Помоги проекту - поделись книгой:
Натали Беннетт
Изгои
Серия: Бесплодные пустоши — 3
Переводчик: Цепь
Редактор: Рита
Обложка: Рита
Переведено для группы Dark Eternity of Translations | Натали Беннетт
Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.
Прелюдия
Наш мир был переполнен чудовищами, больше не утруждающими себя ношением приветливых личин.
Праведники и непорочные либо погибли, либо прятались. Их место с наслаждением заняли грешники и развратники.
Я не являлась исключением.
Я любила смерть.
Она явилась мне в образе человека, которого почитают как самого Мрачного Жнеца. Его называют демоном, выходцем из ночных кошмаров; верным солдатом армии дьявола.
Он оказался той самой расплатой, которую я никогда не предвидела.
Я — Персефона для Аида.
Он — страдание, которого так страстно жаждала.
Он стал для меня отпущением грехов, продемонстрировав, что в аду тоже существовала красота.
Приняв его таким, каков он есть, я стала для него избавлением.
Но мы были вовсе не родственными душами, а разделенным надвое вечным пламенем.
Мы намеревались испепелить все и всех, кто стоял между нами и дорогой обратно в наш темный рай.
История наша очень захватывающая, порой мучительная, а иногда и жестокая.
Свои моральные принципы рекомендую оставить за дверью.
Ты обнаружишь, что у нас, изгоев, их попросту не было.
Глава 1
Арлен
Он велел мне сидеть ровнее, выглядеть помягче, держать рот на замке и обязательно улыбаться.
Разумеется, он напрочь забыл, какова его дочь. Я никогда не умолкала. Рот мой был словно револьвер, а язык — серебряной пулей. Прицеливалась не всегда удачно, однако, загнанная в угол, могла отлично попасть в цель.
Не самая лучшая черта характера, но неоднократно выручавшая.
Решила, что это был один из таких случаев.
— Замуж за этого человека я не выйду, — сразу же вклинилась в разговор без всяких обиняков.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как во дворе шелестят листья золотистого плетня. Мама предупреждающе взглянула на меня, но я проигнорировала.
— Арлен, — укоризненно произнес папа.
— Ты сказал, что она все поняла, — вздохнул Родрик — жених, о котором велась речь.
— Дик, я все отлично понимаю. Но замуж за тебя не собираюсь. А как насчет того, чтобы найти женщину ближе себе по возрасту?
Как видно, я сочла, что это замечательное решение. Дик — нет. Он ехидно хмыкнул, но даже рта не открыл, чтобы поспорить. В свои тридцать девять лет Родрик (Дик) был довольно привлекательным мужчиной, с копной светлых волос и зелеными, как баксы, глазами.
Кроме того, он был старше меня на добрых пару десятков лет, причем совершенно не в моем вкусе. Собственно, никакого особого типажа у меня не было, но если бы и имелся, то уж точно не мужчина в костюме, который вилкой ел чесночный хлеб.
Это было ненормально.
Мама рассеянно потерла лоб, отводя взгляд, словно я только что взвалила груз целого проклятого мира на ее чрезмерно привилегированные плечи.
— Может перенесем эту дискуссию в кабинет?
Папа уже поднялся, чтобы так и поступить, но, прежде чем Родрик согласился или возразил, одарил меня испепеляющим взглядом, который говорил о многом.
Отец никогда не бил, а использовал только слова. Он объяснил, что в синяках и с норовом я никому не пригожусь, поэтому решил сломать меня иным способом, будто я проклятый жеребенок или вроде того. Было заметно, что Дику меньше всего хотелось идти и разговаривать с ним, но он все же отправился следом.
Они даже бросили остатки горячей лазаньи. Так и хотелось прокричать им вслед, что есть семьи, которые готовы (в буквальном смысле) из кожи вон лезть ради подобного лакомства.
Черт подери, в некоторых семьях ее бы просто доели.
— Арлен, ты не имеешь права срывать эту сделку, — прошипела ма, как только послышался щелчок закрывающейся двери. Я повернулась и укоризненно покачала головой.
Находясь по другую сторону стола, я пристально разглядывала ее и хмурилась. Она всегда была такой ухоженной. Не представляла, как она могла носить эти узкие туфли на высоком каблуке, причем каждый день, круглосуточно. И волосы она никогда не распускала. Хотелось бы мне, чтобы она смеялась, как прежде. Мама так изменилась за прошедшие годы. Главная ее цель — быть самой прекрасной женой, самым лучшим кулинаром и отличной домохозяйкой.
Теперь она даже забыла, как быть мне матерью.
В этом доме мнение посторонних людей имело слишком большой вес. А я уже очень давно перестала обращать на это внимание. Плевать было на то, что обо мне думают. Когда-то и мама была такой, но теперь закостенела.
Можно было бы обнять ее за плечи и до посинения твердить о былых временах, но все равно ничего не изменилось бы.
— Ты вообще понимаешь, что только что сказала? Сделка, мамочка. Хочешь, чтобы мой брак был сделкой?
— Милая, ее больше нет, и очень важно поддерживать нормальные деловые отношения между твоим отцом и Родриком.
— Имеешь в виду Бэ…
— Тебе известно, что нельзя произносить это имя, — возразила она.
— Бэт. Ее зовут Бэт, и она твоя дочь.
— Была моей дочерью, пока не опозорила нашу семью, сбежав, как какой-то шалопай, посреди ночи. И вполне естественно, что теперь все обязанности перешли к тебе. Прежде чем согласиться на условия твоего отца, Родрик намерен заручиться поддержкой самой богатой семьи в Центуриоле. Тебе известно, как много твой папа трудится, чтобы занимать свое положение.
Пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Я слышала фразу «папа много работает» столько раз, что даже могла процитировать ее во сне.
То, чем он занимался так усердно, было выше моего понимания.
Казалось, он ежедневно наряжается, чтобы просто сидеть на заднице и разговаривать по телефону, а все остальные должны были вкалывать, чтобы заработать на жизнь.
Попытавшись заправить прядь волос за ухо, я невольно хмыкнула, вспомнив, что они уже убраны назад в необычную и сверхмодную прическу, на которой настояла ма.
— Возможно, тебе стоит рассказать мне, что это за важная сделка, если это действительно так уж серьезно.
— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.
— Не уверена, что это тот момент, когда я произношу, что мы опережаем события, или что настали смутные времена, поскольку никто из присутствующих здесь, похоже, не склонен преподать урок истории.
Она тяжело вздохнула… драматично, надо заметить… но никакого реального объяснения я так и не добилась. И никогда не получала.
— Дик должен был жениться на моей сестре. Возможно, поэтому она и сбежала. Хотя сейчас это уже не имеет значения, не так ли? Вы не позволите мне сделать свой собственный выбор.
Как только раздался ее характерный мелодичный смех, стало абсолютно очевидно, к чему идет разговор.
— В результате твоего выбора, все тело покрыто этими татуировками в неумелой попытке бунтарства, ты переспала с чистильщиком бассейна и не соблюдаешь все нормы поведения… особенно речевого.
Переубедить эту женщину было просто невозможно. Надоело тратить время на то, чтобы пытаться объяснить, какая я, человеку, твердо решившему меня не принимать.
Сколько раз я должна была повторять, что чернила на моем теле — это искусство? О том, что у парня около бассейна было реальное имя, а сам он был моим самым первым в жизни.
— Ты по-прежнему стремишься превратить меня во все то, что он терпеть не может.
Она шумно сглотнула, и внезапно на ее юбке появились невидимые глазу ворсинки.
Он, о котором шла речь, был еще одной темой, которую мне нельзя было затрагивать, — урок, вдолбленный в голову с девятилетнего возраста.
— Ты бы могла быть счастлива, — торжествуя, отмахнулась она.
Я потерпела поражение. В конечном итоге мы всегда возвращались к этой теме, вечно идя по кругу.
— Куда ты направляешься? — поинтересовалась мама, когда я отодвинулась от стола и встала.
— Сейчас пойду смою эту гадость с лица, а затем лягу спать.
— Твой отец захочет поговорить с тобой.
Ей было прекрасно известно, что я не намерена дожидаться этого разговора.
Добравшись до своей комнаты, я немедленно отправилась в ванную.
Увидев свое отражение, от души рассмеялась. Выглядела я как ходячая царапина.
Ма намеревалась скрыть некоторые из моих татуировок и намазала меня каким-то средством. Это было жутко неприятно и крайне бессмысленно.
На протяжении многих лет я была объектом сплетен и издевательств. Все в этом предвзятом городе знали, что у меня есть татуировки.
Вынув шпильки из волос, провела пальцами по длинным волнистым прядям, чтобы вернуть их к жизни. Небольшие светлые прядки, которые мне позволили сделать, резко контрастировали с естественным темно-каштановым цветом.
Сбросив отвратительно тусклое платье чайного цвета на пол ванной, быстро приняв душ, надев клетчатые пижамные шорты и старую спортивную футболку, мгновенно почувствовала себя гораздо более собой.
Поделиться книгой: