие к старосте. Как же теперь повернется дело? Станет ли сын требовать обложения отца бо́льшим налогом? Или сделает для него исключение? И раньше, когда Иван Бобанов разъяснял односельчанам идеи свободы, ему говорили: «Послушай, учитель, ты вот хорошо говоришь, но ведь у вас большой дом, много земли, вы богаты. Как запрячь в одну повозку сильного буйвола с хилым теленком? На такую повозку никто не сядет. Буйвол разобьет телегу и убьет теленка…» Иван Бобанов отвечал так: «Отец одно, а я другое. У отца нет того, что есть у меня, а у меня нет того, что есть у него. У него — богатство, у меня — идеи. Когда возьмем власть в свои руки, он будет отвечать за себя, за свое богатство, а я останусь верен своим идеалам».
Но докажет ли он это сейчас на деле? Чем кончится поединок между сыновним чувством и долгом?
— Поэтому, дорогие односельчане, — неторопливо продолжал староста, — бедняки не будут платить никакого налога, а с богатых станем брать столько, чтобы им оставалось только на жизнь… Поскольку мы не можем экспроприировать землю, как это сделано в Советской России, отберем у них излишки… Когда же придет время, а оно обязательно придет, без труда справимся с ними: братья большевики показали нам, как это делается. Пока же введем прогрессивно-подоходный налог.
— Но скажи, кого считать бедняком, а кого богачом? В этом вся загвоздка. Не окажется ли и твой отец среди бедняков?
Взоры всех обратились к отцу старосты.
— Своему отцу я определил налог еще до того, как мы взяли власть. Он это знает. — Сын пристально посмотрел на отца.
— И какой же?
— Мы обложим его самым большим налогом.
— Правильно рассуждаешь.
— Дело не во мне. Мы сообща решим, с кого какой налог брать, затем и собрались. К самым богатым, таким, как мой отец, я отношу всех, у кого больше двухсот декаров земли. С таких мы будем брать половину урожая. Скажем, получит кто-то из них пятьсот ведер жита, оставим ему двести пятьдесят, а остальное — в коммуну, как налог. Если у кого-то, к примеру, пятьсот голов овец…
В толпе были и сельский корчмарь, и бакалейщик. Они сопели, вертелись, словно их кто колол шилом, но молчали. Власть у них отняли, и теперь попробуй возразить — только ненависть к себе разожжешь. Поэтому-то и молчали. Ведь происходило нечто вроде суда над ними. Здесь издавались законы, осуждавшие их за грабительство и обман. Их словно раздевали догола на осмеяние односельчан. Обсуждение же вопроса о налогах оборачивалось для них ударами розог по голому телу, такими, какими они в свое время награждали крестьян.
— Более низкий налог будет установлен для тех, кто имеет от ста до двухсот декаров земли. Они будут отдавать одну треть урожая…
— Эй, Пешо, наконец-то и на тебя надели ярмо! — послышалось из толпы. Раздался взрыв смеха.
Пешо-дьявол, как его прозвали, член партии земледельцев, до вчерашнего дня стоявший в селе у власти, стал сейчас объектом насмешек односельчан. Земледельцы были у власти в столице и в околийском центре, но в этих краях некоторые села вырвались из-под их опеки и устанавливали у себя свои порядки. Пешо был уверен, что коммунистам вряд ли удастся удержать власть в селе, и крикнул:
— Посмотрим, получится ли что-нибудь у вас! Никто этого не утвердит.
— Мы утвердим, народ! — ответил староста. — Мы здесь законодательная и исполнительная власть.
— Правильно, Иван!
Пешо умолк, но на его лице все еще играла усмешка. Он не терял надежды: считал, что власти не дадут его в обиду. Не может ведь одно село перевернуть все порядки в государстве!
— Тех, у кого от пятидесяти до ста декаров, мы обложим двадцатью пятью процентами налога, то есть будем брать с них четверть урожая. Налог, конечно, будет меняться — чем больше урожай, тем больше налог. Словом, прогрессивно-подоходный налог. Вот так.
— А тех, у кого, скажем, сорок девять декаров, к беднякам причислишь?
— А это как вы скажете. А теперь — кого мы запишем в бедняки? Кроме безземельных имеются малоземельные. Они едва сводят концы с концами…
— Освободить и их!
— А до скольких декаров будем считать малоземельными? Высказывайтесь, чтобы не говорили потом, что староста все решил самолично. Мы сейчас вроде как парламент. Что решим, то и будет для села законом.
— По-моему, надо освободить всех, у кого меньше двадцати декаров! — крикнул малоземельный Фико.
— О себе заботишься! А как с теми, вроде нас, что имеют двадцать декаров с небольшим? Из-за этого клочка земли налог платить? Разве мы не малоземельные?
— Хватит торговаться. Освобождаем тех, кто имеет до двадцати декаров земли, а с остальных будем брать по одному проценту с каждого лишнего декара. Что такое один процент? Это значит, из ста початков один отдать общине. И ведь все на общее благо. Завтра воду проводить придется, трубы покупать, вот и пойдут деньги от налога для нашей же пользы. Дети в новую школу пойдут, парты понадобятся, пособия разные… Надо слушать нашего старосту, учителя. А уж он знает, что делать.
— Правильно, пусть богатеи призадумаются. Теперь и им придется подтянуть пояса.
И взоры всех обратились к сельским богатеям, среди которых был и отец старосты. Но теперь он уже не разделял их — старосту и крестьян, и, возможно, поэтому у крестьян появилась жалость к старику. Если бы сын каким-нибудь ловким маневром попытался защитить отца, отнести его к малоземельным, отношение к последнему было бы совсем иным — его проводили бы смехом, свистом, как прочих сельских кулаков. Но сын остался верен тем, кто поддерживал его, своим избирателям, и без колебаний поставил отца в один ряд с другими богатеями. И эта восторжествовавшая правда, которой все ждали, еще выше подняла в глазах односельчан сына и в то же время вызвала чувство жалости к отцу: ведь это все-таки отец, они живут в одном доме, один хлеб едят. Все понимали, что теперь жизнь отца и сына под одним кровом станет нелегкой. Наверняка произойдет разрыв.
Разрыв произошел уже на следующий день, когда комиссия отправилась перемерять землю. Чтобы избежать уплаты налогов, богатеи укрывали много земли, своей и захваченной, прирезанной из общинного фонда и не вписанной в земельные книги. Так же обстояло дело и со скотом.
Комиссия проверила все, и село заволновалось, как потревоженный муравейник. Раскрылись многие беззакония. Так, за Волкодавником было записано сто голов овец, а в действительности их у него оказалось шестьсот. И это не считая двух отар, спрятанных в леске. Разоблачить кулака помогли овчары. Мало-помалу удалось раскрыть все злоупотребления, в том числе и с приусадебными участками. Начались стычки, чего прежде не было.
Вспыхнула ссора и у Ивана Бобанова с отцом.
— Я на тебя буду жаловаться, не посмотрю, что ты мне сын! Пошел на поводу у голоштанников и лодырей! Трудились бы как следует, и у них был бы достаток. Село погубишь, если не откажешься от своего. Оставайся учителем, проповедуй свои идеи, но чужой собственности не трогай!
— Ты рассуждаешь, как и все. И кулаки хотят, чтобы я не занимался политикой, а главное — чтобы не затрагивал их интересов. А так ведь нельзя. Политика — это интересы людей, их жизнь и будущее. Политика коммунистов — забота об интересах трудящихся. Неужели ты не понимаешь этого? Мы взяли власть не для того, чтобы сидеть сложа руки, а чтобы делать мировую революцию.
— Ошибаетесь! Голодранцам не под силу сдвинуть горы.
Поделиться книгой: