Мальчик, который заставил мир исчезнуть

В комнате воцарилась тишина, дети сидели с разинутыми ртами. Шелли вела себя совершенно не так, как полагается взрослым!

– Вы не настоящий астронавт? – спросил Маркус Доун.

– КОНЕЧНО, НЕТ! – крикнула Шелли. – КАК И ВЫ НЕ НАСТОЯЩИЕ РАКЕТЫ, ПЛАНЕТЫ, ЗВЁЗДЫ И… АНГЕЛЫ!

Кэти Броад расплакалась.

– Ладно! Ладно! – сказала Шелли, осознавая, что ситуация выходит из-под контроля. – Простите. Просто… на меня много всего навалилось в последнее время.

Персефона Бринкуотер приобняла всё ещё рыдающую Кэти Броад.

Шелли глубоко вдохнула и начала заново.

– Ну давайте, поиграем в разные весёлые игры, – сказала она как ни в чём не бывало. – А потом… потом мы поедим вкусненький праздничный торт.

Конечно, праздник уже был испорчен. Они всё-таки поиграли в Приколи Спутник на Околоземную Орбиту, но Харрисон проткнул Международную космическую станцию насквозь и выбыл из игры. Потом они поиграли в Нарасти Нейтронную Звезду, и каждому досталась игрушка – кроме Харрисона. Наконец, они поиграли в Спящие Сверхновые, и Шелли поймала Харрисона на том, что он расчёсывал экзему вместо того, чтобы лежать смирно, и взорвала его, так что остаток игры ему пришлось сидеть в сторонке.

Гектор Брум при этом не переставал щёлкать своей резинкой, сверля Харрисона угрожающим взглядом.

К тому времени, как они были готовы чем-нибудь угоститься, Харрисон пребывал, в Очень Плохом Настроении. А потом ситуация из скверной превратилась в катастрофическую.

– Харрисон! Прости, но тебе это нельзя, – окликнула Шелли, когда дети расхватали по куску праздничного торта.

– Почему? – спросил Харрисон, глядя, как остальные поглощают аппетитного вида торт.

– Кэти говорит, что у тебя аллергия на молоко, – сказала Шелли. – А в этом торте есть молоко, так что ты остаёшься без торта.

– Мне всё равно, я его съем! – заявил Харрисон, хватая кусок.

– А вот и нет! – ответила Шелли. – А ну отойди от торта!

– АУ-У-У! – взвыл Харрисон. Его шее внезапно сделалось ужасно горячо! Он развернулся и увидел Гектора. Он щёлкнул Харрисона своей резинкой!

– Тут всё в порядке? – спросила мама Гектора, прерывая эту сцену Харрисон поднял взгляд и обнаружил, что в дверном проёме стоят родители Гектора. Через окно он увидел, что и другие родители на подходе.

– О да, прекрасно. Всё ведь прекрасно, правда, дети? – сказала Шелли. Её щёки пылали красным, но мама Гектора, кажется, ничего не заметила.

– Тебе понравился праздник? – спросила Харрисона его мама, подойдя к нему.

Харрисон посмотрел на Шелли, потом на Гектора Брума, потом опять на своих родителей. Рассказать или нет?

– Ага, понравился, – кивнул он, скрестив пальцы за спиной.

Мать Гектора хлопнула в ладоши.

– Спасибо всем, что пришли отпраздновать день рождения нашего дорогого ангелочка. Боюсь, теперь всем пора разойтись по домам, но, думаю, у нас найдётся для каждого по очень особенному шарику и по пакету с конфетами! Шелли?

– Конечно, – отозвалась Шелли.

По очереди она раздала каждому ребёнку по пакету со сладостями и по красивому сияющему шарику, наполненному гелием, в форме планеты. Гектору Бруму достался полосатый коричнево-жёлтый Юпитер, а Персефоне Бринкуотер – лиловая Венера. Чарли Нвосу получил небесно-голубой Нептун, Маркус Доун – оранжевый Сатурн с розовыми кольцами, а Карл Инг – синевато-зелёный Уран. Кэти Броад дали серебристый Меркурий, который очень удачно подходил к её костюму ангела.

Наконец настал черёд Харрисона.

– У вас есть шарик для Харрисона? – спросила Шелли его мама.

– О да, – ответила Шелли. Её глаза как-то странно блеснули. – Для Харрисона у меня есть совершенно особенный шарик. Подождите-ка минутку.

Она скрылась в кухне, закрыв за собой дверь.

– Что тебе больше всего понравилось на празднике? – спросил Харрисона папа.

– Когда нам показывали чёрную дыру, – ответил Харрисон.

С кухни донёсся какой-то грохот.

– Что такое чёрная дыра? – полюбопытствовала мама.

– Это такая дыра во Вселенной, – объяснил Харрисон. – Они очень опасные, потому что если упадёшь в такую, назад уже никогда не выберешься.

– А как они выглядят?

– Как дыры, – ответил Харрисон. – Чёрные.

На кухне раздался какой-то свист, будто что-то размельчали в блендере. А потом…

БАМ!

Кухонная дверь слетела с петель, пронеслась по всему залу, врезалась в противоположную стену и с грохотом рухнула на пол.

В дверном проёме стояла Шелли. Её скафандр был покрыт сажей, а розовые волосы стояли дыбом. В правой руке она держала верёвочку, на другом конце которой парил странный чёрный круг.

– Эм… с вами всё в порядке? – поинтересовался папа Харрисона.

– Вот твой шарик, Харрисон, – сказала Шелли, привязывая верёвочку к запястью мальчика.

– Большое спасибо, – поблагодарила её мама Харрисона.

Харрисон протянул руку, взялся за верёвочку и подтянул шарик к себе.

– Не за что, – ответила Шелли. – Он это заслуживает.

Харрисон протянул руку, взялся за верёвочку и подтянул шарик к себе. Он был кромешно-чёрным, словно на его месте кто-то вырезал из вселенной кусочек. Харрисон подул на шарик, чтобы посмотреть, как он отскочит назад, как шарику и полагается, но вместо этого тот подплыл чуточку ближе.

– Я бы на твоём месте этого не делала, – предупредила Шелли. – Вообще лучше его не трогать.

Папа мальчика посмотрел на неё озадаченно.

– Вдруг лопнет, – объяснила Шелли, растянув губы в широкой невинной улыбке.

– Ну? Что нужно сказать, Харрисон? – спросила его мама.

– Спасибо, – вежливо сказал Харрисон.

– Пожалуйста, – ответила Шелли с каким-то блеском в глазах. – Всегда пожалуйста.

Глава вторая

Харрисон шёл домой с родителями и рассматривал свой удивительный шарик. Если точнее, он никак не мог оторвать от него глаз. Мальчик смутно заметил, что они уже пересекли парк и теперь шли вверх по холму к дому, но его не покидало чувство, будто это всё происходит с кем-то другим. Шарик словно стал для него огромным тёмным магнитом, так и притягивающим к себе. Мальчик всё пристальнее и пристальнее вглядывался в его глубины, ища, за что бы зацепиться взглядом: какие-то движущиеся в черноте, очертания или крошечный проблеск света. Но не видел ничего. Харрисон начал задумываться, действительно ли это вообще шарик или нечто более загадочное…

– Р-РАФ!

Громкий лай вырвал Харрисона из мыслей, а примерно в сантиметре от кончика его носа щёлкнули острые белые клыки. Мальчик испуганно подпрыгнул, выпуская верёвочку. К счастью, шарик был привязан к его запястью, иначе он просто улетел бы, и тогда эта история тут же и закончилась бы.

Харрисон прекрасно знал этот жуткий лай бритвенно-острые зубы. Они принадлежали Блу, чёрно-белой бордер-колли его соседа, мистера Хардвика. Сердце у Харрисона бешено заколотилось, а голова закружилась.

– Помогите! – крикнул он.

– Просто отвернись, Харрисон, – посоветовал мистер Хардвик, перегибаясь через забор. – Блу тебя не обидит. Стой смирно, она быстро потеряет интерес.

Харрисон сделал так, как предложил мистер Хардвик, и отвернулся от собаки. Потом он почувствовал горячее дыхание Блу на шее – собака щёлкнула зубами в паре миллиметров от мочки его правого уха. Он снова повернулся и попытался прогнать собаку.

– Не размахивай руками, – спокойно сказала ему мама. – Она думает, ты с ней играешь.

Харрисон прижал руки покрепче к груди. Он чувствовал, как сердце колотится о рёбра, словно обезумевший хомяк, пытающийся сбежать из клетки. Блу носилась вокруг него и всё скакала, лаяла и щёлкала зубами перед его лицом. Это было невыносимо.

– Аг-гх-х-х! – завопил Харрисон.

– Ой, не глупи, Харрисон, – сказал ему папа. – Блу просто хочет подружиться.

Следующая секунда как будто длилась несколько часов. Пока его родители продолжали беседовать с мистером Хардвиком, Харрисон крутился из стороны в сторону, изо всех сил стараясь увернуться от тявкающей и щёлкающей челюстями Блу. Но собака не сдавалась, очень уж ей понравилась эта игра.

Она припала к тротуару…

Приготовилась прыгнуть…

Оторвалась от земли…

Харрисон зажмурился и пригнулся!

В таком положении он простоял долгое время, не открывая глаз и ожидая, что в любой момент его разорвут на кусочки. Но ничего такого не произошло.

Он открыл глаза.

– Наш мусорный контейнер не забрали, – говорила мама Харрисона.

– Потому что мы бросили туда вымокшую салфетку. Я думал, бумага подлежит переработке?

Харрисон оглядел улицу. Блу нигде не было видно.

– Это всё местный совет, – ответил мистер Хардвик. – Они любят всё усложнять.

Куда делась собака? Харрисон никак не мог понять.

А потом он вспомнил, что по-прежнему держит шарик. Очень странный шарик…

Он же не может иметь какое-то отношение к исчезновению собаки, правда?

Харрисон пригнулся, как тогда, когда Блу наскочила на него, и посмотрел вверх. Как он и подозревал, шарик парил прямо над ним. Так что, когда Блу бросилась на него, она запросто могла задеть шарик. Что если она врезалась в его черноту и исчезла?

Харрисон потряс головой. Нет, это ерунда какая-то. Блу, наверное, перепрыгнула через него и убежала вниз по улице, пока у него были закрыты глаза. Может, белку увидела и погналась за ней или услышала, как кошка мяукает в парке?

– Харрисон, с тобой всё хорошо? – спросил его папа.

Харрисон ничего не ответил. В голове у него вертелись мысли. Могла ли Блу и впрямь исчезнуть в шарике? А если так, означает ли это, что он может заставить исчезнуть и другие вещи?

Глава третья

Как только Харрисон оказался в своей комнате, он принялся за дело. Сначала он проверил, что будет, если отпустить верёвочку шарика. Он осторожно развязал узел вокруг запястья. Вместо того, чтобы улететь под потолок, как любой нормальный шарик, наполненный гелием, его шарик загадочно завис на месте. Харрисону ужасно захотелось потыкать в него пальцем, но предупреждение Шелли не трогать шарик не выходило из головы мальчика. Если шарик и впрямь мог поглотить средних размеров бордер-колли, что он может сделать с ним?

Харрисон обошёл шарик кругом, чтобы рассмотреть со всех углов. Он пригнулся и поглядел на него снизу, а потом встал на цыпочки, изучая сверху. Шарик выглядел совершенно одинаково со всех сторон: плоский чёрный круг. Как будто кто-то вырезал кусок чёрного картона и приклеил к воздуху. Он был вовсе не шарообразным, как полагается шарику.

Ещё Харрисон заметил, что у шарика не было узелка. Каждый раз, когда ему доставался шарик на какой-нибудь ярмарке или вечеринке, внизу у шарика всегда находился узелок от верёвочки. Но у этой штуки, чем бы она ни была, его не было. Вместо этого верёвочка просто как будто исчезала в черноте.

Хм-м-м… Харрисон начал подозревать, чем на самом деле мог оказаться этот «шарик».

Он закрыл шторы, включил фонарик и погасил свет. Он водил лучом в темноте, пока наконец не отыскал «шарик». Тогда-то мальчик и заметил самое странное. Вместо того чтобы отражаться от поверхности «шарика», луч фонарика словно пропадал прямо внутри него. Для сравнения Харрисон посветил на шар для боулинга, лежащий на полке. Но этот шар выглядел круглым, блестящим и – честно говоря – таким, как и полагается шару. Не плоским, не абсолютно чёрным.

Харрисон снова включил свет, а потом залез под кровать, шаря руками, пока наконец не нашёл игрушку, которую искал: пушистого серого слона по имени Элмонд. Они с Элмондом никогда особо не ладили, в основном потому, что его шкура была сделана из грубого нейлона, от которого у Харрисона обострялась экзема. Из Элмонда получится прекрасный подопытный.

Харрисон глубоко вдохнул и перехватил Элмонда правой рукой, будто собирался метать копьё. Он хорошенько прицелился, полностью сфокусировавшись на мишени, и запустил слона в воздух.

Элмонд изящно пролетел мимо плакатов со звёздами и планетами на стенах спальни…

И ударился о бок «шарика».

Тут вы могли бы подумать, что от удара быстро движущимся пушистым слоном «шарик» полетел бы, но не тут-то было. Он остался на месте, даже не шелохнувшись. Но даже не это было самым загадочным, потому что как только пушистый слон Элмонд ударился о «шарик», он будто застыл во времени, потом медленно, медленно начал таять, пока не сделался совершенно прозрачным. Харрисон мог бы поклясться, что увидел, как игрушечные глаза слона шокированно расширяются, перед тем как пропасть полностью.