Помоги проекту - поделись книгой:
Преподаватель оглядел строй студентов, рассчитывая на их лицах увидеть оценку своего юмора.
Засмеялись не все, и далеко не так, как Дигру бы хотелось. Гораздо больше студентов следило за рыжим с завистью и злобой, а их улыбки были больше похожи на пренебрежительный оскал.
Как известно, люди могут смеяться по-разному. Можно, посмеяться от души, заметив что-то реально смешное, можно изобразить смех, если от тебя этого требуют обстоятельства, а то и вовсе презрительно скорчить лицо в усмешке.
Нельзя сказать, чтобы Дигр Балич был неопытным преподавателем. Как-никак, за его спиной девять лет службы инструктором, в не самом простом подразделении, и два года преподавания в школе егерей.
В Академию его сманили высоким окладом и служебной квартирой, заметно отличающейся от всего того, где ему приходилось жить все предыдущие годы. По меркам армии — просто трёхкомнатный генеральский люкс, а не квартира. Произошло это после того, как на летнем Императорском смотре физподготовку боевых магов посчитали недостаточной и порекомендовали Академии уделять больше внимания этому предмету. Тут-то руководство Академии и засуетилось, разыскивая инструкторов с армейским опытом. И всё бы хорошо, но Балич только теперь начал понимать, как непросто будет из предоставленного ему "мяса" сделать подготовленных бойцов. Слишком худосочными выглядели студенты, и даже тот, что мялся сейчас под турником, никак не тянул по своему виду хотя бы на призывника, хоть и выглядел покрепче остальных. Всё-таки в армию берут с восемнадцати лет, а студентам — второкурсникам только шестнадцать — семнадцать. Хлипковаты парни на вид, да и девушки недалеко от них ушли, хотя среди них уже имеются почти что оформившиеся особы.
Между тем рыжий наконец-то запрыгнул на турник, причём, лишь со второго раза. Повиснув, он заболтал полусогнутыми ногами, пытаясь раскачаться. Балич уже хотел прервать это издевательство над его предметом, как вдруг студент лягнул воздух и непонятным образом оказался поверх перекладины, скрючившись и лёжа на ней животом. Медленно, очень медленно, он выпрямил руки, отчаянно покачиваясь и с трудом сохраняя равновесие. Затем рыжий начал, так же не спеша, выпрямлять ноги, успев по пути почесать одну об другую, и наконец вытянулся свечкой, стоя на руках.
— Теперь оборот и кувырок, — негромко пробормотал Ларри, словно про себя, но во всеобщей тишине его услышали даже те студенты, которые стояли в самом дальнем конце строя. — Алле! — выкрикнул он, резко. Не отрывая рук и не сгибая ноги он крутанулся вокруг перекладины и отпустил её на подъёме. — Ап! — приземлился рыжий на землю, расставив руки в стороны и слегка присев при приземлении.
Кувырок в воздухе и приземление были исполнены очень чисто, что вовсе не удивительно для человека, занимающегося с пяти лет цирковой акробатикой во всех её видах и подвидах.
Куда сложнее оказалось приноровиться к чересчур высокому турнику
— Браво! — захлопал в ладоши Балич, восхищённо покрутив головой, — Только это не "солнышко". Смотрите, как надо.
" Солнышко" было коньком Балича, что он в следующие секунды и продемонстрировал, сорвав восхищённые возгласы студентов и робкие аплодисменты от студенток.
— Всего-то, — огорчённо спросил рыжий, выждав долгую паузу и давая инструктору насладиться секундами заслуженной славы, — Лэр Дигр, разрешите попробовать ещё раз?
— Ну, давай, только быстро.
— Есть, лэр. Слушаюсь, лэр, — немного странно отозвался студент, срываясь с места и с разбега запрыгивая на турник.
Упражнение он действительно выполнил очень быстро и практически безупречно, в отличии от инструктора, сделав два полных оборота.
— Отлично, студент. Но почему два раза? — спросил Балич, с едва заметной ноткой ревности.
— А вдруг вы сразу два зачёта поставите, — по-простецки ответил рыжий, скорчив преуморительную гримасу и разводя в стороны руки.
— Останешься после занятия, поговорим, — распорядился инструктор, — Ещё есть желающие? Желающих нет. Тогда для разминки побежали четыре круга, а если не уложитесь по времени, то ещё два, — демонстративно откинул Дигр крышку секундомера и щёлкнул кнопкой, — Вперёд!
"Под Чаплина" я работал в двух репризах. В той первой, что принесла мне успех на конкурсе двойников, и ещё в одной, на которую я затратил почти год и постоянно её совершенствую. Кстати, довольно успешно. Год назад я показал свою репризу на Московском международном конкурсе циркового искусства и стал одним из лауреатов.
Казалось бы, полторы минуты… Что можно успеть сделать на арене за такой короткий срок?
"Чаплин — 2", а именно так неофициально называется мой номер, технически очень сложный.
Я его выполнил на арене больше тысячи раз, и просмотрел видеозаписи своей репризы и съёмки самых разных телестудий не меньше, чем раз сто. Было время, когда эта сценка мне чуть ли не каждую ночь снилась, и оттого я не удивляюсь, что и сейчас я вижу этот сон.
Всеми узнаваемый Чаплин. Костюм, башмаки, трость и котелок. Плюс ко всему походка, выражение чуть подгримированного лица с усиками, и в качестве бонуса — гвоздика, торчащая в нагрудном кармане.
Сначала проходка по манежу вдоль барьера. Зритель должен меня увидеть и оценить образ. Когда я поймал его внимание, начинается действие. Я "неловко" пытаюсь подкидывать трость, изображая из себя жонглёра. Трость, естественно, пару раз падает, я поднимаю её без помощи рук, обходясь ногами, которые, хоть и обуты в неуклюжие на вид ботинки, но при некоторой сноровке позволяют правильно использовать шар набалдашника трости, чтобы подцепить и пнуть вверх реквизит, чтобы его можно было поймать. Жонглирую тростью. Не злоупотребляю. Очень скоро к трости добавляется снятый с головы котелок.
Жонглирование разновесными и непохожими друг на друга по форме предметами — это совсем не легко. Я могу запросто держать в воздухе шесть теннисных мячиков, или восемь, если не очень долго, но трость, котелок и апельсин… Да, из кармана я достаю апельсин, и уже три предмета в воздухе. Три абсолютно не похожих меж собой аксессуара и оттого, крайне неудобных и трудных для жонглирования. А потом к ним добавляется пустой шкалик из-под водки, вызывая одним своим видом взрыв смеха у публики.
Собственно, высокую сложность я когда-то придумал ради конкурса, но пока тренировался, то как-то свыкся с ними и потом решил всё оставить, как в оригинале. Даже трость, которая у меня на какие-то секунды выводилась из жонглирования и становилась объектом эквилибристики, вертикально располагаясь на лбу, и та была сохранена в номере.
Сон, в котором я вижу фрагменты своей прошлой жизни, навещает меня в виде кошмара.
А чем другим можно объяснить, что под самый его конец у меня всё идёт не так, как отрепетировано. Обычно я просыпаюсь за пять минут до звучного трубного сигнала, оповещающего студентов о начале нового учебного дня.
Просыпаюсь в поту. Последнее, что помню из кошмарных и повторяющихся снов — я вышел на Арену, а готового номера у меня нет. Нет заготовленного реквизита. Нет помощника. Нет идеи, с чего можно начать импровизацию. Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, а вокруг, вместо улыбающихся лиц зрителей — злобные хари, скалящиеся в предчувствии моего унижения, а то и вовсе близкой смерти…
Для клоуна — это провал!
Глава 2
Мир религиозных фанатиков — это впечатление было первым и самым главным. Всюду, куда не посмотри — Знак Видящей, в просторечье — Глаз. Он, кстати, очень похож на те сувениры от сглаза, называемые назарбончук, которые обычно привозят туристы в подарок из Турции. Круг из монолитного стекла в оправе, на котором искусно изображён глаз. Разного размера и оформления. Они, эти Глаза, везде. И обязательны для постоянного ношения всеми жителями, старше десяти лет. Это даже не крестик, который у нас было принято носить на груди. Знак носят обязательно напоказ и кому где заблагорассудится. В том смысле, что его можно носить на голове, на шее или на груди. Размер и оформление Глаза зависят от тех денег, которых хватило на его приобретение в храме. Как я понял, предмет этот здесь может быть куда более статусным, чем телефон Vertu в моём мире, или эксклюзивные модели часов. Разных видов и моделей Глаза в храмах около сотни, а цены… Ужас!
Вообще-то, я атеист. Родители говорили, что я крещёный, но крестик я никогда не носил, а в церкви за всю свою жизнь побывал раза три, и то, по случаю. Причина для такого отношения с церковью простейшая — я, насмотревшийся в свой жизни на работу фокусников, и даже поучаствовавший с ними в выступлениях, весьма скептически на Земле относился к существованию Бога.
Оттого и случился мой первый шок в том мире, куда я попал — тут Бог реально есть, точнее, Богиня. Видящая Релти. Так её здесь называют. Храмы в её честь построены ничуть не в меньшем количестве, чем христианских церквей на моей Родине, а то и в большем. С учётом малоэтажной застройки в городе количество этих храмов в обозримом пространстве больше десятка. По крайней мере я столько насчитал всего лишь разглядывая пейзаж за окном аудитории через не самое широкое окно.
Обращение к памяти Ларри однозначно позволяет утверждать, что существование их Богини — это не жупел. Более того, аборигены с ней довольно своеобразно общаются, получают бонусы, и даже нашли практическое применение божественной силе. Парень помнил, как именем богини давались клятвы, разрешались споры, о чём свидетельствовал покрасневший или позеленевший белок Глаза. Посиневший белок свидетельствовал о благоволении богини и счастливчик мчался в храм за наградой.
Чаще всего богиня одаряла избранных по своему усмотрению. Кто-то становился сильнее, у другого могли появиться слабенькие магические способности. Зачастую благословение могло выразиться в восстановлении здоровья.
Иногда награду можно было вымолить. По крайней мере про два таких случая Ларри знал. Один произошёл с его одноклассником, у которого с носа пропала здоровенная бородавка, а про второй узнал случайно, подслушав разговор слегка подвыпившей мамы с приехавшей к ней в гости сестрой. Оказывается, мама в юности упросила богиню сделать ей грудь побольше, убив на непрекращающиеся молитвы больше месяца. Грудь у мамусика с тех пор будь здоров, и до сих пор возвышается гордо, как у молодой.
Но это плюсы. Есть и минусы, как же без них. Если белок Глаза посереет, то жди инквизитора, а лучше всего беги сам сдаваться и каяться. Правду инквизиция всё равно из тебя выбьет, но придётся помучиться и наказание будет выбрано более жестокое.
Честно говоря, меня, Сергея Вяткина, такие чудеса напрягают. Чувствую во всём какую-то неправильность, но никак не могу ухватить суть. И конечно же, смущает магия. Для меня, материалиста, она — за гранью понимания. Но она есть! Более того: — я, Ларри Ронси — маг! Владею двумя стихиями: Огнём и Воздухом. Запросто могу направить в противника четыре огнешара подряд, размером с хорошее яблоко, или выбить не слишком крепкую дверь Воздушным Кулаком. Другие заклинания мне даются немного сложнее и не всегда получаются. Нужны тренировки. Много тренировок! Но на первом курсе мы проходим в основном теорию и учимся контролю над Силой. Практические занятия по формированию заклинаний проходят очень редко и только под наблюдением сразу нескольких преподавателей.
А пока весь упор нашего первого года учёбы был нацелен на контроль.
Маг, не умеющий контролировать Силу — потенциальный труп. При плохом контроле маг, в лучшем для него случае, попросту выгорит, зачерпнув больше Силы, чем способны пропустить его каналы. В худшем случае — его уничтожит собственное заклинание, если контроль над стихией в какой-то момент исчезнет. Как можно потерять контроль надо стихией? Да очень просто. Примерно так же, как выронить из рук себе под ноги трёхлитровую банку с нитроглицерином. Бздыщь — и маг закончился…
Историю Белговорта — самого большого учебного заведения Империи, обучающего магов, студентам рассказали на первом же занятии. Но началась она не с постройки Академии, а с появления храмов Релти. Две с лишним сотни лет назад вместе с Видящей в мир Империи Конти пришла магия.
Люди поняли это не сразу и в первые храмы сломя голову никто не бросился. Почти одновременно с богиней на севере материка появились Твари и всей стране сразу же нашлось, чем заняться.
Росла армия, строились ограды и стены вокруг деревень и городов, но всё равно, каждый набег тварей уносил тысячи и тысячи жизней.
Шло время. Тварей становилось всё больше, и однажды армия увидела перед собой невиданные по численности полчища чудовищ. Отступать было бесполезно, да и некуда. Твари быстры, опасны и прожорливы. Если их полчища прокатятся по стране, то в живых мало кто останется. Армия решила стоять насмерть.
И тогда вперёд вышли храмовники и воззвали к богине Релти — и Видящая пришла!
Два дня войска Богини плечом к плечу с людьми сражались с несметными полчищами Тварей, и победили!
Храмы богине, как грибы, выросли по всей стране. И люди узнали про магию!
С помощью магов отбивать набеги Тварей стало проще.
Храмовники не жалели сил, окормляя паству. Власти изо всех сил поддерживали церковь, понимая, что их силами с набегами не справиться. В результате сто с лишним лет назад начали появляться первые учебные заведения для магов. Одним из них оказался Белговорт.
Небольшой рыбацкий посёлок на южном побережье облюбовали ветераны битв. Что ещё нужно людям, отдавшим лучшие годы армии и вышедшим в отставку — солнце, море, спокойная жизнь и отличное вино.
Но, оказывается, спокойная жизнь быстро приедается, а бездельничать ветераны с детства не были приучены. Года не прошло, как в посёлке появились первые ученики. Через три года — частная школа на сотню учащихся, а через пять лет — Имперское Военное училище. Пятьдесят лет назад училище получило статус Академии, в которой училось уже больше полутора тысяч будущих магов, а Академия продолжала расти.
Вместе с Академией рос и посёлок, понемногу превращаясь в уютный город на берегу моря. Никакого названия для него придумывать не стали. Первоначальное название посёлка забылось к тому времени само собой, зато Белговорт на всю страну известен. Так что название и у города, и у Академии давно уже общее, что всех устраивает. Кроме чиновников. Им приходится уточнять и писать документах: город Белговорт, или Академия Белговорт.
Горожане быстро оценили выгодное соседство. Жить рядом с Академией, где обучаются тысячи магов, безопасней, чем в столице.
Почему тысячи?
Так ректор сказал в своей приветственной речи. По его словам, число студентов в начале этого учебного года впервые за всю историю Академии перевалило за пять тысяч. Ларри этой цифрой гордился, а у меня имеется законный скепсис.
Если посмотреть на статистику Академического бюллетеня за прошлый год, попавшего мне в руки в местном туалете, то несложно заметить, что число поступивших в начале года, и число сдающих весной экзамены — это разные цифры. Год от года отличающиеся примерно на шесть — семь процентов. Из них четыре — пять процентов приходится на отчисленных. Остальные — безвозвратные потери. Другими словами — погибшие в результате испытаний, соревнований, дуэлей и прочих прелестей обучения боевых магов. Навскидку — сто студентов в год. Мясорубка, а не Академия!
Нет, я конечно же понимаю, что Белговорт — это не элитное заведение. Выходцев из Алмазного и Золотого Пояса здесь днём с огнём не сыщешь. Даже аристократов из Серебряного Пояса можно по пальцам пересчитать. В основном поступают те, у кого не хватило денег на обучение в заведениях рангом выше, чем наше. Да и аристократы у нас учатся, прямо скажем, второсортные. Четвёртые — пятые сыновья в очереди наследования. Зато чванство из них так и прёт.
Взять ту же лэру Южину Лиховскую из моей группы. Если с магией у неё ещё так-сяк, то с математикой и геометрией просто беда. Девица тупа, как пробка и, к тому же, истерична. Но на вид очень даже ничего. Особенно для тех, кому блондинки нравятся. В том, что Южина натуральная блондинка — я не сомневаюсь. Как и положено истинной блондинке, она на простейшую задачу по геометрии смотрит, как баран на новые ворота и элементарных правил по математике не может запомнить.
Спрашивается, что там учить? У нас на втором курсе Академии такая же программа по этим предметам, как у восьмиклассников российской школы. Думаю, что родители способности девушки к обучению вполне верно оценивали, когда решили сэкономить на её образовании.
Признаюсь, инциденту с Южиной я не придал особого значения. Сама нарвалась, и если верить тщательно изученному ещё Ларри Уставу Академии, произошедшее выеденного яйца не стоит.
Тем не менее, когда я после занятий по физподготовке бежал к следующей аудитории, боясь опоздать из-за затянувшегося разговора с лэром Дигром, меня отловила староста нашей группы и отправила в приёмную к ректору. Разговор с Дигром Баличем получился удачным, и в приёмную я зашёл, улыбаясь во все тридцать зубов.
Почему тридцать? Так я посчитал их перед зеркалом, когда знакомился с телом Ларри.
— Стойте здесь, я сейчас доложу, — окинула меня недобрым взглядом старая грымза, просачиваясь за представительные двери начальства, — Заходите, — вскоре выдавила она, выползая из-за дверей через едва обозначенную щель меж створками.
— Студент Ларри Ронси. Второй курс, двадцать четвёртая группа, — представился я, после того, как сделал два шага от дверей и остановился, вытянувшись.
Заметил, что ректор едва заметно кивнул, явно одобрив чёткое выполнение Устава.
Стою. Молчу. Жду.
Кроме ректора в кабинете находится ещё один мужчина, одетый дорого — богато. Украшений на нём, как на манекене из ювелирного магазина. Судя по гербу, вышитом на нагрудном кармане — аристократ. Развалился в кресле и ждёт начала разговора. Я тоже жду. И ректор не торопится, предоставляя инициативу гостю.
— Ну-с, расскажите нам, молодой человек, как вы напали на аристократку и ранили её, — в конце концов не выдержал нелепого молчания гость.
— Я обязан отвечать незнакомому мне человеку, который не соизволил представиться и его должность в Академии мне неизвестна? — повернулся я на пол-оборота в сторону ректора, игнорируя вопрос аристократа.
— Не забывайтесь, юноша! — повысил гость тон, неприятно окрысившись лицом.
Я даже глазом не моргнул, стоя по-прежнему к нему боком и продолжая смотреть на ректора.
— Не обязаны, — наконец-то открыл рот ректор. — Лэр Лиховской в нашей
— Тогда можете сообщить лэру, что я с
Разумеется, отвечал я ему тоже в частном порядке.
— Применяя соразмерную самооборону вы имели право её убить, — индифферентно заметил ректор, изучая завитки лепнины на потолке.
— Я предпочёл закрыть и заблокировать дверь аудитории. Если у кого-то есть желание с разбегу биться головой о закрытые двери или ворота — это их право. Не считаю необходимым кому-то в этом препятствовать.
— Да ты просто струсил! — сорвался аристократ на фальцет. — Струсил и сбежал.
— Мечтаю, чтобы кто-нибудь из отбитых на всю голову меня на дуэль вызвал, — поделился я с ректором сокровенным, старательно игнорируя аристо. — Неделя в лазарете в воспитательных целях… Что может быть лучше? Заодно и голову им подлечат. И ещё я слышал, что клизма с холодной водой в таких случаях здорово помогает.
— От головы? — оживился ректор.
— От всего. Универсальное средство, — попытался я убедить собеседника в действенности предлагаемого лечебного воздействия.
— Идите уже… На занятия, — отмахнулся этот ретроград, не желающий верить в достижения прогрессивной медицинской мысли.
— Вы не накажете его? — с хрустом заломил аристократ кисти рук.
— Его? За что?
— Ну-у, Южина…
— А-а, студентка Лиховская… Или правильнее будет сказать,
Надев самую обаятельную улыбку, я откланялся мегере в приёмной и попёр на занятия.
Глава 3
— Тебя что, сам ректор вздрючил? — услышал я шёпот сбоку, стоило мне усесться на месте.
Оглянулся, спрашивает меня Федр Смайлич, мелкий остроносый паренёк, один из немногих, кого Ларри мог считать приятелем. Такой же изгой, как и рыжий. Если что — он мой сосед по комнате. Чересчур шустрый, любознательный и постоянно готовый трепаться, не умолкая.
— Наш ректор — человек умный и справедливый. К тому же, не в его интересах покрывать нарушения, иначе студентов хоронить скоро негде будет, — отозвался я чуть громче, чем надо.
На ряд впереди нас сидела одна из подружек Южины, и подслушивала нас, почти не скрывая этого.
Поделиться книгой: