Вся ПАНИ ИОАННА. Том 2

Прав сержант, хорошо придумал, если кто подозрительный и заметил Болека в компании с женщиной, теперь совершенно однозначно поймет суть ночной едены. К тому же я не теряла надежды все-таки разыскать майора с Яцеком и узнать от них результаты переговоров с рыбаком. Болек заявил, что домой не пойдет, поспит на пляже, в лодке, может, во сне увидит, как и где его убивают, ведь все равно на рассвете ему надо выходить в море. Но на всякий случай обратился ко мне с просьбой:

— Пани объяснит Басе, если что?

— Объясню, не волнуйся.

Сержант энергично продолжал заниматься наведением порядка на пляже, сильно нарушая ночную тишину. Пара на соседней лодке предусмотрительно сбежала, не дожидаясь, пока полицейский и до них доберется, а сверху стал спускаться любопытный сторож, разбуженный громкими криками стража порядка.

Я поняла, что больше мне здесь делать нечего, и тоже сбежала, стараясь придерживаться темных мест.

* * *

Нашла я их у майора, всех троих. Сидели взаперти, но мне сразу же открыли дверь. Впрочем, они и не очень скрывались, машина Яцека открыто стояла у подъезда дома. Рыбак Неглойда имел бледный вид. Буквально. Выглядел потрясенным и был очень бледен.

При моем появлении ему велели встать и пройтись. Сделать это в маленькой комнате оказалось непросто, пройти удалось всего шага три. Пришлось перенести следственный эксперимент в коридор. Рыбак послушно делал все, что ему велели: прошелся по коридору, наклонился, взял в руку валявшийся под стенкой кусок проволоки, оглянулся и выпрямился. А я уже с самого начала узнала — тот самый, третий. По моей просьбе запротоколировать очную ставку и следственный эксперимент мне разрешили на машинке, очень не люблю писать от руки.

Затем меня ознакомили с показаниями подозреваемого.

Ни в какой шайке он не состоит и ни о каких мафиях понятия не имеет. Однако действительно в последнее время с ним то и дело происходят непонятные происшествия. Сначала какой-то пришлый, может, турист, в местной забегаловке поставил по кружке пива собравшимся там рыбакам и принялся подначивать его, Неглойду, что слабо ему ловить на море, дружки тоже принялись насмехаться, и он, Неглойда, в нервах пошел на пари — а вот и не слабо, ещё как наловит! Знал, что сумеет, ведь родился и жил в Лебе, только десять лет назад, как женился, переехал на Мазуры. Ставка была высока, свидетелей хоть отбавляй, а этот турист из любопытства решил вместе с ним поехать к морю.

И уже на Балтике, когда он сам познакомился с какими-то рыбаками и уговорился с ними выйти в море... Нет, раньше с этими рыбаками не был знаком, с первыми попавшимися договорился. Так вот, когда он уже собирался выйти с ними на ловлю камбалы, подвернулся второй тип и опять захотел поспорить на пари. На этот раз, что он, Неглойда, не сумеет вернуться к назначенному заранее часу, и не только часу, но и минуте. Вроде как ещё одна проверка ею способностей. И сдается ему, Неглойде, что оба туриста сговорились, действовали заодно, уж очень все сходится один к одному. Но возражать не стал, амбиция его заела, он и на второе пари поспорил, тоже на крупную сумму. Да, вы правильно поняли, получается, он подрядился доказать не только свое умение наловить рыбки в море, но и вернуться пунктуально, как экспресс, минута в минуту, секунда в секунду. Причалить с рыбой точнехонько в тринадцать двадцать пять, ни раньше ни позже! И это он сам выдумал экскурсию к русской границе, потому что, боясь опоздать, сначала развил излишнюю скорость, рыбку наловили, а возвращаться было ещё рано, вот он одним глазом любовался на русский берег, а вторым все посматривал на часы. Рыбаки? Нет, они не возражали, со всеми его фокусами соглашались, всякая блажь их только смешила. Ну, к берегу пристали тютелька в тютельку, просто идеально, он сам выскочил, чтобы секунда в секунду подцепить канат, и он же сделал открытие. Да, канат оказался поврежденным, старый, видно, ну и протерся. Он, Неглойда, ещё удивился, как рыбаки могли допустить такую небрежность, ведь утром, как выходили в море, тот, что отцеплял канат, не мог не обратить внимания на такое! Тут он, конечно, сразу их подозвал, те встревожились и за новым канатом поехали, и он больше их не видел. А с туристами встретился, как же. С тем, что на пунктуальность ставил, договорились встретиться у автобусной остановки, турист уже ждал и честно выплатил проигрыш, а второй, который заключил первое пари, тоже ждал. Как и договорились — в Крынице, полчаса спустя. И тоже честно заплатил пари, раз проиграл. И получилось так, что он, Неглойда, на этих глупостях заработал столько, что теперь весь год может лежать брюхом кверху! Нет, на улов он не претендовал, хотя отличную камбалу наловили.

— А зачем же тогда вы сказали в кафе, что неплохо заработали на рыбке? — сурово спросил майор.

— Честно скажу — неудобно было хвастаться выигрышами в пари, — признался рыбак Неглойда. — Пари я держал на морскую рыбу, так ведь? Все слышали. И что, взялся ловить просто так, задарма? Да меня бы парни засмеяли, я ведь рыбак, не удильщик какой-нибудь. Рыбак же работает для того, чтобы заработать. И к тому же... Когда я уже домой ехал, стал вспоминать всю историю, и показалась она мне какой-то подозрительной. Вроде бы ничего такого, тринадцать двадцать пять он назначил для того, чтобы проверить — сумею ли я с такой точностью во времени уложиться. Я сумел, очень гордился этим, но как-то.., не знаю даже, как и сказать.., ну не очень ладно все оно получалось. Нет, заработал на рыбе — такое всем понятно, тут не придерешься.

— А почему вы в такой спешке уезжали?

— А я ещё раньше узнал, что в Эльблонге собирались в универмаге выкинуть зюйдвестки, то ли финские, то ли шведские, но отличные, знаете, уж эти шею не перережут, мягонысие. Давно мечтал я такую купить, но дорогая, холера, а теперь денежки были. А тут, только я получил их от туриста, как раз подкатывает автобус до Эльблонга, я сел и поехал.

— Купил?

— Купил, и сразу домой, очень уж не терпелось похвастаться перед приятелями. А о том, что здесь произошло, только вот теперь от вас узнал, аж нехорошо делается. Какая гнида действовала? А вы спрашивайте, все скажу, что знаю! На месте тех рыбаков я бы непременно человека оставил, но решать им, они заперли лебедку на ключ, замок на ящик навесили, это я собственными глазами видел. А когда все приключилось, меня уже там не было, говорю вам, столько денежек меня поджидало, вот я и спешил их заполучить. Честно скажу — радовался как дурак и очень собой гордился. Вот, мол, я какой, сумел свое доказать! Ничего себе доказал, чтоб ему, паскуде...

Неглойда задыхался от возмущения, у него перехватило горло. И несомненно, рыбак говорил искренне. Вот сейчас он был уже не бледным, а красным, но что-то вспомнил, и опять лицо покрыла мертвенная бледность. Похоже на то, что парень глубоко переживал смерть Шмагера, к которой и он руку приложил.

— Опишите их, — сухо приказал невозмутимый майор.

Рыбак Неглойда попытался сосредоточиться. Значит, так, турист был молодой, лет тридцати, блондин, и волосы завитые. Небольшая бородка... Глаза такие неприятные, прищуренные, а особых примет никаких. Во всяком случае он, Неглойда, ничего особенного не приметил. А этот здешний ещё хуже! Среднего роста, среднего телосложения, не блондин, не черный, не лысый, бритый, ну просто до тошноты обыкновенный. И тоже ничего особенного. А как же, фамилии свои они называли, да только пробормотали так, что не разберешь, да и, откровенно говоря, ему, Неглойде, они ни к чему.

Майор оторвал наконец холодный взгляд от подозреваемого, нет, бесценного свидетеля, и взглянул на меня.

— У вас есть машинка, и вы умеете на ней писать, — произнес он без всякого выражения. — К утру подготовьте протокол показаний свидетеля.

Вот тебе и на! Скоро два часа ночи, а мне велят садиться за машинку. Правильно я заметила, очень непросто вести частное расследование. Не знала, что придется идти на такие жертвы. Протестовать, однако, не стала, раз надо — значит, сделаю.

Майор сунул мне в руку магнитофон.

— Переписывайте все как есть и прибавьте собственное описание очной ставки и следственного эксперимента. После завтрака я забегу к вам и заберу документы.

За работу я решила сесть сразу же по возвращении домой, не откладывая до утра. Утром пришлось бы подниматься чуть свет, а в такую пору у меня голова совершенно не работает, к тому же может заявиться Зигмусь. Ночью на этот счет я могла быть спокойна.

— Сделаю только в одном экземпляре, — предупредила я. — У меня нет копирки.

— Неважно, делайте в одном.

Все это время Яцек угрюмо молчал, предоставив действовать сообщнику, но по лицу его было видно — он дело доведет до конца. А уж этого Неглойду из рук не выпустит, пока с ним на пару не выловит всех этих Бертелей, Дембиков и прочую нечисть. Вот для кого частное расследование действительно представляет настоящую муку!

— Спокойной ночи, — грустно попрощалась я и отправилась к себе.

* * *

Мажена должна была выйти на работу только с шести вечера, но поджидала меня в пансионате с самого утра. Проживала она в пансионате, им с подругой выделили служебную комнатушку, но у подруги была утренняя смена, так что мы могли побеседовать без помех.

— И вовсе это не правда, — начала Мажена с самого главного, — хотя не совсем не правда... Яцек и в самом деле мне нравится, но прежде всего мне хотелось бы поговорить именно с пани, рассказать, что я видела, и посоветоваться с вами.

Девушка была явно смущена, долго размешивала кофе, не зная, с чего начать. Опытный следопыт, я сразу поняла: свидетель что-то знает, но боится признаться. И я пообещала сделать все, от меня зависящее, чтобы ей ни в чем не повредить, хотя мне очень надо получить её информацию в письменном виде. Пусть не волнуется, я все устрою дипломатично.

И девушка решилась.

— Мне надо было это сразу же рассказать, но я не хотела говорить Яцеку. Понимаете, для меня очень важно, чтобы он обо мне не думал плохо... Просто не знаю, как лучше объяснить... У него горе, он занят своим делом, я тут лишь маленький эпизод, все понятно, но для меня чрезвычайно важно его отношение ко мне, ведь, возможно.., а вдруг?..

Девушка испытующе глянула на меня, в её голосе звучала надежда. Я все прекрасно понимала. Ответ мой был искренним и честным.

— Думаю, у тебя есть шансы. У него и в самом деле нет отбоя от девушек, каждой лестно захомутать парня, но ни о какой постоянной привязанности я не слышала. Яцек не бабник, это я знаю.

— Ну вот видите... Я сейчас вам расскажу, а уж вы посоветуйте мне, как поступить. Значит, так. Приехал тут из Варшавы один парень, понравилась я ему, он тоже вроде ничего, какое-то время мы были вместе, но недолго. Нет, не тот он человек. Я с ним ещё до каникул порвала, а я ему, видимо, здорово понравилась, никак отстать не желает. Ну, не скажу, что он совсем без ума от меня, топиться в море не станет. Так вот, он как-то тут приехал на один день, как раз мой выходной, мы с ним махнули в Лесничувку, я решила с ним на прощание последний раз переспать, не стану скрывать от пани, да и какое это имеет значение? А в основном мы с ним всю ночь проговорили. Искупались, на берегу сидели, луна светит вовсю, вот я и увидела. Ага, нас не было видно, уж я об этом постаралась, сидели мы в самом темном месте. А у лодок крутились двое мужчин, что-то там делали. Я видела, как тянули канат, тот, которым лодки подцепляют к тросу лебедки, с крюком. Парень говорил не переставая, все меня убеждал, я слушала вполуха и старалась на него не смотреть, вот и глазела на тех, с канатом, хотя они мне были вовсе ни к чему. Вы понимаете, о чем я?

— Прекрасно понимаю.

— Вот я и уставилась на них, ни о чем таком не думая. Хотя не правда, думала — хоть бы он перестал наконец! Ну как не понимает, что между нами все кончено, надо бы расстаться по-доброму, ведь он в принципе парень хороший и не заслуживает плохого обращения, не хотелось делать человеку больно, не знаю, понимаете ли вы...

— Понимаю.

— А он знай свое, а я никак не найду подходящих слов, знаете, как это бывает...

— Знаю.

— Поэтому я молчала и все время пялилась на тех двух. Что-то они там делали, пыхтели, железом бренчали, что-то вроде скрежетало или скрипело, явно металлическое, ночью на пляже звуки далеко разносятся. Сменяя друг друга, они вроде как что-то там откручивали или перепиливали. Что именно — не видно, потому что тоже находилось в густой тени, отчетливо были видны лишь их движения. Ну и эти звуки слышались. И тут вдруг выскочили нудисты, они там ночуют, четверо их было, принялись купаться. Так вот, как только нудисты появились, те сразу перестали скрежетать, это меня и насторожило. Ведь рыбакам все равно, наблюдают ли за ними или нет, правда? Они свое дело могут делать открыто. А эти замерли, будто их там и вовсе нет, не слышно их и не видно, притаились! Только когда нудисты принялись с шумом плескаться, они возобновили прерванную работу, а потом еще, когда те совсем ушли. О том, что мы сидим поблизости, понятия не имели.

Этот мой бывшенький.., он как ослеп и оглох, ничего не видел и не слышал, только меня агитировал, я, проше пани, чисто из жалости с ним переспала, чтобы парень немного в себя пришел, пусть, думаю, получит свое последний раз. И в самом деле помогло, он вроде опять человеком стал, его даже заинтересовало, что эти двое там делают. «Вроде как замок сворачивают», — сказал, но близко подходить к ним не стад, не до них ему было. Долго они возились, потом отпилили или открутили то, что хотели, и отбросили в сторону уже ненужный кусок железа. В нашу сторону полетел, в траву у самого подножия дюны...

Я поперхнулась кофе.

— А ты запомнила место?

— Конечно, запомнила. То, где мы сидели. Сорвавшись со стула, я нечаянно сбросила со стола сигареты и пепельницу.

— Едем туда! Немедленно! Закончишь, когда вернемся.

Мажена неуверенно поднялась с места.

— Да мне ещё много чего надо рассказать.

— Вот и хорошо, расскажешь, но потом. А сейчас едем!

* * *

На пляже в Лесничувке было немного народу, в основном любителей понаблюдать за нудистами, вот они и не сводили с них глаз. Очень кстати!

Мажена уверенно направилась в проход между двумя дюнами.

— Вот здесь мы сидели. А бросили они вон туда... Мы с девушкой спустились ниже, туда, где росли купы жесткой травы, и принялись шарить в ней. На третьей кочке я обнаружила кусок заржавевшего металлического ломика диаметром минимум двадцать два миллиметра. Как же его взять, чтобы не стереть возможных отпечатков? Не придумав ничего лучшего, я осторожненько ухватила железку двумя пальцами посередке и поместила в предусмотрительно захваченный с собой целлофановый пакет. Осторожно подняв его и стараясь не трясти, словно это был готовый взорваться часовой механизм бомбы, я позвала Мажену, и мы отправились назад.

На обратном пути девушка продолжила свой рассказ:

— Потом к ним подошел третий. Я подумала.., вернее, ничего я тогда не думала, но, если бы думала, решила бы, что это рыбак, оставленный стеречь лодку, или сторож какой. Он подошел к ним и посветил фонариком, вроде как помогал оценить работу. А потом он ушел. И мы тоже ушли, через дюны, на пляж не спускались...

— Почему же через дюны? Ведь это же очень неудобно, я уж не говорю о том, что запрещено.

— Так как-то получилось. Мне уже тогда не хотелось, из-за Яцека, чтобы нас кто заметил. На всякий случай, вдруг кто-нибудь и в самом деле заметил бы, а мне ни к чему. Пани права, очень трудно было идти через дюну, но тот, третий, тоже шел этим путем.

— Почему ты думаешь, что это был тот третий?

— Я по одежде узнала. Он был в черной куртке, довольно легкой, и в каком-то светлом кашне на шее. На пляже я видела, собственно, лишь его силуэт — отброшенный на спину капюшон, длинные волосы, и сейчас точно такой же силуэт шел следом за нами к дороге. Лешек.., так зовут моего парня, вернее, звали, так вот Лешек достал сигареты, хотел закурить, уронил их на песок, вернулся, чтобы поднять, я тоже обернулась, и как раз в этот момент тот, третий, поравнялся с нами. Я уже говорила — луна светила ярко, и я разглядела его. Наверное, узнаю, если увижу.

Вот и Крыница. Подъезжая к «Пеликану», я повернулась к Мажене.

— Немедленно... — начала я, желая попросить девушку, чтобы надела темные очки, но не докончила. Мажена уже была в темных очках. Громадных, закрывавших пол-лица.

— Умница, — похвалила я. — Жаль, что парика при себе нет. На всякий случай следовало бы натянуть. Совсем ни к чему, чтобы тебя кто-нибудь увидел вместе со мной.

Мы опять закрылись в комнате Мажены, и она продолжила прерванный рассказ:

— И у меня создалось впечатление, что я его видела у нас в пансионате. Был в нашем ресторане на обеде. Я тогда ещё подумала — вроде знакомое лицо, потом вспомнила и меня прямо затрясло от страха — да ведь это тот самый!

— Когда ты его видела?

— Вчера. И тогда я твердо решила, что обязательно расскажу вам о нем, вообще о том, что тогда видела ночью на пляже. Ведь я же слышала об этом кошмарном несчастном случае, оборвавшийся трос убил человека. А это наверняка связано с преступлением. Яцек меня расспрашивал обо всем, что мне известно о подозрительных лицах, останавливающихся у нас в пансионате, а я сразу подумала — надо рассказать о тех, на пляже, но язык не повернулся. Пришлось бы рассказать и о Лешеке, и о том, что я с ним... Вот я и подумала — расскажу пани, не могу Яцеку признаться, что... Вы понимаете меня?

Я прекрасно понимала сомнения девушки и лихорадочно пыталась найти какой-то выход. Раз она не хочет признаваться в своей связи с Лешеком, надо выдумать что-то другое, что-то другое, что-то умное...

— А ты не могла оказаться на пляже одна? Поехала в Лесничувку, чтобы искупаться...

— На чем бы я поехала? По ночам автобусы не ходят.

— Да черт с ним, с автобусом. Ты могла пойти пешком, по пляжу. Тут всего-то четыре с небольшим километра, от силы пять, не так уж далеко. Я сама сколько раз ходила.

— Вообще-то могла... Да, свободно могла и пешком пойти!

— Ну так порядок! Я сама переговорю с полицией. А если опять увидишь того третьего, приглядись, с кем он тут общается. Может, окажется кто из знакомых. Постарайся запомнить его.

Мажена все не могла успокоиться, было видно, как сильно она волнуется. Вот включила электрический чайник, чтобы угостить меня чаем, и тут же забыла про него, вот полезла за чем-то в шкафчик и, решившись, резко повернулась ко мне.

— О Боже, так и быть, все скажу пани! Влюбилась я в него, влюбилась как последняя идиотка! Мне уже двадцать три года, но такого со мной ещё не случалось. В ухажерах у меня недостатка не было, я могла выбирать и капризничать, но верьте мне, нравились мне очень немногие, я не из тех, кто по постелям валяется. Я студентка, учусь на экономическом, сюда приезжаю на лето, чтобы на каникулах и отдохнуть, и подработать к стипендии. В прошлом году я работала официанткой в Сопоте, официанткой, слышите, а не проституткой! А он ко мне относится как к шлюхе какой...

Я сразу поняла — речь идет о Яцеке. И вспомнилось, что он говорил о Мажене.

— Вовсе нет! — горячо возразила я. — Говорил о тебе как о нормальной девушке, очень хорошо отзывался. Но пойми, сейчас ему не до увлечений, бедняга с головой погрузился в вонючее болото, дай сначала ему вылезти из него. Он очень ценит твою помощь, верь, обратил на тебя внимание, так что наберись терпения и подожди немного, он же не дурак, разберется, что к чему. Очень скоро ты опять его увидишь, а сейчас извини, мне надо поскорее сообщить ментам, вот только бы знать, где их разыскать...

Мои слова явно приободрили Мажену. Девушка пошла меня проводить, по дороге отмахиваясь от трех поклонников. Их общество её не интересовало, это было видно невооруженным глазом. И оставаться в комнате тоже не хотелось. Мне она сказала, что хочет побыть одна, пожалуй, пройдется по пляжу до Лесничувки. В самом деле, что может быть более подходящим для девушки, переживающей любовные терзания и желающей на просторе предаться мыслям о возлюбленном? Я всячески одобрила её план, в глубине души тихо надеясь на то, что вдруг ей ещё что удастся подглядеть...

Майор куда-то запропастился, пришлось разыскивать сержанта. Отправилась на поиски, и вскоре мое внимание привлекли громкие крики, сопровождаемые всполошенным куриным кудахтаньем. Я правильно сделала, что пошла на шум. Оказывается, сержант занимался расследованием неприятного дела о похищении кур какими-то пришлыми молодчиками. Кричали пострадавшие хозяйки, им вторила уцелевшая птица. Сержант проводил так называемый следственный эксперимент, воссоздавая обстановку похищения, а оставшаяся наседка играла роль похищенной, что ей явно пришлось не по вкусу, вот она и протестовала изо всех доступных ей сил. Переждав следственный эксперимент, за которым вместе со мной наблюдало пол-округи, я перехватила сержанта на полпути к комендатуре и переключила его внимание с кур на более существенные преступления. Торжественно вручив сержанту пакет с вешдоком, я рассказала о показаниях Мажены и, подчеркнув значение бесценного приобретения, попросила как можно скорее заняться отпечатками пальцев на нем.

— Знаю, не очень-то качественными они получились, но сами понимаете, насколько это важно. К сожалению, я забыла снять с девушки письменные показания, но уверена, она охотно все расскажет ещё раз, сейчас же надо как можно скорее выявить отпечатки пальцев.

Сержант заглянул в целлофановый пакет и озабоченно покачал головой.

— Холера, трудновато будет, — пробурчал он. — Ну да ладно, попробую. А майор будет дома в три часа.

Последние слова я поняла как приглашение принять участие в очередной конференции. До трех оставалось совсем немного времени, но я успела понаблюдать за возвращением Болека после очередного вынужденного заплыва, перекинулась с ним двумя словами и кружным путем направилась к майору.

* * *

На конференцию я пришла первой. Вручила майору перепечатанные на машинке показания свидетеля и в который раз подумала — как хорошо, что в нашем расследовании принимает участие профессионал, пусть и связанный по рукам и ногам. Вот я, например, понятия не имела, как вышеупомянутые показания использовать, разве что завещать внукам, авось когда-нибудь напишут исторический детектив.

Вторым появился Болек, а уже после него пришел сержант.

— Просто жуть берет, — пожаловался он. — Железка сплошь захватана пальцами, лучше всех вышли ваши пальчики, пани Иоанна, в самой середине единственные два порядочных отпечатка.

Я, само собой, расстроилась.

— И что же, выходит, нам от железки никакой пользы?

— Да нет, кое-что выловим, вот только все отпечатки будут в крапинку, из-за ржавчины. Мне самому с ними ни в жизнь не справиться.

— Отправишь Левковскому в Эльблонг, — посоветовал майор. — С первой же подвернувшейся оказией. Знаешь же, Левковский гений, для него достаточно и тени отпечатка.

Сержант обрадовался и немедленно принялся расхваливать мой ломик.

— Следов множество, весь захватан. Пытались им подковырнуть, но оказался неподходящим, наверное, боялись, что старый и поломается, вот и выбросили. Хотя и в самом деле все в крапинку, гладкий металл сохранился в двух-трех местах, некоторые отпечатки, надеюсь, удастся расшифровать.

А через пять минут наша следственная бригада уже заседала в полном составе, так как подъехал Яцек. Вот интересно, спит ли он вообще когда-нибудь?

— Ну и что нового? — без промедления спросил он майора.

Тот ответил одним словом:

— Бертель.