Плевать мне на игру! Сопряжение миров

— 44 т ОЗ.

Фея рывком оказалась перед противником и замахнулась для удара, но внезапная боль в груди не позволила ей закончить атаку.

— 11 т ОЗ.

Навыком «Сердце мертвеца» Эльдман сжал сердце феи и нанес ей 5 % от её максимального запаса здоровья, после чего обратился сотней крупных летучих мышей с зелеными глазами. Издавая жуткий писк зубастые твари закружились вокруг феи и принялись пить её кровь. Медея уже знала, что уничтожать их бессмысленно поэтому попыталась сбежать с помощью стремительного рывка. Не поспевая за феей крылатые бестии сбились в кучу и обратились Эльдманом.

— Ещё не наигралась? — спросил он вдогонку и в ту же секунду увернулся от стальной иглы.

Во время метаморфозы вампира в мышей, Медея держалась от него подальше, а в остальное время, когда он больше всего уязвим шла в атаку. Обнажив парные клинки из закаленной бездной стали, Эльдман ввязался с Медеей в ближний бой. Показатель силы, как и урона у Эльдмана был очень высок поэтому во время стычки он нисколько не уступал Медее. Проявляя неистовую скорость и реакцию Медея заблокировала наручами большую часть ударов и атаковала в ответ. Её кулаки молниеносными кувалдами обрушились на вампира и едва не лишили его жизни. В момент, когда у Эльдмана осталось всего десять тысяч очков здоровья, Медею вновь поразила боль в груди и она оступилась. Бескрылая фея хотела продолжить бой и добить врага, но тот исчез из её поля зрения. Медея не стала ждать удара в спину и попыталась выпить зелье бестелесности, но откупорив бутылочку не смогла шелохнуться. Невидимая сила сковала её по рукам и ногам, а острые зубы вампира впились в её нежную шею. Неважно как Медея сопротивлялась и напрягала мышцы, освободиться или просто шевельнуть пальцем было выше её сил.

— Хорошо! Давай поговорим, — недовольная сама собой, проронила она.

— Наконец-то ты начала воспринимать меня всерьёз, — слизывая кровь с сексуальной жилистой шеи произнес Эльдман.

То ощущение, которое он испытывал от вкуса крови нельзя было не с чем сравнить. Всё что он когда-либо пробовал и делал в этой жизни меркло в сравнении с этим удовольствием. Он рукой сдавил грудь Медеи и с ещё большей силой всосался ей в шею. Ему едва хватило силы воли, чтобы остановиться и отступить. Как только Медея обрела способность двигаться, она тут же отпрянула от клыкастого чудовища и восстановила здоровье с помощью зелья, выпила ещё несколько с защитой от темных сил.

— Чего ты хочешь за падение Скарнагана? — спросил Эльдман.

— Хочу опыт со всех его жителей и знать, что вы там ищете, — ответила Медея.

Ожидая отказа, она вновь приготовилась к драке.

— Я поговорю с Диартемисом о жителях города. Его цели более прозаические нежели опыт и свежее мясо, он должен согласиться. А насчет самого города, — тут Эльдман выдержал паузу. — Диартемис утверждает, что глубоко под ним есть древний портал, способный переправить нас на материк людей.

— Считай, что мы договорились, — заинтересованная таким фактом и возможностью добраться до игроков с другого материка, ответила Медея.

Глава 3. Где не ступала нога мертвеца

Перед тем как отправиться в город людей Скарнаган, Медее нужно было сделать три вещи. Первым делом посетить ремесленника, которому оставила на улучшение свои предметы. Максимальный шанс того, что эпический предмет обретёт силу легендарного был всего 25 % поэтому бескрылая фея не тешила себя ложными иллюзиями. Это была уже пятая попытка, и всё же, в этот раз удача оказалась на её стороне. Нагрудник ничуть не изменился, а вот плащ обрел статус легендарного предмета.

Получен предмет — Накидка безумных ветров 70 ур. 1х

Качество — Легендарный. Ткань. Броня +710. +70 % скорости. +10 % к скорости бега.

Примечание: Ветер считается безобидной стихией. Он нежно гладит траву, крутит мельницы, удерживает в воздухе птиц. Но стоит добавить в него каплю безумия, как слабое дуновение обращается могучим смерчем, который вырывает с корнями деревья, разрушает скалы и пожирает города.

Найти замену подобному предмету было крайне сложно, поэтому Медея наведалась к портному и с помощью драконьего кристалла увеличила показатель скорости ещё на 10 %. Следующим этапом в её планах стал повторный визит в храм забвения. В этот раз мёртвые дети встречали бескрылую фею не в страхе, а с блеском наживы в глазах. За скудную награду они быстро обошли весь город, скупили необходимые ей для предстоящей авантюры, травы и заполнили ими хранилище дремлющего дома. Третьей и самой главной задачей было безопасно покинуть город.

«Не понимаю, почему Диартемис не спустил на меня всех собак?», размышляла Медея, с крыши наблюдая за кишащими сильной нежитью улицами. «Разве ему не очевидно кто я такая? Или, я ошиблась на его счет, и он вовсе не игрок. Будь я на его месте — оседлала бы дракона, полетела по направлению стрелок и выжгла всё в радиусе километра. А он, вместо этого, сидит тут и ждет пока я открою путь на материк людей. Как же хочется проверить его запястье, да вот охраны у него столько, что даже мне к нему не подступиться. Я уже трижды отходила к городским стенам и каждый раз, когда появлялась стрелка, она указывала в его направлении. Даже если это не Диартемис, то точно кто-то из его приближенных. Им может оказаться даже тот вампир. Напыщенный ублюдок, думает я боюсь его клыков и летающих крыс! Как бы не так. Клянусь, в следующий раз, когда он перейдёт мне дорогу, я убью его».

Чтобы покинуть город и не стать легкой добычей другого игрока, Медея пошла по направлению одной из уже видимых стрелок. Таким образом, когда она отошла от Диартемиса на расстояние километра, её собственная стрелка скрылась под чужой. Счетчик игроков оповестит врага о том, что Медея покинула город, но не расскажет, куда именно она направилась. А на случай, если интуиция преследователя окажется сильнее её удачи, бескрылая фея выпила зелье бестелесности. Данный отвар не просто делал её невидимой, а переносил в астрал, где она могла видеть и взаимодействовать лишь с неживыми объектами. Оказавшись достаточно далеко от города, за высокими холмами, Медея вышла из тени и с помощью печати призыва заставила дом на куриных ножках оказаться перед ней. Накормив прожорливое чудовище гоблинами, она оседлала его крышу и повернула флюгер в сторону Скарнагана.

Медея была не из тех игроков, кто шёл на поводу у сюжета и выполнял задания, однако в этот раз у неё было достаточно веских причин поступить иначе. Первая — в случае успеха её ждала награда в виде опыта со всех жителей вольного города, а проживало в Скарнагане не менее ста тысяч человек. При обычных обстоятельствах Медея не смогла бы собрать опыт с тех, кто был ниже её на 5 уровней, но благодаря Камню душ, который достался ей от другого игрока, это стало возможным. Камень душ был одним из немногих предметов, который носил статус легендарный. Он позволял более сильному существу получать опыт с более слабого, при этом забирая себе процент, равный разнице в их уровнях. Вторая причина — если всё пройдёт гладко, Медея станет одним из генералов Диартемиса, что позволит ей не только получить бонусы от его знамён, но и без угрозы для жизни, проверить его запястье. И третья, самая веская причина — одна из стрелок указывала на Скарнаган.

Путь до вольного города был не близким. Казалось, что добраться до него почти невозможно, но вот среди тяжелых, серых туч показался проблеск света. Чем ближе дом на куриных лапах подступал к Скарнагану, тем очевиднее было величие маяков последней надежды. Огромные, возвышающиеся над скалами белые башни, яркими прожекторами освещали землю, превращая её в Райский оазис. Если до этого момента питомец Медеи ступал по сухой, выжженной земле, то теперь его лапы топтали, укрытую росой, высокую траву. Однако, преодолев сотню метров по зелёному ковру, дом закряхтел и шатаясь попятился назад. Свет высоких башен стал плавить черепицу, оставлять на лапах сильные ожоги.

— Жди меня у хладной реки, — спрыгивая с крыши, приказала Медея.

Дом не стал препираться и на всех шести лапах припустил подальше от яркого света. Взгляд Медеи устремился в небо. Вокруг серые грозовые тучи и мрак, а за границей, которую очерчивали шесть маяков, виднелось нежно-синее небо с мягкими, пушистыми облаками. У подножья башен к центру, где расположился Скарнаган, широкими линиями тянулись пшеничные поля и фруктовые сады. Из-за того, что здания, башни и стены Скарнагана облепили высокий холм издали он напоминал муравейник.

Не успела Медея преодолеть поле и подойти к стенам города, как ей навстречу выступил конный отряд. Король Ричард семнадцатый очень трепетно относился к безопасности своих подчинённых, поэтому на уничтожение тварей из вне посылал свою личную охрану. В том не было никакой нужды, ведь свет маяков истреблял любую, даже легендарную нежить, но как водиться, чем выше и крепче стены, тем страшнее за них выходить. Не было и дня, чтобы Ричард не вглядывался во мрак проклятых земель, представляя какие твари там обитают. Два десятка рыцарей в блестящей словно зеркала броне и шлемах, забралом которым, служила солнцезащитная пластина, взяли фею в кольцо. В прошлый раз, кода она ступила за границу маяков, было точно так же. За одним исключением — её попытались убить. А теперь, признав в скитальце из внешнего мира Медею, доблестные рыцари выстроились в ряд и с помощью лошадей поклонились ей до земли. Тут в Скарнагане бескрылая фея была легендой, поэтому, когда Медея затребовала встречи с королём, один из рыцарей отдал ей свою лошадь, а остальные сопроводили к замку.

Улицы Скарнагана были вымощены из крупной гальки, башни и стены возведены из белой глины, на крыльце каждого дома висели большие зеркала, отчего весь город словно светился — слепил ярче солнца. Как и их король, жители города до фанатизма боялись темноты — делали всё, чтобы в городе не осталось тени. Даже одевались во всё белое, часто покрывая ткань маленькими зеркалами. Хватало всего пары минут, чтобы город превратил зрячего в слепого, поэтому все жители от мала до стара носили большие солнцезащитные очки. Такое же украшение досталось бескрылой фее. Замок короля Ричарда семнадцатого находился на самой вершине холма, поближе к свету. Но что действительно говорило о его страхах, так это стеклянные стены и потолок в тронном зале. Через них отчетливо виднелось голубое небо и все шесть маяков последней надежды.

— Рад приветствовать вас в Скарнагане! — поднимаясь с хрустального трона воскликнул король.

Ричард семнадцатый был ничем не примечательным мужчиной средних лет. Скрытые за очками голубые глаза, грубая щетина, длинные черные волосы, густые брови. На голове серебряная корона, под плащом из белой кожи зеркальные доспехи с инкрустированными в них драконьими кристаллами. Он подошел к Медее, взял её руку и аккуратно приложился к ней губами. В какой-то мере он был очарован бледным цветом её кожи, и алой радужкой глаз, но больше всего его восхищало, что она в одиночку выживает вне света маяков.

— Я тоже рада видеть вас в здравии, — ответила Медея, косо поглядывая в сторону его советника.

Женгрой, так звали советника короля, сразу невзлюбил Медею и всеми силами пытался убедить людей, что она новый вид нежити, которую создали чернокнижники. Дабы опровергнуть подобные заявления, бескрылой фее пришлось пролить свою алую кровь, а как известно, у мертвых она черного или темно-зеленого цвета. Но одной кровью не обошлось, Медею три дня держали в заточении, испытывая на ней различные светлые заклинания и ритуалы. Не одно из них не возымело эффекта. Подобных доказательств хватило королю, но не его советнику. Женгрой был одержим мыслью о том, что всё, что находится в проклятых землях является чистейшим злом и подлежит немедленному уничтожению.

— Вас давно не было видно, — не выпуская руки феи, король повёл её на широкий балкон, где стоял стеклянный стол, а по обе стороны от него плетённые и окрашенные в белый широкие кресла. — Должно быть, путь ваш был неблизким. Хотелось бы послушать с какими чудовищами вы столкнулись на этот раз. Где побывали, что необычного видели?

— Сражалась я с разной нечистью, — ответила Медея. — Рассказов хватило бы до ночи, но сейчас есть более важная тема для разговора.

— Вы встревожены. Что случилось? — будучи внимательным к её мимике, спросил Ричард.

— Неужто вас притомил свет маяков? — съязвил, стоящий подле короля советник Женгрой.

— Я притомилась от напыщенных дураков, которые вместо того, чтобы заняться делом, грубят своим гостям! — резко ответила Медея. Мысленно она уже ломала советнику пальцы и била кулаком по кадыку. Наслаждалась тем, как он захлебывается в крови, дрожит от ужаса. — Вы так заняты изучением моей натуры, что не замечаете, как зло стучится в вашу дверь.

— Вы нам угрожаете? — нахмурился Женгрой.

— Только предостерегаю, — ответила фея.

— Полно тебе Женгрой! — смерил недовольным взглядом советника Ричард. — Госпожа Медея уже доказала, что она на нашей стороне. Если бы не она, мы бы ничего не знали о кровавых лордах и о том, что где-то в мире есть материк людей. Прояви к ней уважение и принеси нашей гостье угощений.

— Слушаюсь господин, — низко поклонился и удалился советник.

Его нисколько не радовала мысль, что приходится пресмыкаться и потакать врагу, но Женгрой был умным человеком и извлёк из этого выгоду. Приказал слугам наполнить сладости святыми настойками и отварами правды. Он во чтобы то ни стало хотел докопаться до правды. Только вот не знал, что перед частным разговором Медея выпила мощное зелье стойкости.

— Простите за Женгроя, он, как и все переживает за благополучие Скарнагана, — после небольшой паузы произнес Ричард.

— В какой-то мере ваш советник прав, — согласилась с ним бескрылая фея. — Проклятых земель и тех, кто там обитает ещё как стоит опасаться. Там, на выжженной черной магией земле, мне каждый день приходиться бороться за свою жизнь. Стоит чуть зазеваться, ослабить бдительность, как тебя тут же находят мертвецы. Без сна и отдыха они рыскают в поисках свежей плоти, а когда находят набрасываются и словно дикие звери разрывают на части. От них за километр несёт трупным смрадом, их кости торчат наружу, а внутренности плетутся по земле, глаза горят зелёным пламенем. Но даже они держаться в стороне от того, что хочет вас уничтожить.

— Что же их могло так напугать? — не на шутку распереживался Ричард.

Он никогда не покидал безопасной зоны маяков, поэтому рассказы о плотоядных мертвецах приводили его в ужас, заставляли выступить на лбу холодный пот.

— Вы знаете, — словно пытаясь набраться смелости, глубоко вдохнула Медея. — Там такое, что трудно об этом говорить. Даже мысль об этом приводит меня в ужас. Зловещее, ужасное, а что самое страшное, невероятно сильное — способное уничтожить маяки последней надежды.

От этих слов Ричард тут же побледнел и спиной вжался в спинку кресла. Медея молчала, молчал и он, а через минуту не выдержал и спросил.

— Что же там такое? Не томите. Я должен знать.

— Не могу сказать, — досадно покачала головой фея. — Мы с вами давние друзья, но в это тяжелое время, отдать что-то и не получить что-то взамен, равносильно самоубийству. Чтобы знать то, что я знаю мне пришлось преодолеть половину проклятого материка и сразиться с древним вампиром.

— Чего же вы хотите? — прямо спросил Ричард.

— Да, чего?! — выставляя перед ней сладости вмешался Женгрой. — Может быть ещё золота и редких минералов? А может власти? Точно, знаю! Может подать вам к ужину сердца наших детей?! Наверняка слюнки потекли.

— Я хочу сказать, Женгрой, — встала с кресла Медея, — что вы мерзкий человек! И когда случится то, что должно случиться, именно вас мне будет совсем не жаль. Занимая столь высокую должность, вы идёте на поводу у своих страхов и не замечаете реальной угрозы. Но я не буду тратить время и пытаться убедить вас в том, что мне не безразлично благополучие Скарнагана. Пожалуй, я просто уйду. Не хочется задерживаться там, где мне не рады.

— Когда вернётесь к мертвецам и чернокнижникам, скажите, что свет Скарнагана никогда не угаснет!

— Постойте! Не уходите! — хвостом увязался за ней король Ричард семнадцатый.

— Не останавливайте её, — бросил Женгрой. — Пусть идёт туда откуда пришла!

— Да закрой же ты свой рот! — закричал и отвесил советнику пощечину Ричард семнадцатый. — Живо извинись перед нашей гостьей иначе, будь уверен, я изгоню тебя в проклятые земли.

Медея остановилась и бросила в сторону советника обиженный взгляд.

— Вы нанесли мне сильное оскорбление, — произнесла она. — Но, если, советник Женгрой извинится и признает моё право находиться в Скарнагане, я вас прощу.

— Живо извинись, пока госпожа Медея в добром настроении! — приказал Ричард.

Женгрой нисколько не хотел стать обедом для мертвецов, поэтому собирался взаправду взять свои слова обратно, но хитрый взгляд бескрылой феи заставил его передумать.

— Да не в жизнь! — заявил Женгрой. — Эта фея, или что она вообще такое, вами просто манипулирует. Вертит как марионеткой! Желай она нам добра, непременно бы рассказала об угрозе, а не стала что-то вымогать. Даже если она не нежить, а живое существо, её присутствие принесёт Скарнагану только беды.

— Ну всё! — покраснел от гнева король. — Моё терпение лопнуло! Стража, выставьте этого безумца за границу света, и для надежности, чтобы не вернулся обратно пустите ему кровь.

Стражники заломили советнику руки и силой потащили его к выходу. Тот брыкался, но это было тщетно.

— Вы совершаете ошибку! — невзирая на своё положение, продолжал кричать Женгрой. — Она ваш враг, а не союзник. Разве вы не видите жажды крови в её глазах? Не давайте ей того, что она хочет!

Крик советника скрылся в коридоре, а вскоре вовсе утих. Мысль о том, что сейчас его разорвут на части мертвецы, так радовал Медею, что она едва сдерживала улыбку.

— Я разочарована, — невзирая на расправу над советником, заявила Медея. — Так значит, вы встречаете тех, кто пытается протянуть вам руку помощи! Должно быть вы тоже видите во мне чудовище.

— Что вы. И в мыслях не было, — пытался завоевать её расположение Ричард. — Вы так прекрасны, что будь я чуть моложе попросил бы вашу руку и сердце.

— Вы специально так говорите. Врёте и не краснеете.

— Клянусь короной и всеми Ричардами своего рода, вы самая прекрасная женщина, которую мне доводилось видеть.

— Фея, — поправила короля Медея.

— Самая прекрасная из всех фей. Уверен вы желаете принять ванную и отдохнуть с дороги. Я тотчас прикажу слугам подготовить ваши покои.

— После скитаний по проклятым землям нет ничего лучше, чем понежиться в горячей воде, но сейчас куда важнее вернуться к нашему разговору. Скарнаган в опасности.

— Конечно, — король отвел её под руку на балкон. — Я прекрасно понимаю, что для того, чтобы выживать в проклятых землях нужен провиант и обмундирование. Скарнаган будет рад обеспечить вас всем необходимым.

— Рада слышать. Мне нужно несколько предметов из вашей сокровищницы, — прямо заявила Медея.

В этот момент лицо Ричарда семнадцатого сильно исказилось. Было трудно сказать, о чем он думал в том момент, но его брови одновременно выражали страх, удивление и даже гнев.

— Из моей сокровищницы? — переспросил Ричард. — Но там ведь находятся доспехи моего отца. Это фамильная ценность и символ правителя Скарнагана, я не могу так просто расстаться с ними. Молю, просите что угодно, но ни это.

— Понимаю, фамильные доспехи ваше величайшее сокровище, — закивала головой Медея, сделала вид, что впала в размышление и сказала: — Хорошо, я пойду вам на уступку. Расскажу об угрозе даром, но за помощь в её устранении вы дадите мне то, чего я хочу.

— Судя, по вашим словам, мне в любом случае придётся расстаться с фамильной ценностью. Я согласен, если сил Скарнагана не хватит, чтобы справиться с угрозой, вы получите доступ к сокровищнице, но забрать оттуда вы сможете не более двух предметов. Я не вправе отдавать вам всё.

— Договорились. Скрепим сделку поцелуем? — привстала и демонстрируя пышную грудь, потянулась к нему Медея.

Король, как и любой мужчина, не стал отказывать себе в удовольствии опробовать губы красивой женщины, только он не знал, что на них был усиливающий внушение яд.

— В мире осквернённых всё изменилось, — выложила на стол старую карту и принялась рассказывать Медея. — Кровавые лорды, которым принадлежал проклятый материк мертвы.

— Так это хорошие новости! Правда ведь?

— Были бы хорошими, если бы их убила я, или кто-то другой из вольных городов, но к несчастью для Скарнагана, их сразило ещё большее зло — белый чернокнижник Диартемис.

— Не может быть! — возразил Ричард семнадцатый. — Вы уверены, что его зовут Диартемис?

— Вам знакомо это имя? — удивилась Медея.

— Да, но я не понимаю, — глаза короля в растерянности искали ответов. — Как такое возможно? Он же погиб много лет назад.

«Много лет назад?», задумалась Медея. «Если это так и мы говорим об одном и том же человеке, то Диартемис не может быть игроком. Всё-таки это кто-то из его генералов. Как лучше поступить? Воспользоваться поддержкой вольных городов и ударить по Диартемису, или следовать изначальному плану — сдать ему город и заручиться доверием? Это трус», бескрылая фея посмотрела на короля, «ни разу не выходил за границу своих владений. Его люди тоже не блещут храбростью. Сомневаюсь что с них будет толк. С другой стороны, если временно отключить маяки и впустить нежить в город, мы сможем избавиться от всей армии разом. От армии, но не от Диартемиса и его дракона. Пожалуй, не буду рисковать и поступлю как обычно».

— Что вы знаете о Диартемисе? — спросила Медея.

— Он родился в деревне неподалёку от наших маяков. Неподалёку, но слишком далеко, чтобы жить под защитой их света. Деревня принадлежала чернокнижнику, который разводил людей как скот. Он использовал их для тёмных обрядов и продавал мертвецам. Мой отец — Ричард шестнадцатый хотел им помочь, но выводить войска за границу света было нарушением наших традиций. Не смотрите на меня так, только благодаря этим традициям мы продержались так долго. Отец так был обеспокоен судьбой тех людей, что не мог ни есть, ни спать — совесть терзала и мучила его изнутри. Отец не хотел с этим мириться, поэтому отказался от престола и ушел в якобы изгнание — в одиночку отправился освобождать деревню. Ричард шестнадцатый добился своего, убил чернокнижника, освободил людей, но поплатился за это собственной жизнью. Его сгубило сильное проклятье.

— И что было потом?

— Среди этих людей был особенный мальчишка, как говорят, один на миллион. Диартемис тянулся к знаниям, быстро набирал уровни, изучал древние свитки со способностями. К двадцати годам у него уже был свой алтарь паладина 50 уровня. Он был выдающимся, но очень непокорным юношей. Диартемис подвергал сомнению наши законы и тайно делал вылазки в проклятые земли. Я думал он изменит мир, прольёт свет маяков за его границы, поэтому и закрывал глаза на его непокорность. Вместе с другими паладинами Диартемис нападал на нежить, выслеживал и убивал чернокнижников, освобождал людей. Но всё изменилось, когда в одной из вылазок погиб его лучший друг Нефиус. Диартемис перестал покидать город, заперся в подвалах замка и начал изучать мёртвые языки, копаться в фолиантах чернокнижников. Советнику Женгрою, да и откровенно признаться мне, это не понравилось. При задержании, Диартемиса застали за занятием чёрной магией — он пытался оживить скелета. Приговор был вынесен немедленно. Диартемиса заперли в деревянном гробу и вынесли за границы света. Я был уверен, что он погиб.

— Забавно, мальчишка, которого ваш отец спас от чернокнижника, сам стал чернокнижником. А после воскресил своего друга, уничтожил кровавых баронов, но вопреки ожиданиям, вместо того чтобы избавиться от осквернённых, возглавил их. Теперь всё сходится. Диартемис жаждет мести.

— Думаете он нападёт на нас?

— Не сомневайтесь в этом. Я лично слышала, как он отдал приказ своим генералам. Через несколько дней его армия окажется на расколотом пути, а ещё через четыре дня вплотную подойдёт к гниющей роще, а оттуда до вас рукой подать.

— Ничего, через свет маяка мертвецам не пробиться, — успокаивал себя Ричард семнадцатый. — Свет испепелит любую нежить, а с Диартемисом наши паладины как-нибудь справятся. Она должна справиться.

— Как бы не так, — прервала его размышления фея. — Я уже говорила о том, что кровавые лорды были невероятно сильны, а он их всех убил. Но проблема даже не в том. Диартемис приручил и взрастил чёрного дракона. На эту тварь не действует никакая магия. Он запросто уничтожит ваши маяки.