Неукротимый партизан

— А ты… ты от… ку… да? — заикаясь от волнения и неожиданности, спросил Андрейка. — Там, на воде, круги какие-то… Сплаваем, поглядим…

— Круги? — рассмеялся Денис. Затем размахнулся, кинул вдоль поверхности озера плоскую гальку, вынырнувшую несколько раз из воды, и лукаво подмигнул другу: — Военная хитрость!

Андрей шмыгнул носом, поскрёб с досады в затылке и, погрозив Денису кулаком, медленно поднял руки вверх.

Роковой 1812 год

Словам Суворова суждено было сбыться: в семнадцать лет Денис Давыдов отправился в Петербург и поступил в один из гвардейских кавалерийских полков. Там он с усердием изучал военную историю. А кроме того, в совершенстве овладел французским языком, полюбил литературу и начал писать стихи.

Грозный роковой 1812 год, когда «великая» шестисоттысячная французская армия под командованием императора Наполеона Бонапарта пошла войной на Россию, Давыдов встретил в седле. Он командовал первым батальоном Ахтырского гусарского полка. При отступлении войск он видел, как крестьяне защищали свои деревни, как закапывали в землю мешки с зерном, жгли избы, резали и угоняли в леса скот. А отдельные храбрецы объединялись в небольшие сходки, вооружались топорами, вилами. Народ сам стал нападать на французские войска. И тогда у лихого гусара зародилась мысль об организованной партизанской войне. Он решил создать отряды из казаков и гусар, чтобы наносить по французским тылам удар за ударом.

Незадолго до Бородинского сражения подполковник Давыдов пришёл к храброму полководцу суворовской выучки генералу Багратиону и рассказал ему о своём намерении. Багратиону пришлось по душе предложение гусара о дерзких боевых операциях в тылу врага. И он тотчас же поехал доложить о сём главнокомандующему русской армией фельдмаршалу Кутузову.

— Ну что ж, — поразмыслив, сказал Кутузов. — Уж ежели ты считаешь это необходимым и полезным, пускай Давыдов возьмёт пятьдесят гусаров и полторы сотни казаков. Только опасное это дело. На верную гибель обрекает он себя, бесшабашная головушка.

Давыдов со вниманием выслушал от генерала мнение фельдмаршала.

— Верьте, князь, — сказал он Багратиону, — ручаюсь честью, отряд будет цел. Только людей мало. Дайте мне тысячу казаков, и вы увидите, что будет.

— Я бы дал тебе с первого разу три тысячи, но… — пожал плечами Багратион, — фельдмаршал сам назначил силу партии. Надо повиноваться.

— Ежели так, иду и с этим числом… Не пропадём! — горячо воскликнул подполковник. — Авось открою путь большим отрядам!

— Я на тебя надеюсь! — Багратион крепко обнял Давыдова и вручил ему карту Смоленской губернии.

Сразу же после Бородина, когда русские войска стали отходить к Москве, отряд Давыдова в 50 гусаров и 80 казаков при трёх офицерах глухими лесными тропами пробрался в тыл врага. Началась полная риска, опасностей, смелых вылазок, засад и нападений на гарнизоны неприятеля партизанская жизнь Дениса Давыдова.

Благодарность за ночлег

Партизанский отряд Дениса Давыдова продвигался узкой лесной дорогой к селу Фёдоровскому. Кое-кто из казаков опускал голову, хмурился: «Уж больно мало нас, всего горсточка, а французов-то не перечтёшь. Окружат разом, да и раздавят, как семечко». Однако, глянув на своего бравого командира, спокойно скачущего рядом, гнал прочь страх и мрачные мысли: «С таким не пропадёшь!»

Внезапно навстречу всадникам выбежал русский солдат.

— Далеко ли путь держишь, служивый? — остановил его Давыдов.

— От супостата, из плена спасаюсь, — отвечал солдат. — Вон оттель… — махнул он рукой в сторону села.

— А что там? — поинтересовался командир.

— Француз-лиходей вчерась перегнал туда солдат Московского пехотного полка.

— Да много ль наших-то?

— Человек двести, а французов в конвое не более пятидесяти.

— Так-то, — кивнул Давыдов и с ног до головы оглядел беглеца. — Долго ль в плену пребывал?

— Долгонько! — нимало не смутился солдат. — Всего одну ночь. Переночевал, значит, а наутро обратно к своим.

— А дальше что делать собираешься? — Давыдов с хитрецой прищурил карие глаза.

— Как что? — не сплоховал солдат. — Отблагодарить надо бы супостата за ночлег!

Давыдов хохотнул, выдернул из ножен саблю и, повернувшись к партизанам, приказал:

— За мной! А ну-ка, братцы, отблагодарим француза за солдатский ночлег!

— Рады стараться! От-бла-го-дарим! — раздалось в ответ. Вихрем помчались к селу.

Заслышав издали родное русское «ура», пленные солдаты бросились на конвоиров и обезоружили их. За несколько минут обстановка резко переменилась: теперь уже в плену оказались французы.

Партизаны славно «отблагодарили» неприятеля за солдатский ночлег и пополнили свою партию воинами Московского пехотного полка.

К Наполеону в гости

Однажды крестьяне донесли партизанам, что в Семлеве остановился на ночлег большой обоз неприятеля. И что будто бы обоз этот продвигается к самой Москве.

До ночи оставалось часа четыре, и Денис Давыдов, закурив трубку, решил побеседовать с казаками.

— Без смекалки да хитрости, братцы, в нашем деле дня не проживёшь! А ну-ка, Кузьма, — обратился он к степенному казаку Жолудю. — Держи ответ! Вдоль опушки идёт батальон пехоты. А у тебя всего тридцать казаков. Как бы ты поступил?

— Поступил? — Жолудь потупил взгляд и призадумался. — Значит, так… Перво-наперво я бы робят на тополя посадил. Оттель и палил бы по супостату.

— На тополя, говоришь, посадил, — Давыдов выпустил из усов облачко голубого дыму, недовольно передёрнул плечом. — А я тебя под арест!

— Смилуйтеся! — взмолился казак. — За какие такие грехи?

— Тебе что казаки? Скворечники? Пока они там, на тополях, пистолеты заряжать будут, французы их всех по очереди перестреляют.

Однако Кузьма не растерялся, откашлявшись в кулак, сам задал вопрос командиру:

— Ну, а ты, Денис Васильевич, как бы распорядился?

— А вот, погляди! — Давыдов подмигнул партизанам и велел принести мешки с французскими мундирами. Затем он скинул с себя бурку, сапоги и через пять минут был в полном наряде неприятельского офицера.

— Должен вам доложить, господа! — с важностью обратился он к партизанам. — Великий французский император Наполеон пригласил нас сегодня в гости. На бал!

— Ясно! — урядник Крючков, мигом смекнув, в чём дело, хлопнул Жолудя по плечу. — Значит, маскарад выйдет.

— Какой такой маскарад?

— Погодь, скоро увидишь! — уклончиво ответил урядник.

Партизаны, усмехаясь, стали поспешно облачаться в мундиры.

— Сейчас ты, Кузьма, — Давыдов оглядел казака с ног до головы, — настоящий мусье!

— Мусье и есть! — подтвердил Жолудь, поправляя саблю.

— Теперь не грешно и самого Наполеона заставить «камаринского» сплясать! — Давыдов обратился к своему отряду — Времени терять не будем. На конь!

Один за другим партизаны выехали на столбовую дорогу вслед за своим командиром. Спустя час впереди показались французские солдаты, стоявшие в дозоре.

Давыдов, не дрогнув бровью, поскакал им навстречу.

— Караул! Куда вы смотрите, чёрт побери! — сердито крикнул он по-французски. — Только что у моста я видел русских. Будьте начеку!

Французы виновато переглянулись, отдали честь сердитому офицеру и один за другим попрятались в укрытие.

Партизаны незамеченными проехали дальше. Вдали, у церкви, послышалось мычание коров, раздались чужие голоса.

Давыдов велел партизанам укрыться в овраге, а сам послал казака в разведку. Вскоре он доложил, что отряд фуражиров с награбленным у крестьян овсом и скотом располагается на ночлег.

Французы заметили приближавшихся всадников, но нимало не смутились. Они приняли их за своих кавалеристов.

— В атаку! — крикнул партизанам Давыдов.

С оглушительным «ура-а-а» казаки и гусары стремительно ринулись в бой.

Французы так изумились внезапному превращению своих кавалеристов в русских партизан, что несколько мгновений стояли как вкопанные, а затем начали беспорядочно стрелять. Некоторые из них в панике побежали куда глаза глядят, другие стали седлать лошадей. Казаки немедля преградили им путь к отступлению и обезоружили.

— Будут теперь знать, каково наших забижать! — крикнул Крючков Жолудю, преследуя неприятеля. — Вишь, как шустро драпают…

— Пардону просят! — в тон ему отвечал Жолудь. — Плохо к «балу» подготовились!

В ту ненастную сентябрьскую ночь партизаны заняли Семлево, взяли в плен более сотни солдат и важного полковника. Вскоре вестовой доставил в ставку Кутузова ценные бумаги.

Впоследствии Денис Давыдов не раз вспоминал боевую операцию возле Семлева и, покручивая чёрный ус, шутил:

— А что, братцы? Не наведаться ли нам ещё разок к Наполеону в гости?!

Геройский полувзвод

Кроме храбрости, удали да смекалки была у Давыдова ещё одна особая черта. Умел он отличать в бою достойного! Вот один случай. Позвал он урядника Крючкова. Шепнул ему два слова на ухо, а через полчаса по приказу командира урядник во главе казачьего разъезда уже скакал к селу Лаптеву. Там расположились французы. Вблизи села партизаны остановились и схоронились за снопами соломы. Крючков приказал всем достать пистолеты.

«Чудно! — удивился молодой казачок Федька Шухов. — Никак, с пистолетом на супостата вздумал?» — и слегка задержал руку на кобуре.

Крючков, приметив его нерешительность, спросил:

— Ты, браток, на перепелов охотился?

— Бывало. А шо?

— Ну, коли охотился, так пали!

— Трах-ба-бах! Трах-ба-бах! — казаки один за другим выстрелили в воздух и двинулись в обход села.

Федька видел, как из домов один за другим выбегают французы, строятся в колонну и выходят из Лаптева.

— Ловко мы их выкурили! — смекнул казак. — Пошутковали — трах-ба-бах! А француз, видно, подумал — партизаны наступают и решил, не принимая боя, отойти. То-то будет ему на орехи. Впереди-то наш взвод Чеченского…

Но, хотя военная хитрость удалась, сломить врага оказалось нелегко. Французы защищались с большой отвагой.

Через полчаса Крючков с казаками, обойдя Лаптево, с жаром включился в бой. Молоденький Федька Шухов, заметив занесённую над собой саблю, по-детски испуганно ахнул: «Мамочки!» Ловко увернулся от француза, сделал отчаянный выпад и достал его клинком. Когда кавалерист падал на землю, Федька с облегчением вздохнул: «Мамочки!» И хоть не до шуток было в те минуты, но бившиеся рядом казаки услышали Федьку и дружно подхватили: «Эх, мама! Мамочки!» С этой прибауткой и одолели неприятеля.

Отряд овладел 42 повозками с продовольствием и 10 повозками со снарядами. Сотня солдат во главе с офицером сдалась в плен. Оказалось, что захваченный обоз принадлежал карательному отряду, который вторую неделю безуспешно гонялся за партизанами.

На другой день после боя у Лаптева пленный французский офицер, которого допрашивал Давыдов, внезапно спросил:

— Скажите, что значит по-русски это страшное «Мама! Мамочки!» Тут командир прервал допрос и приказал построить партизан. Затем велел сделать шаг вперёд Шухову и ещё десятку отличившихся в бою казаков — одним словом, всем тем, кто пугал французов этим «страшным» словом «мамочки».

Поначалу служивым стало немного не по себе: «Мало ли что? Поди, не положено так кричать в бою!»

Меж тем Давыдов насупил брови и спросил с напускной строгостью:

— Не боитесь ли вы, братцы, что вас завтра изловят господа французы, — тут он кивнул на пленного офицера, обвязанного пуховым платком и имевшего весьма жалкий вид, — и перевешают всех до единого на первой придорожной осине?

Казаки дружно рассмеялись в ответ.

— То-то, братцы! — продолжал Давыдов. — Разве понять господину офицеру наше страшное «мамочки».