Присвоенный

Она собиралась встать, но Дэниэл схватил ее за руку удивительно сильной хваткой.

— Нет. Я хочу услышать это от тебя.

Когда она засомневалась, он сказал:

— Лидия, мне страшно.

Опустившись на больничную койку, она взяла обе его руки в свои. И сказала сдавленно:

— Я люблю тебя. Я хочу сказать это снова перед тем, как…

Его улыбка одним уголком рта разбивала ей сердце.

— Потому что после того, как ты выдашь мне правду, я не смогу ничего услышать, да? Ну, я рад слышать твое признание. — Он изучал ее лицо взглядом. — Помнишь, ты спрашивала, почему я остался? Какое слово ты использовала?

Когда она кивнула, Дэниэл сжал ее руку.

— Любовь. Вот почему я остался. Думаю, я полюбил тебя при первой нашей встрече.

— Я тоже. — Она тихо всхлипнула. — Как только увидела тебя, я знала… что с этого момента все изменится.

Дэниэл моргнул.

— Несмотря на полное отсутствие у меня чувства юмора?

— Я по-прежнему считаю, что ты недооцениваешь свой потенциал на этом поприще.

— Тогда давай проведем следующие пятьдесят лет в спорах об этом, неплохо звучит? Отлично. Так и запишем.

Лидия побледнела и не смогла скрыть это. С другой стороны, она хотела быть честной с ним. Должна была.

Дэниэл сделал глубокий вдох.

— Ладно, выкладывай. Просто скажи как есть, мы все решим. Хотя, учитывая, что придется уволиться, я потеряю медицинскую страховку, поэтому…

Когда он замолчал, Лидия почувствовала, как слезинка скатилась с ее глаза. Нетерпеливо смахнув ее, она хотела быть сильной. Должна была.

— Дэниэл, твои легкие.

Он легко опустил руку на грудь, поверх белых бинтов.

— У меня пневмония?

Когда она медленно покачала головой, он выругался. Отвел взгляд. И снова выругался.

— Сукин сын. Тот гребанный кашель.

— Дэниэл, и печень тоже.

Он закрыл глаза и какое-то время молчал. А потом он поднял веки и, смотря в потолок, кивнул.

— Я начал кашлять с кровью примерно шесть месяцев назад. Я отмахивался, говорил себе, что ничего страшного, ведь это происходило нечасто. И я чувствовал ужасную усталость и тошноту. Худел. Я просто думал, что это… ну, сейчас я знаю, что это.

— Мне так жаль. — Она погладила его руку. — Я не… ты сам сказал. Мы справимся вместе, хорошо? Вместе мы сможем справиться.

Тишина в комнате стала такой громкой, она буквально кричала. А, может, крик раздавался в ее голове, завывание от боли из-за несправедливости многократно увеличивало любой шум.

Встретить любовь всей жизни, мужчину, который узнал о ней невероятную правду и все равно принял ее… только чтобы потерять его, когда они только начали? Судьба, ты издеваешься?

— Мне нужно больше информации, — сказал он, наконец. — Я хочу знать, какой именно… все должен знать. Может, у нас будет чудо. Или хорошие новости или…

— Все верно. — Лидия кивнула и свернулась на его груди. — Мы будем на это надеяться. Я буду об этом молиться. И ты тоже.

Она потянулась к затылку.

— Вот, это иконка моего дедушки со Святым Христофором. Ты будешь носить ее.

Когда Дэниэл попытался поднять голову, она помогла ему, и тонкая золотая цепочка едва сошлась вокруг его шеи. Но когда он снова расслабился на подушках, Лидия оправила подвеску своего дедушки.

— Дедушка бы одобрил, — сказала она. — Это он вывел меня к тебе, тогда, к лесу. Он появился передо мной… и привел меня к тебе, чтобы я тебя спасла.

— И вот мы здесь, — пробормотал Дэниэл тихо.

— Мы просто должны молиться о хороших новостях. И планировать дальнейшие действия.

Глава 51

В Колдвелле в особняке Братства, Хекс отдыхала на диване в бильярдной, наблюдая как Джон Мэтью, Куин, Ви и Бутч грызутся за право первыми сыграть на любимом всеми столе. Хотя здесь были и другие, но центральный стол, как все считали, приносил удачу.

Она не знала. И не играла с шарами.

Ну, с такими шарами.

Когда Джон Мэтью посмотрел на нее и задвигал бровями, стало очевидно, что они с Куином играют первыми. Победитель в матче сыграет со следующим в очереди, и так по кругу. Пока не наступит рассвет, и Фритц не накроет шикарный стол для Последней Трапезы, которой можно накормить львиный прайд.

Не меньше.

Тем временем, по дому бродили домочадцы. Разговаривали. Смеялись. Отдыхали.

Редко когда у всех сразу был выходной, но Роф начал эту традицию пару месяцев назад, и казалось, она прижилась. И когда свободное время приходилось на воскресенье, у Хекс не было необходимости ехать в свои клубы.

Поэтому вот она. На диване. Твердо решившая не думать о том, что она игнорировала…

Стакан грейпфрутового сока появился перед ней и, дернувшись, она посмотрела на Ривенджа. Принимая дозу витамина С, она спросила:

— Как, черт возьми, ты уговорил Лэсситера подпустить тебя к его соковыжималке?

Король симпатов сел рядом с ней, держа свой стакан с имбирным элем.

— То, чего он не знает, не сможет причинить ему вред.

— Сказал как истинный гражданин Колонии.

— Да брось, есть иной способ выразить благодарность.

Она отсалютовала ему бокалом.

— Спасибо.

Под складками длинной норковой шубы, которую он носил даже, когда в комнате было выше семидесяти градусов, Рив скрестил ноги в коленях и убедился, чтобы полы шубы были плотно сведены… А жаль. На нем был отличный темно-серый шерстяной костюм, который весьма бы одобрил Бутч — второй главный шмоточник в этой комнате.

— Кстати, о симпатах, — протянул Рив. — Знаешь, что в них на самом деле раздражает?

Посмотрев на него, Хекс смело встретила аметистовый взгляд. Ви недавно освежил Риву ирокез, подровняв бока и макушку, и волосы сейчас торчали всего на два дюйма вверх. Устроившись на кожаном диване, Ривендж выглядел как опасный хищник, даже в своей расслабленной позе.

— Думаешь, я забыла? — Она отпила сок, и сладкий вкус ее взбодрил. Хороший бонус. — Или дело в том, что ты — Король всех социопатов и…

— Симпаты видят то, что скрывают другие. — Его мерцающий взгляд скользнул по бильярдному столу и остановился на Джоне Мэтью, который склонился с кием в руке, собираясь ударить по шару. — Мы знаем то, что другие не хотят выставлять напоказ.

Хекс напряглась.

— Невежливо читать чужую сетку.

— Ну, так прочитай мою, и будем квиты. И я честно отвечу, что ты можешь найти у меня. В отличие от тебя. Если бы я спросил тебя, как твои дела, ты бы солгала и выдала ведро чуши о прекрасном беспробудном сне и том, как… — Его фиолетовые глаза метнулись в ее сторону. — …у тебя все тип-топ.

Покачав головой, Хекс прохладно улыбнулась.

— Ты, гребаный при…

— Нет, придурок — твой брат.

— Так, я не собираюсь сейчас обсуждать Блэйда. И меня радовала эта ночь, пока ты не заявился…

— Твоя сетка сыпется в труху.

Хекс моргнула. Потом начала вставать.

— И на этой ноте я возьму этот грейпфрутовый сок и…

Рив схватил ее за руку.

— Я тут не в бирюльки играю, женщина. Твоя сетка рушится. Ты понимаешь, что это значит?!

Когда она дернула запястье, Рив отпустил ее.

— Да, у меня есть небольшие проблемы со сном, — пробормотала она. — Ничего серьезного.

Например, она не спала с той поездки на Дир Маунтин, после разговора… с тем существом.

Оборотень.

Когда слово рикошетом пронеслось в ее разуме, Хекс попыталась проигнорировать его. Попыталась проигнорировать… очевидное беспокойство на жестком, беспощадном лице Рива.

В этот момент зазвонил ее мобильный, и она дернулась, заливая все грейпфрутовым соком.

— Ты захочешь ответить на этот звонок, — мрачно сказал Рив.

— Почему?

— Я попросил их позвонить тебе.

— Кого их?

— Ответь. На. Звонок.

Если бы это был кто-то другой, кто угодно на этой планете… Ну, исключая Джона Мэтью… она бы послала засранца к черту. Но когда ее накрыло странное чувство, она взяла вибрирующий телефон и…

И ответила. На звонок.

— Алло? — краем глаза она увидела, как Джон Мэтью отрывает взгляд от своего третьего удара, словно вел мысленные дебаты о том, стоит ли ему подойти к ней и узнать, все ли в порядке.

— Алло, — сказала она уверенней. — Скажи уже что-нибудь.

— Это Алекс Хесс? — раздался низкий мужской голос.

— Да.

— Мне нужно поговорить с вами. О лабораториях. И да, о тех, о которых известно нам обоим.

Хекс перевела взгляд на Рива. Ее старый друг, товарищ симпат, ее Король по второй половине, смотрел на нее взглядом, который она никогда прежде не видела на его лице.

Откровенный страх. За нее.

В следующее мгновение она услышала голос прозрачного существа: Не это — твой вопрос.

— Кто ты, черт подери? — спросила она.

— Я не знаю, кто я. Но мне нужно поговорить с тобой.

Когда предчувствие накрыло ее, Хекс посмотрела на Джона Мэтью. Он сделал удар и встал в стороне, смотря на нее.

Он — ее любовь, в которую она никогда не верила, самое чистое в ее жизни, незапятнанное ее плохой стороной… и тем, что с ней сделали много лет назад.

Мое дитя, перед тобой — дорога. Она будет длинной и опасной, и сейчас ты не знаешь, что найдешь в ходе своих поисков. Но если ты не начнешь… то никогда не дойдешь до конца.

— Я не знаю, что ты должна сделать, — сказал Рив тихо. — Но ты должна с собой разобраться. У тебя осталось мало времени.

— Алекс Хесс? — раздался голос в трубке.