Помоги проекту - поделись книгой:
— Вот и смотри… под ноги.
Куницын же, главный виновник «торжества», из-за которого мы тут, собственно, и собрались, покамест предпочёл помалкивать. И лишь когда оказались в одном из таких мест, в которые точно никто не сунется, к тому же незамеченным, заметил:
— Тут точно никого. Вадик, ты что там такое принёс и мне отдать хотел?
— А вот что. Лови.
Оп-па. Хорошая такая штучка, которую Геолог поймал на лету и уставился, словно баран на новые ворота. Кастет. Классический такой, качественный, одновременно способный в умелой руке наносить серьёзный удар и в то же время не травмировать руку бьющего. Я лично всякого успел навидаться, в том числе и откровенно дурных поделок. То гнёзда под пальцы узкими сделают, то напротив, в руке аж вихляется. Про поделки из мягкого металла и вовсе молчу, они даже от нескольких ударов порой так сминались, что травмировали руку, а порой их и снять то, не распиливая, оказывалось делом крайне затруднительным. Так бывало с другими образчиками, но не с этим. Все в лучших традициях, аж посмотреть приятно.
— Логично, — прокомментировал я. — В карман его, Васисуалий. Да не просто, а так, чтобы, случись что, сразу руку туда и пальцами в гнёзда, дабы вынуть лапу уже экипированную. Ты у нас лось здоровый, да и удар неплохо поставлен. Р-раз и с копыт. Ну а ты сам? — это я уже обратился к Тротилу. — Себя то не обделил, полагаю?
— К неожиданностям готов. И ты тоже, я думаю.
— Однозначно. А посему потопали дальше, всё согласно запланированному.
Планы, как много в этом слове… Главное тут, не держаться их во что бы то ни стало, уметь импровизировать, меняя намеченное прямо по ходу действия, перебирая возможные варианты, словно карты в расширенной колоде.
Близ условленного места мы оказались заметно раньше. Оказавшись же, я не мог вновь не прошвырнуться по тем самым окрестным дворам, чтоб проверить, а не наличествует ли так какого-нибудь ни разу не приятного для нас сюрприза. Что и говорить, не зря. Ранее посещённый дворик с двумя входами/выходами, лишь один из которых был вполне себе нормальным. Второй… та самая калитка пока была открыта. Это да, но все средства для того, чтоб её прикрыть, уже наличествовали. Знак о ведущемся ремонте, плюс даже не арматурный прут, а классический навесной замок, пока что он просто висел рядом, калитку не закрывая, но, как я понимаю, в любой момент его могли перевесить на нужное место. З-затейники, клоуны погорелого балагана!
Вот и рассказал об увиденном, вернувшись к ожидающим меня приятелям. Тротил лишь поржать изволил, зато Васька совсем побледнел, уверившись, что по честному с ним точно играть никто не намерен. Ага, жизнь, она штука такая, редко когда бывающая дружелюбной.
— В общем, лучше быть готовыми и к грязной игре со стороны этого клятого Степа. Но первыми на обострение не идём, о найденной мной возможной ловушке тоже не упоминаем. Вдобавок сперва беседу ведёшь ты, — тыкаю пальцем в игрока нашего невезучего. — Я же подключусь, когда сочту нужным и если сочту. Вдруг Степ решит, что овчинка выделки не стоит и даст задний ход.
— Смешно, — без тени улыбки протянул Тротил.
— Сам едва улыбку сдерживаю. Но чем чёрт не шутит, когда боги с похмелья маются.
Теперь оставалось ждать. Но не стоя, как солдаты в почётном карауле на самом видном месте, а несколько в сторонке. Василий внимательно осматривал окрестности, ведь только он знал Степа в лицо и мог опознать с полной уверенностью. Мы так, словесное описание ведали и не более того.
Семь двадцать пять, двадцать семь. Вот и ровно половина восьмого. Ещё четыре минуты… Есть контакт. Геолог опознал искомого типуса, выбравшегося из несколько обшарпанного, но всё ж натурального «мерина» в сопровождении ещё парочки сотоварищей. Водитель, оставшийся за рулём, тоже вышел размять ноги, но остался рядом с машиной. Сигаретку достал, дымит помаленьку. Отлично… можно и нам аккурат к месту встречи.
Григорий по кличке Степ, вот ты какой. Сорок или даже поболее, сухощавый, короткая стрижка, из-за которой даже не сразу бросаются в глаза волосы с проседью. Лицо лощеное такое, породистое даже. Тонкие, нервные пальцы, что встречаются чаще всего у музыкантов, хирургов и… профессиональных игроков в карты. Рабочий инструмент, как ни крути. Ах да, ещё у карманников такое бывает, но куда как реже. Да и рожи у представителей этой криминальной профессии как правило ну вот совсем печатью разума не отмечены. Оно и ясно, ну зачем им мозг в их вечном лазании по чужим сумочкам и карманам. То-то и оно, что нафиг не сдался.
Охрана. Торпеды классические: резкие, дёрганые, злобой от них так и прёт, равно как и готовностью рвать того, на кого бугор укажет. Не спортсмены, не вояки, почти стопроцентно не раз на зоне побывавшие и прочно за колючкой укоренившиеся. Воровская масть, то есть практически наиболее чуждая и неприятная любому разумному человеку. Учтём, а значит будем, случись что, вмешиваться в разговор, исходя из произведённых наблюдений.
Ага, нас тоже заметили. И подобрались этак по типичному. Недовольство на лице Степа — это логично, он наверняка надеялся, что жертва прибудет одна, а не в сопровождении. Да и то, сопровождение сопровождению рознь, а господа шулера и каталы изначально учатся не только с картами обращаться, но и психологию человеческую считывать. Может разниться глубина данного умения, но вот о наличии вопрос в принципе не стоит.
И что же он сейчас видел, что мог «прочитать» вот прямо с ходу, по «рубашке» выпавших из колоды жизни «карт»? Сам Васисуалий то был им заранее изучен, просчитан и принят за приемлемую для прессовки жертву. На грани, судя по всему, но всё же приемлемую, иначе не выкатил бы условия досрочного погашения долга, вот просто уверен. А теперь? Двое сопровождающих, один из которых даже физиомордией свидетельствует, что не впервой в переделках бывать. Метки от взрыва, их мало-мальски понимающий человек ни с чём не перепутает. Второй же хоть и с не слишком распространённой в околокриминальной среде гривой волос, но и выглядит уверенно, и прикинут как подобает «правильному пацану», и вообще Степ должен чувствовать исходящую готовность к резкому и жёсткому ответу. То бишь не всё так легко и просто, как он наверняка рассчитывал. Вопрос в том, что теперь будет делать, станет ли менять наверняка имеющийся у него план разводки фраера на бабло? Сейчас и узнаем.
— Вася, ты пришёл, — и улыбка такая добренькая. — С друзьями? Лишнее. Но если тебе так угодно, то я не возражаю.
— Добрый вечер, Григорий, — мой приятель пожал протянутую руку. Но осторожно, косточками не хрустел, хотя явно хотел бы, да от души. — Пришёл и с разговором.
— И не с деньгами? А что так, я же не чужие прошу, свои. Проиграл, значит нужно расплачиваться.
— Прямо на улице?
— Зачем на улице? Можем с тобой в мою машину, пока друзья наши снаружи постоят. Что, не нравится? — изобразив легчайшее сожаление, Степ тут же продолжил. — Тогда давай во дворик. Есть тут спокойные места, где можно поговорить без лишних глаз и ушей. Ты не опасайся, мне с тебя нужно деньги получить, а не убивать.
Плывёт Васенька, явно непривычный к такому вот напору. Вид то у него относительно внушающий, а вот опыта в подобных делах чуть. Плюс предельно серьёзные проблемы, что с ним происходили — обычные драки, где максимум фонарь под глазом поставят да рёбра вдумчиво пересчитают. Здесь же матерый урка, несмотря на приличную внешность и правильную речь, привыкший давить словами, жестами, тоном. Тротил вот тоже, но уже в другую сторону. Ещё немного и реально взорвётся, а делает он это громко, хоть и не матерно. Лишнее это пока.
— Он не опасается, просто малость от столь изящной наглости обомлел и думает, как бы правильно среагировать, чтоб и по правилам, и без лишнего членовредительства. А то вдруг у вас, почтенный мастер карт, пальчики попортятся. Чем же тогда на жизнь безбедную зарабатывать станете? А оно как бы и не по правилам, ведь он пока денег реально должен да ещё две недели должен будет. Карточный долг, это ж дело такое, к нему, аd honores, следует со всем уважением относиться.
Один из торпед сместил было руку за пояс, но тут же, повинуясь окрику Степа, вернул конечность обратно. Оно и правильно, я ведь тоже готов был отреагировать. Но место… Об этом и напомнил катале:
— Улица, люди вокруг, район не самый трущобный. А мы поговорить собрались нормально, не стрелу забили, ибо подобное в тихих местах происходит. Поэтому… Во-он, тут «Якорь» есть. Дерьмовое место, но тем хорошо, что никому ни до кого ни хрена дела нет. Там и перетрём дела наши скорбные. Я внятен?
— Ты вообще кто?
— Человек с наглой рожей, по жизни прохожий. Тебе то какое до того дело, Степ? Но зови Всеволодом.
— И чем тебя. Сева, — намеренно сократив моё имя, стараясь этим малость задеть, протянул катала, — тихий двор не устраивает?
— А ты точно хочешь поговорить об этом? Например, о внезапно случающихся ремонтах и прочем откровенном фуфеле, что иногда случается в самый неожиданный для некоторых и приятный для других момент времени? Или всё же не будем о делах скорбных и тихо-мирно погрядём в «Якорь»?
— Х-хорошо, — процедил Степ. — Посидим в этой помойке. Только недолго, у меня дела.
— Как пойдёт. От степени готовности к согласию, которое есть продукт непротивления сторон, зависеть будет.
Первый раунд нашей не то беседы. не то всё же этакой недострелки завершился отнюдь не в пользу каталы. Надавить авторитетом не получилось, переместиться на заранее подготовленное место тоже не вышло. Пришлось соглашаться и двигаться в «Якорь», хотя и на этом кратком пути возникали определённого рода хлопоты. Какие? Как дойти, чтобы спины потенциальному — или уже реальному — врагу не подставлять. Ничего, справились, благо давно уже подобное разруливать научились.
Опять «Якорь». Ещё более забитый посетителями, ещё более шумный, с ещё более нелицеприятной атмосферой. А вот знакомая физия Гарика позволяла считать, что хотя бы часть неудобств можно и разрешить. В его направлении я и двинулся. Благо что тротил, что Вася были в теме, а потому и не удивлялись.
— Ты, вижу, не с одним другом, — поприветствовал меня местный «бармен», навострив уши и чувство наживы. — И вот этот кент мне знаком вроде.
— Степ. Катала, — проясняю ситуацию, понимая, о ком это сейчас Гарик. — И он мне как раз не друг, просто перетереть с этим излишне борзым пассажиром по делам надо. Мирно перетереть, без шума и пыли. Но не в углу же это делать. Организуешь?
И пару купюр, пускай и деревянных, но солидного достоинства. Оперативные расходы, ети их! Те самые, которые мне Васисуалий полностью возместит, ибо я на его проблемы бабло сливать не собираюсь, он у нас и без того ни разу не нуждающийся, раз целые косари баксов проигрывает.
— Минуту. Может два стола сдвинуть?
— Ещё лучше. Действуй.
Отхожу к своим и вижу, как быстро происходит освобождение места для особо важных, по меркам сего ни разу не почтенного заведения, клиентов. Кое-кого, откровенно лыка не вяжущего, тупо погнали «на мороз», пару других пересадили, одному при этом дав хорошего пинка под жопу, чтоб не возмущался. Ну а оставшиеся сами предпочли мигрировать в другие места. Итог — два освободившихся стола в углу, возле окна. Их даже протёрли как следует, а не грязной тряпкой, да про минимум посуды не забыли. Чистой, что характерно. Могут же, когда хотят! Жаль только, что хотят редко, да и подавляющей части посетителей это ни черта не требуется. Маргиналы-с!
Естественно, присели не все. Одна из торпед Степа и Тротил так и остались стоять поблизости, следя как друг за другом, так и за окружающими. Нормальное дело, естественное в подобных декорациях, посему удивлений и возражений не возникло. Сам же Степ, явно и обоснованно считая Василия лишь элементом разговора, но не стороной, обратился именно ко мне:
— Он мне должен. И слово слышали, и бумага есть. В суд не понесу, но другие люди есть, чтоб по закону. Правильному закону. Везде моя правда.
— Лукавишь, Степ. Я тебе не фраер галимый, чтоб на такую туфту вестись. Ты в расписочку то глянь, там синим по белому дата проставлена, к которой тебе лавэ вернуть обязались. И никакого графика выплат там и в помине нет. Вот ва-аще нет, а значит по всем законам, в том числе тем, что не на бумаге, а кровью писаны, он может хоть сейчас тебе вернуть, хоть в последний день, что указан, хоть за пять минут до полуночи и никаких предъяв ты ему делать не можешь. Не поймут и всё. На любом толковище тебя с такими доводами на хер пошлют и ведь пойдёшь, потому как за гнилой базар всегда отвечать принято. А гнильцой то сегодня уже запахнет, если назад не сдашь.
— А ты кто такой, чтоб мне предъявы кидать? Тебя кто из людей знает? За мной есть люди, а ты нет никто и как звать тебя никто не знает. Я вот сейчас своим парням скажу и…
Щ-щёлк. Это незаметно извлечённый из поясной сумки ПМ был снят с предохранителя. Ну а направлен он был аккурат в пузо разошедшемуся катале. Незаметно, потому как под столом. Что до патрона, так он в стволе наличествовал, иначе было бы откровенно тупо. Я ж не мент формалист и не дурак, чтоб ствол без досыла носить.
— Это дуло. Не которое из окна, а пистолетное. Нажму на спуск и кровью из брюха пробитого, словно хряк, тут всё зальёшь. Mementomori, Степ!
— Образованный, с-сука.
— Жить помогает. Да и тебе, я вижу, древнее наречие хоть малость, а знакомо. Потому, раз уж нормально ты говорить не захотел, а решил тут понтами по столу колотить, скажи своим торпедам, чтоб те свалили и на улице подождали. Напрягают. Или будем совсем по плохому?
— Давай он будет по плохому, а? — радостно оскалился Тротил. — Мне скучно. Очень-очень. Давно хочу что-нибудь взорвать. Например, его машину. Ба-абах и такой фейерверк. Вот только кнопочку нажму и…
Нечто, похожее на пульт, как раз возникло у Вадима в руках. Чистый блеф, понятное дело, но блефовать он умел, а маска веселого психопата частично маской и не была. Взрывники-маньяки, они такие, есть в них нечто реально шальное, не спутаешь с обычным здравомыслием.
— Спокойно, amicus, почтенный мастер карт, я уверен, не захочет обострять ситуацию. Не так ли, Степ?
— Что ж вас, беспредельщиков, развелось столько, — прошипел тот, но махнул рукой, приказывая своим бойцам выйти. — Расписку хочешь, да? А её у меня с собой нет.
— Зачем мне расписка? Василий сам вляпался в карточный долг, а он, как правильно говорилось, дело чести. Пускай расхлёбывает, но без таких фуфловых попыток содрать три шкуры. Через две недели и уж точно не позже нужного числа, он долг вернёт. А если тебе так приспичило именно сейчас… Понимаю, бывают ситуации, когда нужно именно лавэ, а не долговые расписки. Только при таком раскладе… скидка, причём немалая. Допустим, сорок процентов.
— Не проканает, — скривился катала. — Бабки нужны, но без таких скидок. И это, резкий, если денег не будет завтра, я расписку за три с половиной косаря другому человеку продаю. Это по закону.
Чётко излагает, собака страшная. Действительно, это по закону. Расписка, Васисуалием выданная, ни разу не конкретному человеку, а просто так. Может не для официальных инстанций, но в среде, что далеко за гранью закона, такое вот обязательство спокойно может пойти по рукам и никто ничего не возразит. Более того, там даже словесные обещания порой перекупаются, хотя там уже, хм, возможны варианты. Но только если за тобой есть сила и готовность её применить. Иначе никак!
— Значит, не договорились, — говорю я, одновременно пиная по ноге чуть было не раскрывшего рот Геолога. Сейчас его слова тут совершенно лишние, а в то, что он скажет реально дельное и полезное при текущем раскладе, я си-ильно так сомневался. — Только Василий имеет полное право узнать, кому именно будет продан его долг, чтоб непоняток не нарисовалось. Итак, я жду.
— Лесник.
— И кратенькую справку к сему почтенному погонялу, будь любезен. Кто сам по себе, под кем ходит и всё в подобном духе. Тайн открывать не прошу, исключительно общие слова. И расходимся, как в море корабли.
— Получишь свою справку. Слушай…
Я и слушал, равно как и Тротил, да и Васька, поскольку дело его касалось, внимал каждому произнесённому слову. Лесник, что и неудивительно, был из той породы, для которых небо в клеточку и клифт в полосочку есть нечто с детства привычное. Иными словами, авторитетный такой вор с вполне конкретной специализацией. Раньше был, по крайней мере, в ещё доперестроечные времена, подламывая хаты обеспеченных советских граждан и извлекая из них все мало-мальски ценное. Почуяв же ветер перемен, начал перековываться, осваивая новые сферы и заодно заметно приподнимаясь. Сам с отмычками и фомкой для вскрытия запертых дверей уже не бегал, сколотив пару групп, которые делали за него всю грязную работу. На долю собственно Лесника приходились организация акций, нахождение собственно жертв и сбыт добычи через выстроенные за долгие годы цепочки.
Почему Степ мне всё это говорил, ничуть не скрывая, а точнее, скрывая лишь по самому минимуму? Простая человеческая неприязнь плюс ситуация, в которой он оказался. Должен он оказался этому самому Леснику по какой-то там причине, о коей я даже спрашивать не собирался, понимая, что на столь личные вопросы искренне несимпатичному хмырю точно отвечать не станут.
На кой ему нужна была именно расписка, а не конкретные деньги? Так ведь не единичный случай. Сперва перестроечные времена, теперь вот начавшийся постсоветский период — они как бы явно и чётко намекали наиболее сообразительным из воровской касты (или страты, тут я затруднялся с более правильным определением), что жить по старому, конечно, можно, но прибыли с этого маловато будет. Особенно на фоне того, какие деньги заколачивали группировки «молодых», то бишь тех самых «спортсменов», «афганцев», бывших вояк и тому подобного народа. Вот и воры осваивали новые горизонты, хотя скорее уж повторяли за более молодыми и предприимчивыми конкурентами, пытаясь если не перегнать, так хотя бы не отстать. Плюс пользовались преимуществами давно сложившееся разветвлённой структуры и ещё кое-чем, что, впрочем, к конкретной ситуации отношения точно не имело.
Вот и Лесник, не оставляя пока до конца тему вскрытия чужих квартир, занялся такой деятельностью, как выдача краткосрочных займов плюс выбиванием долгов. Область отнюдь не новая, в Европе и за океаном так и вовсе широко распространённая в криминальном мире, но здесь, на просторах великой и необъятной, покамест лишь становящаяся на ноги. И ладно бы человек просто получал долги, но делал это он… грязно, особенно в отношении тех, кто, по его мнению, какой-либо серьёзной угрозы не представлял. Получил Лесник чью-либо расписку, к примеру, на пару тысяч долларов? Непременно постарается получить не эту самую пару тысяч, а как минимум три, а то и побольше. На срок отдачи он внимание обращал, если таковой имелся, а потому старался стребовать раньше указанного. Всё по единственной, но циничной причине — если человек обещается отдать через пару месяцев, то через месяц деньги будут вряд ли. Следовательно, можно поставить на счётчик и по итогу снять с терпилы куда больше. вплоть до последней шкуры.
Попытки протестовать из-за нарушения обязательств? Да плевать! Терпилы ж в большинстве случаев простые люди, а не «в законе». Ну или, на крайний случай, крутящиеся поблизости, но «законом» всё едино не защищаемые, потому формально на любом толковище можно отмазаться. Мало кто за очередного фраера ушастого мазу тянуть станет. А уж если долг действительно пришла пора отдавать либо он вовсе просрочен — тогда никаких ограничений в принципе не было.
Выбивать же долги быки Лесника умели и совершенствовали данные навыки уже не первый год. Поймать должника тёмной порой и, угрожая ножиком, на первый рад просто набить рожу? Легко и просто. Слегка порезать бритвой, но не нанося действительно серьёзных увечий? Тоже не вопрос. Припугнуть уже не самого должника, а членов его семьи… будет исполнено, лишь бы результат был достигнут. Ну и про становящееся всё более частым явлением изъятие человека в укромный подвальчик и разговор в стиле такого паскудного явления как пытки по нарастающей Лесник не забывал, с каждым разом всё более легко и спокойно отдавая подобные приказы. По словам Степа, имелись какие-то контакты в ментуре, что позволяло резвиться без особой опаски.
В общем, личность неприятная во всех отношениях. Однако напугать кого если и получилось — да и то частично — то лишь Ваську. Он, конечно, сидел и молчал, в разговор не вмешиваясь, но вид был весьма бледный.
— Благодарю за неожиданно полную информацию, — оценил я сказанное мне, пусть и по личным мотивам неприязни к объекту. — Остаётся лишь самую малость узнать. Лесник, как я понял, до короны ещё не добрался?
— И не доберётся, — процедил катала. — Он под Греком ходит, а вот тот через год другой может и короноваться.
— Грек… — это прозвище я уже слышал. Вот и кинем пробный камень. — Он же вроде на Холме шустрит и ему всякая мелкая и не очень шпана вещи с рывков несёт, особенно золото и камушки. Ну то есть не ему лично разумеется.
— Не ему, — неожиданно повёлся Степ. — Зяма, Плюшкин, ещё много кто. И не только ж Холм, Грек хочет и другие места под себя взять. Уже берёт, даже с новыми договариваться пытается. Но… Больше от меня ничего не услышишь. Я и так сказал много.
— Даже интересно, почему?
— А просто. Или ты, беспредельная душа, Лесника порвешь, или он тебя раздавит. Мне как то, так и другое обрадует.
— Ценю откровенность, — улыбнулся я. — Но не надейся, ещё увидимся. А уж по какому поводу — жизнь покажет.
Проворчав нечто нечленораздельное и однозначно нецензурное, катала поднялся из-за столика, намереваясь покинуть ни разу не гостеприимное и тем более не радующее глаз заведение. Однако был остановлен.
— Вместе выйдем. Заодно с твоей тачки мой друг кое-что снимет. Или ты с бомбой под днищем покататься решил?
Ох как его перекорёжило. Особенно сильно это стало заметно под аккомпанемент гнусного хихиканья Тротила, что реально наслаждался такой ситуацией. Но перед тем, как покинуть «Якорь», я вновь подошёл к «бармену», потому как всегда полезно сохранить и укрепить полезный контакт. Очередная купюра «за беспокойство» и обещание, если что понадобится, захаживать. Разумеется, не на гуманитарной по отношению к себе родимому основе, а с соответствующим финансовым вознаграждением. Зачем я всё это сделал? Завязанный узелок на будущее, которое пока ни разу не определено и даже приблизительно не набросано. Хотя мысли уже начинают прорисовываться, скрывать не стану. Надо только как следует их обдумать, а ещё разобраться с тем, во что я стол бодро и радостно влез. Ничего, разберёмся, благо есть у меня некие козыри из числа тех, которые от меня точно не ожидают. Да и сам я, чего греха таить, не до конца понимаю, на что способен… из-за той самой скрытой памяти и имеющихся ухваток, постепенно всплывающих.
Ночь. Улица. Фонарь… И «мерин», под днище которого засунул руку Тротил, «извлекая» оттуда то, что и не устанавливал, по чести то говоря. Но ловкость рук, она штука такая, помогающая. Я же, стоя поблизости, держал руку чуть ли не на рукояти пистолета, будучи готов при малейших признаках агрессии, сократить число торпед в отдельно взятом городе и районе. Обошлось. Те хоть и смотрели этак злобно, но без приказал хозяина ни лаять, ни бросаться даже не пытались.
— Вот и всё, а вы боялись, даже платья не помялись, — хмыкнул Тротил, подбрасывая на ладони… нечто непонятное. — Простите, что не дарю эту малышку. Но столько труда вложено, столько труда. Она у меня такая красивая… и ещё пригодится.
— А вот теперь точно расходимся в разные стороны, Степ, — подвёл я черту под нашей сегодняшней встречей. — Яркой тебе жизни.
— В машину, — отдал тот приказ, после которого как водила, так и двое его бойцов полезли внутрь салона. — Посмотрю, что с тобой будет, беспредельщик, знающий латынь.
— Fac officium, Deus providebit. Хотя предпочитаю не совсем точный перевод, а именно: «Делай что должно, случится, чему суждено». И без всяких богов.
— Развелось тут всяких, — проворчал катала, уже забираясь в салон авто. — Не то римлянина изображает, не то просто итальянца. Куда катится этот мир?
— Прямиком в анус, Степ, — оскалился Тротил. — Дорожка накатанная за семь десятков то лет.
— Тьфу на вас!
И после этого дверца захлопнулась, а «мерин» с утробным урчанием тронувшийся с места, резко так набрал скорость, увозя мастера карточных дел и его сопровождение от нас подальше. Вот и хорошо, вот и славно.
— А теперь, други, нужно отдохнуть. Простава то за тобой, Васисуалий.
— Простава, простава, — вздохнут тот. — Тут как бы совсем голову не сняли после того, что вы мне тут устроили.
— Это мы ещё посмотрим, кто кого распнёт, как говаривал один персонаж не слишком удачной книги известных авторов. А если серьёзно — сперва отдых, а потом уже будем и инфу о Леснике узнавать, и разбираться с весьма вероятным на тебя наскоком. Тротил, ты как?
— А мне нормально, мне понравилось. Адреналин.
— Во-от! У Вадика адреналин, у меня циничный расчёт с прицелом на будущее. А у тебя должно быть понимание, что с такой поддержкой всё пучком будет. Сейчас же… Вино, коньяк и девочки — вот чем ты должен озаботиться. Ergo…
— Будет вам всё, будет, — вздохнул Геолог, смирившийся с тем, что с поезда, на который он вскочил, уже не спрыгнуть, окончательно лица не потеряв. А на такое он пойти ну никак не мог. — Сейчас телефон рабочий найдём, я Аллочке позвоню. Она своих подружек быстро подтянет, они пофестивалить всегда рады.
Аллочка… Логично, кого же ещё можно подписать на тему посидеть-выпить-потанцевать… и не только. Отдельная квартира, склонность к приключениям известного рода, шумным компаниям, а также знакам внимания, выражающимся в приятных подарках, красивых ухаживаниях и ночным — хотя не только — радостям в горизонтальном положении. Плюс подружки, которых назвать сколь-либо путанистыми не выйдет вот вообще никак. Разве что с целью оскорбить. Просто девочки из приличных семей в поисках приключений, не более того. Хороший вариант… пускай и довольно затратный. Только сегодня это не наша проблема, Васька сам пообещал, вот и пускай разруливает. Мы же настроились именно на отдых. Заслуженный, к слову сказать.
Глава 4
Поделиться книгой: