Детектив в маске

– Посмотрим-посмотрим, – передразнила Елена и рассмеялась. – Любой отъезд всегда организовать можно, даже если кто-то этого очень не хочет.

* * *

За день настроение в доме Смородиных не улучшилось. Ноутбук не нашли, Елена ходила заплаканная, бросала на детей гневные взгляды и то и дело заводила речь о том, что даже для малолетних преступников есть свои зоны. Лишь гневные замечания родителей заставляли ее ненадолго замолчать.

Варвара приглядывалась ко всем обитателям дома, а потом вышла на улицу, рассеяно почесала собаку и прогулялась в палисаднике, внимательно оглядев окна и землю под ними. Удовлетворенная увиденным, она хмыкнула и вернулась в дом.

Вечером, когда ничего не подозревающий Васька явился поиграть, а заодно и поужинать, Елена не выдержала.

– Признавайся, куда ты его дел? – воскликнула она, схватила парня за плечи и затрясла так, что его голова болталась, как шарик на веревочке. Спрячь Васька ноутбук за пазухой, тот непременно вывалился бы наружу.

– Оставь мальчишку в покое, что ты творишь! – возмутился дедушка.

– Чтобы он сбежал? – закричала Елена. – Его надо обыскать! Весь дом надо обыскать. Наш и его! Папа, давай поднимем старые связи! Ну и что, если его отец участковый. Подумаешь! Позвони прокурору, пусть даст санкцию. Господи, мой ноутбук со всеми документами уже наверняка на черном рынке где-нибудь на мексиканской границе! Завтра вся контора в трубу вылетит!

– Не вылетит, – сказала Варвара.

Елена, уже набравшая воздуха для очередного вопля, закашлялась и поглядела на племянницу с подозрением.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что никто никуда не вылетит. Ноутбук в доме.

В глазах Елены вспыхнуло торжество.

– Ага! Я же говорила, что это она его взяла! Признавайся, негодяйка, куда ты его спрятала?

– Выбирай выражения, – воскликнула мама, а потом, сурово сдвинув брови, повернулась к дочери: – Так, Варя, обещаю, я не буду тебя ругать, но ты должна признаться, зачем взяла тетин ноутбук? Поиграть хотела?

– Я его не брала, – холодно ответила Варвара.

– Но ты только что сказала, что он в доме.

– Но я не говорила, что это я его взяла.

– Что это значит? – строго спросил Олег.

Мама бросила на него ядовитый взгляд.

– Это значит, что компьютер слямзил кто-то другой, – пояснила она и нерешительно поглядела на Ваську. – Дочь, ты же не хочешь сказать, что…

– Не хочу, – успокоила мать Варя и важно добавила: – Но в нашем доме произошло преступление, и преступник должен быть изобличен.

– Что за цирк? – фыркнула Елена. – Я, конечно, помню детскую мечту вашей дочери стать следователем, но, может, вы просто отдадите мне мою вещь?

– Помолчи! Пусть ребенок говорит, – прикрикнул дедушка, а затем, помолчав, гордо добавил в бороду: – Моя школа.

Приободренная Варя оглядела притихших родственников и вдохновенно продолжила:

– Итак, как учил меня дедушка, преступления совершают те, кому они выгодны. И для его совершения нужен мотив. Когда ноутбук пропал, я решила подозревать всех. Первой я исключила себя: я точно знала, что ноутбук не брала, таким образом, на одного подозреваемого у меня стало меньше.

– Во дает! – сказал Сеня.

– Затем я подумала о мотиве, – продолжила Варвара. – Сам по себе ноутбук особой ценности не представляет.

– Еще как представляет! – возразила Елена. – В нем документов на миллионы. Не говоря уже о том, что он сам не дешевый.

– Не дешевый, – согласилась Варя. – Но и не самый дорогой. И не новый. Я видела, что эта модель даже серьезные игрушки не потянет. У отца и мамы компьютеры лучше, про Сенин я вообще молчу. Если бы вор решил украсть ноутбук, то выбрал бы другой. Что из этого следует?

– Что вы бы не стали воровать сами у себя, – обрадовался Олег.

– Что вора интересовало его содержимое, – возразила Варя. – Именно эту версию я рассматривала первой, но быстро ее отбросила.

– Почему? – возмутилась Елена. – Там куча нужных файлов.

– А какой у вас на нем пароль? – спросила Варя.

Елена развела руками.

– Зачем мне пароль на своем компьютере?

– Вот именно, – торжествующе произнесла Варя. – Компьютер не запаролен, в него можно просто влезть и все интересующие документы скинуть на флэшку или отправить на электронную почту. Для чего красть ноутбук? Это ведь не удастся скрыть. Значит, его крали не из-за содержимого. Он был нужен для чего-то другого.

– Или это сделал тот, у кого ноутбука нет, – сладким голосом пропела Елена и повернулась к Ваське: – Скажи, дитятко, у тебя дома есть компьютер?

Васька позеленел, а Варя махнула рукой.

– Я снова вернулась к тем, кто мог его стащить. Под подозрением, как я и говорила, были все, кроме меня. Потому что глупо расследовать преступление и подозревать саму себя. Я исключила Ваську, поскольку лично проводила его до дверей, и он точно ушел без ноутбука. К тому же, вы еще работали в тот момент. Конечно, Васька мог вернуться, как и еще сорок разбойников, и прокрасться в дом через ваше окно, но я специально походила в саду. Под вашим окном – грядка, земля очень влажная. Любой, кто попытался бы влезть в дом, оставил бы следы.

– Будто других окон нет, – фыркнул Олег.

– Есть, – согласилась Варя, – но только в ваше проще всего залезть через палисадник. Рядом окна гостиной, а они с этой стороны не открываются. Можно было бы предположить, что вор залез в окно гостиной со стороны двора, но эту версию я тоже отмела.

– Почему это? – ехидно спросил Олег.

– Там собака, – подсказал дедушка, очень заинтересованный рассказом.

Варя кивнула.

– Да, там Бося, а он, хоть и добрейший пес на свете, поднял бы лай. Таким образом, мы исключаем всех чужих, как и предположения о том, что комп сперли подружка Сени или друг Златы, с которыми они гуляли накануне. Как я уже говорила, тетя Лена еще работала на ноуте, когда ушел Васька и пришли с прогулки Злата и Сеня. Отсюда вывод: ноутбук взял тот, кто был в доме. У нас осталось всего девять подозреваемых.

– Почему девять? – подозрительно спросила Елена, оглядев присутствующих. – Если ты исключила себя, должно быть восемь.

– Я не стала исключать вас, – любезно ответила Варя. – Вы могли придумать эту историю с кражей ноутбука, чтобы оговорить нас. Итого – девять подозреваемых.

– Зачем мне это надо?

– Затем, чтобы мы уехали, – сказала Варя. – Я слышала вашу ссору с отцом, потому и предположила, что вы придумали кражу ноутбука, чтобы скомпрометировать кого-то из нас. Но потом я увидела, что вы всерьез расстроены и плачете, а вы не настолько хорошая актриса, чтобы убедительно рыдать. Так я исключила вас. Осталось восемь. В итоге я перебрала все варианты. Первыми я исключила родителей. Не потому, что мне так хотелось, а потому что дверь в библиотеку, где они спят, нельзя открыть, если диван разложен. К тому же она скрипит, как сатана. Чисто теоретически стащить ноутбук могли бабушка и дедушка, им это было легче всего: и дверь в спальню не скрипит, и дом они знают, но я не смогла придумать ни одного внятного мотива.

– Спасибо большое, – сказала бабушка.

– Не за что. Потом я отбросила Злату. Мы спим на одном диване, ей бы пришлось перелезать через меня, и она наверняка бы меня разбудила. Но даже если нет, она бы сдвинула ширму и загородки, которые мы поставили от мальчишек, а утром они находились на прежних местах, каждая складочка. Остался Сеня. Но вы посмотрите на Сеню, он же настоящий шкаф.

– Да, я такой, – скромно сказал Арсений и напряг бицепс.

– Вы можете представить, что Сеня бесшумно прокрадется куда-то? – лукаво спросила Варя. – Особенно ночью, в темноте, в комнату, в которой он не знает, где что лежит?

– Он и днем-то обо все спотыкается, – пробормотала мама. – Реально, как шифоньер стал, в двери боком проходит. Не ребенок, а мамонт. Как я тебя вообще родила такого здорового? Четыре кило живого веса попой вперед…

– И прежде чем я перейду непосредственно к участнику преступления, мне бы хотелось закончить с Сеней, – продолжила Варя. – Есть одна важная деталь. Сеня – храпит.

– Ничего подобного, – возразил Арсений.

– Храпишь, – подтвердила Злата. – Как трактор. Трактор в поле дыр-дыр-дыр, мы за дружбу, мы за мир.

– Ну, храплю, – согласился Арсений. – И чего?

– И ничего, – ответила Варя. – Мы привыкли. А вот тому, кто спал рядом с Сеней, было тяжело. Не так ли, Леша? Потому ты ворочался, а потом вспомнил разговор мамы и дяди Димы и решил: если у мамы что-то пропадет, она обвинит нас, и мы уедем. Поэтому ты встал, прокрался в комнату к родителям, взял ноутбук и спрятал. Тетя Лена говорила: Лешенька очень плохо спит. Когда мы играли в лото, Леши с нами не было, он торчал во дворе и слышал разговор наших родителей. А почему ты взял мамин комп, а не наш?

Елена ахнула и побледнела.

– Леша? – тихо спросила она.

Тот покраснел и опустил голову.

– Если бы ваш взял, вы бы на нас подумали, – тихо сказал он. – И нам пришлось бы вернуться домой. А нам нельзя, там вирусы и все такое. Я подумал: уж лучше вы…

Он всхлипнул, а потом выбежал из комнаты, в которой воцарилась гробовая тишина. Спустя минуту Леша вернулся с ноутбуком в руках.

– Я больше так не буду, – сконфуженно произнес он.

– Ну, раз мы разобрались, давайте пить чай, – скомандовал дедушка.

Елена Логунова

На земле мир

– Христос воскрес! – заговорщицким голосом сказала Ирка в телефонной трубке.

– А почему так конспиративно? Это же вроде официальная версия, он воистину воскрес? – поинтересовалась я, приподняв голову с подушки, чтобы оценить яркость светлой линии между полотнищами штор.

Раньше время по утрам я с легкостью определяла на слух – по характеру и интенсивности шума во дворе соседнего детского сада, но карантин сбил все настройки. Теперь у нас и в девять утра предрассветная тишь, только птички поют-заливаются.

– Воистину воскрес, и по этому поводу мы сегодня организуем спецоперацию, – по-прежнему таинственно ответила моя лучшая подруга, но не сдержала ликования и слишком повысила голос, разбудив и моего супруга.

– На моем головном мозге? – плаксиво уточнил он место проведения спецоперации.

Ирка, довольно хохотнув, отвалилась от трубки и уступила место собственному благоверному.

– Колянос, амиго! – радостно завопил тот. – Текила стынет, мясо маринуется, препарасьон нумеро уно!

– Еще и препарируют? – боязливо пробормотал не проснувшийся толком Колян и от греха подальше уполз под одеяло с головой.

– Трусишка зайка серверный, – попеняла я ему. – Знал бы не только языки программирования, понял бы, что это испанский. Моржик сказал: готовность номер один! Кстати, к чему? – я опять сменила собеседника, вновь притиснув к уху трубку.

– Ну как же! Вы едете к нам в гости!

– Да? – я почесала в затылке. – Но карантин же…

– Так. Вы уже сколько сидите? Три недели? И мы три недели. У вас все здоровы? И у нас все здоровы. И – та-да-да-дам! – губернатор разрешил с одиннадцати до шестнадцати часов совершать деловые поездки по городу на личном транспорте!

– Так то деловые… – засомневалась я.

– А у нас к вам дело! – уверенно заявила подруга. – Даже два дела: текила и шашлык!

– Мне показалось – или кто-то сказал «шашлык»? – откинул одеяло Колян.

– Воистину воскрес! – сдалась я. – Ждите, скоро будем!

Спецоперация началась в одиннадцать ноль-ноль. Яростно шикая друг на друга, я, муж и сын гуськом спустились по лестнице. Несмотря на предпринимаемые усилия, шесть ног и три речевых аппарата производили многовато шума.

В трехэтажном «сталинском» доме, где мы живем, всего двадцать четыре квартиры, по две на этаже, и даже в докарантинные времена у нас было тихо-спокойно. Теперь же и вовсе тишь да гладь… Хотя препятствий на пути совсем не осталось: во всех четырех подъездах двери с кодовым замком день и ночь стоят нараспашку, чтобы можно было ходить туда-обратно, ни к чему не прикасаясь. Лифтов у нас, понятное дело, нет.

– Внимание! – Колян высунул нос на крыльцо и огляделся. – Все тихо, первый пошел! – доложил он и выскользнул за дверь.

Я заняла освободившееся место на пороге и полюбовалась, как затейливо, суперкороткими перебежками от одного укрытия до другого, супруг продвигается к нашей машине во дворе. По прямой до нее было метров двадцать, но Колян умудрился превратить их в сто, проложив путь по сложной кривой с остановками за мусорным баком, одиноким деревом в центре круглого двора, вывешенным кем-то на просушку пододеяльником и столбом, поддерживающим навес над крыльцом соседнего подъезда. За столбом двухметровый могучий Колян не помещался даже навытяжку, «в струнку», и в комплекте с навесом со стороны походил на одинокого атланта.

– Типа, все остальные атланты ушли работать на удаленку, – хихикнул сын, когда я поделилась с ним этой своей ассоциацией. – Я так и не понял, зачем мы прячемся? По телевизору же говорили, с одиннадцати до шестнадцати можно ездить на машинах без пропусков?

– Это не помешает кое-кому заклеймить нас позором, – заверила я его. – Бабке Плужниковой губернатор не указ, она предаст нас анафеме как нарушителей карантина и будет кричать из своего окна, как Ленин с броневика, пока не сорвет голос.

– А потом будет страшно сипеть и плеваться, – поежился сын.

Манеры бабки Плужниковой мы оба знали прекрасно. Эта старушка под девяносто лет в свое время была какой-то важной шишкой в крайкоме профсоюзов, и с тех пор ни на йоту не утратила гражданской активности. Не смотрите, что с виду бабуся божий одуванчик, ей только дайте классового врага – и она будет бороться с ним до своей неминуемой победы.

Дождавшись, когда Колян заведет машину, мы с сыном синхронно просквозили через двор по кратчайшему пути, запрыгнули в наш экипаж и уже на ходу пристегнулись. Колян не стал дожидаться, пока мы комфортно устроимся – он тоже в курсе привычек бабки Плужниковой и уже не раз принимал на крышу авто ядовитые плевки, яблочные огрызки и фруктовые косточки. По-моему, бабка специально складирует их у себя на балконе, чтобы всегда иметь под рукой необременительные метательные снаряды – верное средство выражения неудовольствия, осуждения и презрения. И ладно бы старушка этим ограничивалась, так нет же: она еще и жалуется на всех подряд куда только можно! Увидит нас сейчас – напишет тому же губернатору на сайт, например, или в твиттер. Бабуля смекалистая и успешно осваивает новые технологии. В домовой чат наш строчит, точно Анка-пулеметчица!

– Кажется, пронесло, не увидела, – выдохнула я, скользнув взглядом по закрытым окнам бдительной старушки.

С внутренней стороны тихий дом с подъездами нараспашку выглядел необитаемым, как будто жители в спешке его покинули. Отчасти так и было: те из соседей, у кого имелась дача в пригороде, предпочли самоизолироваться там, поближе к природе. На втором этаже в одном из окон безмятежно спал кот, на третьем за плотной антимоскитной сеткой смутно маячило крупное оранжевое пятно – не иначе еще одна наша возрастная соседка, Элина Абрамовна Фунтова. Она обожает блестящие атласные халаты ослепительных цветов – лично я ее наблюдала в алом, апельсиновом и золотом. Колоритная женщина, ей уже за семьдесят, а она так энергична и жизнерадостна, что ее взрослые дети хватаются за голову. Другие в ее возрасте развлекаются исключительно перед телевизором, а Элина Абрамовна то в музей на открытие выставки, то на танцы в парк унесется. Есть у нас в городском парке такая пенсионерская дискотека, там бодрые бабушки и дедушки отплясывают на зависть молодым… отплясывали до карантина. Сейчас, конечно, и они сидят по хаткам – группа риска, как-никак.

Вырулив со двора, мы объехали дом, построенный буквой «Г», с внешней стороны. Тут былой живости тоже не наблюдалось: не парусило свежевыстиранное белье на веревках, не лилась из окон музыка, не пыхал сигаретный дым… Только в жилище многодетного семейства Челышевых на первом этаже жизнь по-прежнему бурлила – в одной комнате занавески на окне тряслись, как юбки пляшущей цыганки, а в другой, похоже, разворачивалось сражение. Когда мы проезжали мимо, в оконное стекло изнутри с размаху влепился невнятный комок цветных соплей с глазами, мгновение помедлил, пучеглазый и распластанный, а потом скукожился и пополз вниз.

– У Челышевых прибавление? – спросил Колян, зафиксировавший это явление краем глаза.

– Это не ребенок, папа! Это лизун! – захохотал сын, к своим семнадцати еще не забывший простые радости детства.

– А так похож на Ваську, – пожал плечами Колян.

– Такой же синий? – догадалась я.